Текст книги "Коварь (СИ)"

Автор книги: Тимур Рымжанов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 50 страниц)

Одиннадцать моих стрелков, четверо спутников ведьмы Эгиль, сама ведьма, поднявшаяся на стены крепости, стояли с оружием в руках. На каждого по полсотни осколочных ракет, по десятку зажигательных бомб. Мы продержимся максимум полчаса или час. Войска Кухуда и Хамлыкские наемники подошли к стенам вплотную, так, что даже если попытаются спастись бегством, то только по головам своих соратников.

– Давайте уже стрелять! – выкрикнул я, взводя курки ракетной установки.

В ответ мне щелкнули спусковые механизмы других оборонительных орудий. Первый залп расписал утреннее небо черными спицами дымных шлейфов, мгновенно размазавшихся на сильном ветру в сплошную завесу. Десяток горчичных зарядов, разорвались в небе над вражеским станом, оседая серо-желтым облаком на буйные головы. Жгуче зелье подействует не сразу, поэтому я не торопился, заряжая ракетницу осколочными. Если сын Рашида, Ирмек действительно среди тех, кто стоит сейчас у стен крепости то он, пожалуй, единственный кто знает, что должно произойти. Если только не пытается сыграть с судьбой в азартную игру, и не ведет сейчас отряд диверсантов по тоннелям подземелий нашпигованным ловушками и минами. Мне все равно, сколько будет длиться осада. Мы отстреляем весь запас, что вынесли из складов, а потом просто уйдем. Нападения со стороны реки быть не может. Еще ночью, последний караван Олая, взорвал за собой прибрежный лед. Так что атаки с тыла просто не может быть. На всякий случай там сидит снайпер, который способен удержать портовую часть крепости чуть ли ни в одиночку, и даст сигнал, если кто-то все же прорвется с той стороны.

Второй залп малых осколочных зарядов подчистил ряды осаждающих у самых стен. У этих ракет почти не было заряда на дальний полет, так что я решил использовать их в первую очередь. Все стреляли без команды, по готовности. Старались выдержать очередь, чтобы не лупить в одно и то же место, наблюдая за тем, как происходит ротация войск в открытом поле перед главными воротами. Нападающие готовились к долгой осаде. Видимо получив от предателя какую-то информацию, они использовали железные щиты, и даже научились строиться малыми группами, закрываясь от осколков ракет. Не очень-то им это помогало, но подтащить к воротам таран они сподобились. Другое дело, что первые же пять кувшинов зажигательной смеси брошенные почти наугад, превратили эту связку бревен в большой костер. В нашу сторону летят тысячи стрел. Только в мой защитный экран, сплетенный как кольчуга из стальных колец, ударились пять или семь только за последнюю минуту. Стреляют ордынцы прицельно и умело, так что подставляться не стоит. Обреченная на заклание крепость не стоит того, чтобы словить за нее стрелу в грудь. Кольчужные экраны, прикрывающие каждую ракетную установку, защищают нас от стрел и камней, пущенных из баллист, пращей, и тугих монгольских луков. Осада не то что прежняя, ведется очень умело, слаженно. Ордынцы быстро выучили уроки прошлых поражений.

Быстрым шагом иду вдоль стены со связкой гранат. Нужно проверить так называемые слепые зоны. Я не рискую, не высовываюсь в бойницы, просто бросаю по одной гранате в каждую из них не очень-то беспокоясь на счет того попадут они в цель или нет. Боеприпасы на исходе у всех, а нам еще надо обеспечить отступление. Выходя на боковую лестницу, привлекаю к себе внимание стрелков.

– Отступаем!

В это время со стен падают неуправляемые бронзовые змеи, начиненные полными баками зажигательной смеси. Языки пламени поднимаются на уровень сторожевых башен. Огненная стена на короткое время отгоняет войска от ворот.

Отряды ордынцев, не унимаются. Прикрытые тяжелыми щитами, вплотную подобрались к главным воротам и теперь пытаются выбить их с петель небольшим ручным тараном. Уж чего-чего, а упорства им не занимать. Железные петли трещат, выжимая опорное крепление из стены собственным весом. Пропуская вперед Ольгу и ее спутников, выхожу на гостиный двор. Стрелки выводят оседланных лошадей через калитку второй оборонительной стены. От центральной башни к нам спешит Савелий, снайпер, который держал оборону тылов. Вставая за нами, стрелок вскидывает винтовку, целясь в арку, где уже трещат окованные железом ворота.

– Нет смысла Савелий, – остановил я снайпера, так и не сделавшего пока не единого выстрела. – Уходим!

По приставленным с вражеской стороны лестницам на стены взобрались несколько десятков человек. Немного удивленные тому, что вдруг не встретили сопротивления, они на мгновение замешкались, но сообразив, что рубеж сдан, бросились открывать ворота.

Не люблю я верховые поездки, но выбирать не приходится. Хорошая скаковая лошадь сейчас единственный шанс на успешное спасение. Осмотрев своих спутников, я дал команду ведущему опустить мост через ров со стороны порта, а сам запустил грузики запального механизма у входа в подземное хранилище. Теперь обратного пути нет. Быстро разворачиваю коня и мчусь к упавшему мосту. Здесь узкая тропинка ведет к реке, к единственному месту, где лед еще был целым. Нам следовало бы не привлекать внимания, но ордынцы окружили крепость со всех сторон. Нас, конечно же, заметили и тут же бросились в погоню. Тем временем я слышал, как гудела толпа захватчиков, вломившаяся во внутренний двор крепости. Горстка преследователей спустилась с крутого берега и так же, как и мы вышла на лед. Такая возможность во время планирования отступления была предусмотрена, поэтому последний из стрелков не сбавляя темпа, перекинул в одну руку связку небольших кувшинов, поджег фитиль и, свесившись, аккуратно бросил позади себя. Небольшой взрыв должен хоть немного повредить лед и умерить пыл преследователей. Но всадники, только заметив оставленную ловушку, тут же развернули лошадей. Прогрохотавший взрыв никак им не повредил, но заставил прекратить погоню. Фитили в подвале уже должны были полыхать в полную силу. Никогда нельзя было рассчитать с точностью до секунды. Вот и мне в целях безопасности пришлось делать все с запасом. Мы уже взобрались на берег реки с противоположной стороны, когда оранжевые всполохи с густой черной каймой вырвались из-под стен. Всю крепость, казавшуюся с такого расстояния маленькой, окутали клубы дыма. Кирпичные своды раскалывались, осыпаясь внутрь двора. Взрывы звучали не синхронно, с некоторой задержкой. Честно говоря, я думал, что грохот будет, похлеще того, что когда-то смел в один момент всю военную верхушку ставки Батыя. Нет, большого фейерверка не случилось. Даже не все стены развалились, хоть я и закладывал заряды под несущие балки и опоры. Протяжное грохотание длилось не больше десяти секунд, затем все стихло и только языки пламени разгорающихся пожаров озарили утренние сумерки. Вот так, одним росчерком, ба-бах и стер труды тысяч людей, годы стараний, бессонные ночи, переживания. За короткое время крепость стала легендой, обросла слухами, доказала свою мощь. И теперь, решающий момент, она не позволила алчным захватчикам поглумиться над собой. Единственным взрывом похоронила все свои тайны. Даст бог, буду жив, еще вернусь в это место, но сейчас нет смысла оглядываться в прошлое. Как бы мы ни старались, вывезти все со складов и погребов было невозможно. Захватчикам будет, чем поживиться. Тем, кто уцелеет. И самое главное, чего они добились, так это сломили легенду, взяли крепость считавшуюся непреступной. Теперь другим городам придется не сладко. Весть о падении Змеигорки заставит многих князей и бояр пойти на попятную. Ольга права, удельные феодалы никогда не примут идеи объединения без внешней угрозы. Без орд захватчиков, бесчинствующих на их землях. Пусть пройдет не одна сотня лет, прежде чем они придут к мысли о едином сильном государстве. Я не должен был вмешиваться.

Долго пялиться на руины, охваченные пожаром, не имело смысла. Я лишь пришпорил коня и направился вдоль берега. Впереди февраль, морозы отступят не скоро. Буду считать путешествие по этой заснеженной равнине росчерком пера на белом листе бумаги. Новой страницей. Попытка создать империю вокруг своего раскормленного величия с треском, я бы сказал с грохотом, провалилась. Иначе и быть не могло. Я не смогу стать таким тираном как ордынские ханы. Не смогу только брать, грабить, захватывать. Я цивилизованный человек, а не дикарь. Да многие тысячи людей остались сейчас без крова, без уютного убежища, которым недолгое время считалась моя крепость. Но они хотя бы живы. У них есть средства и ремесло, которое я им дал. Приживутся, устроятся. Все ж лучше, чем бесславно погибнуть на крепостных стенах. Бросив их, оставив на произвол судьбы, я избавляю несчастных от ответственности за свои дела. Их умения и опыт найдут достойное применение. А мне пора повзрослеть и перестать корчить из себя всесильного, непобедимого демиурга, способного щелчком пальцев погасить звезды и ввергнуть мир во мрак и хаос.

Ровно через неделю неспешного путешествия в стороне от больших дорог, мы миновали чертолесье и выехали к небольшому селищу на Васильевом лугу. Это единственный маршрут, который я знал. Отсюда было отлично видно строящиеся кремлевские стены Москова.

– Все не можешь отказаться от идеи отомстить здешнему князю? – вдруг спросила Ольга, подъезжая ближе.

– Отомстить⁉ Возможно, – буркнул я, и покосился на ведьму, настороженно смотрящую мне в глаза. – Но не убить. Месть ведь, это не только возможность намотать на кулак кишки врага. Это не грубое ремесло, а скорей тонкое искусство. Хочу почесать когти.

Проезжая мимо приземистых курных изб, стрелки зарядили винтовки, пристегнули штыки и запахнули вороты кольчуг. Мои доспехи сейчас разобраны и лежат в большой сумке на одной из вьючных лошадей. Что бы ни произошло, я не собирался лезть в драку. Требовалось пополнить запасы, возможно, подковать лошадей, передохнуть и отправляться дальше. Не найдя богатой добычи в развалинах моей крепости, ордынцы двинутся на запад. Они ни за что не остановятся на достигнутом. Коломна сдастся без боя. Ее и я бы взял с парой десятков стрелков. Следом Москов. Князь Михаил сидя в крепости попытается договориться, откупиться, и даже если останется жив, участь его в конечном счете окажется незавидной. Ярослав стар, так что Владимир ждет та же участь. Александр давит ливонцев на западе, у Пскова, но без поддержки княжих домов ему крышка. Придется уступить позиции. Хаос и разорение шагают по моим следам. Когда-то я смог выиграть одну битву, но проиграл всю войну. Лишь на короткий срок смог отложить неизбежное.

– Знаешь, – обратился я к Ольге, – а ведь я никогда в жизни не был за границей. Не выезжал за пределы страны. Собирался много раз да все как-то не получалось.

– Да-а! – удивилась ведьма, чуть изменившись в лице. – А я даже если захочу, не вспомню всех мест, где бывала. Ну, разумеется за исключением Австралии и обеих Америк. Даже в Индии бывала пару раз, представляешь.

– Ну и как впечатления от Индии?

– В первый визит, лет триста назад, мне отрубили руку за воровство. Второй раз прибыла с послом Персидского шаха, и подцепила какую-то лихорадку. Поверь мне Артур, мотаться по заграницам в нынешние времена может быть опасней, чем голой грудью на копья бросаться.

– Да уж, веселые были туры по горящим путевкам. Ты права, я мыслю слишком современно. Вот ляпнул тебе про заграницу, а у самого в голове песчаные пляжи, лазурное море, зонтик над деревянным шезлонгом.

– И три взвода охраны от тамошних башибузуков. Нет уж, я от поездок по теплым странам зареклась. Пусть уж лучше туманы да белые ночи, чем жгучее солнце и шайки дикарей. Я в крестовом походе достаточно нашасталась по пустыням, на всю оставшуюся жизнь. С меня довольно.

– Ну, на север, так на север. Мне нужен отпуск. Да, черт возьми, не просто отпуск, а долгие каникулы с работой над ошибками. Хоть годик пожить в тишине, без войн, без драк и вечного напряга. Что я, в конце-то концов, пашу как проклятый. Больше всех надо⁉

– Не знаю, сможешь ли, – усмехнулась Ольга. – Знаю тебя немного, но почему-то мне кажется, что больше недели без дела ты не высидишь.

– Правду сказать, не пробовал, но все, когда-то, бывает впервые. В прежней жизни бездельничать у меня получалось на отлично.

Стрелки, едущие впереди нас вдруг насторожились, и не произнеся ни слова подняли оружие на изготовку. Я лишь осмотрел собственное снаряжение и вынул одну ногу из стремени. Случись заварушка, кавалерист из меня никудышный.

– Что встрепенулись?

– Ворота распахнуты, стражи нет, а над башней вон, с западной стороны дым видать. – Тут же ответил кто-то из них не оборачиваясь.

– Ордынцы? – предположил я.

– Нет, – отозвался Савелий, обернувшись, – те бы первым делом дозор послали, конный разъезд. А тут ни души, вот только с холма три обоза сходят.

Мы бы долго еще могли гадать да строить предположения, если бы в какой-то момент под стенами кремля не прогремел взрыв. Тут уж ни каких сомнений не было, что это кто-то из моих куражится. Даже догадываюсь кто именно.

Вырвавшись вперед, рискуя нарваться на копья затаившейся стражи, я проскакал через мост и стал подниматься на Ведьмину гору. От реки нам не было видно, сколько тысяч людей собрались за домами и дворами у ворот детинца. Завидев нас люди расступились, а некоторые так и вовсе бросились наутек.

По двору крепости свирепо вышагивал Скосарь Чернорук, пугая всех окружающих воронеными механическими приводами на широких плечах. Воевода раскраснелся от крика и гнева. В правой железной клешне он держал увесистую булаву. Тулуп воеводы валялся на снегу, рубаха распорота на груди. По всему видать пик его бурной речи с разрыванием рубахи уже миновал. Неровной шеренгой перед воеводой стояла вся княжеская рать. С тылов перепуганных вояк теснили стрелки числом всего около десятка, а у крыльца, возле развороченных взрывом дверей, Мартын и Наум тихо мутузили одновременно трех бояр, и самого князя Михаила, накинув им на головы их же собственные шубы.

– Хоть один чумазый хряк пасть раззявит, враз зубами подавится! – хрипел Скосарь, держа булаву наизготовку. Сопли подтирать не научились, а уже на Скосаря дружину копья подняли!

Из дворовых построек, дико гогоча, вывалила орава карагесеков, бесшабашных степняков, которые последнее время вертелись в охранении новой Рязани. Здоровенные, сильные, проворные карагесеки волокли нехитрую добычу: кто овцу, кто курей, а кто и бабу за волосы.

– Отставить грабеж! – выкрикнул я, подъезжая ближе. – Это как же понимать⁉ Что за произвол⁉

Карагесеки замерли как вкопанные, Скосарь щелкнул переключателем на левой руке и выронил на снег булаву. Мартын с Наумом повалили наземь бояр да князя и уселись на них верхом как на тюфяки.

– Князь! Батюшка! – повалился неуклюже в снег, на колени Чернорук, растягивая рот в довольной улыбке. – Живой! Здоровехонький! А мы, уж было, худое подумали, да решили с недругом твоим, кровником Михаилом посчитаться.

– Проще говоря, решили пощипать тутошнюю знать, покуда орда не явилась. Знаю я вас: разбойниками были, разбойниками и остались!

– Хвала предкам, что ты, свет наш, подоспел, а то б мы…

– Ратникам оружие вернуть, – перебил я его словоблудие, – кого побили, тому подсобить, наворованное воротить! Чуть не опозорили меня отморозки!

– Послушай, – вдруг спросила Ольга почти шепотом – их тут всего-то десятка два, три. Они что ж весь город этим числом взяли?

– Нет, не они, – ответил я с усмешкой, видя искреннее удивление ведьмы, – слава их дурная этот город взяла. Когда орда первый раз перла, Скосарь Пронск зачищал, так лютовал стервец, что по сей день всяк, услышав имя его, крестится. Наум да Мартын, тех и вовсе за людей не считают. Несет молва байки, что дескать бесы они, коих я, колдун, наворожил себе во служение. Ну а карагесеки, этим человека зарезать, что высморкаться, одной рукой ножиком как пером распишет, а второй все ценное снимет. Стрелки же мои, няньки мордатые, вон глянь, стоят, ухмыляются, а ведь каждый пятерых ратников княжеских мог на штык намотать мимо проходя.

Подъехав ближе к княжеской дружине, стоящей с опущенными головами, я только испепеляющим взглядом прошил Скосаря. Тому хоть бы хны, строит мне невинные глазки. Чудище! Обращаясь к поникшим воякам, лишь немного привстал в седле и толкнул речь:

– Поднимите оружие воины! Мы вам не враги. Враг не сегодня– завтра у стен встанет. Орда на Руси, да не гостем в города наши идет. Разгоните толпу зевак у ворот, успокойте. Выставите караулы, вышлете дозоры, коли воевать собираетесь. Раздайте оружие всем, кто пожелает город защищать. Остальных, по окрестным деревням отправьте. О князе своем не переживайте, погостим у него до вечера, поговорим по душам, да уйдем своей дорогой.

Услыхав мои слова о князе, Наум и Мартын, эти два клоуна-переростка, подняли побитого Михаила на ноги, тормоша его словно тряпичную куклу, накинули на плечи шубу и прислонили к резной опоре крыльца. И с довольными рожами уставились на меня, словно ища одобрения. Вид у князя был потрепанный. Волосы всклокочены, под глазом наливался синяк, бровь отекла, а из носа сочилась тонкая струйка крови. Еще месяц назад я бы разграбил этот город, сжег бы в нем все, что только может гореть, но только не теперь. Ведь именно разорения от меня ждет и без того перепуганная московская знать во главе с Михаилом.

– Не нужны мне Михаил ни твои амбары, ни твои цацки золотые, и стол твой княжеский мне не гож. Добро свое, вошь ты чесоточная, от ордынцев нынче попробуй оберечь, может тогда поймешь, убогий, с кем надо было дружбу водить, а на кого стрелы вострить.

Пока стрелки выпихивали со двора ратников, пока развели лошадей, чтоб покормить, согреть да напоить, Ольга как клещ вцепилась в братьев-близнецов, отведя их в сторону. Молчаливые и угрюмые спутники ведьмы в нерешительности топтались посреди двора, не зная, чем себя занять. С опаской поглядывая на бурчащего недовольно Скосаря ворочавшего своей устрашающей клешней, собиравшего свои разбросанные пожитки, они охотно кинулись на мой зов собираться в дорогу.

Говорить о чем-то ни с самим князем, ни с его боярами я наотрез отказался. Распоряжался на княжеском дворе как на своем собственном, пока организовывал сборы. Прошлись по купцам, собирая припасы. К слову сказать, за провизию, корм для лошадей, и два обоза с упряжками мы честно заплатили. Пришлось лично проконтролировать, помня любителей халявы – близнецов. Им я устроил отдельную трепку. Наедине. В каком-то полутемном углу в одной из княжеских палат. Выслушав поначалу их сбивчивый рассказ о сдаче Рязани.

– Я сам в дозор ходил с конными стрелками, – начал было Наум.

– Думали упредить, выиграть время. Уже последний обоз собирал… – добавил Мартын.

– Только и смогли забросать гранатами передовой отряд. Выкосили вчистую! – продолжил Наум, – Тут, как поперли отовсюду! По всем просекам, дорогам тропам! Насилу оторвались!

– Я уже последнюю телегу из города снарядил и отправил. Пошел по боярским подворьям народ выгонять. – вновь встрял Мартын.

– Так вы что, пустой город Орде оставили? – удивился я.

– Наум хотел его вовсе спалить! – брякнул Мартын и опасливо покосился на брата.

– Не успел! – виновато прогудел Наум, – Пока с головными возился, остальные с боков обошли! Мы было галопом через Рязань, а ордынцы уже город обошли.

– Тут мы и вляпались! – опустил голову Мартын.

– Если бы не Скосырь с сотней карагесеков – задавили бы нас проклятые! – дополнил печальный рассказ Наум.

– Главное людей от расправы уберегли. Плохо, что дотянули до последнего. Могли бы и раньше озаботиться. Тут, вы промедлили! – попенял я.

– Это все гадюки – бояре народ баламутили! Мы, мол с ордой замиримся, откупимся, никого в обиду не дадим. Только вы выкормышей Коваря не слушайте! Заведут вас в чащи лесные и погубят! – проворчал Мартын, – А мы в Мещере такие хоромы отгрохали, а сколько подземных хранилищ настроили…Саперная рота, как кроты рыли, день и ночь. Всех разместили. В дальних убежищах еще дома пустуют. Там пока мастеровые из Змеигорки с семьями поселились.

– Ордынцам до убежищ не добраться. Проходы в болотах только верные люди знают. Так, что народ пересидит набег в целости и сохранности, – заверил Наум, опередив мой вопрос.

– Всю живность с собой забрали. Даже кошек и собак. – прыснул Мартын, – а бояр с челядью силком туда увезли. Под арестом сидят.

Мы, было тоже, на болота подались, да попали в заваруху…

– Я половину карагесеков положил, пока к ним пробился! – прогудел с порога, сердито морщась Скосырь. – Стрелки битые и калеченные, в круг встали и отстреливаются дружно, а эти медведи…– Старый вояка только головой покрутил, – Видал я побоища, а такую резню, что твои близнецы умудрили… Стоят спина к спине, в руках по топору и мечу, так и мелькают, словно ветряки у мельницы. Рычат как звери и от ордынской кровушки отплевываются. Мои карагесеки совсем умом тронулись глядя, что эти черти вытворяют и тоже кинулись крошить в капусту тех, кого братья не достали. Орут что-то непотребное и режут… Тут ордынцы и дрогнули, а мы вырвались!

– Это они твою железную клешню завидя в бега подались! – хмыкнул Наум. Получив от меня по шее, смиренно отошел в угол. Злорадно оскалившись, Скосырь склочным голосом пробурчал:

– Ты, князь-батюшка, Мартынке наподдай! Пошто он моему коню хвост вырвал⁉ А?

Мартын, увернувшись от моего пинка, заорал возмущенно: – Да, а как бы я тебя еще остановил? Мы до ночи там рубились бы!

– Так, хватит! – не выдержал уже я и окончательно прогнал братьев, поторопив их со сборами.

Скосыря не пришлось даже спрашивать. Мы только посмотрели друг на друга, и старый вояка тихо сказал:

– Куда же я без тебя? Нет у меня ни бабы, ни детей – сиротить некого. Только князю своему и буду служить… до смерти.

Смахнув набежавшие слезы, Скосырь сердито засопев, тяжело зашагал к выходу. Уже скоро с крыльца раздался его рык и отчаянные вопли его степной банды.

Выдвинулись из Москова уже поздно вечером, когда стемнело. Я буквально настоял на том, чтобы уйти подальше и только далеко за полночь позволил встать временным лагерем на короткий отдых. С появившимся пополнением, стрелками Скосаря, карагесеками и братьями, нас набралось около полусотни, так что нападения бандитов или заблудившихся ордынских разъездов мы не боялись. До Новгорода дорога не близкая, но я намеревался преодолеть ее быстро без долгих остановок и в довольно резвом темпе. Как мне казалось, Новгород последний из городов, который захотят взять себе ордынцы, тем более что на него уже не первый год претендуют Ливонцы. А там, где территории спорны, да климат суров до неприличия, они были не большие охотники ошиваться.

– Что-то близнецы твои ни как в толк не возьмут, чего я от них хочу. – Сказала ведьма, присаживаясь рядом со мной возле костра.

– Да я и сам не пойму если честно! Ну, даже если они действительно королевских кровей и этому есть доказательства, то нам-то что с того?

– Я знаю короля Урге чуть ли ни с детства, поверь мне более гадостного человека еще поискать. У нас с ним как-то сразу отношения не заладились. А в этот путь я отправилась еще и потому что знала, Аритор ни в какой крестовый поход даже и не собирался! Он шел на восток! Сама его благословила. В отличии от прочих он весьма прилежно учился и очень неплохо знал историю, географию и много чего еще, чтобы не реагировать на сомнительные авантюры. Не удивляйся. Профессор Самойлов очень ревностно относился к образованию потомков. Понятно, что с каждым поколением планка образованности падала, но все равно была очень высокой по сравнению с прочими в этом времени. Уж тот факт, что земля круглая, а звезды, не сияющие в небе драгоценные камни, его потомки знали. Навигационные расчеты, знание истории, химии, физики, все это записано не в одном десятке книг, которые Самойлов продолжал писать, несмотря ни на что! Он вообще считал, что наш скачок во времени это одна большая экспедиция, в которой он должен неустанно трудиться пока есть возможность.

– Ну, сейчас родоначальника нет, сама сказала, и судьба его не известна. Что касается братьев, то скажи я им, что земля круглая, то так оно и будет, а кто посмеет усомниться, тому несдобровать. Они оба как сырая глина, лепи что хочешь.

– Это я успела заметить, – усмехнулась Ольга, – но они очень козырная карта. Они – твой пропуск к землям Бьерна. Ты поможешь мне посадить их на трон, а я отдам в твое распоряжение все земли. Фактически братья будут озвучивать твою и мою волю, а я со своей стороны сделаю все возможное, чтобы эта воля исполнялась.

– Это намек на то чтобы я сам там бурной деятельности не разводил.

– Ну, правду сказать, я не уверена, что у тебя это получится. Во-первых, ты ни слова не можешь сказать, во-вторых, даже если выучишь язык, тебя все равно будут считать чужаком. В-третьих, если попытаешься удержать народ королевства силой, то просто всех потеряешь. И года не пройдет, как вокруг тебя не останется ни одного фермера, пастуха или охотника. Они все скопом соберутся и уйдут в другие земли. Они всегда так делают, не хуже кочевников.

– А что же братья?

– С ними проще. Многие старики помнят Аритора, и в братьях тут же узнают его наследников. Я преподнесу всю историю таким образом, что появится очевидная выгода в том, чтобы подвинуть Урге с трона, на котором он явно засиделся. Хоть при дворе меня и не любят, авторитет мой в народе никто не оспаривает. Только благодаря мне королевство избежало многих войн и проблем, эпидемий и разорения. Они до сих пор думают, что мне в одном из своих откровений боги Асгарда поведали тайну строительства кораблей и секреты врачевания. У меня отец был заядлый мореход, так что я с детства знаю все морские узлы и названия снастей. А еще я знаю немало снадобий, которые весьма недурно справляются с инфекциями.

– Проще говоря, ты затеяла собственную игру, в которой, желаешь видеть меня не в нейтралитете, а на своей стороне.

– Да, наверное, именно так. Королевского трона я тебе не обещаю, да и затея рискованная.

– Королевский трон я и сам не хочу, а вот от хорошей мастерской не откажусь.