Текст книги "Коварь (СИ)"

Автор книги: Тимур Рымжанов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 50 страниц)

А кто как не я, знаю все о том, что произойдет со страной и разрозненными, удельными княжествами, в том случае, если я не смогу дать достойный отпор превосходящим силам противника. Значит ли это, что выбора нет⁈ Похоже на то. Какого же черта, я рвал жилы все эти годы? Чтобы спокойно смыться, когда припрет? Нет уж! Назвался груздем – полезай в кузов!

18 декабря дозоры несут вести о том, что Юрий со своим войском численностью около двух тысяч ополченцев и пятью сотнями княжеской дружины, выдвинулись в направлении ордынских войск. Их уже невозможно остановить, они не станут слушать никаких взываний к разуму. Они уже оголили город. Нет сомнений в том, что ордынцы сомнут их, растопчут и жестоко накажут за такую дерзость. Юрий, как и я, уже успел нахамить послам, так что простой трепкой дело здесь не кончится. Убьют дурака. Не убьют, так возьмут в плен, что, впрочем, не сильно отличается от физической смерти. Только продлят мученья. Донесения следуют одно за другим, разведка неусыпно прочесывает окрестности Змеигорки. Я, наверное, единственный, кто владеет наибольшей суммой знаний о перемещении вражеских и возможных союзных сил. В моей крепости ведется тщательный анализ всех донесений, и по их сумме уже можно судить о том, что пружина событий сжимается до критической точки. Незначительно покусанная и слегка озадаченная часть ордынской армии, та, что столкнулась с нашими партизанскими отрядами, неуклонно подступая к Рязани, вдруг пополняется пятитысячным отрядом от северного крыла орды. Эта весть заставила меня еще больше сконцентрироваться на обороне крепости и уже не тратить силы на дальние вылазки.

Речь, конечно, идет не о сотнях, а все же о десятках тысяч, но это все равно очень внушительная сила, просто чудовищная! Словно бескрайний водный поток, на фоне которого моя крошечная крепость смотрится одиноким островком в этой бурной реке. Теперь уже поздно пускать в ход план тотальной эвакуации. Сдавать великолепно оборудованную крепость врагу, будет самым большим преступлением, которое я совершу в этом времени. Стоять до конца, до последней капли крови… вражеской крови!

Мне, чтобы уснуть, теперь требуется хорошая доза «успокоительного». Окружающие меня близкие люди чувствуют в каком чудовищном напряжении я прибываю и поэтому делают все возможное чтобы поддержать меня не жалея сил. Дни и ночи я провожу то на стенах крепости, то в мастерской, проводя подсчеты вооружения, запасов, прорабатываю схемы атак и оборонительные действия. Стараюсь учесть каждую мелочь, самую ничтожную возможность нанести критический, сокрушительный удар. У меня достает пока средств, чтобы вступить в бой. Моя небольшая армия наращивает мускулы, каждый день проводя специальные тренировки. Все подразделения отрабатывают взаимодействие по определенным кодовым сигналам, теперь уже под моим личным присмотром. Они готовы настолько, насколько это вообще может быть. Каждый стрелок в моей гвардии – боевая машина. Обученные подменять друг друга на важных участках обороны и наступления, они, наверное, самая тренированное и хорошо вооруженное военное подразделение в этом веке. Штурмовая бригада в составе двух сотен человек просто ходячие танки. Они не зря тренировались с десятками килограммов дополнительного груза. Теперь вся бригада марширует по крепости в тяжелейших латах, сделанных с особой тщательностью и качеством. Сорокакилограммовый доспех обеспечивает максимальную защиту в ближнем бою и неуязвим на расстоянии, даже под ливнем стрел, дротиков и камней. Есть мастера в орде, что ловко владеют пращой.

Каждое утро я изнуряю себя усиленными тренировками. В силовых упражнениях мне помогают Наум и Мартын, в работе на скорость тренируюсь с Ченом. Проворный китаец, хоть и не велик ростом и кажется щуплым, тем не менее, достойный соперник. Его знания чуточку ограничены одной лишь боевой школой, в то самое время как я когда-то изучал не единственный стиль, а проверенную не в одном конфликте сборную солянку из разных техник и приемов. Единственное, в чем китаец разбирается лучше меня, так это, в знании, уязвимых точек на человеческом теле. С его подачи, я смог почувствовать на себе некоторые из приемов. Надо сказать, ощущения не из приятных.

21 декабря. Ворота крепости еще открыты, но стражники уже впускают в город последние караваны купцов, подоспевшие к нам от Коломны и Москвы.

Войско Юрия, раздавленное в открытом бою, утонуло в собственной крови, самого князя жестоко казнили на виду у оставшихся в живых ратников и всей ордынской армии. Особую жестокость и напор проявляют именно те кочевники, что прибыли с подкреплением от северной части всего похода. Узнать их не сложно. Все как на подбор, очень мобильные и агрессивные. Одеты в одинаковую форму чем-то напоминающую стеганный китайский доспех с бронзовыми накладками, что пару лет назад пытался продать мне один купец, уверяя, что это самая надежная броня, испытанная ни в одном сражении. Ордынские формирования расползаются широким фронтом и это сигнал к тому, что пора блокировать крепость и переводить все окрестные поселения на осадный режим. Припрятанные селянами запасы продовольствия и кормов, дадут им возможность пережить нашествие, в то самое время пока орда будет голодать у стен моей крепости.

Молодой князь Александр заметно волнуется, то и дело, требуя у меня разрешения отправить гонца с донесением своему отцу. Юнец рвется в бой, но прибывшие с ним киевские ратники не торопятся; умудренные опытом они прекрасно понимают, что герои долго не живут, а вот стоять в обороне будет в самый раз. Тем более, что в моей крепости они не больше чем наблюдатели и личная охрана самого князя. Сам Александр и его неизменный спутник Ратмир непрерывно консультируются со мной по некоторым тактическим вопросам. По совести, сказать, неприятный на первый взгляд человек Ратмир оказался весьма талантливым тактиком. С его подачи я разработал несколько оборонительных схем. Но тот факт, что эти схемы не отличались особой милостью к нападавшим выдавали в Ратмире опытного и коварного воина, умело скрывающего свою жестокость и тщеславие. Профессиональный убийца, вот слово, которым можно было охарактеризовать спутника и учителя молодого князя, не сильно греша против истины.

8 января. Праздники прошли очень скромно, у населения крепости приподнятое, но тревожное настроение. Со стен крепости несколько дней было видно, как пылала взятая ордынцами Рязань. Боевой дух кочевников несколько возрос. Набранные трофеи и припасы продовольствия скрасили тяготы долгого и изнурительного зимнего перехода. Мои диверсионные отряды все как один вернулись в крепость без потерь. Их сменили головорезы Скосыря. Эти отморозки небольшими ватагами исчезали в зимнем лесу, с наслаждением вдыхая морозный воздух свободы. Глядя на их разбойничьи рожи, я изводил себя сомнениями, но стоящий рядом Скосырь не дал им окрепнуть:

– Не хмурься, князь! Все исполним, как велел! – сурово насупившись, прогудел бывший воевода.

– Какой же князь…– вскинулся было я, но упавший передо мной на колени разбойник не дал договорить. – Для меня и для них, – он яростно ткнул растопыренной пятерней в сторону дожидавшихся его людей, – Ты – князь! А мы твои верные псы! – Вся его ватага бухнулась на колени в снег. – Кровушки дикому зверю мы пустим! А ты уж добей его до смерти! – вскочив, выкрикнул он и, подхватив сброшенную шапку, пошел, не оборачиваясь, к лесу. И только у самой его кромки, дождавшись последнего своего человека, он обернулся и улыбнувшись, взмахнул шапкой, прокричав напоследок: – На воле помирать веселей!

Все входы и выходы наглухо заблокированы и усилены. Вся боевая техника прошла не один этап испытаний, настроек и калибровки. Требушеты и катапульты, собранные на гостином дворе прошли этап предварительной пристрелки. На специальные таблички заряжающих внесены поправки и схемы распределения противовесов и натяжных воротов. Отработаны и закреплены все команды наводчиков и дозорных на башнях, составлены схемы условных знаков. Стрелки разделены на звенья и переходят в режим круглосуточного дежурства. Я уже несколько дней вникаю во все эти подробности, не упуская даже мелочей. Шастаю в доспехах, привыкая к их тяжести.

Морозы отступили. Температура воздуха крутится вокруг ноля, так что сама природа встает нам на помощь. Я сижу на одном месте, в то самое время как ордынцы вынуждены продираться ко мне сквозь леса и броды, опасаясь тонкого льда рек и скрытых под снегом коварных болот. Мне известно, что у ордынцев есть не одна сотня проводников. Это и булгарцы, и мордва, черемисы и мурома. Кто бы ни был, он наверняка не раз и не два бывал в моей крепости, а уж местные тропы за несколько лет наверняка успел изучить. Возвращаются лазутчики с вестями об участившихся стычках лесных разбойников с ордынцами. В рядах кочевников неспокойно, идут бесконечные разборки и ссоры. Разбойники Скосыря жестоко наносят внезапные удары в самых разных местах и тут же быстро исчезают, оставляя горы трупов. Режут без разбора все живое. Выслал им немного гранат, все остальное, что им необходимо, они добывают у противника.

Часть моих мастерских переходят на военное положение и значительно сокращают производство в целях экономии топлива и сырья. Большинство мастеров и подсобные рабочие встают в ополчение, поступая под командование окружных комендантов. Коменданты формировались из числа бывших наемников и ратников, прошедших не одну битву и частично обученных новым схемам, принятым в моей армии. Их задача строго выполнять приказы сотников и не допускать самодеятельности, предательства и никчемного героизма.

– Под Рязанью, басурмане первыми пустили пехоту, при поддержке огромного числа конных и пеших лучников. – Доложил Олай, когда мы со всеми сотниками собрались в большом зале трактира ставшим на время осады авангардным штабом.

На огромном макете местности, где с большой тщательностью были сделаны прилегающие территории леса, рощи, селения и сама крепость, мы отмечали цветными фигурками, стоянки вражеских войск. Этот Тимохин макет, я доработал более детально, с максимальной точностью и качеством, для того, чтобы в планировании операций все события были видны не на плоскости, а именно в трехмерном восприятии, дабы исключить возможность нелепых ошибок. Все что на плоскости кажется простым, в трехмерной модели претерпевает значительные поправки и изменения.

– Стало быть, надо нам ударить по лучникам, – заключил Мартын, всматриваясь в макет насупив брови.

– Ты плохо слушаешь Мартын, – ответил я спокойно. – Олай только что сказал, что лучники прикрывали пехоту и стенобитные орудия. Стало быть, уничтожать надо именно пехоту. Сами лучники на стены не полезут, если только у них лошади не обучены карабкаться по лестницам.

– Со стороны реки они не подойдут, – продолжил Олай, не обращая внимания на наши с Мартыном короткие перепалки. – Лед слишком тонкий, а если и вдарят морозы, то он окрепнет еще не скоро.

– Лед не проблема, даже если встанет крепко, – согласился я. – Малый требушет развернут, он пристрелен именно так, чтобы разрушать лед как раз возле пристани. Если и саму пристань заденет, тоже не беда, это дело поправимое.

– Идти станут в лоб, если решатся на штурм в ближайшее время, на главные ворота. Больше подступиться им неоткуда. Мне доложили, что прошли переправу дальние тылы, те, что на прошлой неделе пополняли припасы в Рязани.

– Они готовятся к мощной, пробивной атаке, которая может затянуться на несколько дней непрерывных боев. Кочевники хорошо осведомлены о крепости моих стен, поэтому на скорый успех пока не рассчитывают. Их разведчики не даром хлеб едят. Но непрерывную атаку мы им просто не позволим. Уже первый эшелон пехоты придется уничтожить максимально. Повторюсь еще раз, чтобы потом не было ни каких отговорок. Строго выполнять приказы! Не принимать поспешных решений. От последовательности действий зависит исход любой атаки. Численное превосходство на стороне орды, но мы в хорошо защищенной крепости и на более высокой позиции. У нас мощное вооружение, так что просто числом нас не взять. Но помните, что и на старуху бывает проруха! Выполнять приказы строго и незамедлительно!

Глава 17

7

Стекла, которые я изготавливал в своих мастерских получались не достаточного качества для того, чтобы делать из них оптические линзы. Тем более, что я не очень хорошо разбирался в оптике, а в моем неизменном справочнике советов на эту тему не нашлось вовсе. Хотя не совсем, в этой великой и спасительной для меня книге имелись рецепты приготовления паст для полировки стекол. Отличие лишь в том, что в качестве стекол, я использовал большие куски горного хрусталя, которые мне с такой охотой привозили купцы и торговцы. Я со счета сбился, восстанавливая в памяти, сколько великолепных заготовок было мной испорчено. Расколол, или неверно отшлифовал. Уму непостижимо, в какую цену, в конечном счете, мне обошлась единственная подзорная труба, которую я не выпускал из рук последние дни, особенно в то самое время, когда уже со стен башни, невооруженным взглядом отчетливо видно все прибавляющиеся костры подступающей многотысячной армии. Я искренне надеялся, что орда пришлет послов. После взятия Рязани она может попытаться навязать нам отступные. Разумеется, куда более грабительские, чем они предлагали в первый раз, но все же не вступать в конфликт и продолжить свой исторический, неповторимый по своим масштабам, западный поход. Но послы так и не появились. Сильно обиделись, наверное. Арбалетчики на стенах то и дело поднимали шум, отстреливая лазутчиков и шпионов, но пока дело ограничивалось лишь ложными тревогами. Мои войска находились на взводе, но самообладания не теряли. Поддерживать дисциплину в натасканном и тренированном войске оказалось не сложно, достаточно было самому раз или два, на дню пройтись по постам, и лично поговорить с караульными, вселяя в них уверенность и спокойствие собственным примером. Я нарочно старался сделать так чтобы семьи моих стрелков и ополченцев не чувствовали осадного положения. В крепости продолжалась торговля и обычная хозяйственная работа. Цеха хоть и перешли в режим экономии, тем не менее, выдавали продукцию из тех материалов, что не считались стратегическими. Топлива запасено на несколько лет, так что обеспечивать жизнедеятельность крепости становились целыми семьями. Работала пекарня, молочный цех, пивоварня, спиртовой завод. Выделывались заготовленные еще с осени шкуры, прялась шерсть и лен, конопля и крапива. Все работало в особом режиме, но, ни на минуту, не прекращало заданного ритма. Мужчин ушедших в ряды ополчения сейчас заменяли женщины, которые, надо сказать, очень неплохо справлялись с мужскими обязанностями. У меня, как и в современной армии, существовали люди, имеющие «железную» бронь по призыву. Кузнецы и плотники, оружейники и подготовленные мной лекари только приняли на себя еще большую нагрузку. Избавленные от тягот военной службы, они все же работали на общее дело имея такой же паек, как и все, кто взял в руки оружие. Остальные подтянули пояса: часть пайков, некоторых «бюджетных», в современном смысле этого слова, служб, перевели на более сокращенный рацион. Я не знал, сколько продлится осада, так что провизию, сколько бы ее ни было, придется экономить.

Первая разведка боем произошла двадцатого января. Немногочисленное пехотное формирование, общим числом около тысячи человек, действительно, как и говорил Олай, идущее под прикрытием конных и пеших лучников двинулось в атаку, волоча с собой осадные, приставные лестницы и неуклюжую, громоздкую стенобитную машину. В накатывающих сумерках они надеялись на максимально близкое расстояние подтащить осадные приспособления, чтобы потом использовать в более стремительной и напористой атаке. Этот ход, я расценил не иначе, как готовность орды одержать быструю победу.

Первым засуетился молодой князь Александр. Облачившись в боевые доспехи, он погнал своих ратников, вооруженных луками и стрелами, на стены. Осаждающая подходы разношерстная пехота, двигалась очень медленно. Снег еще рыхлый и глубокий, приходилось продираться сквозь переметы, проваливаясь в рыхлое месиво по самую грудь. Еще не скоро наступающие войска примнут снег, превращая его в непроходимый гололед, случись ударить хоть небольшим заморозкам. С высоты дозорной башни я мог отчетливо видеть, что среди наступающих, есть и пленные. Не удивительно, у них очень небольшой выбор. Либо умереть от рук ордынских палачей, либо просто полечь в бою от стрел своих же земляков. Так или иначе, они сделали свой выбор, поэтому я без промедления отдал приказ открыть огонь. Стрелкам дано было приказание не пускать стрелы абы куда, а бить только прицельно, пусть и в ущерб скорости. Киевским ратникам, устроившим настоящий тир из подвижных мишеней, больше нравился сам процесс, чем результат. Тертые, опытные, прошедшие по всему видно не одну схватку, они просто и без эмоций расстреливали наступающих, явно не ведя счет. Мои арбалетчики им значительно проигрывали в скорости, но невозмутимо продолжали неспешно выцеливать очередную жертву и били наверняка. Прикрывающие атаку лучники в скором времени поняли, что не могут осуществить эффективной поддержки, и противник спешно отозвал войска, поредевшие примерно на четверть. Предстоящая ночь станет серьезным испытанием, если обозленный неудачей противник бросит на штурм основные силы.

Пока мы действовали так, как сделали бы это любой другой город или крепость, оказавшись на пути наступающей орды. Оборонялись традиционно – что под руку попадет, то и летело в сторону противника. Летели обычные стрелы, копья, камни, а не магические заклинания или вычурные проклятия. Хотя, вру. Проклятья звучали. Их изрыгал Наум, споткнувшись второпях о верхнюю ступеньку лестницы ведущей на стену. И все бы ничего. Да только зацепившись, Наум облаченный в тяжелые доспехи с грохотом врезался в стену, прямиком в узкую бойницу. Где благополучно и застрял. Несмотря на серьезность положения, хохот стоял такой, что наверняка угнетающе подействовал на штурмующих ордынцев. Так, что разведка боем провалилась, не выявив никаких магических воздействий злобного колдуна коваря. Хотя, гомерический хохот со стен крепости изрядно озадачил противника.

К трем часам ночи оправдались мои предположения на счет ночной атаки. Я, на месте ордынцев, поступил бы именно так: устроил бы ночную вылазку, заранее, днем, присмотрев все подходы. Хлюпая ногами в раскисшей снежной каше, не способные удержать храп и ржание возбужденных лошадей, подбирающиеся к стенам отряды сразу выдали себя. Появление на стенах мощных осветительных приборов, они никак не могли предугодать. На стенах вспыхнули три десятка сипло гудящих светильников с отражателями, озаривших все пространство вокруг ярким оранжевым светом. Режим светомаскировки в самой крепости исполнялся неукоснительно. А тут такое зарево! Вся крадущаяся по распутице, сопящая от усилий человеческая масса замерла в недоумении, чтобы через мгновенье взреветь тысячами глоток бросаясь на отчаянный штурм. Резкие щелчки арбалетов слились в непрерывную трескотню, осыпая ряды наступающих стальными иглами стрел. Словно дождем прибитая трава, валились тела. Проплешин, в казалось, нескончаемом потоке штурмующих, становилось все больше и уже не так быстро они затягивались подходящими из глубины силами. Почти не целясь, выхватывая из-за плеч подаваемые им, целой свитой заряжающих, вновь снаряженные арбалеты, стрелки непрерывно поддерживали бешенный темп, не боясь промахнутся. Стиснутые плотными рядами ордынцы, не могли укрыться от убийственного дождя даже щитами, насквозь прошиваемые тяжелыми стрелами. Не обошлось без наших потерь в этой атаке. Избегая лобового света прожекторов, прикрывающие пехоту лучники сместились на фланги, откуда смогли стрелять более уверенно и точно. Среди моих стрелков оказалось трое раненных, и один убитый. Киевские ратники потеряли шестерых убитыми и, с десяток, раненными. А нечего было пижонить! Это вам не тир, тут мишень и ответить может. Александр им уже навешал оплеух, балбесам. Ордынцы потеряли несоизмеримо больше народу. Хотя в атаку шли уже более опытные воины. Подбирая по пути щиты павших, они соорудили из них, более надежное, прикрытие от арбалетных стрел. Удерживая над головами своеобразную крышу из нескольких слоев щитов, они резким броском, волоча длинные лестницы, преодолевали опасное пространство. И почти достигли стен крепости, когда сверху полетели тяжелые бревна, сведя их усилия на нет. Разбив в щепки все лестницы, бревна скатились вниз и подавив немало народу исчезли из виду. Штурм провалился. Больше попыток приблизиться к стенам, в эту ночь, ордынцы не повторили.

Утром, подводя итоги ночной обороны, мы пришли к выводу, что наши потери ничтожны и несущественны, в то самое время, как ордынская пехота понесла, куда более, значительный ущерб. Более четырех сотен погибших и, бог знает, сколько раненных. Убито, две-три сотни лошадей, и это только в разведке боем. Знаменитая формула – когда на одного обороняющегося в укрытии должно приходится, как минимум, три нападающих, сейчас действовала безотказно. Враг убедился в нашей решимости оборонять крепость. Значит, в дело вступят основные силы могучей орды. Средства обороны крепости, они разведали и теперь подтащат на ударные позиции свои метательные машины. Погонят, волна за волной, пешие войска, прикрываясь толстыми щитами и ураганом стрел, а достигнув стен, с ходу начнут штурмовать. Все, как обычно: зажгут город, сомнут массой войск оборону; потом, естественно, грабеж и кровожадное торжество… Ага! Щас! Раскатали губу!

Мои воины уверенны и спокойны, отдохнувшие и полные сил. Ночная смена ушла в казармы отсыпаться. Я сам успел неплохо поспать, потому, что вовремя еще одной незначительной вылазки, уже утром при солнечном свете, меня будить не стали и, по наработанной схеме, отбили атаку, даже скорей, чем посыльный успел спуститься со стен с донесением.

Разглядывая стан врага в свою нехитрую оптику, я с удовлетворением выяснил, что большая часть, расположившихся под моими стенами, войск, за ночь переместилась как раз в зону поражения больших требушетов. Ракетные установки накроют даже их тылы, так что оставлю их на десерт. Это не могло не радовать, но сразу применять все секретное оружие, я не торопился. Первым делом мы поступим так, как ожидают от нас ордынцы. Они до последнего момента не должны знать, какие еще сюрпризы мы им приготовили.

Яркий диск солнца поднимался в безоблачное небо, а воздух все сильнее звенел от крепнущего мороза. Сквозь прозрачный и чистый воздух стали отлично видны перемещения людских масс в стане врага. Скрывать им теперь нечего, наоборот, они всячески демонстрировали – как их много, совершая все маневры у нас на глазах.

Я напряженно вглядывался в передвижение многотысячной армии, действующей сейчас как единый организм. Прошедшие не один десяток битв и сражений, эти воины не могли себе позволить бездарных потерь. Пустые, безрезультатные вылазки еще сильней снижали и без того низкий, боевой дух. Их манило только предвкушение богатой добычи. Моя разведка вызнала, что прибывшее с севера пятитысячное пополнение весьма рьяных и напористых вояк, разнесло слух о том, что моя крепость полна золота и богатств. Что я, злобный, но немощный колдун собирал по окрестностям самых красивых девушек и самых сильных рабов. Что обороняют мои стены лишь невольники и ведомые злыми духами, вооруженные крестьяне. Видимо поэтому, перед выстроившимся фронтом войском, отплясывали несколько десятков шаманов, собравшихся возле одного большого костра. Они камлали и били в бубны, выкрикивали что-то неразборчивое, и так велик был соблазн накрыть их всех одним единственным залпом, но я сдержался. И дело вовсе не в том, что я рассекречу свой дальнобойный арсенал. Мне вдруг показалось, что шаманы, имеют большое влияние на полководцев и тысячников, которые сейчас готовятся идти в атаку. Настанет момент, и возможно, эти же самые шаманы сочтут меня таким могучим колдуном, что будут просто вынуждены посоветовать своим вождям отказаться от войны со мной. Хотя с другой стороны, прибив их, я лишу тех же полководцев моральной поддержки, что тоже неплохо. Все равно.

Под ритмичный бой барабанов и дикие боевые выкрики, началась, наверное, самая решающая атака, которую только знала эта крепость. По направлению главных ворот, над которыми уже раскачивались сверкающие на солнце бронзовые змеи, двигалось целое море человеческих тел, закованных в броню, ощетинившихся копьями и прикрытых щитами. Их сразу несколько тысяч. Три, быть может даже четыре тысячи пехотинцев первой шеренгой, вслед за которыми лучники, так же прикрытые щитами и броней. Дойдя до половины поля, они сбили строй и подхватили уцелевшие лестницы и приступы, которые остались после вчерашних ночных атак. Огромная стенобитная машина натужно сорвалась с места и рывками двинулась к воротам.

В гостином дворе моей крепости все замерло в ожидании. Те, кто стоял на стенах, надежно укрылись под дубовыми навесами, я наблюдал за атакой стоя под прикрытием кольчужной занавески на одной из бойниц командной башни.

Лучники ордынцев стреляли редко, после отрывистой и гортанной команды, пуская стрелы навесной траекторией, не видя цели. Что ж, в паузах между атаками, мальчишки соберут эти стрелы, и они полетят обратно в нападающих. Но пока, мои стрелки ждали. Я намеревался подпустить атакующих, максимально близко, вплоть до того момента, когда они начнут приставлять к стенам лестницы. Только тогда моя оборона окажется эффективной, а вот лучники прикрытия будут вынуждены брать прицел выше, стараясь не попасть по своим.

– Первую шеренгу бойниц готовь! – скомандовал я, занеся руку вверх для отмашки. Приказ передался по цепочке солдат притаившихся в укрытии, вспыхнули сразу сотни запальных фитилей. Одно движение рукой и в стенах откроются небольшие отверстия, сквозь которые, в толпу наступающих упадут сорокакилограммовые бомбы, начиненные осколками и горчичной пастой. Заряд в бомбах небольшой, так что, упав на землю, они еще какое-то время полежат, сбивая врага с толку и только потом рванут, сметая все на своем пути. С дальних флангов будет не видно, что именно произошло возле стен, а тех, кто станет свидетелем этой бомбардировки, останется немного.

Серия взрывов прозвучала почти синхронно. Сразу, вслед за взрывами, последовала волна тыловой атаки. В гуще наступающих войск смятение: прямо из-под ног отшатнувшихся ордынцев, полезли вверх гигантские грибы стальных башен. Дело в том, что сами стены крепости, это далеко не первая цепь обороны. Примерно метров на триста вперед, под землей, тянулись врытые глубоко тоннели, в конце которых, поднимались винтовыми домкратами, стрелковые турели, защищенные стенами, сделанными из толстого листового железа. Ни одно из орудий этого времени не способно пробить мощную броню вынесенных далеко вперед за линию обороны цепь управляемых дзотов. Внутри турелей стояли веерные арбалеты, разработанные мной именно для этой линии обороны. Сложная система рычагов и пусковых установок, обслуживаемая пятью стрелками. Арбалеты стреляли непрерывно. Делая залп, опускались по направляющим вниз, а на место выстрелившего орудия, вставало точно такое же, но заряженное. Этот смертоносный конвейер выпускал одновременно двадцать стрел с каждой турели, которые разлетались хоть и не очень прицельно, но широким углом нанося коварный удар в спины атакующих. Выстрел! Стрелок отталкивает от себя тяжелое орудие и на его место тут же встает другое, в то время как отработанное тут же взводят и заряжают, подготавливая к новому выстрелу пуская по кругу.

Возле стен рвутся осколочные бомбы, начиненные едкой субстанцией наносящей ужасные, болезненные раны, позади выкашивая ряды противника, звонко щелкают, словно пулеметы смертоносные машины, недосягаемые и коварные. Вот вам «гости» мои и первый сюрприз! По моей команде все мгновенно прекращается. Турели закапываются обратно в землю, стрелки на стенах гасят фитили. Все замолкают, и только вопли и стоны доносятся снизу. Я Коварь! Я злой и беспощадный колдун. По мановению моей руки, по моей злой воле бронзовые змеи у ворот нагибаются до самой земли, выплевывая в растерянную толпу смертоносное огненное дыхание. В довесок к этому, вниз со стен летят кувшины со смесью спирта, бензина и растворенного в этом коктейле воска. Пылающие фигуры мечутся в отчаянных усилиях спастись, сея панику и поджигая остальных. Сальные одежды кочевников вспыхивают мгновенно как хорошие факела. Словно адово чистилище разверзлось под нами. Некоторые из моих впечатлительных стрелков, даже затыкают уши, чтобы не слышать истошных воплей несчастных, угасающих под стенами крепости. Я даже не прошу сотников произвести подсчет потерь среди атакующих. А павших у стен ордынцев куда как гораздо больше тысячи. Черт возьми, и это только в первый день! Что же они еще придумают? Поведут на меня кавалерию? К счастью, выбор средств у них невелик. Продолжат тупо штурмовать стены, понесут куда более значительные потери. Они еще не знают, что расположили основную часть войск как раз в зоне поражения мох ракетных установок. Пусть расслабятся. Пусть думают, что я не могу достать их с такой дистанции. Оставлю этот козырь на крайний случай.

Вопли и крики в основном стане противников слышны даже со стен крепости. Верхушка самодовольных ханов и полководцев, явно недовольна первыми результатами тотального штурма. Они еще, наверняка, не поняли, что произошло, не смогли принять всю логику событий. Единственное в чем они пока уверены так это в том, что достойно дать отпор, мы можем только в непосредственной близости стен. Тем более, после того, как свое соло отыграли огромные огнедышащие змеи, висящие по обе стороны главных ворот. Видимо всю вину за провал атаки возложили именно на них. Мифические существа не просто бутафория, а действенное оружие, с которым придется либо считаться как с серьезной угрозой, либо устранить, не жалея сил.

– Внизу много раненных, некоторые сильно обожжены! – доложил Наум, войдя в командную башню. – Что прикажешь с ними делать мастер?

– Если за ними придут, позвольте забрать, не препятствуйте. Будут отступать, в спину не стреляйте. А так, будьте настороже и ни в коем случае не пытайтесь добивать. Теперь все в руках судьбы.

Выслушав мой приказ, Наум отправился по рядам передавать указания, а Мартын, только недовольно хмыкнул, насупившись. Зная его буйный характер, могу предположить, как бы он поступил.