Текст книги "Коварь (СИ)"

Автор книги: Тимур Рымжанов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 50 страниц)

– Когда мы только прибыли в крепость, и я узнала о твоей гибели, то было подумала, что опоздала. Но потом, судя по тому с какими хитрыми рожами снуют твои доверенные людишки, я догадалась, что ты просто спрятался на какое-то время. Мы сами не раз так делали. Моих собственных могил да курганов по всему свету, уж даже не знаю, сколько десятков стоит.

Разлив по кубкам настойку я откинулся в кресле, с удивлением понимая, что за какой-то краткий период увлеченной беседы я по-новому осознал все происходящее. Узнав о том, что я могу омолодить себя, продлить свои годы, мой мозг воспылал новыми идеями. Эгиль, или Ольга, не торопилась пока отправляться в свои холодные края, так что у нас еще не раз появится возможность поговорить о тайнах ключей, камертонов, и всех их вместе взятых.

– Твои достижения поражают, – вдруг сказала Ольга, оборачиваясь ко мне. – Нам за много лет не удавалось навязать хоть толику науки, знаний, а ты вон как размахнулся.

– И продолжаю размахиваться еще ого-го как! Что касается моих людишек с хитрыми рожами, то те, не даром хлеб едят. Ведь именно они предложили мне не дурную идею. И если ты согласишься в этом поучаствовать, то твоя помощь будет очень кстати и, к слову сказать, достойно оценена.

– В чем идея? – тут же спросила Ольга с нескрываемым энтузиазмом.

– Видишь ли, появившись здесь, видя свое разительное отличие от местного населения, я по дурости ляпнул, что родом из варяг. То бишь из тех краев откуда ты к нам пожаловала.

– Ну, так скажем, варяг из тебя не выйдет даже с натяжкой…

– Вот именно, – перебил я стараясь не упустить мысль. – Но сказанное слово, как известно не воробей. Так вот есть идея пустить по селищам слух, что, дескать, прибыла из тех краев, откуда я якобы родом, ведунья. Уж извини, а ведьму в тебе мои «хитророжие людишки», как ты изволила выразиться, сразу заприметили.

– А я и не скрывала. Весьма удобный способ самозащиты…

– Так вот, прибыла, стало быть, ведьма, чтобы меня, колдуна воскресить. Ну, или что-то в этом роде.

– Предлагаешь разыграть спектакль силами сельской самодеятельности на тему «восставший из мертвых»?

– Я тут и не такими фокусами забавлялся. Первую волну ордынцев так застращал, что они к крепости подойти боялись, а те, кому удалось выжить, так наверное до конца дней своих с оглядкой до ветру ходить будут.

– Я не против, – легко согласилась Ольга на мое предложение. – Моих дуболомов тут всего-то четверо, но двое из них люди авторитетные, их слову поверят. Да и для моей репутации тоже будет не лишним. По сути, вся моя долгая жизнь, один большой спектакль. Ведь попала сопливой девчонкой, лаборанткой, ничего толком не умела. Вот и приходилось хитрить, выкручиваться. Думала, что к тому времени как запылают по Европе костры инквизиции, меня там уже не будет.

– Ну, пока нам инквизиция не помеха, а местные богомольцы меня как огня боятся. Так что с ними проблем тоже не предвидится.

– Надо будет все тщательно спланировать, – увлеклась Ольга предложенной идеей. – Тут каждая мелочь может сыграть важную роль.

– Публичный акт некромантии?

– Давай сначала обсудим, какими технологиями ты успел обзавестись.

– Уверяю тебя, технологии здесь не помогут. Нужно что-нибудь архаичное, древнее, в пику новой вере. А то уж шибко они назойливы стали. Бояр да княжих отпрысков, недоумков малолетних, науськивают похлеще провокаторов, а те и рады покуражиться под их покровительством.

– Прошу меня простить госпожа, но что случилось с Суртом? – спросил Веланд, когда Эгиль вошла в теплое помещение гостиного двора.

– А что с ним?

– Лежит на полатях, – указал Веланд в сторону тихого закутка в клети. – Бледный как смерть, что-то невнятное бормочет.

– Не надо было мне его в склеп брать, – вздохнула Эгиль с наигранным сожалением. – Призрака он увидел. Когда я стала крышку гроба поднимать, явился колдун. Мой амулет его удержал, а вот до Сурта ему дела не было.

– А от вас-то он что хотел, этот призрак колдуна, госпожа? – спросили, подоспевшие к разговору Кари и Рох, выпучивая глаза.

– Что обычно просят призраки⁈ Умолял воскресить его, чтобы он смог отомстить местному князю за погибших жену и детей.

– Воскресить! – повторили все трое разом, понижая тон, опасливо оглядываясь по сторонам.

– До полнолуния времени еще много, так что мы успеем все как следует подготовить.

– Мы⁈ – переспросили удивленные спутники Эгиль, невольно делая шаг назад.

– А иначе, зачем вы вообще нужны⁉ За воскрешение своего князя его люди готовы на все что угодно. Его крепость действительно полна сокровищ, но ни один смертный не в состоянии вынести отсюда хоть крохотную часть этих несметных богатств.

– Правду сказать, госпожа, – пробурчал Веланд, – меня немного пугает это место.

– Так и должно быть. Чтобы свершить все задуманное нам придется немало поработать. В будущем колдун может стать очень надежным и сильным союзником. Я готова потратить львиную долю своих знаний и сил, чтобы вернуть его из мертвых. Мы разожжем колдовское пламя в его волшебном горне, и тогда быть может и мне достанется хоть часть его могущества.

– Я не боюсь никого, кто ходит по земле, у кого есть плоть и кровь, но только при мысли об этом колдуне, у меня мурашки по коже, – прошептал перепуганный Веланд.

Чуть сдержанно улыбнувшись, Эгиль прикрыла глаза, отворачивая лицо от побледневших спутников. Она знала, что при одном-то временном взрыве, который ей не раз приходилось вызывать случаются такие яркие грозовые эффекты, что жутко становится, а уж при парном срабатывании ключей, камертонов, даже стены крепости могут не выдержать.

– Люди колдуна уже приступили к строительству колдовского горна в поле перед переправой. Желающих посмотреть на это действо найдется немало. Ближе к полуночи мы отправимся на кладбище за нужными травами, а сейчас всем спать! Будет много работы.

Купец Кривонос раболепно согнулся за спиной у князя Михаила. На его исцарапанном лице читалась какая-то невыносимая, горькая обида на весь белый свет. Князю Михаилу сейчас откровенно наплевать на купца, его больше интересовало золото, потерянное в этой незавершенной сделке. Посредники из Биляра такой оплошности не простят. Не способность его купцов защитить собственный товар от людей Коваря, расстроит ему все торговые отношения. Он давно промышлял под носом купеческой гильдии, не гнушаясь даже торговать живым товаром, за что его и не подпускали к стабильным и безопасным торговым путям. Его купчишки считались изгоями и скорее смахивали на шайку, обделывающую свои темные делишки под княжим покровительством. Отброшенный всесильной гильдией на обочину, он бесился и исходил злобой, не смея даже покуситься на богатые караваны, охраняемые суровой стражей. Даже поддерживающие его бояре из окружения Ярослава, не советовали ему тягаться с такой силищей. Силой золота. Наверняка и их интересы были в сфере влияния той же гильдии.

– … Бесовщиной обуяны, князь мой, лютые да на расправу скорые. Рода не чтут, обрядов не блюдут. Срам да разгул на всем купеческом дворе. А чей товар приглянется, так и с воза сымут и только пискни. У тамошних басурманских холопов, ножи быстрые, да и стрелки, Коваря больно ловки, будь они прокляты, бесово семя!

– Думаешь, Кривонос ты первый кто мне все эти побасенки про Змеигорку заливает! – зарычал Михаил, поворачиваясь искаженным от гнева лицом к купцу. – Все уши мне прожужжали этими сказками. Я сам того Коваря пристрелил! Набили стрелами как ежа. Его стрелки почитай недели две по болотам рыскали пока не сыскали обглоданные косточки, да рвань его смердскую.

– Самого может и схоронили, да что проку! – возразил Кривонос. – Людишки Рязанские твоей власти не признают. Коварь, говорят, наш князь, а то, что помер, смеются, так то – дело поправимое. Грозят. Мол, братья – близнецы на полпути из похода в степь. Затоптали, говорят, какого-то хана вместе со всем племенем. Теперь вот, воротясь, за тебя свет мой возьмутся. Слыхал еще будто есть у него при дворе ведьма, ох лютая баба. Ждет срока, срамная, чтоб богохульство свершить! Осквернит она земли, опоганит колдовством да ворожбой. Вот поднимет из могилы того колдуна, что делать тогда станем⁉

Михаил хотел было возразить купцу Кривоносу, что не верит в россказни про ведьму, да передумал. Вдруг и правда явится Коварь на двор! Что тогда делать⁉ Он ведь посчитаться придет. И с дружиной, и с колдовством, да тут еще ведьма эта в придачу! Другое дело, что купец от страху, да в свое оправдание с три короба нагородит. А что если так и есть⁉

Не сдержавшись, он саданул купцу под дых. Взвыв от боли тот высадил толстым задом дверь и растянулся на пороге. Подав знак набежавшей на шум страже, чтобы выпроводили купца, Михаил сунул пальцы под рубаху, нащупав крест, стал теребить его в руках, нервно покусывая губы.

Послать гонцов за епископом, – думал князь, – пусть глаз не сомкнет, покуда крестным ходом не обойдет весь детинец. Освятит каждую светелку, каждый кут да сарай, может освященное место колдуну воспротивится. Киевским дядькам надо слать гонца. Да поторопиться. Они всю эту кашу заварили, вот пусть теперь и выручают. Стал бы я сам тому колдуну перечить.

Подернув ноздрями, Михаил учуял запах печеной рыбы, которую дворовый холоп принес в палаты, расставляя на столе. Мысль о колдуне навязанная сбивчивым рассказом Кривоноса, отравила весь день, и даже запах рыбы не вызывал прежнего вдохновения.

Жив бы был Коварь, давно бы уже мстить пришел. Войско у него доброе, умелое. Стало быть, достали все ж стрелы наши этого беса. Не зря видать освятил. Но вот ведьма, если и впрямь подымет колдуна из могилы, тут одним освященным оружием не отделаться. Прознает Ярослав, не сносить мне тогда головы, как и дядькам моим Киевским. Он того же Коваря, да Алексашку на Москов натравит, так что я всей крепости и земель лишусь. Алексашка, тот нынче безземельный, вот и будет ему резон в Москове покуражиться. А там и Тульских, и Коломенских, Смоленских, всех прижмут. Извести надо ведьму! Распять! С жерновами на шее в реке утопить, покуда она не сподобилась воскресить того колдуна. Тогда и Ярослав не станет скоро дело решать. Погневается, пошумит, но брать Москов не пойдет. Не сподручно ему будет без колдуна.

Из соседних крепостей и городов пожаловало множество гостей. Наслышанные о моей смерти бояре и торговцы шли в Змеигорку нескончаемым потоком. Стража крепости была на взводе. Отовсюду где только было возможно, пришлось изъять все человеческие ресурсы. Любой, кто способен был держать оружие в руках, сейчас собрались у главных ворот, дабы удержать толпу от давки. Сам гостиный двор пришлось закрыть. В крепость пропускали только проверенных людей, тех, кого знали или кому доверяли. По самым скромным подсчетам, не считая местного населения, собралось тысяч семь любопытных, желающих собственными глазами узреть чудесное воскрешение князя-колдуна. Мой саркофаг, что стоял в подземелье, пришлось основательно переделать. Для создания большего эффекта от фокуса, который я задумал, требовалась достоверность. В первый день обряда планировалось поставить каменный гроб с открытой крышкой на всеобщее обозрение. Любой желающий мог подойти и собственными глазами узреть груду костей и обрывки одежды, все что мои стрелки когда-то якобы нашли в лесу. На второй день обряда у саркофага разведут колдовской горн, в который Ольга должна будет положить мой камертон. Судя по ее словам, временной взрыв, сопровождается оглушительными громовыми раскатами и вспышками молний, бьющими из таинственного артефакта. Ощущения я должен буду пережить примерно те же самые что и в первый раз, когда провалился во времени. В первый день саркофаг поставят в строго определенном месте, как раз там, где будет проделан лаз из подвалов крепости под его днище. В момент торжественного закрытия крышки саркофага я должен буду пробраться внутрь и закрепить откидной люк. Это одноразовое представление, так что после шоу реквизит будет разрушен. Закрыв крышку, каменный ковчег с моими останками водрузят на помост, стоящий на высоких опорах, так что ни у кого не возникнет сомнений в истинности происходящего чуда.

В тонкости всего фокуса были посвящены только трое людей, в молчании которых я мог быть уверен. Даже сопровождающие Ольгу охранники и переводчик были уверенны, что на их глазах случится истинное чудо. В их представлении госпожа действительно собиралась воскресить колдуна, дабы завоевать его расположение и самой получить еще больше магической силы. Так должно было произойти в созданном мной сценарии. Я был бы самым счастливым человеком на земле, если бы все в жизни складывалось именно так, как я запланировал.

В первый же день все пошло наперекосяк. К открытому гробу собралось столько людей, что стражники у саркофага еле сдерживали натиск. Кто-то из селян потянул руку к моим останкам, и ухватил лоскут истлевшей ткани. После этого руки тянули уже все, кому не лень. Стрелки отбили натиск страждущих и смогли контролировать бесконечный поток людей. Когда на следующий день в назначенный час Ольга появилась из ворот крепости, вся толпа ринулась к ней. В невыносимой давке, которой так и не удалось избежать, были слышны стенания, мольбы, отчаянный вой и причитания. Все присутствующие просили ведунью вернуть князя, дававшего столькие годы мир этой земле. Воспользовавшись моментом, Олай подошел к саркофагу и сдвинул потайной рычаг, открывающий из дна крышку лаза в подземелье.

На дворе декабрь. За сутки стояния на морозе каменный склеп основательно промерз, а я лез в него, чуть ли ни в чем мать родила. Неловко извернувшись, я подал сигнал Савелию, который закрыл лаз из подвала, а я в свою очередь, запечатал саркофаг изнутри. Все. Теперь осталось только мерзнуть и терпеливо ждать пока весь обряд будет совершен. До меня доносился гомон толпы, уханья больших мехов, раздувающих горн, возбужденные крики стрелков, охраняющих помост, на который втаскивали мой гроб. Толпа ревела. Ольга бубнила какие-то заклинания, выкрикивала громкие гортанные фразы, видимо на своем языке. Минут десять ничего не происходило. Я уже стучал зубами от холода, обнаженное тело, густо намазанное медвежьим жиром, сотрясалось и немело. И даже припасенная водка, которой я растирался, не помогала. Покалывания в кончиках пальцев ног и рук стали неприятным сюрпризом, но самое ужасное началось чуть позже, когда невидимая волна надавила на грудь словно дорожный каток. В такт сиплых выдохов кузнечных мехов, меня, то отпускало, то прижимало чудовищным прессом. Я не мог вдохнуть, просто не успевал. Интервалы между ударами стали очень короткими. Наконец, почти теряя сознание, я выгнулся дугой от боли и невозможности вдохнуть, когда в саркофаг ударил первый разряд. Яркая вспышка ослепила. Узорная каменная плита, прикрывающая гроб раскололась на три части и почти завалилась внутрь. Второй удар молнии пронзил меня насквозь как вертел. Пространство сжалось, шибануло чудовищной кувалдой, сдавливая, размазывая, комкая. В этот момент мне было уже не до фокусов. В голове проскальзывали только искорки мыслей, какие-то неясные эпизоды, обрывки. Кожа и кости тлели как запальный фитиль. Я выгорал изнутри и снаружи, превращался в пепел, в прах. Сильнейший удар! Но я уже не чувствовал ни боли, ни сожаления.

Локти больно стукнулись в твердую поверхность. Резкий запах выхлопных газов. Шуршание множества колес и надрывный визг тормозов. Прямо на меня надвигался какой-то темный силуэт. Сверкнула белая табличка с номерами… Черт! Громадный черный джип уже навис надо мной! В каком-то неимоверном прыжке взлетаю вверх, выворачиваясь из под налетавшего бампера и со всего маха обрушиваюсь всем телом на капот, высаживая, при этом, пятками лобовое стекло. Машина резко встала, сбрасывая меня вновь под колеса. Судорожно цепляюсь за бампер и оборвав его, брякаюсь на асфальт. Тут же вскакиваю и отпрыгиваю подальше, так как в джип врезается сзади другая машина. Из распахнувшихся дверей вывалила целая орава коротко стриженных качков. Я давно не слышал такого количества матюгов в свой адрес. Но мне это казалось сладкой музыкой. Я понимал, что вернулся домой. В то самое место и время, откуда началось все это нелепое путешествие в прошлое. Вот он мой шанс, вот момент истины, в который нужно лишь немного приложить усилия и шагнуть вперед. Вырваться из-под действия странного камертона, прорвать невидимую оболочку. Но эта мысль так и обрывается на половине. Чудовищным рывком, пространство вокруг меня схлопывается. Ошарашенные морды набегавших на меня братков словно растеклись в пространстве. Долетел исчезающий вопль, – Сука! Бампер верни…и…и! – Как будто в негативе вижу призрачное свечение на кончиках пальцев. Еще удар, теперь такой, словно в момент столкновения автомобиля с бетонным столбом, на скорости сто пятьдесят километров в час. Но в этом шоу не предусмотрены подушки безопасности. Как со спиральной горки на водных аттракционах, я вылетаю из воздуха и улавливаю в ярком свете дня мгновение происходящих событий. Непроизвольным движением выбиваю осколки треснувшей крышки саркофага. Одна плита соскальзывает и больно бьет в плечо. Изогнувшись, гортанно вопя то ли от страха, то ли от невероятности ощущений отбрасываю и ее вскакивая в полный рост. Временной взрыв выплюнул меня из саркофага каким-то остаточным импульсом, так что я разбил бедром торцевую стенку и вылетел на снег под ноги онемевших от страха зрителей. Сама Ольга тут же отпихнула с дороги оцепеневшего стражника и сдернув с плеч меховую накидку укрыла ею меня. Подоспевший Рашид подхватил за плечи, бросая мне под босые ноги соболиную шубу.

Щурясь от яркого света, я заметил, как епископ Алексий всегда скептически и с подозрением относившийся к моим чудачествам, схватился за сердце и осел удерживаемый десятком рук послушников и учеников. На высоком помосте, где стоял саркофаг, теперь была лишь бесформенная груда камней. Развалился от электрических разрядов и установленный в поле горн. Раскаленные угли раскатились вокруг, образуя как бы защитный барьер, за который никто не решался вступить. В голове все еще искрили наслоившиеся события и впечатления. Я не помнил, причудилось ли мне то, что я оказался в своей собственной мастерской, или это только образ, возникший в голове. Можно ли было сделать шаг? Вырваться из притяжения временной петли и обмануть судьбу?

– Минус двадцать лет с плеча. Прочь шрамы и отметены! – Почти отчеканила Ольга, говоря со мной на том языке, что был моим родным в двадцать первом веке, но не здесь. – Первый раз всегда самый тяжелый и болезненный.

– В следующий раз воскрешение и омоложение буду совершать в одиночку, без свидетелей.

– Как ощущения? – спросила она, приседая возле меня на колени.

– Будто кожу с живого содрали…

– Привыкнешь, – ухмыльнулась она, – это быстро пройдет.

Ощупав онемевшими пальцами совершенно гладкий подбородок, я невольно скосил глаза на плечо. Ни каких шрамов. Ни каких отметин, что я успел насобирать за восемнадцать лет.

– Да уж, это стоит того чтобы привыкнуть. Будь омоложение хоть в десять раз больней, я бы все равно согласился.

– Я первый раз тоже так думала, – кивнула Ольга, протягивая мне бронзовое зеркало.

Ну и раскормленная же рожа у меня была восемнадцать лет назад. Взгляд жгучий, наглый. На широком лбу ни единой морщинки, ни одного седого волоса.

– Боже, как давно это было. Хижина на болотах, страх, непонимание. А сейчас, будто бы в один миг вновь пронеслось перед глазами.

– Не фокусируйся на одной мысли. Расслабься. Не ковыряйся в прошлом, живи будущим.

Нарастающий гул и гомон толпы прорвался криками. Две гигантские фигуры разгоняя от себя людские волны неслись к нам отшвыривая замешкавшихся. Родные рожи запыхавшихся близнецов нависли надо мной. Смертельно побледневшая Ольга, уставилась на них с ужасом, качнулась, теряя сознание и подхваченная своими людьми, исчезла в толпе. Сильные руки Наума и Мартына подхватили меня и понесли над головами ликующих людей к воротам крепости. Я еще не осознавал, какое феерическое шоу я только что продемонстрировал. Многое из моих дел относили к разряду чудес, но это – должно стать венцом. Шутка ли, даже если кто-то и догадывался или точно знал, что я в действительности не был мертв, то фокус с омоложением развеивал сомнения любых скептиков. Даже Скосарь Чернорук минуты две пялился на меня выпученными глазами, когда встретил во внутреннем дворе. Пока Мартын легонько не двинул его по голове, сбив шапку.

– Ты ли это батюшка⁉ – завопил Скосарь ошарашено.

– Нет блин! Тень отца Гамлета! Я, конечно же! Или ты меня без бороды и не признал?

– Да что без бороды, – гаркнул Скосарь, отшатнувшись, – ты сейчас тех же лет что и Александр Ярославович будешь.

– Дай срок, я еще его внучат поучать буду, когда они седыми бородами по пояс зарастут.

– Ну, до тех поучений нам еще не скоро, а то и не видать вовсе. Но нынче мы вновь силу свою утвердим! А! Князь! Михаила как прыщ из Москова выдавим. Тулу воевать пойдем, Коломну, Смоленск. От полноты чувств старый вояка, так разбушевался, что грозил нечаянно всех перекалечить своим протезом. Наум спеленал Скосаря своим тулупом и понес впереди, увертываясь от его бодливой головы.

– Тихо, тихо, вояка бесшабашный, – попытался я усмирить заводного воеводу. – Всему свой срок. Дел невпроворот, поспеть бы за всеми. Ты вот не дурак, сочти, сколько у нас стрелков да припасов. Новая Рязань, что прорва, все соки из моей крепости высосала. Тут ватагой да с наскока не осилить. Уймись, и возвращайся в свой двор. Стрелки нужны. Теперь, когда слух о моем воскрешении разнесется как чума, будь она проклята, к тебе в ополчение еще людишек прибавится.

Зал башни все наполнялся и наполнялся гостями. Все, кто только сумел прорваться через оцепление, выказывали желание лично поздравить меня с чудесным возвращением в мир живых, приносили какие-то подарки, свитки с заверениями. Для себя я отметил тот факт, что среди гостей оказалось немало бояр, причем не только рязанских. Это не могло не радовать. Задуманное объединение земель, этапы которого мне до сего дня казались сложными и долгими, теперь виделись в несколько другом, более красочном, позитивном свете. Но, исходя из опыта так бурно прожитых лет, я не склонен нынче верить убедительным заверениям и откровенной лести. Счетчик обнулили как на спидометре автомобиля, прошедшего капитальный ремонт, но это не значит, что машина новая. Я уже не тот наивный парень с горячей головой, что явился сюда много лет назад. Под масками раболепных дворян скрывается гримаса страха. В их понимании я медленно, но верно превращаюсь в тирана. В диктатора, деспота, плюс ко всем ужасам еще и бессмертного, если конечно не пихать в меня острые предметы и не травить ядом. Примут ли после всех жесточайших экспериментов моего приемника, коль я решу его оставить? Человека готового объединить Русь во имя ее же будущего? Нет. Я совершенно уверен в том, что кто бы ни пришел на мое место, будет нести на себе проклятье колдуна. Даже если я тихо уйду в тень, уеду на восток, на юг, вообще на другой континент, моего приемника будет ждать незавидная участь мученика. А нужен спаситель, избавитель от темных сил. Нужен человек способный поменять полярность всего происходящего, но не сменить выбранный курс. Сегодня многие священнослужители стали свидетелями темного деяния ведьмы. Упорно и методично они посеют зерна сомнения в души людей. Из благодетеля я превращусь в мучителя, воплощенное зло. Но мне следует оставить после себя богатое наследство. Науку, технологии, торговые коммуникации, новые денежные отношения, то немногое, что я смог внедрить. Пусть мое наследство поменяет полярность, пусть станет завоеванием пришедшего на смену мне избавителя. Я будто пахарь, взрежу землю острым, как бритва мечом, стану боронить пиками и копьями, сея зерна цивилизации. Но когда настанет срок, пусть кто-то другой соберет урожай, пожнет плоды. И этим кем-то должен стать человек, которому я могу всецело довериться.