Текст книги "Коварь (СИ)"

Автор книги: Тимур Рымжанов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 50 страниц)

Сам епископ долго противился тому, чтобы подняться на сие страшилище, но после доброго обеда и пары кружек хорошего пива, он все же взялся освятить «Громовержца».

– За крепость не переживай, – напутствовал дед Еремей, провожая меня на трап с большой лодки. – Я за всем присмотрю, да и Мартынка из Пронска не сегодня, так завтра воротится.

– За крепостью смотри, да только про дальнюю разведку не забывай. Пусть сил не жалеют. Олай как вернется, пусть дела берет, и чтоб даже мышь, мимо не проскочила. Науму весточку отправь, поторопи его с набором ополчения.

– Полно тебе батюшка тревожиться, не впервой, небось. Сколько без тебя все делали и все как-то складывалось. Тимоху за Скосырем пошлю, он тут недалече лагерем стоит. Хватит им уже отъедаться да отсыпаться, – разворчался Еремей.

– Если что, шлите гонца, я по течению быстро ворочусь.

– Ступай уже, а то глядишь, епископ коломенский как протрезвеет, так сиганет, прям в воду.

Чен перегнулся через борт и стал затаскивать на палубу трап. Я лишь окинул взглядом берег и пристань, на которую вывалили, наверное, все жители крепости.

– А ты дашь штурвал покрутить? – спросил Димка карабкаясь мне на плечи.

– А как же не дать! Это ж твой корабль! Вот как подрастешь, так и владеть станешь, а покамест, я за ним присмотрю, налажу да испытаю. И запоминай, что и как делать надо, чтоб после не посрамиться.

Вообще конечно дикая смесь получилась, вот если к примеру, собрать воедино прогулочный речной трамвайчик и торпедный катер, вот как раз мой «Громовержец» и получится. Только придется еще добавить выносной таран на носу, и поднимающиеся из бортов щиты, окованные железом. Вообще судно вышло очень массивным, я признаться не рассчитывал, что так получится. Примерно двадцать метров в длину, семь в ширину. С высокой надстройкой, капитанской рубкой, широкой палубой и грузовым трюмом. Создавая чертежи этого судна, я больше заботился о внешнем виде, чем о каких-то ходовых характеристиках. Сам факт того, что корабль будет двигаться против течения реки без видимых усилий, уже чудо. Ведь действительно ни весел, ни парусов, видно не было, а уже первое испытание показало, что паровой двигатель вполне справляется с нагрузкой и уверенно волочет маленький броненосец даже в узких местах, где течение чувствовалось сильней.

Епископ с монахом бродили по судну, совершая обряд освящения, Ярославна, со своей неизменной свитой, оккупировали кормовую палубу, а мы с Димкой поднялись в капитанскую рубку. Команды всего было десять человек, столько же пассажиров, и пятеро стрелков коротали время в каютах, не мелькая на виду у зевак, которые возможно могли увидеть корабль с берега.

– Вот мы с тобой и встали у руля, – обрадовал я сына. По правде говоря, в своей жизни я никогда не стоял за штурвалом, мне отец даже лодочный мотор на своей резиновой лодке не доверял, а тут целый пароход. Про речную навигацию знаю только то что, в реках полно мелей и порогов, все остальное придется узнавать на опыте.

– А что это за палки?

– Это рычаги управления. Вот это рычаг, к примеру, если его потянуть на себя, поможет кораблю повернуть вправо. Второй если потянуть – влево.

– А если оба потянуть? – тут же спросил Димка, взбираясь на высокий стул у планшета.

– А если оба потянуть, то остановишься и станешь пятиться задом, как рак. Но пока, сколько еще придется учиться, да нам с тобой обоим узнавать, я делаю тебя главным помощником капитана, то есть меня, и назначаю ответственным за паровой гудок. По моему приказу, ты должен будешь опускать этот рычаг. Вот прямо сейчас и опускай.

Чуть замешкав, с некоторой опаской, Димка все же уверенно схватился за бронзовую рукоятку и потянул вниз. Оглушительный рев тут же раздался с верхней палубы и все, кто стоял на корме, невольно подпрыгнули от неожиданного, пронзительного звука.

Давление в малом ресивере упало, и гудок стих, пережатый запорным клапаном. Помогая Димке, я вернул еще не притертый рычаг в исходное положение и опять встал у штурвала.

– Таким сигналом мы оповещаем всех, кто стоит на берегу, или в темноте идет нам на встречу, о том чтобы уступили дорогу и посторонились, или чтобы встречали. Теперь, пока ты на корабле, это на твоей ответственности. Когда станешь отдыхать, сдавай смену твоему другу Чену. Ведь ты же не железный, тоже должен когда-то отдыхать.

Пока не притерлись все детали и механизмы, пока не прошла окончательная калибровка всех узлов, я намеревался держать лишь малый ход. Но и в таком половинчатом темпе, мы довольно уверенно обгоняли скачущего вдоль берега всадника, провожающего нас от самой крепости. Кто-то из разведчиков, явно из собственного любопытства, а не по приказу, мчался за нами, пока берег стал непроходим от камышовых зарослей, и ему пришлось отстать.

Созданный мной паровой двигатель штука ненадежная, если учесть, что вся его конструкция была, от и до, высосана из пальца. Пять лет я проводил опыты, делал макеты и готовил оборудование, чтобы явить этому миру такое колдовское творение. Трюмы полны запасных частей, да в таком количестве, что, наверное, еще один двигатель собрать можно будет, но мне нужен запас. Черт его знает, какой из узлов окажется слабым звеном.

Странное ощущение свободы, какой-то небывалой легкости. Нет никого надо мной. Ни царя, ни президента, никакой власти. Я сам себе закон и порядок. Я лишь указ самому себе, и никто больше. Где бы я еще имел средства и возможность в двадцать первом веке, вот так, без проблем построить здоровенный корабль и спустить на воду большой судоходной реки, не спрашивая дозволении десятка крючкотворных инстанций. Да и со всеми бумагами, меня бы тормозили на каждом повороте с бесконечными проверками. Пьянящее чувство, необычное. Столько лет труда в замкнутом пространстве крепости, без доступа к информации, лишь вываривание в собственном соку, в багаже личных знаний и накоплений. Как же многое пришлось изобретать с нуля. Как многого я не знал и получал лишь путем множества экспериментов, опытным путем. В моем положении знания стали самым главным сокровищем, которым я обладал. Для кого-то колдун, да пусть так, нехристь и варяг, да только, что мне дело до тех кривотолков, когда я уже занял высокое положение, встал на удобную позицию, и теперь меня не просто будет спихнуть с этого пьедестала. Если в прежних мечтах, я видел себя максимум, владельцем небольшого производства, частной мастерской с десятком наемных рабочих, то нынче в моем распоряжении целое княжество. Вот где простор для действий. Я могу сам создавать законы, могу строить и разрушать, и никто не посмеет вставить хоть слово поперек. Все, что только пожелаю, смогу сделать по собственному усмотрению. Даже не верится, что обладаю такими возможностями.

Идти по незнакомому фарватеру в ночной мгле, я не рискнул. У корабля достаточный запас прочности, но пороть горячку не стоит. Тем более что в Коломну запланировано прибыть с помпой, при свете дня, в полной мере демонстрируя всю мощь созданного мной инженерного чуда. По моему собственному разумению, мы просто плелись, выдавая лишь часть возможностей речного судна, но в представлении всех прочих такую скорость перемещения мог позволить себе лишь колдун, который заневолил речные воды и повелел им тащить его судно к желаемому месту. Интересно, что скажут люди, когда я замахнусь на небо. А что? Обычный планер, с реактивным двигателем, пронесет меня пару сотен километров, без особого затруднения. Проблема лишь в том, что и это чудо техники мне сначала придется создавать на макетах. В аэродинамике я разбираюсь не больше, чем в ядерной физике. Но не боги горшки обжигают, так что и это осилю, коль будет такая необходимость. Трепещите историки и археологи! Чините свои перья летописцы, вам придется очень сильно удивить потомков! Пока жив, буду отрываться на полную катушку. Ведь нет надо мной ни власти, ни указа. Сам себе хозяин. Даже за миг этого чувства стоит вести кровопролитную войну, не жалея ни сил, ни средств. Стоит биться насмерть за право так жить и творить, наперед зная, что не только в свое благо, а на общее дело. Раньше или позже, под натиском внешнего врага, с запада ли, с востока, но раздробленным князьям придется объединиться, встать под руководство центральной власти, под один общий стяг. Все лишь оттягивают этот момент, потому, что не уверены: возглавят ли они этот союз. Пустые прогнозы. Мне удалось отбить одно нападение, выиграть значимое сражение, но от прочих поползновений я не застрахован. Будут еще желающие сунуть рыло в наши сени. И я должен быть готов встретить, непрошенных гостей. И чтобы быть уверенным в успехе, мне нужно пространство. Поле для деятельности. В стенах крепости уже невыносимо тесно, уже трудно развернуться. В тот момент, когда я только закладывал первые камни фундамента, мне казалось, что никогда в жизни не смогу поднять эти стены. А теперь понимаю, что мало заложил. Надо больше, мощней, выше. Чтоб только при взгляде на непреступные валы у любого противника сразу же отпало всяческое желание идти завоевывать русские земли. Так, что я действую, а не выжидаю.

В ночь спал мало. Встали на якорь в тихой заводи. До полуночи студили котел, сливали воду, промывали все трубки. Я с негодованием выяснил, что всем моим деталям, как и мне самому, не хватает масштаба. Предохранительный клапан на пароотводной трубке закис. Сейчас его можно было лишь почистить от накипи и соли, заливать в систему только кипяченую воду, а впредь заменить эту деталь на более массивную и громоздкую. Мелочь, ничтожный клапан, а поставил под угрозу весь двигатель. Сколькому еще придется научиться. Сколько испытать на собственной шкуре. Приставленные к машине два молодых парня Савелий да Никифор внимательно смотрели за каждым моим действием, раскрыв рты ловили каждое слово. Их задача быть чуткими к вверенному им колдовскому механизму, следить за каждым мелким изменением в его трубках и системах. Смазывать валы маховиков, следить за работой помп, откачивающих воду из переходного редуктора. Да. Как бы я не старался, а добиться полной герметизации ведущих валов мне не удалось. Вот и пришлось хитрить, делая привод от механизма на небольшой насос отбрасывающим накопившуюся воду за борт. Сколько еще всяких ухищрений внедрилось за то время, пока строилась лодка. Ведь все, начиная от самой конструкции до последнего крепления было вновь. Мастера по нескольку раз переспрашивали, прежде чем брались делать хоть какую-то деталь.

На следующее утро, после проверки всех механизмов, я все же прибавил пару. До Коломны, оставалось, не меньше пятидесяти километров, так что, это расстояние, прошли уже к обеду, даже не заметив в общей суете. Корабль шел на удивление легко и резво. Сам город находился на высоком берегу, как и большинство его капитальных построек. А вот дорога, что вела от берега вверх, по обе стороны была облеплена домами и сараями, стоящими хаотично и нелепо. Там, где были высокие и крутые подъемы, дорога плавно извивалась. Часть купеческих складов находилась здесь же возле берега. Вообще логика строительства была непонятна. Все постройки казались какими-то временными, ветхими, несерьезными, наляпанными абы как. Не удивительно, что купцы, попадая в мою крепость, и видя мощенные дорожки, ровные каменные кладки стен складов, сразу же проникались уважением и доверием.

Причаливая, к покосившийся пристани, я чуть не своротил ее правым бортом. Длинный бревенчатый помост накренился, но устоял, принимая на себя всю массу прибывшего судна. Все пятеро стрелков во главе с китайцем высадились на берег и встали заслоном, чтобы любопытные не проникли на корабль. Епископ с монахом сошли чуть позже, когда здоровяк Афанасий выгрузил на пристань все подарки, которые я передал Коломенской епархии, как плату за ту небольшую услугу в дипломатическом вопросе, что они оказали мне. Инициатором переговоров с коломенским князем был монах Афанасий, а епископ, примазался для пущей убедительности. Афанасий хоть и соблюдал ранжир, но порой так мог глянуть на настоятеля, что тот, аж чернел, съеживаясь от страха.

Сам князь, недавно взявший с дозволения владимирского князя коломенский стол, вышел к пристани многим позже своих горожан. Я, наученный горьким опытом, в его палаты подниматься не собирался. Трепаться с этим увальнем совершенно не было желания. Типичный безвольный отпрыск благородного семейства, которому, похоже, даже после обеда няньки слюни подтирали. Понятно было с первых слов, что ничего этот самый князь не решает и разговоры вести надо не с ним, а с его боярами. Вот кто действительно мог повлиять на ситуацию и принять какое-то ответственное решение. Княженок пыжился, дулся, все время чесался, запуская пухлые пальцы под рубаху, поверх которой, кто-то из родни, наверное, посоветовал надеть кольчугу, видимо наслушавшись обо мне всяких россказней. У такого ротозея можно было отхапать полкняжества, он и не пошевелится.

После вынужденного, протокольного общения, я поспешил откланяться, собираясь обратно. Изначально, планируя везти монаха с епископом в Коломну, я поручил им провести предварительные переговоры, но как-то само собой получилось, что сам столкнулся с князем. Чего-то, теперь, расхотелось и сам город смотреть, а соседа князя и вовсе бы не видать. Проще говоря, сплошное разочарование. Зато корабль обкатал, и себя показал.

Как только вернусь, внесу все требуемые доработки в конструкцию парового двигателя и тут же, дам указание, клепать следующий. Надо подумать и о бензиновых моторах, но это позже. Железа после битвы с ордынцами осталось тьма, так что многое пойдет в переплавку. Половина из всего собранного на поле битвы – сущий хлам, я бы в свое время из такого даже петли на ворота не рискнул ковать. А так в общей массе, глядишь, так что путное выйдет. Построю еще с пяток таких кораблей, так вся Ока моей станет, да волжские земли по берегам тоже проведаю. На земле танки и тяжелая пехота, на воде плавучие крепости, сделанные с таким расчетом, что могут служить и десантными транспортами, осталось только небо взять под контроль и тогда со мной не только местные князьки считаться станут, так еще и дальние соседи крепко призадумаются. А для этого нужны компактные бензиновые двигатели, а не паровые мастодонты в несколько сот кило весом. Ладно, мечты и прожекты оставлю на потом, а сейчас надо заняться повседневными делами. Тревожные донесения разведки никак не оставляют шанса на то, что две других монгольских армии пройдут мимо меня, так что к середине лета, не позже, нужно ждать гостей. Разоренные земли сейчас не приносят никакого дохода. Купцы по весне так и не явились на торги, так что рассчитывать на пополнение припасов сырья мне, увы, не приходится. Буду исходить из того что у меня есть. Ремесленные цеха в авральном порядке готовят арбалетные стрелы с каменными наконечниками. Разумеется, я готов экономить железо на чем угодно, а на такую скорострельность своих установок ни каких боеприпасов не напасешься. Тяжелые скорострельные арбалеты в недавней обороне показали себя очень эффективным оружием, особенно те, что стояли в выносных турелях. Имея токарные станки, изготовить каменные наконечники вовсе не проблема, был бы только материал, а в моем производственном цикле ничего даром не пропадает. Таинственные, запредельно сложные для понимания здешних людей, технологии превратили меня в особого человека. Ведающего тайны, колдуна, ареда. Меня боялись. Не отдельно чего-либо из моих творений, огнедышащих змей, или самоходных кораблей, таинственных громовых камней или зловонных зелий. Боялись всего этого в целом, а меня конкретно, как стоящего за всем этим. Той сокрушительной и в то же время созидательной силы, что есть во мне, что позволяет мне мановением руки сметать полчища врагов.

Не знаю, как долго еще продлится эйфория от победы, но, несмотря на все ужасы и грязь недавней бойни, я чувствую в себе какое-то вдохновение, новую позитивную волну, что поднимает меня на следующую ступень развития.

Переговоры в Коломне оставили неприятный осадок. Чумазые дворы, расхлябанный и неухоженный берег, убогие лачуги вдоль пристани, покосившиеся заборы. Какая-то серость и унылость. Будь я на месте монгольских захватчиков, то непременно бы завоевал это княжество только для того чтобы основательно его перестроить и привести в порядок. Только вот, им это надо? Они мастера грабить и покорять.

На обратном пути старался себя отвлечь какими-то мыслями, проектами, расчетами. Сплав вниз по течению казался простым и очень умиротворял. Я рад был, что смог хоть на короткое время вырваться из стен собственной крепости, которая уже стала раздражать. Ведь последние годы, я вообще никуда не выезжал. Так, вертелся по округе и не больше. А мне хотелось в теплые края. С умилением вспоминались моменты, когда мы с друзьями собирались на юга, снаряжая караван из трех, а то и из пяти машин и не торопясь, сменяя друг друга мчались по знойным южным дорогам навстречу солнцу и морю, к какой-то легкой, беззаботной жизни. Кажется, что все это было не со мной, словно бы переживаю как свои, чужие воспоминания. Я уж и говорить, наверное, разучился, так привык к местному говору, что слова из своего времени вставлял лишь, когда не мог подобрать нужное выражение, или когда ругался матом, на чем свет стоит, кроя всех и все вокруг. Бывает и такое, особенно, когда чего-нибудь не получается.

– Как думаешь, Чен, пойдет орда вторым приступом, или оставят нас в покое?

– Покупая рис, проверь, не дыряв ли мешок, говорят люди, – ответил китаец, жутко коверкая слова.

– Что ты хочешь этим сказать?

– В искусстве войны можно миловать врага, только когда наступил ему на горло. А твоя крепость не только уничтожила целую армию, так еще и столько земли взяла, сделала тебя великим. Ни один полководец такого не оставит.

– Значит припрутся. И, наверное, не важно, все ли скопом или по очереди.

– Ты плохой враг, – заявил Чен, наливая себе пива из большого кувшина. – Очень дорогой враг.

– Что значит дорогой? В смысле дорого стоит моя голова?

– Нет, тебя дороже убить, дешевле сделать другом и союзником. Даже если наша крепость падет, ты заберешь с собой не одну тысячу дорогих воинов. Это допустить нельзя. Мудрый полководец придет заключать с тобой мир, даже на твоих условиях, иначе, вернется домой опозоренный, он придет на порог нищий.

– Несмотря на то, что ты пьян, рожа косоглазая, ты трезво мыслишь. Я как-то не подумал, что всей этой шайке еще тащиться восвояси, делить добычу, запугивать бесконечно, покорившихся им прежде князей и царьков. А у тех, у каждого, небось, камень за пазухой припасен для ордынцев. Невеселая у кочевников жизнь, вот и лютуют поэтому. Интересно, успел Бату Джучиевич заложить свой Сарай, столицу Золотой Орды, или так и не сподобился, отложил на потом все. Если нет, то в наших землях они все как есть бомжи. Сколько бы они ни награбили, это все нужно куда-то сложить, спрятать, схоронить. А ближайший завоеванный город – только Биляр, который я тоже скоро помогу отбить и вернуть угодному мне правителю.

– А случится, что и мимо пройдет. Уйдет в большую степь, соберет дань и опять на Рязань.

– Вот тут, он точно промахнется, Чен. Я небось, сложа руки сидеть не стану. Уж постараюсь, встречу гостя. Меня больше заботит, чем встретить? Второй раз они на один и тот же фокус не клюнут, придется что-то новенькое придумывать.

– Большой железный танк бери, порох в него клади, лошадь запрягай и вот, бомба. Орда пойдет кидаться на танк, а он бах!

– Не выйдет, – покачал я головой. Если ползет себе «черепаха», ни в кого не стреляет, они и трогать не станут, обойдут стороной, а мы только технику потеряем. А ну как, что не сработает, так против нас же самих эта штуковина и попрет. Тут более масштабно мыслить надо. Без всяких стандартных приемов. Эх, времени мало, а то бы я точно устроил им горячий прием. Лошадей у нас не хватает, пехоты мало. Пока только и можем, что сидеть на высоких стенах. Да огрызаться. Видал как зимой, у орды даже лестниц таких не нашлось, чтоб хоть до бойниц доставали. Таран не подтащить, штурмовую башню не подкатить, что они еще смогут сделать? В осаде сидеть, конечно, не веселая забава, но придется, так высидим.

– Не будет войны, мастер. Не станет могол тебя осадой держать.

– Поглядим.

Я чуть поправил штурвал, отмечая для себя, что, идя по реке с погашенными габаритными огнями, в такую ясную, хоть и безлунную ночь, я все ж таки неплохо вижу фарватер. Управлять кораблем несложно, во всяком случае мне. Ведь я просто наизусть знаю каждое крепление, каждую деталь этого судна. Но надо отучаться делать все самому. И печник, и плотник, и на мышей охотник – так не пойдет, меня одного на все не хватает. Нужна достойная смена, надежные люди, на которых не страшно будет оставить всю эту технику. Только дела держат меня, словно якорь, на одном месте. Но незаменимых людей не бывает. Больше внимания следует уделять подготовке квалифицированных кадров. Еще лет пять, и ко всем моим техническим новшествам привыкнут, будут считать,как само собой разумеющиеся. А что дальше? Чем еще стану удерживать свой авторитет? Ведь я использую то, что принес из своего времени, а сам – остановился в развитии.

Мы выдвинулись из Коломны примерно в два после полудня, в Змеигорку прибыли с рассветом. Заметившие нас издалека дозорные на башнях подняли всю крепость на уши, так что встречать нас вывалили ничуть не меньше народу, чем провожали позавчера. К своей, чуть более пригодной для швартовки таких массивных посудин, пристани я выруливал очень аккуратно, то и дело, включая обратный ход, чтобы замедлить движение. Течение в этом узком месте, да еще и на изгибе русла было коварным и сильным. Только в тот момент, когда плоское днище пробороздило выложенные штабелем гладкие бревна дока, и люди с причала надежно увязали брошенные с корабля канаты, я успокоился и отнял напряженные руки от штурвала.

Испытания корабля прошли успешно. В пути, мы проверили как работают подъемные щиты, открываются бойницы. Насколько маневренное судно и сколько времени требуется ему до полной остановки и смены курса. Может ли выгребать реверсом, вперед кормой против течения, и прочие мелочи. За всю недолгую прогулку сожгли массу древесного угля и дров. Древесный уголь давал больший разогрев по температуре, им было легко набирать пар в котлах, а дрова поддерживали постоянное горение. Воздушная турбина, которая вращалась от малого вала одного из приводов, даже на холостом ходу давала мощнейшую тягу, которая так раздувала угли, что я откровенно боялся что стальные колосники не выдержат и прогорят. Но техника не подвела. Испытания прошли очень удачно, и я Коварь, ныне самопровозглашенный Рязанский князь, получил в свое распоряжение еще одну боевую единицу.

В мастерской царили разруха и беспорядок. Разбросанные по полу инструменты и заготовки то и дело звякали под ногами, когда я натыкался на них в полумраке, пока не распахнул запертые ставни. Во время осады некогда было наводить лоск и убирать за собой, я торопился, доделывал механизмы большого сундука для ордынцев. Теперь же здесь придется все прибрать и поставить на свои места. Как же все-таки соскучились руки по любимой работе. Все дела, дела, как говорится, для творчества совсем нет времени. Мне бы посидеть, поковыряться в чертежах, в проектах, поразмыслить на досуге, а тут, то война, то переговоры, то еще какая напасть, что даже присесть некогда.

Не успел заняться мастерской, как приперся Мартын отвлекая меня от уборки. Он с Олаем только что прибыл из поездки по окрестностям, и торопился поделиться со мной новостями. Пришлось тащиться в бывший штаб, что на гостином дворе и где дожидался нас Олай.

– Ордынцев видали! Пять или шесть разъездов, ошивались у Вроньего мыска. – Выпалил Мартын, жадно отпивая из большой кружки, поставленной на стол трактирщиком. – Наверняка не уверены – то ли те же самые недобитые, то ли новые – не битые. Тьфу, провались они пропадом, что ни глянь, все рожи одинаковые, плоские, словно об стол битые, а глаза узкие, как осокой прорезанные. – Олай только посмеивался слушая, как разоряется Мартын.

– На счет места для новой крепости разведали? Что тамошние люди говорят? Я ведь на бывшие княжеские угодья и не позарился бы, кабы не нужда.

– Есть одно, – кивнул черемис-охотник. Вот как на духу, ответствую батюшка, что лучше и сыскать не удастся. Ты меня давно знаешь, я с тобой еще первые валы этих стен насыпал, так вот, я в твоей этой «форфификации» тоже кумекать стал. Все усмотрел.

– Ну так, что за место? – донимал я охотника, не желая больше слушать ненужных подробностей от впечатлительного Мартына.

– На макете его нет, оно от гари Рязанской недалече. До реки там рукой подать, много родников. Холм, как есть, от воды все сто сажень в высоту. Но кругом лес, в низина болота, да такие дремучие, что дороги не сыскать, да и по тропкам в три погибели гнешься, пока продерешься.

– Лес нам не помеха, весь на топливо уйдет.

– Вот и я так решил батюшка. Те семьи, что с Онуза вместе с последним отрядом успели прийти, я определил в кирпичники, и позволил на той земле дома ставить. Не по душе придется тебе то место, так хотя бы глину там выработаем да изведем всю. Да и лес проредим. Одно никак не могу решить. Капище там мокшанское, прямо на холме. Что делать с ним, ума не приложу.

– А вот это как раз не проблема. Тут главное провести правильную разъяснительную работу с населением. Вот с этого и начнем, коль не лень будет. Сыщи мне Олай, тех мокшан старейшину, пусть в гости пожалует. И скажи, что дескать Коварь, намерен договор держать. Если пожелают перенести свой алтарь на иное место, так тому и быть, а коль запротивятся, то сделаем все как культурные люди, и начнем крепость с храма. Крепкий фундамент, тройные стены, и башню прям над капищем, да такую, чтоб моя дозорная на ее фоне и вовсе прыщом казалась. Чертежами мы позже займемся. А пока станем говорить мокшанам, что в честь их богов возводим храм, такой как они пожелают. Чтоб потом претензий не было, а кто начнет рожи кислые строить, намекни, дескать не такие нами биты были. Все понял?

– Понял. – Ухмыльнулся Олай, явственно представляя себе, как он станет морочить головы мокшанским старейшинам.

– Теперь к разъездам вернемся, – обернулся я к Мартыну. – Если они окрест ошиваются, то стало быть тропки присматривают. А твои дармоеды, засадные отряды да прочие, что же⁉

– Да все уж давно на постах. Звериными тропами, болотами, смотрят каждый куст, каждое дерево. Пешие то, они далеко не ходят, ну а конные осторожничают, ты же сам не велел басурман трогать.

– Ох, смотрите мне черти! Чтоб как минимум за пять дней я знал, что гости к нам пожаловали. В этот раз я за потери и промашки строго наказывать стану.

– Мы тут это, – пробубнил Мартын почесывая затылок, – поле за рекой пропахивали, много чего нашли. Золото, серебро, железа разного, бронзы.

– Опять мародерствовали⁉

– Ну не пропадать же добру! – завопил Мартын обиженно и треснул кулаком, с досады, по столу. Недопитая кружка с пивом подскочила и опрокинулась ему на штаны.

Чен, сидящий рядом со мной, только захихикал, зажав рот кулаком. На что Мартын даже не особо отреагировал, только исподтишка показал кулак китайчонку. Весьма странно. Тем более, зная вспыльчивый характер этого баламута, я насторожился и тут же понял, что так рассмешило китайца. Зажравшиеся на моей службе, получившие власть и полномочия, сотники да мастера стали утаивать некоторые ценности. И прежде возникало такое подозрение, но я решил обойтись без громких разоблачений.

– Все золото, и серебро в переплавку! Мне плевать на то, что это – произведение искусства, или дешевая безделушка! Все в печь! Найду у кого взятые с полей вещи, мало не покажется, самые строгие меры вплоть до выселения!

Мартын потупил взгляд, но возражать не стал, знал задира, что я на расправу скор, могу в одном исподнем по всей крепости хворостиной гонять на виду у народа. Как с купцом Итильским позапрошлой весной было. Заворовался гад. Так таких оплеух схлопотал, что потом, полгода прощения вымаливал. Я по первости, работорговцев так плетьми поучал, чтоб впредь неповадно было. А разведке дозволял невольничьи караваны разорять, а людей в крепость уводить. Вот тоже была проблема, но после, они через Рязанские земли, особенно мимо моей крепости, и не хаживали.

С новым местом для большой крепости, похоже, определились.Я еще сам съезжу туда, все проверю, но мнению черемиса я доверял. Охотник, пожалуй, что даже больше увальней Мартына да Наума вникал в мои дела. А уж во время осады так больше всех себя проявил. Близнецы меня к Олаю конечно ревновали, но терпели. Понимали сорванцы, что их место в бою, а не в договорах да стратегии. А Олай, мало того, что был начальником разведки, но еще и понимал суть поставленных задач, участвовал в разработке многих операций. Так что его мнение, при выборе места для новой крепости, не учитывать, будет большим промахом.

Из Киева, как я и ожидал, скорых вестей ждать не приходилось. Могу себе представить, как молодой князь явился к отцовскому двору, где и без него проблем по уши, и стал рассказывать о том, чему сам стал свидетелем. Молодой, неопытный, любой каверзный вопрос он не осмыслит и ляпнет, не подумав, а выйдет так, что я с этими монголами чуть ли ни заодно. Ведь, по сути, примерно так и выходит. Пришли враги, расчистили местность от неугодных мне бояр-наместников, да князей, а после, у моей крепости, все, как по мановению волшебной палочки и сгинули, а я хитрец взял себе все княжество, да еще у соседей отгрыз по толике. Нет, Ярослав Всеволодович, если в здравом уме, он мне сесть на княжий стол никогда не даст. Вот сын его, Александр, тот другое дело, тот меня чуть ли ни наставником считает. Как бы только киевский князь не натравил на меня соседских князей. Хоть у них сейчас, своих забот невпроворот, позариться на мои несметные сокровища, они скопом сподобятся. А может оно и к лучшему. Князья дружно соберутся меня «мочить», там глядишь, захотят и орде по зубам отвесить. То-то монголы утрутся, а я опять в своей крепости закроюсь, и поди, вынь меня оттуда. А еще каверзней будет, создать видимость долгой обороны, а самому по рекам, да на быстроходной посудине, да с отрядом бравых стрелков и в сам Киев! Нехорошо, конечно, бросать крепость на поругание врагу, да только без меня, она не больше чем груда камней. Технологии не в цехах, не в тайных подвалах да закрытых мастерских, а в головах. А из моей головы рискни, вынь что…