Текст книги "Коварь (СИ)"

Автор книги: Тимур Рымжанов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 50 страниц)

Бессмысленно строить планы на то, что возможно произойдет. Я могу себе позволить, лишь максимально подготовится к самому неожиданному повороту событий. Запастись оружием, припасами, сырьем для производства, а дальше как фишка ляжет. Удастся подмять под себя рязанские земли, так тому и быть. Не выйдет фокус, плевать, не впервой сдавать позиции и тихо заниматься своим делом. Сколько еще стран да земель, где я не бывал. Что я как сыч, засел на одном месте и ни шагу в сторону. Рим, Византия, Китай, Персия, Индия! Нет границ, нет виз. Не нужен загранпаспорт, а уж денег для путешествия я сыщу, сколько душе угодно. Благо все эти годы не баклуши бил и личный капитал сколотил такой, что даже у прежнего князя в казне не было. Неспроста я стал заботиться о том, чтобы штамповать собственную валюту.

Маленькая победа, маленького человека, а такой большой резонанс. Напичканные слухами о моем сражении разоренные селяне да бояре, не только рязанские, но и из других городов и княжеств сходились у крепости чтобы заручиться моей поддержкой. Уже сейчас, они готовы были в моих хранилищах спрятать все, что наживали сами и предки их. То-то мой тесть возрадуется, уж хороший процент, он за ответственное хранение в нашем банке с них сдерет. Дочерей своих в жены мне сватали, людей своих готовы были дать: и снаряженных, вооруженных и всех конными. Поверили в то, что колдун не за шкуру свою воюет, а за общее дело. Как говорили старики, – «Кто в своем дому добрый хозяин, тот и на общей земле радеть за мир станет». Вот и выходило, что мои хозяйственные навыки, ремесло да умение давали большую пользу, чем сотни увещеваний да бранных слов. Показал делом на что гожусь, так и доверились люди. Хоть записывай этот метод в арсенал политтехнологий. Хотя если бы в наше время депутаты дум шли к власти такими путями, может, и порядка больше бы в стране было.

Даже по самым скромным подсчетам, дай я сейчас всем страждущим согласие на свое покровительство, у меня армия распухнет сразу тысяч до тридцати, а уж про народонаселение, я и вовсе сказать боюсь, там за все полтораста тысяч перевалит. Эдак выходит, что год, два мирной жизни, без всяких иноземных завоевателей, так я сам Золотую Орду воевать стану. А что! Почему бы и нет⁉ Места там теплые, опять же море, точнее большое озеро. Много воды – значит море, и точка. А там такая торговля! И я, все это, под себя подгребу так, что ни одна купеческая гильдия, случись даже такой появиться, и пискнуть не посмеет. В конечном счете, что я теряю? Ведь не для себя же я все это делаю. Кстати, насчет купеческой гильдии, надо подкинуть мыслишку тестю. А что? Банк он уже организовал, страховое общество встает на ноги, набирает обороты и клиентуру, пора и купеческую гильдию создавать – пусть наводит порядок в торговых делах.

* * *

Они все-таки не смогли пройти мимо. Ну, кто бы сомневался! Я бы, например, тоже не смог. Обе армии южная и северная, почти синхронно, словно их действия корректировались какими-то неведомыми мне средствами связи, сходились в направлении Рязанского пепелища, зажимая меня в клещи. Каждые пять или шесть часов являлся с новостями очередной гонец и докладывал, где последний раз были замечены вражеские войска. Перли, надо сказать, кочевники очень прытко. По самым минимальным выкладкам выходило, что отмахивали они не меньше, сорока километров в день, а это по меркам времени почти бегом. Куда они так торопились, понять было невозможно. Если по мою душу, то почему так спешно? Олай снарядил, по моей просьбе, еще несколько отрядов, чтобы те не только отслеживали движение авангарда, но еще и выяснили, как сильно отстают от головных частей тылы. Ведь не могли же они возвращаться в сторону своей великой степи с пустыми руками, небось, награбили столько добра, что и переть было невмочь. Мою крепость, я так полагаю, они оставили на десерт. Что ж, посмотрим ребята, из какого теста вы сделаны.

Приготовления к осаде шли полным ходом. Ровно через неделю, после того как я уже списал было все купеческие караваны со счетов, пришли аж целых семь кораблей, груженых только сырой нефтью и сырьем для изготовления пороха. По всему выходило что ордынцы реки вовсе не контролировали. Рашид, у себя в Хамлыхе, наладил целое производство и заготовку серы, селитры и нефти. А почему бы и не наладить, если это приносит бешенные доходы. Часть моих цехов только и успевали, что клепать новые ракеты, с учетом всех изменений, что вносились по результатам недавних боев. Плотники отложили на время сборку остовов кораблей и взялись за постройку новых требушетов, в несколько раз более мощных и надежных. За поломку одного из них, еще зимой, они у меня неделю сортиры выгребали. Так что на этот раз, строили с тройным запасом прочности.

Я прекрасно понимал, что повторять прежнюю тактику ведения войны с ордой – неразумно. Сидеть в крепости, дожидаясь, когда ее осадят бесчисленные полчища кочевников – самоубийство. Даже при наличии диверсионных отрядов, действующих у них в тылу, мы будем ограничены в маневре. Нас запрут в собственных стенах и возьмут измором, отрезав от внешнего мира. Нам не преодолеть главного преимущества врага – его численности. Почти тридцатитысячная группировка неумолимо надвигается с двух сторон. Видимо, уничтожив центральную часть орды, мы сильно изменили их далеко идущие планы. И теперь, вынуждены будем, получить за это, смертельный удар. Как посмели мы, грязь болотная, противостоять Великой орде и еще при этом, уничтожить одним махом знаменитых и божественных родственников самого Темучина. Но при этом, ребята, вы забываете одну простую вещь. Мы не звали вас сюда. Это наша земля. И нам на ней жить, а не влачить жалкое существование с чужой удавкой на шее. Да, погрязли мы в межусобных разборках, довели собственный народ до нищеты и позора. Чем вы, не преминули воспользоваться и вторглись в наши пределы. Тем самым переполнив чашу терпения и без того, доведенного до отчаяния народа. Плевать, что ваша орда сильна и многочисленна. Наше дело правое и мы победим.

Надо встречать орду еще на дальних подступах. Устраивать мощные засады в тех местах, где нет простора для действий вражеской конницы. Максимально выбивать живую силу противника, громить его тылы. Бить кочевников на марше, когда они в движении, находя для этого подходящие места по пути их следования. Для чего их поход, должен быть под неусыпным надзором нашей разведки. Их задача сопровождать продвижение противника, уничтожать предателей-проводников, корректировать перемещения засадных отрядов. Которые, в свою очередь, используя рельеф местности, переправы, ночевки, будут внезапно наваливаться на противника. Заставляя врага принимать бой в невыгодных для него условиях, наносить максимальный урон и при малейшей угрозе окружения – улепетывать врассыпную, собираясь, затем, в условленном месте для того, чтобы начать все сызнова.

Мы решили выдвинуть основные силы против северной группировки. Даже если южное крыло орды достигнет Змеигорки, оно застрянет там, завязнув в долгой осаде. Решительный Наум и мудрый Еремей, удержат крепость хоть до всемирного потопа. Я надеюсь. А пока же собрав в полевом лагере близ сожженной Рязани, всех князей, что решились дать совместный отпор орде, я выколачивал из них остатки спеси жесткими словами правды, бросая им в лицо:

– Хотели услышать слова признательности за то, что, наконец, подняли свои раскормленные задницы и решились дать совместный отпор жестокому врагу? Вы не услышите их! Раньше надо было чесаться, когда я звал вас постоять за Русь! А теперь любуйтесь на рязанское пепелище! Вашим городам и селам уготована такая же участь!

– Да будет тебе, Коварь, лаятся! Дело говори!– огрызнулся кто-то из старейшин.

– Все ваши ратники переходят в мое непосредственное подчинение, также, как и вы с воеводами. За неисполнение моих приказов – смерть! За предательство – смерть! Засуньте свою знатность в задницу! Вы будете биться не за свои вотчины и убогие посады, а за Великую Русь! Не ищите смерть на поле брани, пусть она ищет наших врагов!

К счастью выбор у знати не велик. Каждый из них уже успел хлебнуть лиха в одиночку, прячась по лесам. Не смотрят нынче на предстоящие сражение с оптимизмом, и нескончаемой верой в собственные силы. Кто уцелеет после битвы, потом поймут, о чем я все время, не уставая, твердил. Увидят прежние ошибки и убедятся в собственной близорукости. Частые войны, мелкие сражения и стычки, делают людей жадными до жизни, торопливыми. Они желают получить все и сразу, насладиться коротким веком, зная, что завтра в битве может пасть безвестно. Но я не такой. Я буду цепляться за любую возможность, использовать даже малый шанс. Мне просто надоело выживать, хочу просто жить без страха за собственное будущее.

Ветер доносил до нас запахи их костров, далекое ржание лошадей, ритмичные удары барабанов. Кругом леса и болота, реки и озера, куда им деваться? На развалинах сгоревшей деревни в одном из немногих открытых мест, мы просто вынудим их принять бой. Спрятаться за высокими стенами крепости всегда успеем. Уметь обороняться – хороший опыт, но и нападать тоже наука. Мы на своей земле, у себя дома, а врагу здесь пусть даже дышится с горечью. Окинув взглядом двухтысячный стрелковый отряд уже поднявший ракетные установки на плечи, я взвел курки единственной в этом мире винтовки.

Принесенные мной в этот мир технологии, как заразная болезнь, словно вирус и подобны джину, выпущенному из волшебной лампы. И пока этот страшный «джин» в моих руках, в моем подчинении, самое время – загадать первое желание.

Глава 20

Часть третья

20

С темных, каменистых гор тянуло сыростью и прохладой. В хищно изогнутых ущельях над напитанными влагой изумрудно-зелеными впадинами, вяло клубился призрачный саван тумана. Рваные, серые облака нависли над скалистым берегом, орошая бурые камни скупыми каплями дождя. Полночное блеклое светило, бороздящее мутный горизонт, отбрасывало длинные тени на крепостные стены и рвы, поросшие сочными, бархатными кляксами мха. Дубовые колья укреплений сверкали, собирая на себя хрустальные бусинки росы.

В доме короля Урге сегодня светло и жарко. Пылали очаги и факела. Ставни отдушин под самым потолком, распахнуты настежь. Нагретый воздух, закручивая в причудливые вихри чад и дым, выносил его прочь – в ночную прохладу. Озорная ватага охотников проворно свежевала молодого оленя. Подшучивая друг над другом, пихаясь локтями, они вспоминали недавнюю охоту, не прекращая при этом ловко орудовать ножами. Из глубоких погребов дворовые люди выносили бочонки с медовой брагой. С дальних ферм, неспешно, как принято, тянулись гости, неся в королевский дом свежий козий сыр и молодых поросят. Рыбаки споро подтаскивали к очагам корзины с уже разделанной рыбой. Обезумевшие от запахов охотничьи псы шныряли под ногами, скуля и выклянчивая кости или мясные обрезки.

Возвращение Ульвахама – родного брата короля, от южных берегов Ладога, с богатой добычей сулило дорогие подарки всем придворным и гостям, и многие месяцы безбедной жизни всего небольшого королевства. Простой люд ликовал, все были весело возбуждены от предвкушения большого пира и занятных рассказов о дальних восточных землях. Каждая из многочисленных сестер отважного моряка сгорала от нетерпения увидеть, что привез им в подарок брат, известный своей щедростью и многими подвигами во славу короля Урге, но они не решались помешать их беседе и потому дожидались скромно, сидя за ближайшим столом вместе с удалой командой своего брата.

Люди Ульвахама облюбовали это место у трона, под большим светильником, где тут же, у очага, готовили на углях нежное мясо и пекли хлеб. Они охотно подставляли промокшие, просоленные одежды под жар огня, пили из окованных оловом и медью рогов терпкий мед, вели негромкую беседу, то и дело, оглядываясь в большой зал, где вертелись, бросая кокетливые взгляды на путешественников, служанки и селянки, приглашенные помощницами на торжество. Они сноровисто уставляли стол деревянными подносами с жареным мясом, рыбой и прочей снедью, увертываясь от грубых щипков и отвешивая дежурные оплеухи настырным охальникам. То и дело раздавались звонкие шлепки и взрывы хохота, когда очередной грубиян, наигранно валился под стол от ловкой затрещины.

Ульвахам, прозванный за буйный нрав – Задирой, никогда не претендовавший на власть и предпочитавший ей дальние походы с преданной командой таких же сорвиголов, как сам, сидел у трона старшего брата, неторопливо рассказывая ему о том, как достигли они южных берегов Ладога. Как повстречали молодого конунга, прозванного в своей земле «мудрым воином», с которым заключили несколько выгодных сделок, удивляясь, при этом, его щедрой уступчивости. Которую, было, приняли за проявление страха перед боевой дружиной Ульвахама, но присмотревшись, убедились, что воинское дело у молодого князя поставлено отлично. При всей доброжелательности этих людей, проявлялась их четкая дисциплина и неусыпное внимание к гостям в любое время. Также, отметил Ульвахам, они прекрасно вооружены и одеты в прочные доспехи. Так, что случись какая заваруха, получили бы достойный отпор.

– Ты поступил мудро, не затеяв драки, – одобрил действия брата Урге. – Кидаться на плохо изученного противника – безрассудно. Всему свое время. Слава нашим богам! Год выдался удачный: скот наш множится, рыба в море не переводится, охотники без добычи не возвращаются. Род наш крепнет и, придет время, расширятся его владения. Вот тогда и пригодятся все те сведения о соседних землях, что мы добываем в походах. – Урге помолчал немного и дал знак Ульвхаму продолжить рассказ.

– Дальше, мы шли на восток, до Чухонских земель, ища проход в русло рек. Присматривали место для надежного лагеря. Лед у берега еще держался крепкий, но мы смогли найти проталину и провести корабль в пресную воду. К слову сказать, Урге, брат мой, к тому времени у нас уже набралось вдоволь добычи, и подняться по течению мы хотели лишь для того, чтоб переждать месяц, поохотиться на куниц и лис, пока не сменится ветер и не станет попутным к дому, но тут нас повстречал Олав. Ты знаешь его: шаман рода Лейфа, лопарь целый год провел на чухонском берегу, ожидая нашего прибытия. В те земли, он пришел из Царьграда, где мы его оставили два года назад, пройдя через весь Гардарик с юга на восток, а потом на север. Он, чуть ли не каждый день, рассказывал нам удивительные истории о том, что видел в далеких речных краях, где мы еще не бывали. О бесчисленном черном войске, о чудовищах, о славных витязях…

– Тот самый Олав, что даровал моему сыну амулет, чтобы сберег его от змей? Олав Лесовик? – уточнил Урге, принимая из рук сестры рог с медовой брагой.

– Именно тот, что был гостем на твоей коронации, пять лет назад, – согласился Ульвахам, приглаживая аккуратно подрезанную бороду. Задорно подмигнув сестренке, он поспешил закончить беседу с братом. – Да и сам старый бес тебе все расскажет. Эй, Олав! – выкрикнул брат короля, обращаясь к веселящейся компании у одного из многочисленных очагов. – Король желает слышать твою историю о хождении через Гардарик! – Ульвахам плюхнулся на лавку меж восторженно взвизгнувших сестренок и налег на угощенья. Все сидящие за столом оживились и пиршество продолжилось с новой силой.

Накинув на плечи шерстяную накидку, затянув широкий кожаный ремень, дожевывая на ходу, Олав – высокий, крепкий старик, неторопливо подошел к трону. Встав напротив короля и отвесив положенный поклон, он выпрямился, расправил могучей пятерней усы, бороду, смахивая жир и вытирая руку о грубо выделанные кожаные штаны. Слегка откашлялся, прочищая горло. Затем выпятив вперед квадратную челюсть, шаман чуть оттопырил губы и напряг лицо, видимо изображая почтение.

– Ульвахам сказал мне, что ты собственными глазами видел черное войско, о котором так любят талдычить эти прусские проповедники, побирающиеся в наших землях как нищие бродяги… – проговорил рассеянно Урге, с наслаждением вытягивая ноги в сторону очага.

Шмыгнув носом, Олав чуть опустил голову, но продолжал смотреть на короля исподлобья, взгляд его словно затуманился. Наконец он заговорил, да так, словно проповедь читал:

– И не только, черное войско, мой король. Был я в землях Меря, как сами они себя называют, язык их прост и понятен для нас, и уклад сродни тому, что ведем мы сами. Они приняли меня как родственника в гостеприимных домах своих селищ и крепостей. И услышал я от них рассказ о Квельдульве Коваре. Все земли, в тех краях, меж двух больших рек знают Квельдульва Коваря. Клянусь Одином, я узнал, что есть он, никто иной, как прямой наследник асов, перенявший по роду их силу и мудрость. Это очень достойный воин и славный правитель. Мы все ведем свой род от великих предков, – продолжил Олав окинув взглядом тех, кто стоял у трона. – Но тот Квельдульв Коварь, о котором говорю, истинный потомок, как смог я узнать. Сказали мне люди Меря, что в правой руке он держит молнию, а в левой гром. В бою с ним не могут справиться и две дюжины умелых витязей, а как наступает ночь, оборачивается он волком. Квельдульв не боится туманов, повелевает огнем и ветром. В чертоге своем кует сокровища и оружие, да такие что и в жертву богам преподнести – достойно короля. И служат ему лесные демоны, выдыхающие туман. И птицы, и звери. Крепость его охраняют две огромные змеи, выкованные из чистого золота. Вот и взалкали воеводы черного войска его сокровищ. Когда настал день битвы, Квельдульв просил всех королей в соседних землях встать одной дружиной, но короли возгордились и отказали потомку асов, которого считают чужаком в своей земле.

В тот год, когда я пришел в его чертог, о котором могу рассказать еще много удивительного, время битвы уже миновало, осталась лишь слава храбреца. Он принял меня как доброго гостя, угощал теми яствами, что ел сам, наливал чудесное огненное вино со своего стола. Видел я дивные вещи: в его доме их множество. Видел дорогу, вымощенную костьми поверженных врагов к его кузнице, и показал он мне плененных воинов черного войска. А еще открыл мне сокровища, явил волшебство, а в его крепости в торжественном зале, навершием железного трона я узрел ключ от врат Валгаллы…

– Ты врешь бродяга! – выкрикнул Урге, багровея от гнева, подаваясь вперед. – Ключ от врат Валгаллы мой! И хранится он в моей сокровищнице!

Вставая в полный рост, король оттолкнул было метнувшегося к нему Ульвахама, порываясь ухватить Олава за бороду, но брат не отступил и не дал Урге потянуться за мечом. Мягко, но настойчиво, обняв за плечи, он усадил короля на трон и, заметив настороженные взгляды замерших в изумлении придворных, умерил пыл, улыбнулся примирительно:

– Дослушай его, брат – король! Олав, хоть и бродяга, и тот еще пропойца, но врать не умеет! – Урге, сверкнув сердито глазами, кивнул.

– Я спрашивал Квельдульва Коваря, о том, кто его отец, и мать, на что тот только усмехнулся, но не дал мне ответа, – продолжил Олав, без тени испуга или смущения, словно и не заметив королевского гнева. – Он также не знает, и никогда не слышал о братьях Лейфе и Энунде, которые предали род, и стали поборниками веры в единого бога с именем его на устах умирая в сухих землях. Я, было думал, что ошибся, но, когда осмелился спросить его имя, он ответил – Аритор.

– Я бы тоже не поверил в эту историю, если бы Олав был первый, кто рассказал ее. Ни ты – мой брат Урге, ни я, не являемся прямыми потомками Бьерна. Твой ключ и символ королевской власти достался тебе от его дочери Хильды, – напомнил брату Ульвахам, стараясь проявить выдержку и спокойствие в этот напряженный момент.

Услышав это напоминание, Урге опустил взгляд, и заворочался на троне, словно боясь его потерять, принимая, тем не менее, непринужденную и расслабленную позу, которая далась ему с явным усилием.

– Твоя правда, брат. Я, как и ты – подчеркнул Урге несколько мстительно, – Не можем гордиться высоким происхождением. Но мой союз с Хильдой был законным. Все это знают! Она последняя в роду Бьерна, а о ее братьях доподлинно известно, что они все погибли.

– Урге достойный правитель, – вмешалась в разговор сама королева Хильда, незаметно появившись из своих покоев. – Я ни дня не жалею, что вверила в его заботливые и умелые руки королевство отца. Я лишь приумножила наши силы и земли, наши богатства, объединив их воедино. Никто не смеет обвинить меня в поспешности выбора, и в том, что мой супруг не достоин этого трона!

– Мое почтение королева, – ответил Олав, – я высокого мнения о вас и вашем муже. Чту ваших предков! Я ваш верный слуга, и говорю о том, что видят мои глаза. В моих словах нет предательства или лжи. Мой дом здесь. Стоит на королевской земле, госпожа. И я прославляю духов-хранителей моего повелителя. Но не может ли быть так, что тот Квельдульв и есть ваш брат?

– Ключ от врат был только один, – задумчиво размышляла вслух Хильда, наморщив лоб. – Отец очень много говорил о славе предков, что возвысили нас от первых колен Бьерна. Быть может Квельдульв, о котором ты нам только что рассказал, потомок другого аса? Тюра, или Локи?

– Я спрашивал разрешения коснуться ключа, и тот, кто назвался Аритор, позволил мне это. Я держал его в руках, даже смог разглядеть древние руны, начертанные на кромке печати. Нет сомнений в том, что это подлинный ключ. Мало того, – предвосхитил Олав наметившуюся было реплику короля, – я узнал, что молодой конунг, которого мы знаем под именем «мудрый воин» с греческим именем означающем «победитель» – ученик Квельдульва, и почитает его наравне со своим отцом.

Король Урге прищурил взгляд, несколько секунд смотрел на удивленное и задумчивое лицо Хильды и, поднявшись в полный рост, громко произнес:

– Если все так, как ты говоришь, Олав Лесовик, и если тот, кто назвался Аритором действительно потомок Бьерна и брат моей жены Хильды, то я должен встретиться с ним и убедиться в этом лично. И коль откроется правда, то потомок великого рода, владеющий еще одним ключом от врат Валгаллы, получит свой трон. Клянусь богами, я стану его слугой, если тот пожелает! Вот мое слово!

– Красиво сказано, Урге, но что будут стоить слова, когда потомок асов явится в твой дом?

Вся королевская свита и сам король обернулись к темной стороне зала, откуда неспешно вышла на свет Эгиль. Кто-то из придворных тихо выругался, иные затаили дыхание, напряглись. Пара рослых стражников у дверей сдержанно отвернулись, сплевывая через плечо. Сам же король скривил недовольную гримасу и отвернулся от, словно ниоткуда, появившейся ведьмы в бессильном гневе. Шустрая, проворная и весьма властная старуха, довольная произведенным эффектом, забубнила гнусавым голосом:

– Род Бьерна не единственный, кто владел ключами от врат. Этот поход, если отправишься в него сам, не принесет тебе славы, мой король. Но если проявишь терпение и станешь ждать, то явишь миру истинное достоинство. Ночью руны мне поведали, что дому твоему следует готовиться к встрече гостей, и уже утром прибыл твой брат Ульвахам. Но теперь руны говорят, что сильным не время собираться в дорогу, времена неспокойные и настала очередь мудрых.

– Твоя очередь⁈ – простодушно удивилась Хильда, пристально разглядывая походный наряд тетушки.

– Кому как не тебе – назидательно прошипела Эгиль, – известно, что воин, убивший оборотня, Квельдульва, рискует перенять его проклятие. Твой Урге слишком молод и горяч, чтобы проявить должное терпение! Позволишь ему пойти в этот поход, зная об этом? И потом кто кроме меня еще сможет прочесть руны на печати ключа? Гардарик земля тихая, я бывала там не раз, и руны давно предсказали мне эту дорогу. Тем более я лучше тебя, Хильда, помню своих собственных племянников, и, если тот, кто назвался Аритором, один из них, я его узнаю наверняка.

– Собираясь в поход, мой муж не спрашивает у меня дозволения, дорогая тетя. – Сказала, как отрезала Хильда. – Он сам король, и ты слышала его слова. Вернуть трон истинному потомку Бьерна по мужской линии, было бы великой честью, и Урге готов оказать эту честь.

– Но пока король он! Ведь так Урге⁉ – Эгиль распахнула шерстяную накидку, демонстрируя всем собравшимся крепкую кольчугу под ней, и широкий кинжал, закрепленный в ножнах на поясе. – Я знаю, что скверна характером, и что ты сам и все твое окружение, не очень-то будут переживать, если я сгину в Гардарике, так что невелика потеря, мой король. Оставайся в своих землях, на своем троне, а я отправлюсь по пути Олава и привезу тебе доказательства или сгину бесследно, на радость тебе и твоим «заклятым друзьям».

– Как бы я к тебе ни относился, – пробурчал Урге, видимо приняв окончательное решение, – Ты все же тетушка моей жены, и я не могу позволить тебе отправиться в путь одной.

Ульвахам с готовностью шагнул вперед, и вся его команда дружно встала из-за столов. Урге одобрительно похлопал брата по плечу.

– Не беспокойся король, – ухмыльнулась ведьма, чуть прикрыв глаза, – я сама найду себе попутчиков…

1

Боль и ярость, колючим алым маревом заволокли взгляд. Все тело сотрясалось от болезненных ран и бушующего в крови адреналина. Я давно догадывался, что Михаил замышляет недоброе, но, чтобы так скоро решиться на покушение, да, к тому же, такое топорное и открытое, что стало для меня неприятным сюрпризом. Глупо было ожидать от несдержанного и истеричного человека какой-то изощренной уловки: отравления замысловатым ядом или коварного, хитрого, продуманного удара. Подосланных наемных убийц, виртуозно владеющих своим ремеслом, или просто гадюк, брошенных в спальню.

Князь Михаил поставлен в Москов киевскими боярами за сомнительные заслуги. Точнее сказать не боярами, а небольшой горсткой родовитых заговорщиков, замысливших подвинуть чужими руками с престола Ярослава во Владимире, дабы вернуть Киеву его былое значение и угодного им князя. Послушная марионетка Михаил, не осознающая своей постыдной роли, стал просто слепым орудием в этой игре. Слабовольный, жадный, истеричный, потомок обнищавшего рода, способен на любую мерзость ради собственной выгоды. В какой-то момент мне казалось, что сумею приручить выскочку. Куда там! Он брал деньги, что я жертвовал на строительство города, выслуживался, всячески угождал в те редкие моменты, когда я бывал у него в доме, но все равно предал… Да, дал я маху, десантник хренов!

Одна стрела пробила плечо вошла чуть выше лопатки со спины и вылезла острием над ключицей. Еще немного и зацепила бы сонную артерию. Князь стрелял первым, и это именно его стрела лишила меня иллюзий по поводу заявленных намерений. Дальше последовал нестройный залп его дружинников. Вторая стрела вгрызлась между нижних ребер с левой стороны. Третья увязла в спине. Самую малость, немного в сторону и она смогла бы повредить позвоночник, зацепить сердце, и тогда прощай белый свет. Но видимо изначально направленная в голову, стрела зацепилась за ветку и потеряла начальную убойную силу и сменила траекторию. Остальные долетевшие четыре стрелы, достались моей несчастной лошади, которой, после этого, удалось пронестись бешенным галопом всего полверсты, сквозь густые заросли к пологой низине, где она меня и сбросила, упав замертво.

Более десяти лет прошло с той поры, как я отбил от Рязанских земель ордынцев во главе с Субедэем. Фактически от своих земель. Заключил десятки взаимовыгодных сделок с ханами, и казалось, навсегда отвадил орду от Руси. Недолгие годы относительно мирной жизни пронеслись незаметно, и как же сильно все изменилось в последние несколько месяцев. Соседние князья, будто с цепи сорвались, пытаются играть в свою собственную игру. Надо думать, не по собственной инициативе, кто-то должен стоять за всем этим. Кто последовательно науськивает «благородных» свернуть мне шею. Это не орда! Я пока доверяю заверениям их послов и данным разведки. Буквально на прошлой неделе вел переговоры с кочевниками, которые собрались пройти через мои земли. Это кто-то затаивший злобу на Ярослава. Они жаждут выкинуть его из Киева, потерявшего былое величие, где после налета варягов и пожара, еще долго будет провинция. Уничтожив меня как сильного союзника, удобно будет урвать хоть клок земли поближе к Владимиру, городу временно ставшему стольным, а это значит моей земли. Коль скоро все товарные потоки с богатого востока сходятся на нем, то глупо будет не оттяпать столь лакомый кусок. Да и я тоже хорош, почил на лаврах, расслабился, уверился в том, что всецело контролирую большую часть дарованных мне Ярославом земель. Выходит, что не я один, моя разведка западного направления тоже расслабилась. Тимоха, возглавивший после смерти Еремея его тайную канцелярию, по неопытности видимо, проморгал опасность.

В Змеигорку князь Михаил сунуться наверняка попробует, но на тот случай если он попытается установить там собственную власть, у моих стрелков и наместника есть совершенно четкие инструкции. Потерять крепость я не боялся…

Лежа по горло в болотной жиже, на боку, чтоб не видно было торчащих из меня стрел, с огромным лоскутом мокрого мха на голове и плечах, я старался не делать лишних движений. Добить меня сейчас, подраненного и ослабленного, не составит труда любому чумазому увальню из княжьей свиты или этому уроду князю. Я даже сопротивляться как следует не смогу, все тело будто в колодках, одеревеневшее, парализованное, любое движение приходится обдумывать, совершать с невероятными усилиями преодолевая чудовищную боль. Убить меня захотели! Избавиться от Коваря, князя-колдуна. Ой, и разгневали же вы меня люди добрые. Ох, и отольются же вам, убогим, такие забавы, горькими слезами. Злее чумы косить стану, изведу под корень и самих и рода ваши поганые, как сорную траву! Только бы выбраться сейчас, не наделав глупостей. Хватит уже, наверное, как младенцу пускать слюнявые пузыри и заняться, наконец, делом.

Дворовые Михаила рыщут в опасной близости. Увлечены поиском, воспринимая все, как продолжение охоты. Голосят на весь лес, потеряв след. Истоптали болото по краю, чуют, паразиты, что я где-то рядом. Мне удалось оторваться от них на какую-то сотню метров, залечь подальше в трясине, затаиться. Как только скроются из виду, двину дальше. В густой чаще укрыться нетрудно, тем более что собак псари да загонщики на этот раз не повели. Что с них проку в непролазных болотах. Двое шумных, неосторожных ратников прошлепали мимо меня метрах в трех, тыкая в трясину сломанными наспех жердями. Энергичные, горластые, они даже если б наступили мне на голову, то один черт не заметили, приняли бы за кочку. Пусть рыщут, все пустое. Хотя, пока не найдут доказательства моей смерти, так и будут считать подранком. Князь не уймется. Он в паническом страхе от содеянного. Нагонит тьму народа и перероет все болото. Только бы найти мой труп. С этим надо будет что-нибудь придумать, но позже, сейчас бы схорониться, затаиться, да уползти в глубокую нору.