Текст книги "Секреты (ЛП)"
Автор книги: Софи Грейс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 31 страниц)
Он не неправ насчёт части про джентльменов. Мои родители боготворят Джейми. Мой желудок на мгновение падает при мысли о нём. Он милый и без сомнения джентльмен. Но я не горю по нему.
Он бы дал мне весь мир, если бы я попросила, но я не хочу мир.
Я хочу луну и звёзды.
Качая головой, я говорю:
– Я не хочу Грега.
Я хочу тебя.
Гарри отворачивается.
– Ты оставил меня. Это была действительно херовая вещь, и я не заслужила этого.
– Ты попросила меня отпустить тебя.
– Когда ты был тем, кто следует правилам? – парирую я. – Не ищи оправданий, потому что ты был слишком напуган, чтобы признать свои истинные чувства.
– Поверь мне, принцесса, я много чего. Страх не входит в их число, когда дело касается моих чувств к тебе.
– Тогда скажи мне… Я бросаю тебе вызов.
Его глаза вспыхивают от удивления, но его язык проводит по нижней губе при этой перспективе.
– Почему бы мне не показать тебе?
Я делаю шаг вперёд, удивляя себя своей уверенностью.
– Ты недостаточно мужчина.
Гарри фыркает смехом, будто я пожалею, что нажимала на его кнопки.
– Я бы прижал тебя к этой машине. – Он хватает меня за бёдра, разворачивает и прижимает меня передом к металлу G-Wagon. – Я провёл бы руками по этим восхитительным бёдрам, – говорит он, следуя своей угрозе, останавливаясь опасно близко к моему белью. – А затем я бы поглотил тебя, как голодный мужчина.
Охренеть.
– Тогда сделай это, – говорю я, слишком задыхаясь для кого-то, кто пытается сохранять самообладание.
Мысль о том, что Гарри опустится на меня на публике, заставляет мои внутренности гореть огнём, в котором я никогда не признаюсь вслух. Но внутренне я знаю, что готова задвинуть каждый грамм феминизма внутри себя и позволить этому мужчине зарыться между моими ногами, будто он там живёт.
Как раз когда я думаю, что это возможно, он наклоняется вперёд, прижимая свои губы опасно близко к моему уху.
– Но я не сделаю этого. Потому что как только я попробую тебя на вкус, я не смогу отпустить тебя. Ты ушла от меня однажды, и я не позволю этому случиться снова.
Глава 23
Гарри

Чёртов Джейми Каллахан. Лондонский светский лев. Единственный ребёнок. Сын Деми и Стюарта Каллаханов. Живёт в Челси. Водит «порше». Звучит как придурок. Выглядит как выпендрёжный гребаный мудак.
У него чистое досье, на что ушло всего две минуты, вместе с адресом. Но это всё причины, по которым он, блять, идеален для неё. И единственная причина, по которой я отказался от мысли перерезать ему глотку. Увидеть Джиджи после всех этих месяцев было шоком для системы, но вид мужчины, который к ней прикасается, пробудил во мне ревностную полосу, которой я уж точно не ожидал.
Я искренне считал, что избавился от всех чувств к ней. А потом, когда я увидел её, они вернулись, как лесной пожар. Я развернулся на сто восемьдесят градусов, прежде чем успел понять, что означает это странное ощущение… пока этот токсичный чертёнок не врезался в меня снаружи паба, а затем не последовал за мной к машине.
Конечно, она не упомянула Джейми. С какой стати? Поэтому мне пришлось схватить её и убедиться, что она всё ещё чувствует что-то между нами. Я жалею об этом решении теперь, когда мой член стоит колом, а я сижу в своей машине перед её родительским домом после того, как предупредил её, чтобы она оставила меня в покое…
Это первый раз, когда я действительно подумал о том, чтобы не бороться с искушением ею. Хотя в это трудно поверить, но это не потому, что вид её с кем-то другим сделал меня чертовски голодным… а потому что она всё ещё хочет меня.
Она знает всё. Почти всё. Ну, нет, не совсем. Но её желание тьмы всё ещё неоспоримо. И кто я такой, чтобы продолжать это отрицать? Даже если я убеждён, что она всё ещё может защитить своё здравомыслие.
Ричард хранит молчание по этому поводу, и я не могу понять, но я и не грёбаный дурак. Я не идиот – я знаю, что у него свои планы на неё. И это беспокойство достаточно острое, чтобы мои кости трещали. Но до тех пор нет причин мне сдерживаться.
Бог знает, она жаждет тьмы, и, возможно, уже слишком поздно спасать её. Я вижу это в глубине её глаз – эту заинтригованность. Я видел это и у Джека. И этот огонь Томасов смертельно опасен, если они не добиваются своего.
После того как я вытягиваю шею и слышу удовлетворённый хруст, я выхожу из машины и направляюсь к её входной двери. Несмотря на всё, что я говорил о том, что её мать может меня возненавидеть, я уверенно стучу в дверь.
– Одну минуту! – кричит Джиджи за дверью, возясь с замком.
Блять, как же я скучал по этому голосу.
Когда ручка поворачивается и она открывает дверь, аромат её геля для душа с лепестками роз – это нечто вроде чистого блаженства. Пока мои глаза готовы закатиться, всё её тело застывает.
– Скучала по мне? – С обеими руками, глубоко засунутыми в карманы, я качаюсь на пятках, прежде чем осмелиться сделать шаг вперёд. Не оставляя места для вопросов, я говорю: – Впусти меня.
Я думал, что она красива, когда злится, но она чертовски захватывающая дух, когда её застают врасплох.
– Что ты здесь делаешь? – шипит она шёпотом, останавливая моё продвижение, когда я пытаюсь пройти через входную дверь.
О, малышка. Я войду.
Я облизываю губы, не торопясь, и смотрю, как её глаза опускаются на это движение.
– Я решил, что хватит смотреть, как ты уходишь от меня.
Она качает головой, будто пытается выйти из транса. Словно я не стою на крыльце её родителей, будто у меня есть желание смерти.
– Тебе нужно уйти.
– Нам ничего не нужно. Извините! – кричит кто-то изнутри – её мать, полагаю.
Зрачки Джиджи расширяются от паники. Когда она кладёт обе руки мне на грудь, пытаясь вытолкнуть меня за дверь, я хватаю её за запястья и разворачиваю нас обоих. Закрывая дверь ногой, я прижимаю её к стене в коридоре. Она всё ещё пытается прийти в себя, когда я успеваю мельком взглянуть на её семью, отблески телевизора отражаются на их лицах, пока они сидят на диване.
– Кто это был? – раздаётся мужской голос.
Наклонив голову, чтобы встретиться с ней взглядом, я предупреждающе опускаю взгляд – глаза темнеют.
– Н-никто, пап. Должно быть, розыгрыш.
– Фу, – отвечает её мать. – Надеюсь, они не наступили на мои гортензии.
– Гортензии? – беззвучно шепчу я. Она забавляется, пока я не спрашиваю: – Где твоя спальня?
Её щёки розовеют, дыхание учащается, глаза мечутся вверх по лестнице и обратно на меня. Я проползал по-пластунски достаточно много раз, чтобы добраться до нужного места, но кто-то должен будет застрелить меня нахрен, прежде чем я даже подумаю сделать это в этом доме. И я определённо сталкивался с угрозами покрупнее, чем её мать. Поэтому я приседаю, обхватываю руками заднюю часть ног Джиджи и перекидываю её через плечо, как какой-то безумный похититель.
Я прохожу мимо открытого жилого пространства, не вызывая подозрений у тех, кто в комнате. Поднимаясь по лестнице, Джиджи колотит кулаками по моей верхней части спины, настаивая, чтобы я опустил её.
– Какая комната? – спрашиваю я.
– Тебе должно быть известно… раз ты уже вломился сюда раньше?
Я слышу резкость в её тоне, и если она пытается спровоцировать меня, это, блять, срабатывает. Когда мы добираемся до её комнаты, я опускаю её на пол, не теряя времени, и иду к ней. Её глаза в панике мечутся к открытой двери.
– Дверь открыта, – приказываю я.
– Ты сошёл с ума?
– Нет, малышка. Я, блять, одержим. Есть разница.
С приоткрытыми губами она запинается и отступает на несколько шагов, чем ближе я подхожу, запрокидывая голову, чтобы смотреть на меня снизу вверх. Дойдя до кровати, её колени упираются в матрас, и она падает на него, когда я останавливаюсь в нескольких дюймах от неё.
Я достаточно долго боролся со своими желаниями из-за этой маленькой стервы.
– Гарри, у меня есть…
– У тебя есть что? – дразню я. – У тебя есть парень?
Её лицо застывает. Эти красивые карие глаза говорят тысячу слов. Она не ожидала, что я узнаю. Возможно, она не настолько развращена, как я думал, раз её первой мыслью не было то, что я вынюхал этого ублюдка ещё до того, как заговорил с ней.
– Ты была не очень верна, когда просила меня поцеловать эту красивую киску, не так ли?
Её выражение меняется мгновенно. Она настороженно смотрит на меня, будто я неузнаваем по сравнению с мужчиной, который боролся, чтобы устоять перед ней всего несколько часов назад. На ней всё ещё коктейльное платье с сегодняшнего вечера, и слава богу, потому что она выглядит в нём сногсшибательно. Она прекрасно выглядит в чём угодно, но это платье навсегда займёт особое место в моём сердце, потому что оно разожгло мою страсть к ней.
Я опускаюсь на колени, собираю ткань вокруг её бёдер и решаю поклоняться ткани вместе с ней.
Бельё, однако, может исчезнуть.
Когда я раздвигаю её кремовые бёдра и приближаю голову к её пульсирующему жару, я обхватываю пальцем кружево, с лёгкостью стягивая его с её ног. Её верхняя часть тела застывает от осознания, но она приподнимает задницу с удивительной грацией, действия полностью противоречат друг другу. Если она не хочет этого, я остановлюсь. Я не буду опускаться на киску, которая пахнет её сладким гелем для душа, если она этого не хочет.
– Ты уверена, что хочешь этого? – спрашиваю я, целуя внутреннюю сторону её колена.
Волнуясь, она покусывает нижнюю губу, когда мой поцелуй спускается вниз по внутренней стороне её бёдер.
– Потому что если нет, я остановлюсь.
– Пожалуйста…
– Пожалуйста, остановись?
– Нет.
– Пожалуйста, что? Используй слова, малышка.
– Я хочу этого. Пожалуйста.
Услышав её отчаяние, мне требуется доля секунды, чтобы понять, что я не хочу, чтобы какой-то ублюдок испортил этот момент для неё – для нас. Я вытягиваю ногу и захлопываю дверь ногой, прежде чем опустить рот к её лону.
Оно мягкое, как грёбаный шёлк, и сладкое, как спелая клубника. Мой язык проводит по её щели, собирая её возбуждение, прежде чем я сосредотачиваюсь на её клиторе.
– Гарри, – стонет Джиджи, сжимая простыни рядом с головой.
Ебаный рот.
Она вплетает ногти в мои волосы, дразня кожу головы. Мой член дёргается от осознания, и он болезненно набухает против ткани моих джинсов, когда она постанывает моё имя. Скользнув руками вверх по её ногам, я рывком перекидываю их себе на плечи и приподнимаюсь на коленях, притягивая её ближе к своему рту, пока её бёдра не отрываются от кровати.
– Я думал об этой киске каждый чёртов день с тех пор, как ты ушла, – бормочу я над ней.
Обхватив руками её ноги, я вдавливаю пальцы глубоко в внутреннюю сторону бёдер, чтобы удержать её неподвижно и прекратить ёрзанье. Водя языком по её клитору, я стону от сладкого вкуса и провожу зубами по чувствительной области.
Если бы я не был нетерпеливым ублюдком, я бы погрузил в неё пальцы и наслаждался ощущением её пульсации вокруг них, но я эгоистичен и хочу, чтобы мой член был тем, что растягивает её.
Её тело начинает напрягаться, пальцы ног поджимаются, дыхание сбивается, и я знаю, что она близко. Я отрываю рот от неё и опускаю её обратно на кровать.
Прежде чем она успевает отойти от оргазма, я уже расстегнул ремень, спустил боксеры и джинсы, стянул футболку через голову и прижал головку члена к её входу. Она вцепляется в мои плечи, ногти впиваются в кожу, когда я погружаюсь в неё.
Чистое. Грёбаное. Блаженство.
Застав меня врасплох, она жадно приникает к моим губам, и её язык с отчаянной поспешностью скользит по моему, а её сбивчивые стоны заглушаются поцелуем. Я прикусываю её нижнюю губу, прокалывая кожу зубами, когда толкаюсь в неё.
– Трахай меня так, будто ты преступник, – говорит она мне.
Кошмар моей жизни.
Мои руки начинают дрожать от адреналина, ладони потеют, когда я теряю самообладание и вбиваю свой член в неё без сожаления. Её глаза зажмуриваются, пот выступает вокруг верхней части груди, когда её тело становится полностью, блять, подчинённым мне.
Она снова запинается на моём имени, выводя меня из транса. Я сжимаю её бёдра между руками, переворачивая нас так, что она оказывается верхом на моих бёдрах. Пряди каштановых волос покрывают стороны её лица, прилипая к поту там.
– Скачи на моём члене, – говорю я ей, впиваясь пальцами в её бока. – Скачи так, чтобы твой парень гордился, малышка.
Что-то мелькает в её глазах, и она отмахивается от этого, когда я приподнимаю бёдра навстречу её. Она скулит, прядь волос зависает над её пухлыми дрожащими губами, когда она трётся об меня.
– Он трахает тебя лучше, чем я, малышка? Скажи мне.
– Гарри, я…
– Его член чувствуется так же хорошо, как мой?
Она запинается, опускаясь на мой член так, будто была создана для меня, ударяя под всеми углами, которые заставляют меня хотеть разорвать её на части. Её грудь зажата в платье, едва двигаясь, и я внезапно решаю, что ненавижу этот чёрный кусок ткани. Разрывая платье в верхней части груди, я довольно мычу, когда её груди выскакивают наружу.
Её ногти впиваются в мои лопатки, когда я сжимаю их в ладонях, разминая плоть, прежде чем поднять голову и потянуть зубами её эрегированный сосок. Сквозь туман я понимаю, что не спросил её о противозачаточных.
Её дыхание сбивается, её стенки сжимаются вокруг моего члена, как тиски, сигнализируя, что она близко.
– Гарри, я…
Схватив её бёдра между руками, я приказываю:
– Хватайся за изголовье.
Я выскальзываю из неё, заставляя её бёдра подняться к моему лицу, прежде чем она успевает перевести дух. Джиджи хватается за изголовье и подносит свою киску к моему рту, как магнит. От этого контакта она запрокидывает голову назад.
Трётся о мой рот, преследуя свой пик, пока я начинаю мастурбировать позади неё. Её ногти царапают изголовье, несомненно, оставляя следы, в то время как другая рука сжимает волосы на моей голове, пропуская их между пальцами. Я тяжело дышу над её клитором, стону в него, сосредотачивая губы вокруг этой области и сильно всасывая.
– Гарри…!
– Кончи для меня.
И она кончает.
Её тело напрягается, спина сильно выгибается, и я обхватываю её рукой из страха, что она сломается. Я не отстаю, и когда достигаю пика, струи спермы танцуют по её спине.
Она прижимается щекой к изголовью, грудь вздымается. Я смотрю на неё обессиленную и бездыханную, как ангела, спустившегося с небес. Я внезапно желаю, чтобы время остановилось. Я хочу наслаждаться этим чувством и никогда не отпускать её.
Но время настигает нас, и я поправляю её выбившиеся каштановые пряди, когда она слезает с меня, стягивая платье с липкой кожи и забираясь под одеяло. Она небрежно набрасывает простыню на тело, прикрывая грудь, но обнажая бёдра. Я уже прикрылся боксерами и джинсами и провожу кончиком пальца вверх и вниз по её бедру.
Это чувствуется чертовски сюрреалистично – иметь её так. Я провёл лучшую часть года, стараясь держаться от неё подальше из страха, что она будет испорчена. Но, возможно, у Ричарда действительно нет планов на неё. Возможно, он забыл, что её приглашение всё ещё в силе.
После того как я открыл ей правду, её интерес к вступлению засел во мне, так что меня не должно шокировать, когда она вдруг говорит:
– Ты так и не сказал мне, как вступить.
Но это, блять, шокирует.
Я выравниваю дыхание и говорю ей:
– Что бы ты ни думала – не надо. Пообещай мне, что даже не будешь рассматривать эту идею.
Когда её глаза блуждают по моему лицу, я беру её за запястье, обнажая чувствительную кожу, подношу к губам и целую. Она улыбается от прикосновения, но её глаза кажутся рассеянными, когда она говорит:
– Я обещаю.
– Скажи мне, о чём ты думаешь, – бормочу я, убирая прядь волос за её ухо.
– Я думала, что тот мужчина сказал, что я… проценты.
Её слова заставляют моё сердце биться быстрее.
– Я могу только молиться, чтобы он забыл об этом. С тех пор как ты ушла в тот день, об этом ни разу не упоминалось.
– Почему ты так боишься его?
Тщательно подбирая слова, я говорю:
– Он может быть просто человеком, но есть люди, которые отомстят за него, прежде чем ты даже подумаешь об этой идее. Убьёшь его – и получишь армию людей, которые покончат с тобой. Он неприкасаем, а мы просто его приспешники. Пойти против того, чего он хочет, значит вступить в битву, которую мы обречены проиграть.
Она кивает, обдумывая эту мысль.
Во время её отвлечения я оглядываю её спальню, замечая обилие пушистых подушек, изящную мебель и одежду, небрежно разбросанную по офисному стулу. Мой взгляд падает на рамку с фотографией на её столе, и я чувствую укол вины, когда замечаю десятилетней давности фото её и её брата.
Она всё ещё многого не знает.
Раз уж он у меня на уме, я спрашиваю:
– Как долго ты знала, что это был я в комнате твоего брата?
Этот вопрос мучил меня с тех пор, как она объявила об этом после первой встречи с Ричардом. Она ничего не говорила, никогда не подавала признаков, что знает, что это был я. Даже не спрашивала.
Она натягивает одеяло выше на грудь.
– Думаю, с того момента, как я увидела тебя. Но это подтвердилось, когда я увидела ваше совместное фото. Я отказывалась думать об этом, надеясь, что ты признаешься сам… но ты так и не сделал этого.
Моя грудь сжимается от резкого вдоха.
– Я искал… кое-что. Связанный клятвой молчания.
Она медленно кивает, и я предполагаю, что она собирается допросить меня дальше. Вместо этого она возвращается назад и говорит: – Расскажи мне об обществе.
Расслабившись, она подтягивает колени к груди, прижимает щёку к коленной чашечке и смотрит на меня, пока я говорю.
– Мы грабим крупнейшие сети по всему Лондону и Европе. Крадём искусство. Устраняем преступников, которых наш босс хочет устранить. Совершаем убийства, когда необходимо. Это небольшая цена за роскошь.
– Почему в твоём доме, когда я встретила тебя, было много женской одежды? – спрашивает она, её голос дрожит. – У тебя была девушка или что-то в этом роде?
Я усмехаюсь, наслаждаясь румянцем, распространившимся по её щекам.
– Нет, принцесса. У меня нет девушки. Они там… на всякий случай.
Она узнает больше об этом однажды – я уверен.
Она видимо сглатывает, и вместо того, чтобы исследовать эту тему дальше, она спрашивает:
– Как вы узнаёте, что люди, которых вы убиваете, – плохие?
– Не всегда. Но, проведя достаточно времени в этом деле, ты начинаешь чувствовать, что вокруг есть хорошие и плохие люди. Чаще всего мир кажется заполненным уродством.
Джиджи протягивает руку вперёд, проводя пальцем по татуированной коже на моей груди. Я вздрагиваю от прикосновения, когда она говорит:
– А что насчёт Грега? Он в этом маленьком домике, а твой дом не…
– Роскошь не всегда означает деньги, дизайнерскую одежду и трёхэтажный особняк. Я не уверен, что тебе рассказал Грег, но я думаю, что он так бунтовал в подростковом возрасте, чтобы досадить мне из-за моего выбора работы. Каждый раз очищать его досье – не дёшево. Мелкие преступления, за которые его ловили, со временем накапливались. Я платил, чтобы дать ему нормальную жизнь. В итоге оказался в долгу у своего босса и на работе, которая не была традиционной, чтобы платить по счетам.
– Я ничего из этого не знала, – признаётся она. – Мне так жаль, что он был таким, и тебе пришлось платить за все убытки.
Я пожимаю плечами, невозмутимый. Я пользовался роскошью, даже если она была не из моего кармана. Хотя бывали времена, когда у меня было больше денег, чем ума, пока Грег переживал трудные времена, отсюда и шикарные машины.
– У каждого есть свои причины оставаться. Энди любит материальные вещи. Он мог заработать кучу денег, только чтобы потратить их на безумную ночь в Вегасе или купить яхту, которой никогда не воспользуется. Однажды мы оба ушли в трёхмесячный запой по Филиппинам, нажираясь дешёвым пивом и прокисшим сидром. Тогда это было довольно весело, но стало смертным приговором, когда мы вернулись к своим обязанностям. – Я усмехаюсь про себя от воспоминания.
Когда я ловлю взгляд Джиджи, её глаза горят любопытством. В её радужках читается нетерпение без тени сомнения. Словно слова написаны у неё на лбу, краткое блаженство, когда она представляет, как может свободно тратить деньги и никогда больше не жить с родителями. Моё лицо почти мгновенно падает, но у меня есть её слово, её обещание, что она даже не будет рассматривать эту идею.
Из коридора доносится эхо движения, и тело Джиджи напрягается.
– Мне пора идти… – говорю я, хватая футболку и натягивая её через голову. Когда я поворачиваюсь обратно, её глаза расширяются, и я спрашиваю: – Ты в порядке?
Она колеблется, но в конце концов кивает.
Я предполагаю, что она боится, что кто-то застанет нас. Уверяя её, я говорю:
– Я выйду через окно.
Когда я приближаюсь к пути отступления, её босые ноги ступают по полу, простыня прижата к передней части её обнажённого тела и тянется за ней, как чёртово бальное платье. В этот момент я объявляю, что это самое изысканное платье на планете, если оно на ней.
Выбросив одну ногу за окно, я поворачиваюсь к ней и прижимаю её щёку к своей ладони, притягивая её обратно в моём направлении.
– Всё в порядке?
– Да…просто уходи! Я не хочу, чтобы они видели тебя.
Я выкидываю другую ногу, держась за край оконной рамы, когда она говорит:
– Это как Ромео и Джульетта… ты пробираешься через моё окно и всё такое.
Прежде чем я расстанусь с ней на эту ночь, я спрашиваю:
– Какая версия твоя любимая?
– Версия 1996 года, конечно.
– Баз Лурман, верно? – Её улыбка расплывается с пониманием. – С ангелом и рыцарем на вечеринке.
Джиджи прижимает простыню ближе к груди, её щёки слегка розовеют.
– Если бы я позвал ангела, ты бы пришла ко мне, принцесса?
– Только если бы ты был моим рыцарем, Гарри.
Я улыбаюсь, хотя это движение причиняет боль.
– Не уверен, что заслуживаю такого благородного титула.
Единственное, что в их романе отдалённо похоже на нашу историю, – это то, что она заканчивается трагедией.




























