Текст книги "Секреты (ЛП)"

Автор книги: Софи Грейс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 31 страниц)

Приближаясь к нашему столику, Ричард и Гарри прерывают разговор и встают. Босс приветствует меня поцелуем в щёку, и я отвечаю тем же, прежде чем повернуться к Гарри. Его взгляд невероятно притягателен, и я борюсь с желанием поцеловать его неотразимые губы.

– Боже, ты выглядишь чертовски потрясающе, – шепчет он мне на ухо.

Я клянусь, напряжение от близости, но невозможности прикоснуться к нему, почти убивает меня.

Мы обнимаемся, и я прижимаюсь к нему чуть крепче, вдыхая знакомый запах его одеколона, прежде чем я вынуждена отстраниться. Несмотря на то, что этот контакт был коротким, я цепляюсь за него, как за спасательный круг.

Хадсон отодвигает для меня стул, и по тому, как напрягаются мышцы Гарри, я понимаю, что он уже взбешён, ещё до того, как ужин начался. Когда я сажусь, белая льняная скатерть покрывает мои колени, и мой телефон вибрирует. По спине пробегает осознание, когда я достаю телефон и читаю сообщение.

ГАРРИ

Не уходи отсюда с Хадсоном.

Я поворачиваюсь к виновнику, но его голова опущена, он украдкой смотрит в экран телефона. Я прячу телефон под скатертью и печатаю ответ.

Я

У меня нет выбора.

ГАРРИ

Я даю тебе выбор.

ГАРРИ

Если ты уйдёшь с ним, я убью его.

Я

Перестань вести себя как ребёнок.

ГАРРИ

Ты не веришь мне?

ГАРРИ

Я покажу тебе, насколько я серьёзен, принцесса.

Я

Ты НЕ убьёшь Хадсона Андерсона.

Но он не отвечает.

Я поднимаю глаза от телефона, встречая взгляд Гарри. Между нами проходят невысказанные слова. Этот человек не доживёт до завтрашнего дня, если я не буду сотрудничать.

Я делаю глоток вина, чтобы успокоить нервы. Босс благодарит официантку, наполняющую его бокал, Хадсон делает то же самое. Тем временем я чувствую, как Гарри раздвигает свои длинные ноги под столом, его колено касается моего.

– Итак, Хадсон, как дела в бизнесе? – спрашивает Гарри, поворачиваясь к нему. – Когда я вижу тебя, ты всегда кажешься занятым работой. Я ценю мужчину, который знает, чего хочет.

Взаимодействие кажется довольно безобидным… пока Гарри не кладёт руку на внутреннюю сторону моего бедра. Всё моё тело напрягается, и я давлюсь глотком вина.

– Джиджи, с тобой всё в порядке? – спрашивает Босс.

Ладонь Гарри сжимается сильнее.

– Всё хорошо. – Я смеюсь и хватаю салфетку, промокая подбородок. – Просто не в то горло пошло.

Хадсон замирает, окидывая меня взглядом, и я безмолвно молю его отвернуться. Когда он делает это, он откидывается на спинку стула и говорит:

– Всё как всегда. Ты знаешь, как бывает… Рич говорит, что вы с Джиджи неплохо развлекаете публику в «Пиксиз». Как вам это?

Рука Гарри медленно ползёт вверх по моей ноге, пока не натыкается на мой «Глок». То самое оружие, на котором он выгравировал свои инициалы. Я вижу проблеск усмешки, прежде чем он продолжает свой путь. Несмотря на то, что я сжимаю его запястье, он не останавливается.

– Это было неожиданно, но мы хорошо работаем вместе… – Гарри поворачивается ко мне как раз в тот момент, когда его рука достигает изгиба моего бедра. Его пальцы вдавливаются в мою промежность, вдавливая ткань в кожу. – Правда, Джиджи?

– М-м-м, – говорю я, маскируя дрожь в голосе ещё одним глотком вина. И ещё одним. И ещё одним. Мои щёки горят от румянца, но я виню в этом пустой бокал, говоря: – Вино всегда быстро проходит сквозь меня.

– Я закажу тебе ещё один бокал, – говорит Хадсон, поворачиваясь и подзывая официанта.

Гарри погружает пальцы глубже, и мои бёдра безжалостно сжимаются вокруг его руки.

Он заявляет свои права.

Мои пальцы впиваются в его ладонь. Я не уйду с ним, мысленно кричу я.

Он прекращает свою пытку, и я быстро прихожу в себя.

– Спасибо, – говорю я официантке, наполняющей мой бокал.

Босс наклоняется вперёд, опираясь предплечьями на стол, и говорит:

– У меня есть задание для вас обоих на завтра. Нужно закрыть кое-какие вопросы в Челси.

Это код для «убийства».

– Считайте это выполненным, – говорю я ему. – Сколько вопросов?

Он усмехается.

– Всего два.

Лёгкая работа.

Я улыбаюсь.

Хадсон замечает этот жест. Положив руку на спинку моего стула, он спрашивает:

– А я думал, что ты не вписываешься. Тебе действительно нравится тёмная сторона бизнеса?

– Очень.

У меня падает сердце, когда я чувствую что-то холодное и твёрдое, прижатое к моим бёдрам, заменившее руку Гарри. Я делаю несколько глотков вина, замечая знакомый кинжал, трущийся об меня.

Чем дольше рука Хадсона лежит на спинке стула, тем грубее становится прикосновение. Я кашляю, вино обжигает горло. Хадсон трёт мою спину с беспокойством, и я почти взрываюсь от того, что это может означать.

– Всё в порядке. Правда.

Он убирает мои волосы с плеча, касаясь моей шеи.

– Всё нормально. Позволь мне…

– НЕТ!

За столом воцаряется тишина.

Я делаю дрожащий выдох.

– Мне неприятно, когда меня трогают. Но спасибо.

Несмотря на его нерешительность, Хадсон отстраняется, и вместе с этим Гарри ослабляет давление кинжала. Моя грудь наконец расслабляется с тяжёлым выдохом, когда он прячет оружие обратно в рукав. Я поворачиваюсь к нему, и он облизывает губы, отказываясь встречаться со мной взглядом.

* * *

Следующие несколько часов мы обсуждаем работу с помощью кодовых слов, говорим о делах «Золотого Дома» и передаём последние детали на завтра. Всплыли новые угрозы для бизнеса Босса, и нам нужно устранить угрозу, прежде чем она станет проблемой. Похоже, единственное время, которое я могу провести с Гарри, – это работа, но я буду пользоваться каждой возможностью.

Когда Хадсон оплачивает счёт, он накидывает пиджак, поворачивается ко мне и говорит:

– Я отвезу тебя домой.

Гарри разговаривает с Боссом, но я вижу по движению его ушей, что он ждёт моего ответа.

Я вежливо улыбаюсь.

– Спасибо, но мне что-то нехорошо. Вероятно, это всё вино. Я зайду в аптеку, а затем поеду домой.

– О, – удивлённо говорит Хадсон. – Я могу подождать, пока ты купишь всё необходимое.

Я качаю головой.

– Я не хочу рисковать, чтобы меня вырвало в твоей машине. В другой раз. Спасибо за предложение.

Он принимает отказ как джентльмен и больше ничего не говорит.

Гарри уходит первым, попрощавшись с каждым из нас. Он целует меня в щёку, наклоняясь, чтобы прошептать на ухо: – Выйди через пять минут. Я буду ждать.

Улыбка готова появиться при мысли о том, что мы наконец останемся наедине.

Я смотрю на часы на стене, с нетерпением отсчитывая минуты. Затем, как только время истекает, я прощаюсь и бегу к выходу, чтобы забрать свой жакет.

Прежде чем я успеваю выйти на улицу под летний вечерний ветерок, меня оттаскивают за угол. Я едва успеваю среагировать, когда меня прижимают к стене у здания.

Гарри.

Я бью его в грудь.

Он усмехается.

– Это за что?

– Ты знаешь за что!

Он усмехается, начиная целовать мою челюсть.

– Боже, я надеялся, что он будет держать тебя дольше, чтобы я мог трахнуть тебя этим кинжалом.

У меня перехватывает дыхание, и я провожу пальцами по его затылку. Ощущение его губ – чистое блаженство, но риск балансирует на грани, перевешивая любую мгновенную награду.

– Кто-то может увидеть, – говорю я дрожащим голосом.

– Я перережу горло любому, кто увидит.

Слова попадают прямо в мой живот, разрываясь там мурашками и жаром.

– Я никогда не насыщусь тобой, – стону я, когда он начинает целовать чувствительное место на моей шее.

– Хорошо, потому что я здесь, чтобы остаться, малышка.

Глава 46

Гарри

Для сегодняшнего убийства ни костюмов, ни дизайнерских платьев. Мы с Джиджи в чёрной коже, и она ещё никогда не выглядела более сногсшибательно. Она как сексуальный мститель, в одежде, которая облегает её, как вторая кожа, подчёркивая изгиб талии и форму бёдер.

Это первое ограбление, на которое мы выбрались за несколько недель. Между выступлениями в «Пиксиз» и планированием «Золотого Дома» у нас почти нет свободного времени. Я рад выбраться из дома, но тот факт, что всё, чего я хочу, – это содрать с неё эти брюки, заставляет меня сдерживаться до такой степени, что, кажется, вот-вот лопнет вена.

Ричард не хочет, чтобы мы допрашивали наших жертв, так что задание относительно простое. Недостаток в том, что мы должны избавляться от тел сами, а не полагаться на команду уборщиков… но когда я вижу Джиджи в пластиковом фартуке, я близок к тому, чтобы взорваться.

Мы отрубаем конечности Антонио и Давиде Галло с помощью инструментов, которые находим в их подвале. Пока я вырываю зубы у Антонио, готовясь растереть их в порошок, Джиджи пропускает правую руку Давиде через мясорубку. Струя багровой крови разбрызгивается по её фартуку, заливая защитные очки, и, блять, от этого зрелища я твердею, как сталь.

Больной.

Сумасшедший.

Одержимый.

Это всё одно и то же, когда я думаю о ней.

Я знаю, что её привлёк блеск и гламур, но я бы солгал, если бы сказал, что часть меня не дрогнула при мысли о том, что она может быть испорчена. О том, кем она могла бы стать, если бы я не ввёл её в эту жизнь.

Мои ноги сами собой несут меня к ней, и я обхватываю её талию под фартуком, целуя её шею. Она довольно мычит, откидывая голову мне на грудь.

Я опускаю руки к внутренней стороне её бёдер и поднимаюсь вверх по ногам, пока не прижимаюсь к её промежности.

– Гарри, – скулит Джиджи, прижимаясь ко мне задницей, чувствуя мою растущую эрекцию.

Я разворачиваю её и сажаю на край металлического стола рядом с останками Давиде. Я срываю с неё фартук, защитные очки и футболку, освобождая от всех оков. Её грудь выскакивает наружу, и я беру её сосок в рот, прижимаясь к ней бёдрами. Её стоны – симфония для моих ушей, когда я сжимаю другую грудь ладонью и отрываюсь от соска с громким щелчком.

– Ты мне нужен, – говорит она с отчаянием в голосе.

– Тогда ты получишь меня, малышка.

Захватив её рот своим, я закатываю глаза от вкуса её клубничного блеска для губ, и наши руки внезапно становятся лихорадочными, освобождая нас от оставшейся одежды. Прежде чем я успеваю осознать, я обхватываю предплечьями её кремовые бёдра и вхожу в неё. Я подтаскиваю её, пока её задница не оказывается на краю стола, затем снова вбиваюсь в неё бёдрами, достигая основания.

Мои яйца начинают сжиматься почти сразу, и я борюсь с желанием кончить в неё. Я опускаю руку на её клитор и с точностью натираю его, помогая ей догнать темп. Её губы приоткрываются, и она запрокидывает голову.

– О Боже…

Я хватаю её за горло, и её глаза загораются, когда я сжимаю пальцы.

– Что я говорил о произнесении имени другого мужчины во время секса?

Мой взгляд падает на её шею, которую я случайно испачкал кровью. Нормального мужчину это оттолкнуло бы. Но я бы, блять, убил его раньше, чем он получил бы возможность обладать ею так.

Я скольжу рукой выше по коже Джиджи, пока не сжимаю её подбородок.

– Смотри на меня.

Наши взгляды встречаются, и я прижимаюсь головой к её, закидывая её бедро выше на своё бедро. Мой член вбивается в неё, и она безжалостно впивается ногтями в мою грудь.

Мы кончаем вместе. Я проглатываю её стоны, никогда не желая, чтобы кто-то ещё слышал эти звуки, кроме меня.

Обессиленная, она вдыхает полной грудью и откидывается на руки.

– Ты никогда не рассказывал мне о своих татуировках, – говорит она.

Я улыбаюсь, убирая прядь волос со лба, покрытого потом. Я смотрю на себя и на россыпь чёрных чернил, тянущихся от нижней части торса до груди.

– Что-то конкретное ты хочешь узнать?

– Я хочу знать всё о тебе.

Блять, эта девушка – всё.

Просто глядя на неё, я с трудом сдерживаюсь, чтобы не задушить её своей нежностью.

Я упираюсь ногами в пол и говорю:

– У нас есть вечность, чтобы поговорить об этом, но поскольку конечности Давиде всё ещё нужно перемолоть, я бы сказал, что наше время ограничено.

Она кивает, забыв об этой детали, и затем спрашивает:

– Почему они заканчиваются на локтях? Почему не на предплечьях?

Я улыбаюсь, ожидая этого вопроса.

– Меня всегда будут судить за кровь на моих руках, но, наверное, часть меня надеялась, что быть преступником – не моя судьба. Нравится нам это или нет, у татуировок есть стигма. Если я когда-нибудь захочу излечить своё безумие, устроившись на офисную работу, но провалю собеседование, я буду знать, что ничто не предопределено. И я обречён быть убийцей. Но не обманывай себя, принцесса. Даже если я буду сидеть за столом, я всегда буду убивать любого, кто причинит тебе зло. Это никогда не изменится.

Её печаль быстро сменяется смущением, когда она закатывает глаза и толкает меня в грудь. Я ловлю её запястье, переворачивая его, и целую её пульс.

Наша спасительная нить.

Если бы не она, я бы точно потерял рассудок.

До того, как Джиджи вошла в мою жизнь, я убивал ради забавы. С каждым убийством я чувствовал, как тьма пронзает меня, готовая захлестнуть, но она возвращает меня на поверхность.

Господи, я не знаю, что бы я делал без неё.

Поиски улик, которые могли бы привести к торговле людьми, сводят меня с ума. Но Джиджи каждый раз вытаскивает меня. После того как я провёл тридцать часов подряд, просматривая записи в домашнем офисе, почти онемев от того, что ничего не нашёл, её голос стал той опорой, которая мне была нужна, чтобы собраться.

Я провёл бессонные ночи в поисках хоть какого-то намёка на то, что почтовый индекс, который выдали близнецы в Восточном Лондоне, пропитан злом, но увы, ничего. Мысль о том, что невинных женщин продают против их воли, приводит меня в ярость. И я не позволю этому отравлять жизнь Джиджи.

Отказываясь позволить тщеславию вскружить голову женщине, которой я посвятил свою жизнь, я не упоминаю о символе, который сделал в её честь. Она, вероятно, мельком взглянула на него, даже не подозревая, что это такое – свет лампочки, пробивающийся сквозь каскад чёрного.

Мой свет во тьме.

– Нам нужно всё это убрать, – говорит она, возвращая меня на землю.

Джиджи заканчивает перемалывать останки Давиде, а затем, пока она работает над Антонио, я превращаю куски в мясные кубики и упаковываю их. Мы бросаем остатки одежды в печь и загружаем мясо в багажник моего «бентли». Переодевшись в свежую одежду, мы едем к дому педофила в Кенсингтоне. Я не говорю Джиджи, что он в моём списке подозреваемых, и она оставляет «подарок» у его двери, надев бейсболку, чтобы скрыться от камер наблюдения. Мы заканчиваем ночь, развеивая порошок из зубов Давиде и Антонио в Темзе, как пепел.

Мой взгляд скользит по Джиджи с водительского сиденья, и я пользуюсь редким моментом, чтобы оценить её в хаосе, пока она спит. Сквозь безумие нашей жизни у меня редко бывает возможность просто любоваться ею в её самой уязвимой форме.

Видеть её такой, с приоткрытыми губами и кажущейся невинной, – моё любимое зрелище. Конечно, я люблю видеть, как она процветает, и, поверьте мне, она процветает. Все это видят. Она поднимается по карьерной лестнице и могла бы дать фору Джеку, если бы он был рядом. Ричард вне себя от радости, и от этого меня тошнит. Я ни хрена не доверяю этому парню, независимо от того, мой он босс или нет. И это не считая того факта, что нас убьют за наши отношения.

Когда колёса «бентли» касаются гравия на моей подъездной дорожке, глаза Джиджи открываются, и она потягивается над головой.

– Я думала, ты отвезёшь меня домой.

– Это твой дом. – Я улыбаюсь, когда она закатывает глаза. – Я не мог вынести мысли о том, чтобы попрощаться с тобой. К тому же у меня есть для тебя подарок.

– Для меня? – Её глаза загораются. – Что это?

– Это был бы не сюрприз, если бы я сказал тебе, не так ли? – Я выхожу из машины и обхожу её к пассажирской стороне, открывая дверь и протягивая ей руку. – Он прямо здесь, если хочешь его увидеть.

Она сжимает мою ладонь, и улыбка расплывается по её щекам, когда я веду её в угол гаража и снимаю ткань, скрывающую подарок.

– Ты говорила, что скучаешь по «харлею».

Её зрачки расширяются, и губы приоткрываются, когда её взгляд падает на байк, почти идентичный моему. Vivid Black Heritage Classic. Он обошёлся мне почти в тридцать тысяч, но это ничто по сравнению с моим обожанием. Букет из двадцати четырёх красных роз лежит рядом. Посвящение каждому часу дня, который я провожу, восхищаясь ею.

– Гарри, я имела в виду твой!

– Он тебе не нравится?

– Конечно, нравится! – говорит она, поворачиваясь ко мне, и слёзы наполняют её глаза. – Но это слишком много.

– Это недостаточно. – Я прижимаю ладони к её щекам. Мой большой палец ловит одинокую слезу, и я подношу его к губам, наслаждаясь вкусом, когда говорю: – Нет ничего в этом мире, чего бы я не сделал для тебя. Я бы сжёг мир для тебя, если бы ты попросила.

Её дыхание становится поверхностным.

– Если ты зажжёшь спичку, мы будем смотреть, как он горит. Вместе.

– Вместе.

Я позволяю себе эгоистичный момент просто любоваться её красотой в мимолётной тишине. Взмах её ресниц. Изгиб её носа. Полнота её губ. Кивнув в сторону букета, я говорю:

– Ты пахнешь розами. Ты знаешь об этом?

Её щёки розовеют, и она берёт мою руку, прижимаясь мягкими губами к моим пальцам.

– Я л…. – Она обрывает себя на полуслове, её глаза слегка расширяются, прежде чем она мягко произносит: – Спасибо.

Я убираю руки от её лица и беру ключи и оба шлема.

– Хочешь прокатиться?

Она взволнованно кивает, беря один из шлемов из моей руки и надевая его на голову. Она садится на переднее сиденье, я сажусь позади, показывая ей тормоз, газ и всё необходимое для вождения. Она следует за мной с ощущением, что у неё полная свобода. Мои ладони накрывают её руки, когда мы трогаемся, разрываясь между желанием прикоснуться к ней и желанием убедиться, что ей удобно.

Ветер развевает её волосы, когда байк мчится по улицам. Сладкий аромат роз наполняет мои чувства, и я борюсь с желанием поцеловать её кожу. Пока одна моя рука держится за тормоз, другая скользит по внутренней стороне её бедра. Её протест заглушается шумом ветра, и я усмехаюсь её попыткам.

Когда мы останавливаемся на красный свет, она поднимает визор.

– Ты хочешь, чтобы мы разбились?

– Возможно, – говорю я, поднимая свой, чтобы встретиться с ней взглядом. – Вечность с тобой звучит заманчиво.

Она едва успевает закатить глаза, как я нажимаю на газ, и мы снова трогаемся. Я кладу одну руку на акселератор, опуская наши визоры свободной рукой, чтобы сохранить устойчивость на дороге.

Мы час колесим по улицам, освещённым фонарями, дороги довольно пустынны, если не считать редких машин и красных автобусов. Она расслабляется на протяжении всей поездки, откидываясь на мои объятия и наслаждаясь этим редким временем, которое у нас есть.

Когда часы бьют полночь и моей принцессе пора домой, мы заезжаем в гараж, и Джиджи глушит двигатель, когда мы останавливаемся. Я помогаю ей снять шлем, и запах жжёной резины, впитавшийся в её волосы, заставляет мой живот сжаться от желания. Ветер окрасил её щёки румянцем и растрепал каштановые волосы.

– У меня есть вопрос, – говорит она.

Я снимаю шлем и приподнимаю бровь.

– Когда я впервые встретила тебя, почему ты всегда приходил в дом Грега по самым нелепым поводам?

Я делаю паузу, затем улыбаюсь и говорю ей правду.

– Я просто хотел тебя видеть. Причины не было.

Она смеётся, и этот звук прекрасен. Её глаза прищуриваются, её выражение – одновременно шок и отсутствие удивления.

– Значит, тебе не нужны были рис и яйца?

– Нет, малышка. Мне нужна была ты.

Глава 47

Джиджи

Это всегда горько-сладко, когда мне удаётся провести время с Гарри вне «Круга». Каждая драгоценная секунда в его обществе ощущается как бомба замедленного действия, отсчитывающая время до того момента, когда правда раскроется. И всё же я дорожу каждой минутой.

Подъехав к подъездной дорожке штаб-квартиры «Круга», я паркуюсь рядом с теми, кто забирается в бронированный грузовик, на своём новом Харлее. Раздаётся одобрительный свист, когда я снимаю шлем и распускаю растрёпанные ветром волосы.

Энди подходит в своей форме и говорит:

– Господи, Джиджи. Если бы фамильярность не была смертным приговором, ты была бы как раз в моём вкусе.

Я закатываю глаза на его флирт. Энди всегда был безобиден, и я почти уверена, что он всё ещё встречается с Мией. Мне трудно спрашивать о ней в последнее время, эгоистично не желая углубляться в боль в груди от того, что я оставила её в неведении. Несмотря на мои намерения защитить её, предательство всё ещё болит.

– Хочешь повторить это, Дэвидсон? – кричит Ричард через лужайку.

Энди шагает вперёд, морщась от этого взаимодействия, скрывая улыбку. Он понижает голос до шёпота.

– Кроме того, думаю, Гарри убил бы меня, прежде чем я даже подумал о такой возможности.

У меня падает сердце, когда я покачиваюсь на ногах.

– Я не знаю, о чём ты говоришь.

– Нет? – Он смакует мою реакцию с самодовольной усмешкой. – Почему бы нам не спросить другого виновного?

Когда мы оба поворачиваемся, Гарри выходит из своего Бентли. Увидев нас, он направляется к нам. Я наслаждаюсь его видом. Джинсы, футболка с длинным рукавом, облегающая его мышцы. Всё, что я могу думать, – он выглядит восхитительно в чёрном. Мне хочется кричать с крыш, что я проснулась в его постели сегодня утром, и заявить свои права.

Я встречаюсь с этим мужчиной. Он мой!

Мои руки впиваются в края шлема, когда он приближается. Я бы залезла на него, как на дерево, если бы у нас не было компании, целуя от его Rolex на запястье до…

– Я не знал, что ты присоединяешься к ограблению, – говорит Оливер, подходя.

Я борюсь с румянцем на щеках, поворачиваясь к нему, когда Гарри достигает нас.

– Я не присоединяюсь, – говорю я. – Что в планах на сегодня?

– Пара небольших банков в Мэрилебоне. Сегодня небольшая команда. Босс решил, что вам обоим стоит дать выходной после вчерашнего убийства.

Я киваю, кладя руку на плечо Оливера.

– Будь осторожен.

– Помни, с кем ты говоришь, малышка. – Он похлопывает меня по руке, бормоча Энди, что грузовик почти готов, затем собирает остальных рекрутов.

Когда я снова поворачиваюсь к Гарри, у меня переворачивается живот от его интенсивного взгляда. Он задерживается дольше, чем необходимо, заставляя Энди сказать:

– Вы точно трахаетесь.

– Мы не трахаемся, – уточняю я.

Взгляд Гарри скользит по мне, и он наклоняет голову.

– Разве нет?

– Нет, – говорю я твёрдо. Но когда я снова поворачиваюсь к Энди, он ухмыляется, как ребёнок в рождественское утро. Он знает. Конечно, знает. Кроме того, он лучший друг Гарри – он должен был узнать правду рано или поздно.

– Это так очевидно? – спрашиваю я.

– Только для меня, – говорит Энди, обнимая Гарри за плечо. – Мы лучшие друзья уже десять лет. Я знаю этого человека лучше, чем он сам.

Вид двух друзей, обнимающихся, задевает моё сердце. Мысль о том, что Джек мог бы увеличить эту дружбу до трио, сжимает мою грудь.

Я улыбаюсь и говорю:

– Я бы дала вам фору.

– Она бы дала, – говорит Гарри, гордо похлопывая Энди по спине.

Энди хватается за грудь, будто его ранили, затем снова ухмыляется.

– Не волнуйся. Твой секрет в безопасности.

Леденящий голос требует:

– Какой секрет?

Я резко поворачиваю голову, когда Босс подходит, его лицо сурово, жёсткие линии не смягчаются. Шок от его присутствия лишает меня дара речи, заставляя замереть.

Гарри выходит из-под руки Энди, его спокойная маска включается с впечатляющей скоростью.

– Я нашёл кое-какой неприемлемый контент на компьютере Антонио, который, как я думал, вам стоит увидеть. Похоже, Давиде даже не знал о секретах, которые хранил.

Как он это делает?

Ричард кивает.

– Пришли это на мой стол, я посмотрю в течение часа.

Это было близко.

Слишком близко.

О Боже.

Я зажмуриваюсь, образ наших возможных последствий слишком мучителен, чтобы осознать. Я борюсь с желанием вцепиться в грудь, когда моё сердце замирает, пытаясь вздохнуть. В моих ушах звенит, и удар обрушивается на меня, будто меня пронзают ножом в живот.

Ты видишь, что они делают?

Она погубит его.

Они точно трахаются.

Скажите Боссу!

Я качаю головой.

В моей голове Босс вытаскивает пистолет из-за пояса брюк, поднимая его к виску Лероя. Проходит доля секунды, прежде чем он нажимает на курок, убивая его на месте.

«Пусть это будет уроком для моих рекрутов – я не отношусь к халатности легкомысленно».

Когда я смотрю на безжизненное тело, я вижу копну растрёпанных чёрных волос.

Нет. Нет. Нет.

Мои лёгкие болят. Моё сердце кричит.

Гарри…

– Джиджи!

Мои глаза распахиваются от звука панического крика. Гарри сжимает мои плечи, заставляя меня смотреть ему в глаза.

– Ты в порядке?

Его глаза пытаются впитать страх, завладевший моим телом, как паразит. Жар поднимается по моей шее, когда я понимаю, что все во дворе смотрят на меня, став свидетелями моего приступа.

– Прости. Я не знаю, что на меня нашло. – Я выхожу из его рук, будто его прикосновение тянет меня вниз.

Тишина, окутывающая группу, тяжёлая. Я поднимаю подбородок, чтобы моя слабость не навредила моей репутации.

– Мы всё ещё встречаемся в зале заседаний?

– Да, – говорит Босс, потирая виски. – Но если ты не…

– Всё в порядке, – уверяю я его, подавляя страх, пронзающий меня его тяжёлым взглядом. – Я встречусь с тобой и командой через пять минут. Желаю удачи на сегодняшнем ограблении, – говорю я Энди, отпуская его.

Когда я поворачиваюсь, чтобы уйти, Гарри становится передо мной, преграждая путь. Ожидая, что я дрогну под его нарастающим беспокойством, я опускаю голову.

– Спасибо за беспокойство, Гарри, но я в порядке. Увидимся в зале заседаний.

* * *

– Следите за документами, как гребаные ястребы, – говорю я Техногику Дэну. – Мы не можем позволить возможности пересечения между компаниями ускользнуть. Бейте, когда они наиболее уязвимы.

– Какое здесь пересечение? – спрашивает он, едва поднимая голову, его пальцы стучат по клавишам ноутбука.

Босс расхаживает позади меня, на мгновение привлекая моё внимание, когда он идёт по комнате.

Я беру документы передо мной, пробегаю по ним взглядом и добавляю: – Согласно их последнему отчёту о продажах, у нас меньше двадцати четырёх часов с момента новостей до завершения контрактов. Каждая. Секунда. На счету.

– Маловероятно, – бормочет Поппи, и я резко поворачиваюсь к ней. – Это, блять, много бумажной работы за двадцать четыре часа. Речь идёт как минимум о паре дней.

– Ты думаешь, что крупнейший универмаг во всей Европе не будет действовать соответственно? – спрашиваю я. – Что они не будут прикрывать все концы, когда наиболее уязвимы? Господи, Грин, тебе ещё многое предстоит узнать.

Её верхняя губа поднимается в оскале.

– А если мы не будем готовы ударить в эти сроки? – спрашивает кто-то.

Я поворачиваюсь к источнику звука, но Гарри привлекает моё внимание, прежде чем я успеваю полностью повернуться. Тяжёлый взгляд в его глазах испепеляет мою недавнюю панику. Редкое выражение появляется на его лице. Наклонив голову, он приподнимает бровь, будто не узнаёт меня.

– Босс? – настаивает тот же голос.

Тишина заполняет комнату. Я поворачиваю голову, ожидая ответа Ричарда, но когда я смотрю на людей, окружающих стол, в них есть что-то другое.

Их взгляды устремлены на меня.

Я смотрю в глаза каждому из них. Все смотрят на меня, включая самого Ричарда. Комментарий грозит подавить меня, но я принимаю его спокойно.

Один из новичков – тот, кто задал вопрос, – кивает мне, чтобы я продолжала.

Я поднимаю подбородок, улыбка медленно расползается по моим губам.

– Тогда мы ударим всем, что у нас есть.

Внезапный шум в коридоре отвлекает наше внимание. Слышны крики, плач и пронзительный женский вопль, от которого у меня стынет кровь, заставляя весь зал затихнуть. Инстинктивно потянувшись к «Глоку» на бедре, я замираю, услышав знакомые голоса.

– Что значит? – разносится женский голос, почти истеричный. – Что значит, блять, он исчез?

Энди врывается в комнату, и двери с грохотом ударяются о стены. Жёсткие линии прорезают его лицо, он почти падает. Мы с Гарри встречаемся взглядами через комнату, затем переводим взгляд на Энди.

Он опускает голову и качает ею.

Жуткие рыдания пронзают тишину.

Слёзы жгут мои глаза белым огнём.

Это чувство мне слишком знакомо.

Звук, сырой крик, который никто никогда не должен слышать за свою жизнь.

Смерть безжалостна. Это я знаю.