Текст книги "Секреты (ЛП)"
Автор книги: Софи Грейс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 31 страниц)
Глава 8
Джиджи

Как только Грег уходит, напряжение в доме мгновенно спадает. Мия, размахивая руками, без умолку болтает о том, как он себя нелепо вел.
Я сижу у кухонной стойки, склонив голову на руки, и кто-то подходит ко мне.
– Ты в порядке?
Я откидываю волосы с глаз, опираясь подбородком на плечо, и поворачиваюсь к Гарри. Его взгляд устремлен на Мию, которая все еще болтает без умолку, но я знаю, что его мысли где-то в другом месте.
– Бывало и лучше…
Его руки сжимаются в кулаки.
– Он ублюдок. И всегда им был.
Мой взгляд задерживается на его лице чуть дольше, чем следовало бы. Каждый раз, когда я была так близко к нему, наши отношения омрачались агрессией. Но когда мы стоим рядом, я могу только восхищаться им. Его зеленые глаза просто сногсшибательны, и, хотя они не смотрят на меня, мои щеки все равно краснеют.
Мой взгляд перескакивает с Мии, которая сейчас ходит по комнате, обратно на Гарри.
– А что вообще между вами случилось? – спрашиваю я, стараясь говорить тихо. – Между тобой и Грегом, я имею в виду.
Его глаза встречаются с моими.
– Не хочешь задать менее сложный вопрос?
Экран моего телефона мигает, отвлекая мое внимание. Когда я замечаю, что звонит Грег, я игнорирую звонок и переворачиваю телефон. Он – последний человек, с которым я хочу сейчас разговаривать, сразу после моих родителей. Мысль о том, что придется ехать домой, заставляет меня опустить плечи, но идея вторгаться в жизнь Гарри своим присутствием беспокоит меня еще больше.
– Наверное, я скоро пойду домой.
Его челюсть дергается, но он ничего не говорит.
– Разве твои родители не уехали из города снова? – спрашивает Мия.
Я поворачиваюсь к ней, удивленная тем, что она перестала разглагольствовать.
– Хм?
– Разве это не их ежегодная поездка в Котсуолдс?
В комнате воцаряется тишина, и в этот момент я вдруг осознаю, что последний раз я проводила ночь дома одна именно в ту ночь, когда произошло ограбление. На мгновение я задаюсь вопросом, не появится ли снова тот таинственный незнакомец… и вдруг мысль о том, чтобы пойти домой, уже не кажется такой ужасной.
– Со мной все будет в порядке, – говорю я ей.
Энди с любопытством смотрит то на меня, то на нее.
– Что-то не так с твоим домом?
– Недавно туда вломились. С тех пор я там одна не бывала.
– Ты не можешь там оставаться! – восклицает Мия. – Сегодня вечером мы с семьей в Ковент-Гардене, иначе я бы осталась с тобой. – Она поворачивается в сторону, умоляя меня глазами щенка. – Энди…
– Моя квартира не очень подходит для гостей. – Он кривится, обмениваясь взглядом с Гарри. – Но, думаю, она может остаться здесь.
– Нет, – говорит Гарри, стиснув зубы. – Она не может.
Ауч.
– Честно, все в порядке. Я и так уже засиделась.
Я мысленно похвалила себя за то, что не рассказала Мие о своей стычке с злоумышленником. Хотя я могу доверить ей большинство секретов, я чувствую, что это то, что она не захотела бы принять.
Я встаю с кухонного табурета.
– Ты не против, если я приму душ, прежде чем пойду домой?
Гарри кивает, его губы скривились в улыбке, которая явно была натянутой.
Когда я дохожу до ванной, я специально быстро закрываю за собой дверь и стараюсь не смотреть на свое отражение в зеркале, боясь того, что я там увижу. Я принимаю душ и смываю с тела прикосновения, мучающие мою кожу. Я как раз обматываю себя полотенцем, когда в дверь раздается стук.
Я приоткрываю дверь и высовываю голову. У двери стоит Гарри с кучей одежды в руках. И не просто одежды. Это женская одежда.
– Для тебя, – говорит он, протягивая мне вещи.
Конечно, потому что это совсем не странно.
У него, наверное, есть девушка.
Я улыбаюсь в знак благодарности, беря вещи из его рук. Закрыв дверь, я вытираюсь и переодеваюсь, выбирая джинсы и простую футболку. Они удобные и простые, но груз от того, кому принадлежит эта одежда, тяжело давит на мои плечи.
Когда я выхожу из ванной, Гарри все еще стоит у двери. Он прислонился к стене, скрестив руки на широкой груди.
– Прости за то, что я сказал.
– Честно, все в порядке. Не беспокойся об этом.
– Ты можешь остаться здесь.
– Нет. Я пойду домой.
– Это не был вопрос.
Ох.
* * *
Я совсем не так представляла себе свою субботнюю ночь.
Мия проводит вечер со своей семьей, а у Энди есть другие дела, из-за которых он не может задержаться, а это значит, что я осталась наедине с Гарри. Хотя я заперта в четырех стенах его дома, как собака на поводке, я его почти не вижу.
Я сижу на диване, верчу пальцами и чувствую себя полной идиоткой за то, что навязалась ему в этот вечер. В тишине я осознаю, что отсутствие декора распространяется и на остальную часть его дома. У него есть самое необходимое, конечно. Я сижу на трехместном коричневом кожаном диване, который сочетается с меньшим диваном напротив него в открытой гостиной. Под журнальным столиком лежит темный прямоугольный коврик, а для телевизора стоит черный медиастолик, но на этом мебель заканчивается.
Гарри занят за той чертовой запертой дверью в конце коридора, которая, кстати, выглядит довольно жутко. Судя по всему, это одна из тех темных комнат, где проявляют фотографии, снятые на пленочные камеры. Мне строго запретили туда заходить, так как попадание света помешает процессу. Довольно удобно, если вы спросите меня.
Из телевизора доносится шум ситкома, создавая глухой фоновый шум, из-за которого я не замечаю, как открывается дверь. Когда я поворачиваюсь к Гарри, надеясь мельком увидеть комнату, дверь уже закрыта. Он ловит мой блуждающий взгляд, когда идет к холодильнику.
– Хочешь пива? – спрашивает он.
Мягкий свет холодильника освещает его лицо нежным светом. Впиваясь в него, мой взгляд опускается с его лица на спортивные штаны, украшающие его ноги. Опустив взгляд еще ниже, я почти могу разглядеть очертания его…
– Пиво? – повторяет он, приподняв бровь.
Я с трудом глотаю слюну.
– Нет, спасибо. Я имею в виду пиво.
Он присоединяется ко мне в комнате и садится на диван напротив меня. Откинувшись назад на ткань, он широко раздвигает ноги, чтобы его крупное тело удобно устроилось на подушках.
Я смотрю на профиль лица Гарри, пока он смотрит телевизор, наблюдая, как он подносит бутылку пива ко рту и делает длинный глоток. Само по себе это действие не должно быть таким привлекательным, как оно есть. В сочетании с раздвинутыми ногами это вызывает у меня легкое тошнотворное ощущение.
Единственный человек, с которым я занималась сексом в последние месяцы, – это Грег, и это было настолько обыденно, что практически безвкусно.
Проклиная свою возбужденность за то, что я сейчас думаю о сексе, сидя напротив Гарри в пустом доме, я отрываю взгляд от него и говорю:
– Я пойду в свою комнату.
Он не смотрит в мою сторону, когда я ухожу, просто снова поднося бутылку ко рту. Мое требование занять диван оказалось бесполезным ранее, поэтому я не стала продолжать спор, вошла в комнату Гарри и закрыла за собой дверь. Конечно, я не собиралась действительно спать. Поскольку я полагаю, что Гарри больше ценит свою кровать и предпочел бы обойтись без моего присутствия, мне потребовалось меньше минуты, чтобы решить, что я ухожу.
Я с тревогой сижу на краю его матраса, пока в коридоре не гаснет свет, а потом, на всякий случай, жду еще тридцать минут, чтобы убедиться, что он заснул. Поскольку у меня нет машины, мои варианты ограничены, тем более что у меня нет наличных, чтобы заплатить за такси, и нет лишних денег на Uber. Вместо этого, когда я вылезаю из окна его спальни и выхожу на улицу, я решаю просто пройти пешком до своего дома.
Google Maps говорит, что это займет у меня два часа.
Не очень хорошо, но я отказываюсь рассматривать альтернативы теперь, когда я почти уверена, что у него есть девушка.
Я иду в ночь, обнимая себя за талию, следуя указаниям на телефоне.
Глава 9
Гарри

Эта женщина меня доконает.
– Я не собираюсь тратить вечер на то, чтобы гоняться за какой-то девчонкой, – ворчу я себе под нос.
Пиво горько щекочет язык, а мой взгляд прикован к стене. Оно имеет отвратительный привкус во рту, словно проклинает меня за то, что я отказываюсь бежать за ней.
Нет.
Я не буду этого делать.
Её выбор – её проблемы. Мне плевать. Я не тот джентльмен, который пойдет спасать даму в беде. Посмотрите, в какую херню я вообще вляпался: еще одна отметка в моем списке убитых и кровь на моем мотоцикле.
Тик. Тик. Тик.
Мои уши насторожились, тиканье часов заставляет меня внутренне содрогнуться.
Я не знаю, почему в этот момент слабости одна только мысль о карих глазах, шелковистых каштановых волосах и пухлых розовых губах заставляет пот выступить у меня на затылке. Как будто я хочу еще больше мучить себя, мои мысли уносятся к образу Джиджи в моей футболке. Видеть ее в моей одежде было настолько чертовки токсично для моего мозга, что я, черт возьми, изучаю электросудорожную терапию.
Инстинктивно, как будто я анализирую типичный сценарий угроз, в мой мозг проникают самые худшие варианты развития событий и отказываются уходить, как раздражающий зуд, до которого я не могу дотянуться.
Что, если кто-то похитит ее? Что, если какой-нибудь серийный убийца как раз сейчас разгулялся в Суррее?
«У меня был брат – я знаю, как защитить себя», – сказала она.
Я цокаю языком и скрежещу зубами.
Она возомнила себя хитрой маленькой кокеткой, дождавшись, пока я выключу свет. Она выскользнула через мое чертово окно, как какая-то беглянка. Ее скрытности нужно поработать, это точно.
– Я не буду этого делать, – говорю я вслух в отчаянии, надеясь, что это укрепит мое решение. Тик. Тик. Тик. – Нахуй мою жизнь.
Я вскакиваю на ноги, выплевывая матерные слова, как будто это так же легко, как дышать. Выбегая из парадной двери, я с силой захлопываю ее за собой и распахиваю гараж, где стоит мой Харлей. Натягивая шлем на голову, я запускаю двигатель, сбрасываю подножку и еду.
Если каким-то чудом серийный убийца еще не убил ее, то я избавлю его от этой работы и сделаю это сам за ее чистую глупость. К счастью, эта фантазия сбывается раньше, чем ожидалось, когда я вижу эту маленькую идиотку, идущую по тротуару, прижав руки к груди, чтобы защититься от ночного холода.
Рев двигателя отвлекает ее внимание.
Я останавливаюсь рядом с ней, волоча ногой по тротуару, чтобы удержать мотоцикл в равновесии. Ее тело напрягается, и она несколько раз моргает, в красивых карих глазах мелькает шок, который быстро сменяется паникой.
– Я не прошла и двух миль, как меня похитили, – бормочет она себе под нос. – Здорово.
– Залезай на мотоцикл.
Узнав мой голос, она замирает, и ее эмоции постепенно превращаются в гнев. Фыркая, как ребенок в истерике, она скрещивает руки на груди.
– Оставь меня в покое, Гарри.
О, она дерзкая.
Не надо мне дважды повторять.
– Как хочешь. – Я нажимаю на газ и съезжаю с тротуара, направляя мотоцикл обратно к моему дому.
Двигатель мотоцикла рычит, когда я нажимаю на акселератор.
Я спас ее от того извращенца у ночного клуба, предложил ей остаться у меня дома – что, кстати, совсем другая история – а она за это меня обругала? Моя жизнь была бы в десять раз проще, если бы она меня ненавидела и держалась подальше.
Вот почему я мчусь обратно к дому, оставляя ее там одну. Нахождение рядом с такой женщиной гарантированно немного испортит тебя изнутри. Это должно прекратиться, пока она не сплела свою паутину и мы оба не оказались в чем-то мрачном и извращенном.
Я не хочу ей помогать. Не хочу. Черт возьми, но я хочу. Я буду.
И я ненавижу ее за это.
Но не так сильно, как я презираю себя за то, что позволил этому случиться.
Я рычу, разворачивая мотоцикл.
Я не джентльмен. И чтобы она точно это поняла, я останавливаю мотоцикл менее чем в метре от нее, перегораживая ей путь на полпути и заставляя ее споткнуться.
Она спотыкается, неуклюже переставляя ноги.
– Ты с ума сошел? Ты же мог меня сбить!
Мне действительно нужно взять себя в руки, пока я не вышел из себя из-за нее.
Слова оставляют горький привкус на языке, когда я говорю:
– Я не так хотел провести субботний вечер. Гоняться за какой-то девчонкой.
Я слезаю с мотоцикла, готовый отвезти ее ко мне домой, даже если это означает, что придется нести ее на руках до самого дома, а Харлей забрать позже.
– Пожалуйста, просто уезжай, – говорит она, отводя взгляд. – Я не останусь там, где меня не ждут.
– Я же сказал тебе остаться, разве не так?
Она фыркает.
– Ты не понимаешь, да?
– Нет, не понимаю, принцесса. Просвети меня.
Я снимаю шлем и зажимаю его под бицепсом, делая шаг вперед. В тот момент, когда она видит ярость в моих глазах, ее храбрый маленький фасад трескается. Ее грудь касается моей, когда она вынуждена вытянуть шею, чтобы посмотреть на меня, и выдыхает тихий вздох, который вызывает в моем члене реакцию, о которой я никогда не признаюсь вслух.
– Не называй меня так, – говорит она.
– У меня есть масса других вариантов, как тебя назвать, Джиджи. И ни один из них не будет приятным.
Между нами воцаряется тишина. Над ее головой мерцает единственный уличный фонарь, и тусклая лампочка все же умудряется подчеркнуть румянец на ее щеках.
Она качает головой.
– Я рада вернуться домой, и я далеко не ребенок, которому нужна нянька. Я делаю тебе одолжение, так что просто позволь мне уйти.
Мое самообладание трещит, узы разрываются.
– Залезай на ебаный мотоцикл!
Ее руки сжимаются по бокам.
– Нет.
– Просто залезай на мотоцикл. Мы поговорим об этом дома.
Она останавливается, казалось бы, довольная собой.
– В моем доме?
– Черт, нет.
Выглядя раздраженной, Джиджи качает головой и поворачивается, чтобы посмотреть на что-то вдали. Затем я вынужден сказать что-то, от чего у меня внутри все сжимается, а тело съеживается.
– Пожалуйста.
Легко заметить, как ее тело начинает расслабляться, мышцы разжимаются. Когда ты всю жизнь читаешь людей, как я, эти мелкие признаки очевидны, как дыхание.
Она медленно поворачивает голову ко мне, а затем кивает.
Наконец-то.
Возвращаясь к мотоциклу, я перекидываю ногу через сиденье и протягиваю ей шлем.
– Даже не пытайся придумывать какую-то херню про то, что это испортит тебе прическу или что-то в этом роде.
– Ты меня действительно недооцениваешь.
Она без сопротивления надевает шлем на голову. Но как только она забирается на мотоцикл, откидывается назад, прижимаясь к сиденью. Такое расстояние между нами либо сломает ей спину, либо заставит ее упасть, прежде чем мы даже съедем с тротуара.
Я поворачиваю ключ, и двигатель рычит, оживая. Ее тело за моей спиной напрягается, и когда я оглядываюсь через плечо, замечаю, что ее пальцы впиваются в кожу сиденья, а суставы белеют.
– Обними меня.
– Я в порядке, – протестует она.
Эта. Чертова. Женщина.
Сжимая тормоза в кулаке, я нажимаю на сцепление ногой, намеренно заглушив двигатель. От этого ее тело отбрасывает вперед, и она прижимается к моей спине. Я протягиваю руку назад, хватаю ее за предплечья и обхватываю ими свою талию.
– Не умничай. Просто держи руки вокруг меня.
Джиджи

К тому времени, как мы вернулись домой, мое тело бурлило от адреналина. Еще до того, как Гарри успел выключить мотоцикл, я уже слезла, отложила шлем в сторону и побежала в уют его комнаты. Я закрыла дверь, надеясь, что она станет своего рода барьером против моих эмоций.
Это было десять минут назад.
Я прижимаю лоб к дереву и глубоко вдыхаю.
Раньше я хотела только избавить его от хлопот, связанных с моим присутствием, а теперь проклинаю последствия своего решения, чувствуя, как боль между ног пульсирует в такт с сердцебиением.
Я не могу испытывать влечение к брату моего бывшего парня. К единственному мужчине на свете, который, без тени сомнения, для меня недосягаем. Эта мысль просто непостижима. И плохая.
Очень, очень плохая.
«Но он может дать тебе все, о чем ты когда-либо мечтала», – говорит этот дразнящий голос в глубине моего сознания. «Ты этого хочешь».
Нет, не хочу.
Решив высказать ему всё, что я думаю, и скрыть свои эмоции под маской бесстрастия, я распахиваю дверь и бросаюсь вперед. Мое тело сталкивается с чем-то твердым, и я вынуждена сделать шаг назад.
Гарри опирается на верхнюю часть дверного косяка, прямо над нашими головами. Мои глаза словно магниты притягиваются к напрягшимся мышцам его предплечий и бицепсов, когда он смотрит на меня сверху вниз.
– Снова думаешь сбежать от меня? – Он ухмыляется, наклонив голову.
Я хочу сбить эту ухмылку с его чертовски красивого лица.
Скрестив руки на груди, я сохраняю самообладание, несмотря на то, как сильно его присутствие искушает меня забить на все свои моральные принципы.
– Мне не нужна нянька.
– Я бы тоже предпочел, чтобы тебя здесь не было. – Его взгляд скользит по моему телу, скорее всего, с отвращением. – Но убегать посреди ночи – ты с ума сошла!
Этот комментарий отрезвляет меня, как ничто другое.
– Я знаю, как себя защитить.
Дерево под его ладонями скрипит от давления, которое он на него оказывает. Его тело напрягается до такой степени, что это выглядит болезненно, а вспышка в его глазах достаточно ясно дает понять, что он кипит от того, что я сбежала.
– Что? Потому что у тебя был брат, да? – он практически выплевывает эти слова.
Мои глаза вспыхивают.
– Прошу прощения?
Он отворачивает голову, в его глазах мелькает что-то дикое.
– Ты не знаешь, что там снаружи.
– А ты знаешь?
Его ноздри раздуваются, и он отталкивается от дверного косяка, отделяя нас на несколько шагов.
– Не убегай больше.
– А если я сбегу?
Он фыркает, поворачивается ко мне спиной и говорит через плечо:
– Если ты не сбежишь, то завтра вечером я обещаю рассказать тебе, что на самом деле произошло между мной и Грегом.
– Почему не сегодня вечером?
Он на мгновение замолкает.
– Потому что это даст тебе повод остаться.
Глава 10
Джиджи

Мы с Гарри решили не обращать внимания на те странные эмоции, что бушевали вчера вечером. Проснувшись, я направляюсь на кухню с твёрдым намерением держаться подальше от мужчины с изумрудными глазами и взъерошенными чёрными волосами. Но он так непринуждённо опирается о кухонную стойку – и осмеливается выглядеть именно так.
Увидев его, я замираю. Судя по всему, мужчины в костюмах – мой новый тип, потому что дыхание перехватывает при виде этого божества под два метра ростом в чёрном костюме и белоснежной рубашке.
Его взгляд встречается с моим над краем кофейной чашки, и он отодвигается в сторону, пропуская меня в кухню. Я тихо благодарю его, надеясь, что голос меня не подведет, и говорю:
– Я и не знала, что профессия фотографа может быть такой профессиональной.
– В Кенсингтоне открывается новая студия. Дресс-код – официальный костюм, так что придется нарядиться. Думал, ты об этом знаешь.
Мои глаза сужаются до щелей.
Телефон звонит, и по спине пробегает холодок – я уже знаю, кто это. Но когда на экране вспыхивает «Грег», живот скручивает болью. Полностью игнорируя звонок, я возвращаюсь к кофе и замечаю, как напрягся подбородок Гарри.
– Я с тех пор с ним не разговаривала, – говорю я, как будто мне нужно оправдываться.
Он кивает, но ничего не говорит.
К тому моменту, когда я внимательно смотрю на него, его самоуверенная манера поведения исчезла.
Наши взгляды встречаются, и он несколько раз открывает рот, чтобы что-то сказать, но губы продолжают закрываться. Затем он заметно сглатывает и говорит:
– Я вернусь только вечером. Могу я быть уверен, что ты снова не сбежишь?
– Я…
Я резко поворачиваю голову к входной двери, которая распахивается. Мия вскакивает внутрь, практически прыгая, а висящая у нее на плече сумка подпрыгивает при каждом шаге. Ее юбка и футболка ярко-зеленого цвета резко контрастируют с тусклой цветовой гаммой дома.
Гарри потирает виски.
– Господи боже.
– И мне тоже приятно тебя видеть, Гарольд. – Она бросает сумку на прилавок и усаживается на барный стул.
– Что ты здесь делаешь? – спрашивает он.
– Сопровождаю свою девочку. – Ее взгляд скользит по его телу. – Ты же не против, правда? Похоже, ты все равно собирался уходить.
Я не слышу, что он отвечает, но слышу не слишком тонкое ругательство, которое следует за этим. Он направляется к двери, неуклюже возится с телефоном, поднося его к уху.
– Посиди с ними, – фыркает он, сжимая переносицу. – Проследи, чтобы они не наделали глупостей. В моих планах на эту неделю не было нянчить девчонок, Энди… – Он захлопывает дверь, даже не попрощавшись.
Мия поворачивается ко мне с уверенной улыбкой, торжествующей.
– Все прошло хорошо.
– Что ты здесь на самом деле делаешь?
Она останавливается на полпути, вытаскивая из сумки большую пачку бумаг, и смотрит на меня, как будто я ее ударила.
– Я думала, мы расследуем смерть Джека – или кто-то высокий, смуглый и красивый испортил не только твою мораль? – Она наклоняет голову, намекая на гораздо большее, чем очевидно.
Жар почти мгновенно поднимается к моим щекам. Я опускаю голову, осознавая ситуацию.
– Сегодня понедельник, да?
Она кивает.
– Загадочный понедельник.
Мы ни разу не пропустили ни одного дня. Ни разу.
– Прости. У меня сейчас в голове полный хаос.
Мне нужно собраться. И принять прохладный душ.
Она протягивает руку, берет меня за запястье и проводит большим пальцем по моей коже. Ее улыбка полна сочувствия, а ее подшучивания быстро испарились.
– Не извиняйся передо мной.
– Я люблю тебя, – говорю я ей. – Пойду приму душ и освежусь.
* * *
Выйдя из ванной, свежевымытой и в чистой одежде, я с удивлением поворачиваю за угол и вижу Энди, стоящего рядом с Мией. Она стесняется его, и это странно, ведь никто никогда не вызывает у нее такой реакции.
Энди поднимает голову, когда я вхожу на кухню.
– Похоже, вы с Гарри еще не поубивали друг друга.
– Еще есть время, – говорю я, садясь на табуретку рядом с Мией. – Он рассказал тебе, что произошло вчера вечером?
Он берет яблоко из вазы с фруктами и перебрасывает его из руки в руку. Он встречает мой взгляд, скрывая свою широко расцветшую ухмылку за кусочком фрукта.
Ответ ясен как день.
Он проглатывает кусочек и говорит:
– Что ты сбежала из дома, и ему пришлось спасти тебя от убийства?
– Это далеко не то, что произошло.
Мия бормочет себе под нос, повторяя прочитанную информацию. Я прижимаюсь к ее боку и наклоняюсь через плечо, чтобы взглянуть на полицейский отчет, который она уже проанализировала в сотый раз.
– А что вы вообще делаете? – спрашивает Энди, обойдя остров и положив предплечья на поверхность прямо напротив нас.
Пока я принимала душ, Мия разложила документы на столешнице, и кухня теперь превратилась в место, подходящее для детективов. Вырезки из газет, полицейские отчеты – практически все, что мы когда-либо видели, лежит перед нами на всеобщее обозрение.
– Мой брат умер некоторое время назад. Мы расследуем его смерть каждую неделю. Это такая наша традиция, – говорю я Энди, отмахиваясь от него.
Он хмурится.
– Зачем вам это?
Мия продолжает бормотать себе под нос. Я поворачиваюсь к ней, а потом снова к мужчине, стоящему передо мной.
– Обстоятельства его смерти были очень странными. Мы думаем, что кто-то лжет нам о том, что произошло, и, поскольку моя семья не готова помочь, мы решили взять дело в свои руки.
– Как его зовут? – спрашивает он, откусывая еще кусочек.
– Джек Томас, – говорю я, снова глядя на то, чем так увлечена Мия.
– Я его знал, – говорит Энди, жуя кусок яблока. – Немного крутой парень.
Мы с Мией медленно поднимаем головы.
Что он только что сказал?
Мы обмениваемся взглядами, а затем снова поворачиваемся к Энди, как будто он совершенно чужой человек.
– Ты его знал? – спрашивает она.
Он кивает.
Я уточняю:
– Ты знал Джека?
Он снова кивает.
Но когда он замечает наши пристальные взгляды, его выражение лица меняется до неузнаваемости, он выглядит озадаченным.
– Я что-то не так сказал?
– Объяснись! – требует Мия, указывая шариковой ручкой на его грудь.
Он поднимает руки, словно прося пощады, и выглядит как олень в свете фар.
– Я не знал его лично.
– Тогда почему ты это сказал? – спрашиваю я.
– Я слышал о нем. Это разные вещи.
– Как ты мог слышать о нем? Это же странно, правда? – спрашивает Мия.
Он опускает руки и прислоняется к стойке, его выражение лица превращается в дьявольскую ухмылку.
– Ты прекрасна, когда злишься.
Мия привстает на стуле и с возмущением толкает его в грудь. Он ухмыляется, довольный собой, откусывает еще кусочек фрукта и подмигивает ей. Ее шок перевешивает застенчивость, но румянец на щеках явно выдает ее настоящие чувства.
Он говорит, не переставая жевать:
– Насколько я знаю, о нем знали многие. Всегда где-то в Лондоне, вытворяя всякие шалости… Боюсь, больше я тебе ничего не могу рассказать. – Часть про шалости для меня не стала сюрпризом. – Скромное слово, да? – добавляет он, прежде чем выбросить яблочную сердцевину в мусорное ведро и сменить тему.
Пока Мия продолжает вести себя застенчиво, я просматриваю документы перед нами с новым чувством целеустремленности. Но все это время что-то не сходится. Если Энди знал о Джеке, и, судя по всему, знали и другие, как же Гарри мог о нем не слышать? Наверняка он бы что-то упомянул, когда я завела эту тему.
– Энди, – оглядываюсь я через плечо. – А Гарри?
Я слышу, как звенит пивная бутылка, а затем закрывается дверца холодильника.
– Хм?
– Гарри знал Джека?
Он задумывается, задумчиво наклонившись.
– Нет, не думаю.
«Загадочный понедельник» длится меньше часа, после чего газеты отбрасываются на столешницу, и мы болтаем, как старые друзья. Это самое долгое время, которое я когда-либо проводила с Энди, и я прихожу к выводу, что он действительно хороший парень. Мия рассказала мне некоторое время назад, что он овдовел пару лет назад. Он женился в двадцать семь лет, а через несколько недель стал вдовцом.
Она никогда не рассказывала подробностей того, как это произошло, но я полагаю, что, скорее всего, это потому, что она сама не знает.
Я его действительно уважаю. Никогда не скажешь, что он страдает внутри, и, наверное, мне как-то хочется такого же. Последние пять лет я настолько зациклилась на смерти брата, что мне с трудом удается пережить эту утрату. Часть меня все еще цепляется за него, отказываясь оставить это в прошлом.
* * *
Уже почти стемнело, когда открывается входная дверь и входит Гарри, выглядящий во всех отношениях как сексуальный бизнесмен. Он входит, вешает пиджак на спинку одного из занятых стульев и направляется прямо к холодильнику, чтобы взять бутылку пива.
Вся эта ситуация довольно странная. Как будто мы играем в домик. Возвращается после рабочего дня, выглядя растрепанным – должен ли он назвать меня «дорогая» и объявить, что он дома? Должна ли я была заварить ему чай?
– Э-э… Джиджи.
Я поворачиваюсь к Мие, погруженная в раздумья.
– Хм?
Ее глаза горят эмоцией, которую я не могу точно определить, когда она указывает на тихо гудящий на фоне телевизор. Невозможно разобрать, о чем они говорят, но заголовок ясен как день.
– Увеличь громкость! – говорю я ей, внезапно заинтересовавшись.
Она в панике хватает пульт и увеличивает громкость телевизора на несколько делений, и в комнату проникает голос диктора новостей.
– … найден мертвым. Тело было извлечено из реки Темзы сотрудниками столичной полиции…
– Джиджи, – начинает Мия, – разве это не тот парень, который…?
– Тсс!
– … сегодня днем. Они не считают его смерть подозрительной. Мы передаем вам последние новости здесь, на BBC News.
– О боже, – выдыхаю я, дрожа. Диван проседает рядом со мной, когда Гарри расслабленно откидывается на подушки, выглядя совершенно невозмутимым. Я наклоняю голову к нему и спрашиваю: – Ты это видел?
Я поворачиваюсь к экрану, пока женщина продолжает говорить.
– Несколько женщин заявили, что лондонский бармен подмешал им то, что обычно называют «наркотиком для изнасилования на свидании».
– Не может быть… – говорит Энди, глядя на нас с дивана, на котором он сидит с Мией. – Какое совпадение, что поймали именно этого парня.
– Это тот парень, Джиджи? – тихо спрашивает она.
– Я… – У меня пересохло во рту, когда на экране мелькнуло лицо того мужчины.
Гарри подносит пиво ко рту, делает глоток и уверенно заявляет:
– Это он.
И вдруг я смотрю на мужчину рядом со мной, которого, как я думала, знала – ну, не совсем, – как на совершенно незнакомого человека.
В уголке моего сознания закрадывается сомнение, и на мгновение мне приходит в голову мысль, что Гарри – какой-то хладнокровный убийца. Мой взгляд опускается на его костяшки, замечая порезы от субботней ночной стычки, все еще портящие его иначе безупречную кожу, а затем возвращается к его лицу.
Почувствовав жар моего взгляда, он медленно поворачивается ко мне. Приподнимает одну бровь, вызывая меня обвинить его в мыслях, мучающих мой мозг. Я наклоняю голову вбок, подражая его выражению лица, пока наши глаза говорят все то, что не могут выразить наши уста.
Какие секреты ты скрываешь от меня, Гарри?
Гарри не может быть убийцей. Эта мысль просто нелепа. Я ищу то, чего нет. Думаю о запертых дверях в доме. Думаю о человеке, залитом кровью, когда я увидела его в первый раз. Думаю о мужчине, которого убили в Лондоне после того, как он пытался напасть на меня. И прихожу к выводам, которые слишком надуманны, чтобы их даже озвучить.
На протяжении всего хода событий этого вечера я не забываю, что Гарри обещал мне объяснить ситуацию между ним и Грегом. Конечно, это, вероятно, последнее, что он хочет делать после тяжелого рабочего дня, но я также знаю, что если я не затрону эту тему сейчас, то потеряю всякую надежду получить ответы.
Несмотря на то, насколько он, должно быть, устал после ухода Энди и Мии, он уже ждет меня на диване в гостиной, когда я поворачиваю за угол из прихожей. Он жестом приглашает меня сесть, словно какой-то кукловод, одетый лишь в темные спортивные штаны и облегающую его торс футболку с длинными рукавами.
– Как прошла работа? – спрашиваю я, садясь на противоположный конец дивана. – Руки испачкал?
– Если у тебя есть что-то, о чем ты хочешь меня спросить, то, пожалуйста, не стесняйся, говори.
Это похоже на ловушку. Хотя намек довольно общий, круг моих вопросов очень узок.
– Что случилось в ту ночь, когда я тебя встретила? – спрашиваю я, решив прощупать почву.
– Несчастный случай на работе.
– В три часа ночи?
– Следующий вопрос.
– Мы только начали…
– Следующий вопрос, принцесса. Не заставляй меня повторять.
Я с досадой вздыхаю. Мы только начали, а уже уперлись в стену.
Решив перейти к делу, я спрашиваю:
– Что случилось между тобой и Грегом?
Он откидывает голову на подушки дивана и смотрит в потолок.
– Не знаю, какую ложь он тебе наговорил, но могу заверить тебя, это далеко от правды.
– Тогда просвети меня.
Он сжимает губы, а затем выдыхает.
– Наша мать умерла при родах. У нее не было времени обновить завещание, а у нас был бездельник отец, которому было плевать на такие вещи. Как только мне исполнилось восемнадцать, он оставил все законные активы мне и свалил. Я остался с ипотекой, которую нужно было платить, и ребенком, о котором нужно было заботиться, как о своем собственном.




























