Текст книги "Секреты (ЛП)"

Автор книги: Софи Грейс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 31 страниц)

Глава 32

Джиджи

Кажется, я влюблена в Оливера Ларка.

Он идеальный отец для своего маленького сына, и это, по-видимому, вишенка на торте. Наблюдая за ним, как влюблённая дурочка, я прижимаюсь щекой к ладони, пока он говорит с душой нараспашку.

– Он маленький террорист, но я люблю этого сорванца.

– Сколько ему, говоришь? – спрашиваю я.

– Ему исполнилось пять пару недель назад. Только пошёл в школу, но мы с женой собираемся свозить его в Диснейленд на каникулах.

Моё сердце наполняется теплом, и я настаиваю:

– Ему понравится!

Уголки его губ приподнимаются в улыбке, яблочки щёк достигают глаз от этого движения.

– Ещё несколько месяцев – и я отсюда. Я готов быть лучшим мужем и отцом, каким только можно…

– Томас! – раздаётся чей-то крик.

Мне требуется секунда, чтобы узнать голос, окликающий меня. Когда я вытягиваю шею и оглядываюсь через плечо, Гарри врывается в фудкорт. На плече у него висит спортивная сумка, и он едва удостаивает меня взглядом, когда говорит:

– Встретимся в спортзале через десять минут.

Чёрт возьми, что это с ним?

Дверь хлопает, когда он выходит из комнаты, а я стою в растерянности.

– Похоже, мне пора.

– Иди. Не стоит попадать под горячую руку Сент-Джеймса – особенно в один из его плохих дней.

– Поверь, я знаю, – говорю я, надеясь, что он не уловит намёка в моём голосе.

* * *

Я в одной из тех частных комнат – с зеркалами на всех стенах, – которые мы с Гарри используем для спаррингов. Я благодарна за уединение, но стеклянная дверь не помешает блуждающим взглядам заметить мой румянец, когда он ведёт себя как альфа-самец во время тренировок. Пока я затягиваю ремешки на одной из перчаток, дверь распахивается.

– Снимай перчатки, – приказывает Гарри, направляясь в угол и бросая свою сумку. – Сегодня мы меняем тактику.

В его голосе нет тепла. Он говорит с авторитетом учителя, обращающегося к ученику. Я ловлю его отражение в зеркале и замечаю жёсткие складки между бровей, будто он борется со своими истинными чувствами.

Я усмехаюсь и стягиваю перчатки.

– Наконец-то.

Всё ещё стоя ко мне спиной, он говорит:

– Ты хотела рукопашный бой – я дам тебе его.

Я выхожу в центр комнаты и подпрыгиваю на носочках, чтобы настроиться. Но ничто не может подготовить меня к тому, как он стягивает футболку через голову и бросает её на пол. Когда он приближается ко мне в центре комнаты, я настороженно делаю шаг назад, опуская взгляд на его обнажённую грудь. У него мышцы выросли с тех пор, как я видела его в последний раз? Мой взгляд метается к стеклянной двери, будто то, что я только что увидела, было незаконным.

Я борюсь с отчаянным желанием взглянуть на него ещё раз и спрашиваю:

– Это действительно необходимо?

– Ты этого хотела, помнишь? Я не буду сдерживаться.

Мы всё ещё говорим о рукопашном бое? Потому что я уверена, что здесь должен быть подвох. После того как он застал меня за шпионажем в подвале, он ни за что не даст мне то, чего я хочу.

Мой взгляд снова падает на его грудь и татуировки, спускающиеся к мускулистому прессу.

Меня вырывает из транса его требование:

– Ударь меня.

Так, он издевается. Уморительно.

В его глазах мелькает искра веселья, заставляя уголки губ подёрнуться в усмешке. Хотя я думала о том, чтобы ударить Гарри больше раз, чем хотела бы признать, я сомневаюсь, что он предлагает мне сделать это ради удовольствия.

– Заманчиво.

– Я серьёзно.

Хм.

Ну, тогда это меняет дело…

– Это твои похороны, – говорю я.

Он смеётся, и этот звук пронзает меня насквозь, сотрясая кости. Неужели он не верит, что я смогу причинить ему боль? Когда гнев помогает точности удара, я прячу большой палец в сжатый кулак и целюсь прямо в его неотразимый чёртов рот.

Он отталкивает моё предплечье ещё до того, как я успеваю коснуться его.

– Ещё.

Мои ноги спотыкаются от промаха, но я пожимаю плечами, будто отмахиваясь от неудачи.

– Это глупо.

– Это скажет нападающий, когда тебя будут пытать и держать в плену? Он скажет тебе, что это, блять, глупо – пытаться ударить его?

Я думала, мы тренируемся для моего посвящения – почему он примешивает сюда реальные сценарии? Откуда всё это взялось? Плен? Нападающий? Пытки?

– Что на тебя нашло?

Игнорируя мой вопрос, он настаивает:

– Ещё.

Отказываясь спорить, я отвожу руку назад и снова пытаюсь ударить его, но он блокирует удар, перехватывая мою попытку ещё до того, как я приближаюсь к нему на несколько дюймов.

– Ещё!

Мои лёгкие устают, когда я пытаюсь снова.

Он хватает мой кулак, останавливая мои движения.

Я пробую снова.

Он блокирует и выдыхает.

– Ещё.

Моя ярость растёт. С каждой попыткой я чувствую, как мои удары становятся немного сильнее, и теперь я действительно хочу ударить этого ублюдка. Жар начинает покалывать затылок, и я чувствую, как волосы на затылке прилипают к влажной коже.

Переводя дыхание после очередного удара, я выбрасываю руку. Это был самый близкий контакт, но он легко блокирует удар.

– Лучше. Теперь попробуй ещё раз.

Я хватаю ртом воздух, упираясь руками в колени, и мой взгляд скользит по его обнажённому торсу. Восторг от тренировки и твёрдая решимость ударить Гарри полностью отвлекли меня от его мускулистой груди. Для него это лёгкая работа, но, тем не менее, его кожа блестит от лёгкого пота…

Ладонь ударяет меня по голове.

– Какого хрена! – выдыхаю я.

– Ты отвлекаешься.

– Это нечестно.

Он наклоняет голову набок, как самоуверенный ублюдок, которым он и является. Его усмешка так же ясна, как дорожка волос, ведущая от пупка к поясу шорт, когда он спрашивает:

– Почему?

– Ты специально разделся!

И внезапно меня прижимают к стене спортзала, мои руки оказываются в сильной хватке Гарри по обе стороны от меня. Он прижимается своим телом ко мне, его обнажённая грудь прижимается к моей, прикрытой лишь лифчиком. Мы застыли в горячей и потной мешанине тел и тяжело дышим.

Это… голод в его глазах? Я готова усомниться в этой эмоции, но она мгновенно становится реальностью, когда он крепко прижимает свой член к моему животу. Все бабочки готовы улететь, чувствуя, что он в считанных секундах от того, чтобы плюнуть на правила и всё, чего мы добились.

– Ты отвлекаешься, – повторяет он.

– Мне нужен новый тренер, – требую я, чувствуя, как моё самообладание угасает.

Его лицо расплывается в маслянистой улыбке.

– Ни за что, блять. – Его глаза опускаются на мой рот. – Ударь. Меня. Снова.

К чёрту это.

Я выбрасываю ногу в надежде, что эффект неожиданности заставит его замолчать и ударит именно туда, где больнее. Вместо этого ублюдок хватает меня под коленом и прижимает мою ногу к своему бедру. Он один раз толкается бёдрами вперёд, вырывая из моего горла высокий скулёж, когда он трётся своей эрекцией о моё лоно.

Я зажмуриваюсь, чувствуя, как моё бельё быстро намокает от возбуждения.

– Ещё, малышка.

– Я… я не могу.

– Ты не можешь…? – повторяет он, сочувственно воркуя. – Я думал, ты этого хотела? – Он мучает меня, задирая моё бедро выше на своё бедро. Его другая рука скользит по моей груди, пока он не сжимает моё горло, его большой и указательный пальцы давят на болевые точки, слегка перекрывая дыхание. Пока я пытаюсь вдохнуть, он мучительно трётся своим членом между моих ног. – Открой глаза, – требует он, его голос становится грубее.

Я зажмуриваюсь ещё сильнее, качая головой. Если я не буду смотреть, я смогу отрицать, как хорошо мне от его прикосновений.

– Кто-нибудь увидит, – говорю я в панике.

Он проскальзывает рукой под пояс моих леггинсов, и когда он начинает опускать свою ладонь ниже, туда, где я жажду его, мои глаза распахиваются. Его длинные пальцы скользят по моему влажному белью, и стон вибрирует в его горле, когда стон срывается с моих губ.

– Чувствуешь это? – спрашивает он.

Мой взгляд мечется к двери, мимо которой кто-то проходит, не замечая нас.

– Ты боишься, что люди увидят, как твоё тело плачет по мне?

– Г-Гарри, – умоляю я, не совсем понимая, о чём.

Угол обзора таков, что тело Гарри закрывает меня от двери, так что прохожие не увидят происходящего, но это не уменьшает моего страха. Будто пытаясь доказать свою правоту, он мучительно проводит пальцами по моей щели, прикрытой хлопком.

– Что случилось, малышка?

Когда я поворачиваюсь к нему, наши лица находятся в нескольких сантиметрах друг от друга, и я почти чувствую его вкус на своих губах. Хотя часть меня умоляет прижаться губами к его, ещё большая часть кричит, что это может повлечь за собой самое суровое наказание.

– Хочешь, чтобы я играл с этой – он прижимает большой палец к моему набухшему клитору – красивой киской, пока ты не кончишь?

Он отодвигает моё бельё в сторону, проскальзывая пальцем внутрь и уничтожая все здравые мысли. Когда мои ноги трясутся, Гарри давит на мою шею сильнее, заставляя выгнуть спину и податься бёдрами навстречу его прикосновению.

– Я дам тебе это, если ты хочешь. Без сдерживания.

Он наказывает меня.

Он, блять, наказывает меня.

Но я качаю головой, возможно, желая этой пытки.

Мои стенки сжимаются вокруг его пальца, моё тело предаёт меня, жаждая захватить его прикосновение, чтобы он никогда не ушёл. Его пальцы на моём горле сжимаются, предупреждая, что он собирается усилить хватку, и я вдыхаю. Он сжимает, и мои бёдра сбиваются с ритма, встречая его толчки, когда он вводит и выводит палец.

Он вводит второй, сгибая их внутри меня, создавая ураган жара внизу живота. Я запрокидываю голову, из горла вырывается сдавленный стон, когда он зажимает мой подбородок между зубами и покусывает.

Мои глаза застилает звёздная пелена.

Блять, я чувствую, что сейчас потеряю сознание, но не уверена, от чего именно.

Гарри вонзается в меня пальцами глубоко, мучительно, практически вырывая из меня оргазм с молниеносной скоростью. Его пальцы погружены по костяшки, и он закидывает мою ногу себе на предплечье, чтобы трахать меня глубже.

– Ты просто мокрая, малышка. Это всё для меня?

Я скулю.

Он поднимает голову, приближая своё лицо в нескольких дюймах от моего, чтобы пристально посмотреть на меня. Я пытаюсь заглянуть ему в глаза, но ощущение слишком сильное, близость слишком интенсивная. Когда моя голова начинает отклоняться назад, чтобы разорвать этот транс, он убирает руку с моего горла и кладёт её на затылок, заставляя меня смотреть на него.

Он прижимается лбом к моему, поддерживая зрительный контакт.

Я не могу. Не могу. Не могу.

Всхлип срывается с моих губ, умоляя его разорвать физическую и ментальную хватку, которой он меня держит, но моя борьба жалкая, мой живот сжимается от жидкого пламени. Я чувствую, как приближаюсь к пику оргазма, в считанных секундах от того, чтобы сорваться.

– Я хочу, чтобы ты кончила на мою руку. Сможешь сделать это для меня?

Его большой палец гладит мой клитор, и мои стенки сжимаются вокруг его пальцев, когда он ускоряет темп.

От того, как его взгляд впивается в меня, я не могу произнести эти слова вслух.

Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста.

Именно так.

– Ты сделаешь так, как я скажу, – говорит он. – И ты не остановишься.

Мои бёдра вибрируют под давлением, я чувствую, как напряжение в животе распространяется на грудь, когда всё моё тело готовится к неизбежному падению.

Запрокинув голову, мой череп упирается в руку Гарри, и моя челюсть отвисает в беззвучном крике, когда я достигаю пика удовольствия. Его глаза впитывают выражение моего лица, его губы приоткрываются, будто он физически чувствует моё блаженство. Он обхватывает рукой мою талию, скрывая этот момент в уединении нашего кокона.

Но он не останавливается.

– Ты кончишь снова.

Я качаю головой.

Гарри усмехается, забавляясь.

Он вводит третий палец, вонзая его сильнее и без сожаления. Когда он загибает пальцы вверх, моя рука сжимает его запястье.

Слишком много – блять, слишком много.

Моё тело содрогается от последствий, ноги подкашиваются, но мой живот сжимается с намерением догнать новую порцию невообразимого удовольствия, когда приближается следующий оргазм.

– Г-Гарри!

Он рычит в ответ на звук своего имени, зажимая мне рот ладонью, чтобы заглушить стон, но даже его ладонь с трудом сдерживает звук. Я трусь и кончаю на его пальцы, заливая его руку, пока он продолжает доводить моё тело до оргазма.

Я продолжаю кончать с каждым его толчком внутри меня, чувствуя нарастающий адреналин, который не желает прекращаться. Вибрируя, словно под воздействием сильного наркотика, я борюсь с собой, чтобы поймать губы Гарри и выпить из них жизнь, как он только что сделал со мной.

Но это не мы.

Мы не целуемся.

И мы уж точно не доставляем друг другу удовольствие.

Что я наделала?

Глава 33

Гарри

Наступило утро первого испытания Джиджи, и я провёл вчерашний день, доводя её до оргазма, вместо того чтобы учить последним техникам – как последний мудак. Поэтому сейчас 5 утра, и я на стрельбище, отрабатываю прицельность с огнестрелом. Наушники валяются у ног, пронзительный звон почти режет слух, но это приятное отвлечение от моих плохих решений.

Я не знаю, почему моё любимое средство для снятия стресса – это насилие.

Заметил, что кто-то трогает мою женщину? Приходится проливать кровь и пытать человека.

Довёл эту женщину до изнеможения множественными оргазмами? Стреляю пулями по манекену.

Что ещё больше беспокоит – моя злость ничуть не уменьшила моего мастерства. Я расстрелял всю обойму с идеальной точностью прямо в сердце мишени, будто это поможет унять боль в моём. Господи, как жалко.

Я продолжаю нажимать на курок, даже когда он уже пуст, одинокий ствол дребезжит с каждым выстрелом, пока я не бросаю его к ногам, не в силах больше выносить это. Полагаю, моё раздражение во многом связано с одной пятифутовой брюнеткой, которая должна быть за милю отсюда, а не гнаться за возможностью стать преступницей, как на грёбаном спринте.

Её крики после того, как я заклеймил её кожу кочергой, отравляют мои сны. Этого должно было быть достаточно, чтобы укрепить мою решимость держать её подальше, но я гребаный эгоист, и я хотел держать её рядом. Если она отказывается уходить, у меня нет выбора, кроме как держать её близко. Но всё это случилось слишком быстро.

Волосы у меня на затылке встают дыбом, когда дверь стрельбища открывается. В это время здесь никого не должно быть. Сегодня нет ограблений, для которых нужна дополнительная тренировка.

Присев, я нерешительно поднимаю оружие в качестве защиты, хотя в нём нет патронов. Когда Ричард поворачивает за угол, я хмурюсь ещё сильнее. Тем не менее, я выпрямляю плечи в знак приветствия.

– Рич… Босс, что вы здесь делаете?

Если он заметил мою оплошность, он не подаёт вида.

– Пожалуйста, не говори мне, что ты собирался в меня стрелять, Сент-Джеймс.

– Думаю, я умру, прежде чем даже попытаюсь убить вас, сэр.

Он усмехается, но мы оба понимаем правду в этих словах. Я бы не вышел из этой комнаты живым, если бы попытался убить Ричарда… как бы сильно я, блять, этого ни хотел.

– Не похоже на тебя – быть на стрельбище так рано утром, – говорит он, и я скрежещу зубами в ожидании того, что он скажет дальше. – Что-то на уме…?

Бесполезно ему врать. Одна из его худших черт – способность чуять лжеца за милю.

Тщательно подбирая слова, я говорю:

– Думаю, мы оба знаем, почему я здесь.

Он кивает.

– Предполагаю, это как-то связано с чьим-то посвящением сегодня.

– Подозреваю, что она будет драться с Грин.

Он приподнимает бровь.

– Ты сказал ей?

Я качаю головой.

Я связан клятвой молчания – он знает.

Ричард делает несколько шагов ко мне, и мои руки начинают дрожать от усилия, которое требуется, чтобы не врезать ему по лицу.

Он оставляет мучительную паузу, прежде чем сказать:

– Если между тобой и девушкой Томас будет что-то неподобающее, я узнаю.

Я сдерживаю себя, чтобы не скрежетать зубами, опасаясь, что он услышит.

– Что-то подсказывает мне, что мы говорим не о посвящении.

Он усмехается, обнажая зубы, но мне трудно уловить эмоцию.

– Не подведи меня, Сент-Джеймс.

И затем он уходит.

* * *

Спустя несколько часов я стою на краю ринга, скрестив руки на груди. Энди стоит рядом, бормоча чушь о каком-то парне с хорошим правым хуком. Согласно справочнику/кодексу/как, блять, это называется – тому, который мы получаем, когда нас принимают в «Круг», – рекрутам разрешено вызывать друг друга для выяснения разногласий. Самые самоуверенные используют такие события, чтобы публично продемонстрировать свою ненависть друг к другу.

Тот парень с хорошим ударом отправляет своего противника в нокаут, и толпа взрывается хаосом. Рефери начинает обратный отсчёт с десяти, но очевидно, что после такого удара никто не встанет. Поппи стоит у ринга, подпрыгивая на носочках в ожидании. Тем временем Джиджи в своей раздевалке. Я простоял у её двери почти час, раздумывая, идти ли к ней, но я чёртов дурак и решил не идти. Как только ручка повернулась, я бросился в другую сторону и опустил голову.

Боксёрский ринг не квадратный, как в обычных видах спорта, – он круглый, в знак уважения к корням этих людей. Всё это, блять, продажно, но я не могу отрицать, что когда-то был заинтригован и тоже попался на это дерьмо.

Идея драться, чтобы проверить, достоин ли ты кандидат, – жестокая, но я предпочёл бы этот вариант тому, чтобы Джиджи раздевалась догола в «Пиксиз» или убивала человека, как меня заставили.

Прежде чем я успеваю опомниться, Энди касается моего плеча, когда Поппи ныряет под канаты и выходит на ринг, ожидая противника.

– На кого ставишь?

– Отъебись, – говорю я.

– Не удивлюсь, если Поппи подложила что-то запрещённое в перчатки, – говорит Оливер, подходя ко мне.

Он мне нравится, но двое людей по обе стороны от меня действуют мне на нервы, создавая впечатление, что на меня смотрят со всех сторон. Я ещё не видел, где прячется Ричард, но я будто чувствую его преследующий взгляд за милю.

Джиджи ныряет под канаты и выходит на ринг. Даже не осознавая этого, моя правая нога начинает подпрыгивать, будто я нервный. Она маленькая, особенно по сравнению с Поппи, но я не сомневаюсь, что с достаточной тренировкой она стала бы чертовым воином. Но достаточно ли мы тренировались? Я сильно сомневаюсь.

Её глаза не находят моих, но я предполагаю, что они сказали бы мне, что она тоже нервничает. Не нужно быть гением, чтобы понять, что когда толпа людей наблюдает за тем, как тебя могут вырубить, это стрессово.

– Чувак, прекрати, – говорит Энди, имея в виду моё дрожащее тело.

Моё сердце бьётся так громко, что я уверен: если кто-то подойдёт ближе, он услышит это. Будто рыжая уже почувствовала это, Поппи поворачивается ко мне и демонстрирует свою фирменную усмешку.

Когда звенит гонг, возвещая начало боя, я замечаю, что раунды проходят быстро. Однако первые несколько минут тянутся как несколько часов, пока я наблюдаю с трибуны. В первом раунде я искренне думаю, что у Джиджи есть шанс. Она блокирует удары и наносит джебы в быстрой последовательности, даже добавляя несколько комбинаций. Если ей не удастся нокаутировать Поппи, она определённо сможет продержаться до финального свистка.

Второй раунд проходит ровно. Она наносит несколько ударов, и когда она разбивает губу Поппи, толпа ревёт. Её улыбка заразительна, и я чувствую, как мои губы расплываются, словно магнитом.

Блять, эта красивая женщина может действительно победить.

Но мои надежды разбиваются, когда Джиджи поворачивается после третьего звонка и пропускает нокаутирующий удар в затылок, который отправляет её на пол.

Глава 34

Джиджи

Эта грёбаная сука!

Врач в медпункте говорит, что у меня есть остаточные признаки сотрясения, но, помимо всего прочего, я здорова. Гарри сидит у моей кровати и задает врачу дополнительные вопросы, но я не слышу их сквозь ярость, заглушающую все звуки.

Поппи нанесла запрещенный удар после гонга, но рефери отдал победу ей. Я отключилась от удара и очнулась пять минут спустя в больничной койке. Из-за потери сознания меня вынуждены были осмотреть. Скоро меня отпустят восвояси – со сжатыми кулаками и парой обезболивающих.

Я не замечаю, что врач ушел, пока Гарри не поворачивается и не говорит:

– Ты хоть что-то слышала?

– Да, – рычу я.

– Все в порядке?

– Меня теперь исключат? – спрашиваю я о том, что действительно волнует. – Мне должны дать справедливый шанс. Эта сука… Аппарат, к которому я подключена, начинает бешено пищать в такт моему сердцу, и я дергаю провода, срывая их с себя, будто это зудящий слой кожи. – Блять!

– Успокойся, – говорит он, кладя руку мне на колено.

Я отталкиваю его.

– Не говори мне успокаиваться. Это все ее вина!

– Мы поговорим с Ричардом, не волнуйся, – уверяет меня Гарри.

– Поговорите о чем?

Босс входит как по заказу, руки глубоко засунуты в карманы пиджака, на его лице что-то вроде разочарования. Это горькое осознание, которое мне приходится проглотить, когда слова становятся бесполезны.

– Очевидно, этот бой недействителен, – говорит Гарри. – Нужно назначить реванш.

– С чего бы? – спрашивает Босс, заставляя меня сжать челюсть. – Ты видел, как рефери короновал нашего чемпиона. Не знаю, что еще вам обоим сказать.

Я резко поворачиваю голову к Гарри, безмолвно умоляя его исправить ситуацию. Его взгляд встречается с моим, прежде чем он отворачивается.

– Удар был нанесен после гонга! Она, блять…

– И на какие правила ты ссылаешься, Сент-Джеймс? Насколько я понимаю, перед началом раунда никаких правил не оговаривалось, а значит, удар Поппи технически был в рамках допустимого. Ни я, ни кто-либо на ринге не называли это профессиональным боксерским матчем.

Нет. Нет. Нет.

Этого не может быть.

– И что…? – отвечаю я быстро, перебивая собственное колотящееся сердце. – Все? Меня выгоняют?

Босс качает головой, делая паузу на мгновение – полагаю, лишь для того, чтобы усилить мое беспокойство.

– Я дам тебе еще один шанс показать себя, Томас.

О, слава богу.

– Ты присоединишься к ограблению банка «Уэзерс» в пятницу.

Мои губы подергиваются в улыбке. У меня есть еще один шанс реабилитироваться – это замечательно! Однако выражение лица Гарри говорит об обратном.

– Но сегодня понедельник, – вмешивается он.

– Ты хочешь сказать, что ей нужен новый тренер?

Гарри замирает на мгновение, и в моем животе поселяется паника.

– Было бы полезно, если бы она знала…

– Если бы это была реальная ситуация, у нее могло бы не быть времени на подготовку. Считайте себя удачливыми, что я дал вам обоим это преимущество. – Повернувшись ко мне, Босс добавляет: – Две ошибки, и ты выбываешь, мисс Томас. Эта возможность дается нелегко. Те, кто в «Круге», понимают, что это жизнь, за которую стоит умереть, и если ты не подходишь для этой работы, я не вижу другого выхода, кроме как лишить тебя права находиться здесь.

Я сглатываю и покорно киваю.

– Я не подведу вас. Обещаю.

Он отступает.

– Надеюсь, для твоего же блага. Желаю скорейшего выздоровления.

Мои глаза следят за его движениями, пока он не выходит за дверь. Как только он исчезает, я вскакиваю с кровати, но Гарри толкает меня обратно на тонкие простыни ладонью.

– Не так быстро.

– Ты слышал этого человека – у меня всего четыре дня до следующего испытания. Чего мы ждем?

– Чего мы ждем? – повторяет он с запинкой, будто то, что я сказала, было варварством. – Ты только что потеряла сознание!

– От запрещенного удара. Это не считается.

Он рычит, проводя рукой по лицу.

– Конечно, блять, считается.

В течение следующих нескольких минут тишины я наблюдаю за ним. Моя злость остывает при воспоминании о том, как я очнулась в этой кровати, и первое, что я увидела, – лицо Гарри. Его паника была всепоглощающей, и его рука парила над моим лицом, будто я могла рассыпаться в его ладони. Вид его в таком состоянии вызвал в моем животе вихрь эмоций, настолько глубоких, что они едва не отправили меня обратно во тьму.

Будто он читает мои мысли, Гарри выводит меня из этого состояния, говоря:

– Ты будешь моей гребаной смертью.

Я поднимаю на него взгляд.

– В конце концов, это жизнь, за которую стоит умереть.

* * *

Гарри убеждает меня остаться в палате на полные двадцать четыре часа, прежде чем мои постоянные приставания уйти становятся невыносимой пыткой. Несколько дней спустя мои травмы ограничиваются синяком на скуле.

Хотя за несколько дней до ограбления мало что можно успеть, я освоила обращение с огнестрельным оружием. Первые два дня после выписки я провела, изучая основы. Когда меня спросили, знаю ли я, как пользоваться предохранителем, – и я переспросила, что это такое, – я думала, Гарри убьет меня этим самым оружием. Оказалось, это что-то вроде учебного патрона, чтобы случайно не выстрелить. Не то чтобы это было так уж важно.

Держать пистолет в руках вызвало странное, чужеродное ощущение в животе. Я чувствовала себя могущественной, и мне это довольно быстро понравилось. Я сунула пистолет за пояс джинсов, раздумывая, не использовать ли его на Поппи, но наткнулась на беспощадный взгляд Гарри и почувствовала, будто меня снова заставляют испытать оргазм. Все оружие учтено, иначе это была бы хорошая идея.

Если завтра все пройдет хорошо – то есть мы достигнем денежной цели при ограблении банка, никто не погибнет, и я выйду невредимой, – я практически получила гарантированный пропуск в «Круг». Я не вижу, в чем тут может быть проблема. Все, что мне нужно сделать, – это направить пистолет на людей и сказать им лежать.

А если критерии не будут выполнены… ну, я не хочу об этом думать.

Гарри ведет меня в комнату, которая выглядит как улучшенная версия его собственной – от больших телевизионных экранов на стенах, транслирующих записи с камер наблюдения, до досок, похожих на детективные, с детальным планом на пятницу. В центре написано «БАНКИ УЭЗЕРС», рядом – множество фотографий с изображениями охранников и сотрудников. Рядом с каждым снимком указаны их возраст и график работы.

Заметив мое изумление, Гарри говорит:

– Все должны быть учтены. Мы не можем рисковать, чтобы какой-нибудь сотрудник сбежал и вызвал полицию до того, как мы получим то, за чем пришли.

Когда я поворачиваюсь к нему, он склоняется над большим деревянным столом, заваленным бумагами. Он опирается на руки, отчего вены на предплечьях и бицепсах напрягаются. Он подмигивает, встретив мой взгляд.

– Пошёл ты, – беззвучно произношу я.

Он ухмыляется.

– Да у них всё равно никогда не было бы шанса, – вставляет технарь Дэн. – Мы используем глушилку сигнала, чтобы люди не могли совершать экстренные звонки по номеру 999. Я ещё отключу электричество, так что все тревожные кнопки тоже перестанут работать. – Он изображает руками фальшивый взрыв, и уголки моих губ приподнимаются.

– Лучше перестраховаться, – добавляет Гарри. Повернувшись к Дэну, он понижает голос до шёпота и прикрывает рот ладонью: – Он не доверяет моей работе.

Я наклоняюсь ближе, чтобы расслышать его, сдерживая смех, и снова смотрю на Гарри. Его самодовольная ухмылка исчезла, взгляд стал холодным, и он проводит пальцем по горлу.

– Я это видел, – говорит Дэн, даже не оборачиваясь. – У меня здесь повсюду камеры. Я знаю всё, что здесь происходит, и, если уж на то пошло, большую часть того, что происходит в Лондоне.

Гарри закатывает глаза.

Мы сидим за большим столом вместе с некоторыми членами команды, которые присоединятся к нам. Энди, Техногик Дэн и Оливер – среди тех, кто занимает места. Остальные – люди, которых я узнаю по встречам в коридорах. Гарри стоит и излагает планы, и трудно не возбудиться от того, насколько он альфа. Его внимательные глаза обычно привлекают мое внимание, но он в своей стихии. Люди смотрят на него с таким же восхищением, как на Босса, и я стремлюсь к тому же – быть любимой, как он.

Это ограбление готовилось несколько месяцев, что, по-видимому, является коротким сроком. Мы направляемся в банк «Уэзерс» на Оксфорд-стрит рано утром, вскоре после открытия банка, чтобы избежать обеденного наплыва и встретить как можно меньше людей. Согласно анализу потока посетителей, включая сотрудников, всего мы встретим одиннадцать человек.

Наше оружие предназначено только для демонстрации и не будет использоваться для причинения вреда гражданским, если только это не будет крайне необходимо. Гарри говорит, что прошло почти три года с тех пор, как кто-то пострадал во время ограбления, но он не вдается в подробности.

Пока он говорит, я упираюсь лицом в ладони и смотрю на него с пристальным вниманием. Поскольку это требует меньше всего работы, он объявляет, что я буду рядом с ним охранять главный вход. Энди и мужчина по имени Лерой займутся взломом сейфа, и так далее.

– Есть вопросы? – спрашивает Гарри.

Команда качает головами.

– Увидимся завтра утром. Всем отдыхать.

Я киваю, подчиняясь его приказам. Собрав свои вещи, я встаю, чтобы выйти за остальными, но Гарри преграждает мне путь.

– Кроме тебя, – говорит он. Когда комната пустеет, он проверяет, закрыта ли дверь. – Как ты себя чувствуешь по поводу завтрашнего дня?

– Я рада быть частью всего этого действа. – Я покусываю губу. – Я никогда не видела тебя в твоей стихии до сегодняшнего дня. Ты действительно знаешь, что делаешь.

– Это моя жизнь уже много лет, – признается он. – Но я обещаю тебе, это не так радужно, как кажется.

– Я сама решу.

Удивительно думать, что все вело к завтрашнему дню, все мои тренировки – физические и умственные – были ради того, что должно произойти. Я предана «Кругу», поэтому я не знаю, как переживу падение, если меня отвергнут. Я провела последние несколько лет в поисках своего призвания, и теперь, когда я уже почти у цели, позволить ему ускользнуть – не вариант. Мой взгляд прикован к цели… пока я не замечаю, как близко оказалось тело Гарри.

Мы естественным образом приблизились друг к другу, его вздымающаяся грудь всего в нескольких дюймах от моей. Как бы сильно меня ни притягивало к нему, я не могу позволить себе отвлекаться, когда я так близка к финишу. Я позволяю себе на секунду эгоистично насладиться его близостью, а затем делаю шаг назад.

– Мне пора идти. Завтра долгий день и все такое.

Гарри кивает, прочищая горло.

– Увидимся утром…

– Подожди. – Его челюсть напрягается, когда он с трудом произносит: – Останься со мной сегодня.

– Гарри, – вздыхаю я.

– Пожалуйста.

– Ты знаешь, что мы не можем этого сделать. Ты один из последних живых людей, которые мне действительно дороги, и я не могу страдать от последствий, если нас застанут за тем, чего мы не должны делать.

Он стонет, проводя рукой по волосам.

– Если тебе так не все равно, ты либо уйдешь, либо останешься со мной. Выбирай сторону.

– Не отнимай у меня эту возможность, Гарри. Что бы ни случилось в спортзале, это было ошибкой. Это не стоило риска потерять то, что у меня здесь есть.

Его глаза сужаются в уголках, зубы скрежещут. Все это время я борюсь с гримасой от своих слов, чувствуя их ядовитость на языке.

Я повторяю то, что он однажды сказал мне: