Текст книги "Секреты (ЛП)"

Автор книги: Софи Грейс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 31 страниц)

Глава 43

Гарри

Обладать Джиджи принесло бы мне вечный покой, но если я не могу этого иметь, пролитие крови станет хорошей альтернативой. Когда меня одолевает ярость, у меня нет другого выхода, кроме как дать выход своему гневу, пуская в ход мой верный кинжал. В извращённом, больном смысле пытка – мой единственный способ успокоить бешено бьющееся сердце под кожей.

Ничто никогда не вызывало во мне такой ярости, как осознание того, что Джиджи будет раздеваться перед полной мужчин комнатой, все глаза устремлены на неё.

К счастью, двое людей могут помочь выпустить демонов.

Двое мужчин, из которых нужно вытянуть информацию.

Близнецы.

Моя маленькая принцесса думает, что я убил Билли и Бобби за то, что они неправильно на неё посмотрели. Боже, нет. За кого она меня принимает? Убить их за голод в глазах? Ни за что… Они заслуживают смерти гораздо, гораздо худшей.

Я всегда говорил, что предпочитаю разделять работу и личную жизнь, и поэтому я никогда не буду жить в квартирах в штаб-квартире «Круга». Но отчаянные времена требуют отчаянных мер. Иногда эти две сферы приходится совмещать.

Комната наблюдения в моём доме сейчас затянута пластиковой плёнкой от пола до потолка, а Билли и Бобби сидят пристёгнутыми к деревянным стульям в центре комнаты. Кляпы забивают их больные рты, а их зрачки расширены от страха, когда они видят, как я приближаюсь. Они здесь уже несколько дней. Господи, я съездил в Италию и оставил их в уюте своего дома – какая щедрость с моей стороны? Конечно, я давал им ровно столько еды и воды, чтобы они не умерли слишком скоро. Но они слабы, их жирные склизкие тела теперь хрупкие и безжизненные.

При виде их отчаяние охватывает меня. Я жажду почувствовать, как плоть и мышцы подчиняются моему лезвию, пронзая кожу, сухожилия и кости, но что-то меня останавливает.

То, что сказал Джиджи тот итальянский охранник.

«Могу поспорить, что тот, кто предложит самую высокую цену, отдаст за вас целое состояние».

Чёрт возьми, я хотел кастрировать этого человека на месте и скормить ему его же кишки, но это была добыча Джиджи.

И что-то подсказывает мне, что Билли и Бобби здесь должны многое объяснить.

Я медленно хожу рядом с ними, почёсывая щетину под подбородком кончиком лезвия, и говорю:

– Как много вы работаете с мафией?

Один из них мычит в кляп.

– Где мои манеры? – вздыхаю я, срывая кляпы с обоих.

Вдыхая тяжёлый воздух, один говорит:

– Ричард имел дело с итальянцами.

Я хмурюсь, кручу кинжал между пальцами, затем ловлю его в ладонь, направляя на его грудь.

– Билли, да?

– Бобби, – говорит он с тяжёлым выдохом.

– Ах, извини. – Я приближаюсь, держа лезвие направленным на него, и он откидывает голову назад, чем ближе я подхожу. – Но ты тесно работаешь с Ричардом, не так ли?

Он колеблется, но кивает.

Моё лицо холодеет, и я чувствую, как моя человечность угасает, когда я говорю:

– Тогда расскажи мне о торговле людьми.

Заикаясь, он начинает:

– Я-я… я не знаю, что…

– Ты не знаешь, о чём я говорю, – бесстрастно заканчиваю я за него. – Не будь таким банальным, Бобби. Может быть, немного мотивации поможет тебе передумать… – Я потягиваюсь, вздыхая от удовлетворённого хруста, подхожу к Билли и улыбаюсь ему в знак извинения.

У меня просто нет другого выбора.

Я прижимаю кончик ножа к его бедру. Он скрежещет зубами, гнев вспыхивает в его глазах, хотя он пытается сохранить самообладание. Когда я вонзаю лезвие глубже, пронзая плоть, он вскрикивает, извиваясь от боли.

– Быстрее, Бобби. Если ты не разожмёшь свой поганый рот, у меня не будет выбора, кроме как перерезать ему бедренную артерию, – кричу я сквозь его вопли.

Бобби начинает бороться с наручниками, пока крики его брата отражаются от стен. Я содрогаюсь от удовольствия, но меня начинает утомлять, когда я слышу:

– Я же сказал тебе, я ни хуя не знаю!

– Не смей мне врать! – кричу я сквозь зубы.

Когда я смотрю на кровавое месиво, мои руки испачканы багровым, моё зрение затуманивается. Чем глубже я вонзаю кинжал, тем больше я теряюсь между прошлым и настоящим, представляя, что в его бедре пулевое ранение.

Пулевое ранение в её бедре.

Я вонзаю кинжал глубже.

– СКАЖИ ЕМУ! – кричит Билли.

– ХОРОШО!

Я улыбаюсь и отгоняю тёмную пелену, прежде чем вырвать нож.

– Ну вот, это было не так уж сложно.

Когда я подхожу к Бобби, его ноздри раздуваются, и он выплёвывает:

– Ты больной. Больной, блять.

Я усмехаюсь, прижимая кончик лезвия к его горлу, всё ещё испачканный кровью его брата.

– Моя девушка говорит то же самое, но мне больше нравится слышать это с её красивых губ, чем с твоей уродливой пасти. – Присаживаясь на корточки, я достаю из заднего кармана лист бумаги и протягиваю ему. – Ты напишешь адрес места, где происходит торговля людьми, и пусть он совпадёт с тем, что скажет твой брат. Если нет – я убью его.

Его нижняя губа дрожит.

– Но мне нечем писать.

Я усмехаюсь, переворачивая кинжал и зажимая рукоятку между его зубов.

– Сожми зубы, – говорю я.

Он делает это с неохотой, морщась от металла. Кончик лезвия пропитан кровью и будет служить ему ручкой, чтобы написать то, что мне нужно.

– Теперь думай очень внимательно, Бобби. Чья-то жизнь на кону.

Он лихорадочно кивает, нацарапывая корявый почтовый индекс где-то в Восточном Лондоне. Закончив, он выплёвывает кинжал, его тело дрожит от напряжения.

– В-вот! Клянусь, это правда.

Я улыбаюсь. Ещё сильнее – когда вонзаю кинжал прямо в его грёбаное сердце. Он вскрикивает, когда я поворачиваю рукоятку, глядя на меня, его тяжёлые глаза теряют надежду, кожа бледнеет. Когда я вытаскиваю нож из его плоти, его тело обмякает на стуле.

Я медленно подхожу к его брату, и тот начинает бешено биться в наручниках.

Довольно впечатляюще для человека, истекающего кровью.

– Пошёл ты, мужик! – кричит он, его голос хриплый. – Я ни хрена тебе не скажу!

Я переворачиваю кинжал в руке, затем наклоняюсь к его шее, прижимая лезвие к пульсирующей вене.

– Нет необходимости, – говорю я, наблюдая, как борьба уходит из его души. – Я ему верю.

И я перерезаю ему грёбаное горло.

* * *

Если я думал, что сопротивляться Джиджи было трудно, то сейчас это просто, блядь, невозможно. Она в моих объятиях, её лоб касается моего, и всё же она неприкасаема во всех отношениях. Мой член болезненно упирается в брюки, и она явно чувствует это, когда трётся бёдрами об меня.

– Я бы не советовал делать это снова, принцесса. Если только ты не хочешь столкнуться с последствиями.

– Ты что-то сказал? – спрашивает Поппи рядом с нами.

Джиджи запинается:

– Н-нет. Он ничего не говорил.

Она сверлит меня взглядом.

Я подмигиваю.

Мы тренируемся для этого шоу как по часам. Каждый день невероятно тяжёл: я чувствую её прикосновения, но борюсь с возбуждением. Мысль о Билли и Бобби быстро отрезвляет меня. Хотя они потеряли значительный вес, они были тяжёлыми, и было чертовски сложно вытащить их из дома и загрузить в G-Wagon. Ни за что бы я не стал пачкать Бентли их слизью.

Это лишь вопрос времени, когда их тела извлекут из Темзы.

Я проверил тот почтовый индекс, и хотя были свидетельства того, что там происходило что-то тёмное, место было пусто. Сейчас я ничего не могу сделать. Когда у меня наконец появится свободное время, я просмотрю записи с камер наблюдения в этом районе.

– Гарри? – Джиджи возвращает меня в настоящее.

– Да, малышка? – отвечаю я естественно.

Я поворачиваюсь и вижу, что её глаза дикие, она тревожно смотрит на Поппи. Я тоже бросаю взгляд, но та уставилась в телефон, безразлично печатая.

Понизив голос до шёпота, Джиджи шипит:

– Ты не можешь говорить такое на людях.

– Почему? – отвечаю я так же тихо. – Ты согласилась быть моей?

Я смотрю на её губы – те, которые я помню обёрнутыми вокруг моего члена, но, что более важно, те, которые, я представляю, произнесут слова, которыми она возьмёт меня. Она позволит мне поклоняться ей до конца наших дней.

– Я ещё думаю, – говорит она.

Я разворачиваю её в своих объятиях, притягивая так, что её спина прижимается к моей груди. В такт музыке моя рука медленно скользит от её нижней части живота вверх по груди. Её дыхание становится поверхностным, когда я мягко сжимаю её подбородок и поворачиваю её лицо к себе. Это часть рутины, но моё сердце учащается, будто я упал с небоскрёба, когда её взгляд естественно опускается на мой рот.

– Хорошо, что у нас есть вечность, – говорю я ей.

Глава 44

Джиджи

Паника быстро охватывает меня, сковав конечности, когда я хожу по гримёрной «Пиксиз». Поппи, видимо, решила, что нашей химии наконец достаточно, потому что сегодня наша с Гарри премьера.

Художник по костюмам Лив, Художник по костюмам Лив, какой-то персональный шопер из Selfridges, потратила часы на подготовку моего образа. Я с трудом узнаю себя в отражении зеркала, края которого украшены светодиодными лампочками. Чёрное макси-платье Chanel относительно простое, с тонкими бретельками, но оно элегантное и легко снимается, открывая кружевное бельё. А короткий светлый парик скрывает мои длинные каштановые волосы. К счастью, свет приглушён настолько, что видны лишь наши силуэты и лёгкое отражение кожи. Но это не успокаивает мои нервы.

Я ничто без своего пистолета, и я чувствую себя совершенно голой без него.

Я хочу преступлений.

Я хочу использовать свой «Глок».

Не это.

Все мысли в моей голове рассеиваются, когда я замечаю в отражении Гарри. Медленно повернувшись к нему, я наслаждаюсь его видом. На нём тёмные брюки и чёрная рубашка, несколько верхних пуговиц уже расстёгнуты. Его волосы зачёсаны набок, и я сдерживаю хмурый взгляд, скучая по той непослушной пряди.

– Ты нервничаешь? – спрашивает он.

Я качаю головой и честно отвечаю:

– Нет, если ты рядом со мной.

Он шагает ко мне, и я упираюсь каблуками в пол, борясь с инстинктом отступить от его прикосновения. Однако я смотрю на закрытую дверь, проверяя, заперта ли она, когда он приближается.

Он перебирает прядь светлых волос.

– Ты приняла решение?

Он спрашивает, буду ли я его.

Его глаза встречаются с моими, грозя затянуть меня под воду. Близость его тела жаждет захватить меня и никогда не отпускать. Несмотря на угрозу того, что Гарри готов устроить массовое убийство, мои мысли переполнены. Если бы это была нормальная жизнь, я бы согласилась мгновенно. Но риск того, что я могу приговорить его к смерти, силён в моей голове, как бы сильно я ни была привязана к нему.

Мои слова тяжелы, когда я говорю:

– Я всё ещё думаю.

Он медленно кивает, разочарование очевидно в его глазах.

Я балансирую на грани между желанием, чтобы он поцеловал меня до потери дыхания, и желанием оттолкнуть его на расстояние вытянутой руки в надежде, что он останется там навсегда. Я всегда настаивала на том, чтобы Гарри никогда не вставал у меня на пути, но моя сдержанность ослабевает с каждой секундой, проведённой рядом с ним. Сегодня вечером, когда наши чувства будут выставлены на публику, я боюсь того, что увидит наша аудитория. Я не сомневаюсь, что мои мысли воплотятся в реальность в самые напряжённые моменты.

Убрав руку, Гарри протягивает её мне, чтобы я могла взять её.

– Пошли, принцесса. Твой замок ждёт.

Мы молча идём по коридорам за кулисами, и между нами витает нечто гораздо большее, чем предстоящее выступление. Когда мы стоим за кулисами в ожидании нашей реплики, мои нервы готовы взлететь до небес и сорвать миссию. Гарри сжимает мою руку, проводя большим пальцем по моим костяшкам, давая мне чувство защищённости. Я принимаю это приятное отвлечение.

Толпа замолкает, и из динамиков доносится нежная мелодия.

Когда свет гаснет, в центре сцены загорается приглушённый прожектор.

Ну вот.

Сцепив руки, мы с Гарри выходим в центр сцены и занимаем свои позиции.

Наши взгляды встречаются, говоря всё, что не могут выразить слова.

Рука Гарри сжимает мою тазовую кость, притягивая меня в свои объятия. Его грудь закрывает расстояние, его сердце бьётся в унисон с моим. Его рука медленно скользит к моей пояснице, и моя рука находит его, переплетая наши пальцы, когда я прогибаюсь в спине в его надёжной хватке. Когда я выпрямляюсь, наши лица оказываются в нескольких дюймах друг от друга. Он опускает руку на мою щёку, проводя большим пальцем, и его тёмные глаза заставляют всю комнату исчезнуть.

Тьма окутывает наши тела, запирая нас в надёжном коконе, существующем только в виде нас двоих. Тишина заглушает музыку. Здесь никого нет – только мы.

Он разворачивает моё тело, прижимая мою спину к своей груди, проводит пальцами по моему телу, поворачивая моё лицо к себе. Словно движимая чистым инстинктом, я поворачиваюсь и расстёгиваю пуговицы его рубашки, обнажая его грудь. Я скольжу за его спину, стягивая ткань с его рук. Моя рука скользит по его плечу, вниз по груди, по его мышцам, безжалостно впитывая ощущение его под моей ладонью. Когда ткань снята с тела, я бросаю её на пол и выхожу вперёд.

Подняв одну руку, Гарри просовывает её под бретельку моего платья. Он замирает, и в темноте проступает печаль.

– Всё в порядке, – беззвучно говорю я. – Здесь только мы.

Я беру его руку и помогаю ему сдвинуть нежную ткань с моих плеч, пока она не соскальзывает со всех изгибов моего тела. Платье падает к моим ногам.

Его дыхание на мгновение замирает, а затем его полные тёплые губы целуют мою шею. Он сжимает волосы на моём затылке, открывая мою шею ещё больше. Мои бёдра сжимаются, и я задыхаюсь, обхватывая его руками и проводя ногтями по его коже головы.

Тяжёлый бас начинает набирать темп, и Гарри проводит своей сильной рукой по моему обнажённому бедру, прижимая его к своей талии и притягивая меня к себе. Он наклоняет меня назад, и я чувствую себя невесомой, когда он прижимается лицом к моей груди.

Когда он притягивает меня обратно в свои объятия, наши лица оказываются на расстоянии волоска друг от друга. Его губы – сладкая, запретная пытка – касаются моих, умоляя о поцелуе.

Свет гаснет.

И затем зал взрывается аплодисментами, пронзая наш слух.

* * *

Наше выступление получает безупречный приём. Овации и аплодисменты, достойные королевской семьи, когда мы сбегаем со сцены, стремясь покинуть эту крепость и укрыться в нашем собственном скрытом королевстве.

Сердце колотится, я сижу в гримёрной в тишине, без парика, но с музыкой, всё ещё вибрирующей в ушах. Я разваливаюсь на диване с бокалом вина в руке. Оно безвкусно на языке, будто мои мысли превратили жидкость в яд.

Что-то более сильное занимает его место.

Похоть настолько интенсивная, что она зловеща.

Дверь в ванную, примыкающую к гримёрной, приоткрыта, позволяя мне видеть, как Гарри выходит из душа, его обнажённое тело полностью открыто. Затаив дыхание, я смотрю на капли воды, стекающие по его телу, всё ниже и ниже.

Он стирает конденсат с зеркала, и наши взгляды сталкиваются в отражении, когда он оборачивает белое полотенце низко на бёдрах. Тишина между нами пронзительна, но мои уши звенят от требования, когда он смотрит на меня своим тёмным, устрашающим взглядом.

Голод неоспорим.

И плох.

Очень, очень плох.

Вместо того чтобы поддаться силе, связывающей наши тела, он не торопится, мучительно и осторожно вытирает волосы свежим полотенцем. Он встряхивает пряди, и, будто чувствуя моё отчаяние, его ноги ведут его вперёд, из ванной прямо ко мне, словно невидимая сила притягивает его к моему боку.

Я опускаюсь глубже в диван под его взглядом, и он забирает бокал из моих рук, ставя его на туалетный столик. Он кладёт обе руки по обе стороны от моей головы, его предплечья напряжены, когда он молча смотрит на меня, напряжение между нами густое.

– Чего ты хочешь? – спрашивает он, его голос невероятно тих и полон смысла.

Воспоминания захлёстывают меня. Воспоминания, которые мне нужно забыть, чтобы прожить успешную жизнь внутри «Круга». Но рядом с Гарри это невозможно. Когда я смотрю на него, я тону. Я никогда не смогу освободиться от него. Сегодняшняя ночь доказала это. Та часть меня, которую я отказывалась признавать, проявилась как маяк света.

– Чего ты хочешь? – повторяет он, возвращая меня на землю.

– Тебя, – говорю я дрожащим голосом.

Его зубы сжимаются, и он спрашивает:

– Где?

– Везде.

– Ты знаешь, что если ты отдашься мне сейчас, ты моя. Обратного пути нет, принцесса. Ты будешь только моей – ты понимаешь?

Я медленно киваю, боясь того, что может принести будущее.

Но беспокойство о завтрашнем дне уходит из моей головы, когда Гарри опускает голову и оставляет линию нежных поцелуев на моей шее. Я задыхаюсь от этого сладкого жеста, выгибая спину на диване, когда он продолжает своё нежное прикосновение. Я едва узнаю эту сторону него – прикосновения, такие лёгкие, как перья. Мои бёдра сжимаются, и моя суть усиливается от желания.

– Прикоснись к себе, – приказывает он у моей кожи.

Я просовываю руку под резинку трусиков и откидываю голову на спинку дивана, пока Гарри осаждает мою шею поцелуями. Мои пальцы кружат вокруг клитора, затем скользят по входу, проникая внутрь. Мои бёдра сжимаются вокруг моей руки, когда его зубы касаются кожи на моей шее.

– Г-Гарри, – умоляю я.

Я протягиваю другую руку, освобождая его от полотенца вокруг талии. Его член выскакивает, прижимаясь к животу, головка красная и жаждущая разрядки. Когда я протягиваю руку, чтобы схватить его, он переплетает наши пальцы и кладёт их рядом с моей головой.

– Это о тебе.

– Но если я твоя, то и ты мой, – говорю я, глядя на него снизу вверх.

Низкий стон вибрирует в его груди.

– Блять, ты – всё.

Он опускает руку, стягивая трусики с моих ног и бросая их на пол. Раздвигая мои бёдра своей тяжёлой ладонью, он с трудом моргает, глядя, как я ввожу палец в свой вход. Опускаясь на колени, он отпускает мою руку и обхватывает сильными руками мои бёдра, раздвигая их, чтобы его язык мог ласкать мой клитор.

Я вскрикиваю от удовольствия, запуская ногти в его волосы, задыхаясь и выкрикивая его имя, как заезженная пластинка, пока он приближает меня к разрядке своим ртом. Его губы сжимаются вокруг моего клитора, и он нежно сосёт, заставляя мои конечности дрожать. Он вводит палец в мой вход рядом с моим, и я вижу галактики, когда он вводит его в такт.

Он отстраняется, его губы влажны от моего возбуждения.

– Я тебя поглощу.

Моя спина выгибается от его развратного обещания.

– Тогда сделай это.

Он ласкает мой клитор, проводя языком по нашим совместным пальцам и обратно, в порочном круге, от которого моё тело изгибается и дрожит. Когда мои стенки начинают сжиматься вокруг наших пальцев, он убирает наши руки и приставляет свой член к моему входу. Он входит в меня одним долгим толчком, достигая основания.

Я зажмуриваюсь, вскрикивая от вторжения, от полноты и лёгкой боли от того, что я принимаю что-то такое большое. Я едва успеваю привыкнуть к нему, как он обхватывает предплечьем мои колени и входит в меня, ударяя в мою точку G. Я чувствую его повсюду. Внутри меня. В моём теле. В моей душе. И я никогда не хочу, чтобы он уходил. Мои пальцы скользят по его плечам, по его коже, по всем его татуировкам, пока он смотрит на меня с такой сырой интенсивностью, что я почти рассыпаюсь. Его глаза находят мои в этом хаосе, и я цепляюсь за них, как за тотем, интенсивность его взгляда животна, когда он берёт меня, пока я в его власти.

Я сжимаю его затылок, сжимая его волосы между пальцами, и отчаянно притягиваю его к своим губам. Наши рты сталкиваются, губы приоткрываются, и мы поглощаем стоны друг друга.

И в этот момент я знаю.

Я знаю, что он станет моей смертью.

Его любовь убьёт меня.

Гарри входит в меня, и мои ногти впиваются в его плечи, когда он набирает темп. Моя суть сжимается от его ускоренного ритма, и я полностью рассыпаюсь, звёзды взрываются перед глазами, эйфория захлёстывает меня, когда он говорит:

– Давай раскрасим этот город в красный цвет, малышка.

Он кончает внутри меня, его тело содрогается от разрядки. Я поднимаю руку к его лицу и убираю волосы со лба.

Задыхаясь, я говорю ему в губы:

– У меня идея получше… давай раскрасим его в серебряный и золотой.

Глава 45

Джиджи

– Я ненавижу то, как все эти мужчины смотрят на тебя, когда я к тебе прикасаюсь. – Гарри ускоряет толчки с убийственной решимостью. – Ты. – Толчок. – Блять. – Толчок. – Моя. – Толчок.

– Гарри! – кричу я.

Его пальцы впиваются в мои бёдра, когда он трахает меня у туалетного столика, заставляя духи и кисти для макияжа разлетаться по полу. Он сжимает мой парик в кулак, заставляя меня выгнуть подбородок. Наши взгляды встречаются в зеркале в напряжённом противостоянии. Его бёдра шлёпают по моей заднице, и всё моё тело дрожит, когда я чувствую, что он близок к разрядке.

Мы официально нашли новый способ для Гарри выпускать свои накопившиеся эмоции, что можно считать успехом, если это означает, что он не убивает людей. Теперь это наша новая норма. Посещаемость «Пиксиз» достигла рекордного уровня, и мы заканчиваем каждое шоу овациями, с больными ногами и телами, горящими от похоти. Те несколько ночей в неделю, когда мы выступаем, Гарри награждает меня звериным сексом.

Когда аплодисменты толпы начинают затихать, мы уже выходим за кулисы в гримёрную, и он прижимает меня к дивану, доводя до умопомрачительной разрядки.

Сегодня, однако, мы не смогли добраться до дивана, так что я согнулась над столом.

Гарри шлёпает меня по заднице, обжигая кожу. Я запрокидываю голову, когда он входит в меня безжалостно, и мои бёдра дрожат, преследуя оргазм. Почувствовав, как моё тело напрягается, Гарри закрывает мой рот своей большой ладонью.

– Кричи так громко, как хочешь, малышка. Никто не услышит, как хорошо я трахаю твою красивую киску.

Я разваливаюсь на части.

Моё тело сжимается. Конечности немеют. И оргазм захлёстывает меня до такой степени, что я вижу лишь черноту. Чёрное зрение с калейдоскопом цветов, взрывающихся перед моими перекошенными глазами. Я кричу в ладонь Гарри, мои ногти впиваются в кожу. Он издаёт самый восхитительный стон в моё ухо и догоняет свой оргазм. Проходит всего несколько секунд, прежде чем его бёдра содрогаются, и он изливается внутрь меня.

Моё тело покрыто липким жаром, и я благодарна, что всё ещё ношу этот колючий светлый парик, который спасает мои длинные волосы от прилипания к груди и плечам, покрытым потом. Моё дыхание сбивается, когда Гарри выходит из меня, и я чувствую, как его семя стекает по внутренней стороне бёдер. Он собирает его на палец и заталкивает несколько капель обратно в мой вход.

Обычно я жаловалась бы на его фетиш, но когда он нежно целует мой позвоночник, я становлюсь податливой в его руках.

Он мягко бормочет у моей поясницы:

– Я никогда не насыщусь тобой.

Я довольно мурлыкаю, когда он целует ниже, прижимаясь губами к моей ноющей заднице.

Задыхаясь, я говорю:

– Мне нужно идти.

Босс попросил меня встретиться с ним после сегодняшнего шоу, чтобы обсудить предстоящие дела, и с учётом того, что мы с Гарри скрываем наши отношения, я стараюсь ублажать Ричарда при любой возможности. Но с каждым поцелуем я чувствую, как предаю все моральные принципы, будь что будет.

Я забываю все причины, по которым не хотела этого… пока образ безжизненного тела Лероя на полу не врезается в моё сознание, возвращая меня к реальности.

– Перестань, или я никогда не уйду. – Я выскальзываю из объятий Гарри, одёргивая платье, чтобы скрыть обнажённую кожу.

Когда я дохожу до двери и готовлюсь уйти, он хватает меня за затылок, поворачивает обратно и тяжело целует в губы.

– Ты чертовски красива.

Я мычу в ответ, инстинктивно преследуя его губы.

Он усмехается.

– Я думал, ты уходишь.

– Да, – киваю я, целуя его в последний раз. – Увидимся позже.

Я приоткрываю дверь и выбегаю в коридор, когда путь свободен. Я ускоряю шаг, одёргивая платье и поправляя парик, чтобы выглядеть собранно. Но когда я прохожу мимо нескольких улыбающихся лиц, по спине пробегают мурашки. Словно они шепчут мне.

Я знаю, что ты сделала.

Она себя погубит.

Они трахаются за закрытыми дверями.

Она предательница.

Я отгоняю голоса, напоминающие мне, что я делаю что-то неправильное. Пройдя через секретный проход, открывающийся рядом со скрытой кабинкой в углу «Пиксиз», я натягиваю свою самую фальшивую улыбку.

Когда я проскальзываю за толстую штору, глубокий голос зовёт меня по имени.

– Джиджи!

Я поворачиваюсь и встречаюсь взглядом с Хадсоном Андерсоном.

Он облокотился на спинку дивана, одна рука свободна, другая сжимает бокал с янтарной жидкостью. Он улыбается, его взгляд скользит по моему наряду, но в нём нет той похотливости, которую обычно можно ожидать от мужчины.

– Хадсон. – Я улыбаюсь, оглядываясь в поисках Босса. – Я бы с радостью поболтала, но я встречаюсь кое с кем.

– Я уверен, Ричард не будет против, если ты посидишь со мной. – Он привлекает моё внимание обратно. Он отодвигается, освобождая мне место. – Садись.

Хадсон невинен и далёк от других жутких бизнесменов в этом заведении. С ним не будет проблем.

Я нерешительно улыбаюсь, в последний раз оглядывая зал, прежде чем сесть рядом с ним. Его рука лежит над моим плечом, всего в нескольких сантиметрах от меня.

– Я едва узнал тебя, – говорит он, указывая на мои короткие светлые волосы.

– Это словно моё альтер эго, – говорю я, а затем спрашиваю: – Вам понравилось шоу?

Он поджимает губы, проглатывая горький напиток.

– Я не смотрю выступления девушек.

– Конечно, – извиняюсь я. – Почти забыла.

Я слышала слухи, что он здесь не для того, чтобы смотреть на женщин на сцене, а чтобы вести дела. Пока я мысленно перебираю другую полезную информацию, которую слышала о Хадсоне, движение на танцполе привлекает моё внимание, притягивая к источнику, как магнит. Дверь открывается, и выходит Гарри, выглядящий воплощением спокойствия с только что уложенными волосами и застёгнутым ремнём. Энди приветствует его, хлопая по груди в знак триумфа, но, словно нас тянет друг к другу, его глаза находят меня.

Глаза, которые, как я знаю, зелёные и красивые.

– Джиджи?

Я поворачиваюсь к Хадсону, потерявшись в мыслях.

– М-м-м?

– Ты слышала, что я сказал?

Я качаю головой.

– Похоже, ты много знаешь обо мне, а я о тебе почти ничего. Развлеки меня. Расскажи мне историю своей жизни. – Он указывает на мужчин рядом с ним, занятых оживлённым разговором. – Спаси меня от скуки бизнеса.

– Вы хотите узнать обо мне больше? – переспрашиваю я, и он кивает. – Почему?

Он улыбается.

– Потому что ты другая. Ты не вписываешься в такое место.

Моя спина мгновенно выпрямляется от его слов. Я сглатываю и на автомате расправляю плечи, будто мне нужно что-то доказать.

Это мой дом. «Круг» – моя жизнь.

– Значит, вы ничего обо мне не знаете, мистер Андерсон, – говорю я твёрдо.

– Тогда позволь мне узнать тебя.

– Я…

– Джиджи, вот ты где! – Босс поправляет рубашку, проверяя, нет ли на пиджаке пушинок. – Я искал тебя повсюду.

– Простите, Рич, это моя вина, – говорит Хадсон. – Похоже, время Джиджи ценно, и я надеялся украсть несколько драгоценных секунд.

– Пожалуйста. – Наступает долгая, затянувшаяся пауза, прежде чем Босс предлагает: – Более того, почему бы мне не заказать ужин на троих завтра вечером?

Я резко поворачиваюсь к нему.

– Нет.

Он хмурится, и мой желудок сжимается от нервов при внезапном отказе.

Что мне ему сказать?

Что я с кем-то встречаюсь?

С тем самым, кто может получить пулю в голову?

С трудом подыскивая разумное объяснение, я заставляю себя сглотнуть и говорю:

– Я хотела сказать… я слишком занята предстоящим ограблением. У меня сейчас нет времени на развлечения вне работы, но спасибо за предложение.

Подозрительный взгляд Босса быстро сменяется гордостью.

– Нужно ценить женщину, которая замужем за своей работой, Андерсон.

Когда я поворачиваюсь к Хадсону, его взгляд сосредоточен на моём лице, и он наклоняет голову, будто пытается прочитать меня. Я поднимаю защиту, молясь, чтобы он не увидел хаос, скрывающийся под поверхностью.

Голос Босса возвращает меня в реальность.

– У меня есть задание для тебя и Гарри через несколько дней.

Я сдерживаю улыбку, готовую прорваться при мысли о том, что мы снова будем вместе.

– Всё, что угодно, – говорю я ему. – Нам также нужно обсудить детали «Золотого Дома».

Он усмехается – тем доминирующим смехом, который источает гордость.

Когда я не в тумане, вызванном Гарри, я предлагаю свои идеи, чтобы помочь ограблению, но совмещать эти две сферы всегда будет трудно… поэтому, когда я замечаю, что Ричард подзывает Гарри из дальнего угла клуба, у меня падает сердце. Сначала он колеблется, но затем подчиняется и пробирается между столиками, пока наконец не достигает нашего столика.

– Босс, – говорит Гарри, кивая ему. – Хадсон. – Он протягивает руку через меня, пожимая его ладонь, но я вижу по подёргиванию его челюсти, что этот контакт ему неприятен. – Джиджи, – говорит он, беря мою ладонь. Он подносит мои костяшки к губам, целуя кожу, и ведёт себя как настоящий джентльмен, несмотря на то, что всего час назад довёл меня до оргазма. – Чем обязан такому удовольствию?

Гарри опускает мою руку, засовывая её в карман брюк.

– Мне нужно, чтобы вы с Джиджи выполнили одно задание в ближайшие несколько дней, – говорит Босс. – Я подумал, что мы могли бы обсудить детали за ужином завтра вечером.

– Отличная идея. Я забронирую столик в Мейфэре на троих, хорошо?

Рука Хадсона сжимается прямо над моим плечом, и Гарри замечает это движение.

Босс говорит:

– На четверых, если не возражаешь, Гарри. Я пригласил Хадсона первым.

Гарри медленно кивает, выглядя совершенно невозмутимым, но я вижу по пульсирующей вене на его шее, что он в ярости от этой идеи.

– Конечно. – Он улыбается, но улыбка фальшива. – Значит, на четверых.

Этот ужин может стать самым сложным испытанием в моей жизни.

* * *

Я никогда не думала, что наш с Гарри секретный роман окажется под таким пристальным вниманием так быстро. Когда я выхожу из машины и направляюсь к входу в Lolitas, всего в нескольких дверях от изысканного Annabel's, мои ладони начинают потеть. Я списываю это на летнюю жару. К счастью, мой «Глок» спрятан под моим шифоновым платьем Miu Miu, так как он, вероятно, напугал бы посетителей этого клуба. Это глоток свежего воздуха, но всё равно не так доступно, как мне хотелось бы.

Хадсон предлагает мне руку, и я беру его под руку, когда мы входим в заведение.

Сначала я была озадачена, когда он предложил подвезти меня сегодня вечером, так как я уверена, что его не видели с женщиной в течение многих лет. Несмотря на мои причины отказать, это было бы невероятно подозрительно, если бы я отказалась.

Хадсон хороший.

Безобидный.

Но я сомневаюсь, что Гарри увидит это так.

Войдя, Хадсон снимает с меня жакет и передаёт его официантке, пока другая ведёт нас к нашему столику. Пианист сидит в углу комнаты, исполняя самую красивую мелодию. Искусственное цветущее дерево растёт из центра комнаты, дополняя розово-золотой декор. Круглые столики с соответствующими стульями разбросаны по всему залу, и я борюсь с румянцем, когда вижу представителей элиты и знаменитостей, занимающих места.