Текст книги "Секреты (ЛП)"
Автор книги: Софи Грейс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 31 страниц)
СЕКРЕТЫ
Софи Грейс
Внимание! Представленный материал является неофициальным переводом и предназначен исключительно для ознакомления. Текст распространяется бесплатно и не используется в коммерческих целях. Любое копирование, публикация или иное распространение без указания источника и команды переводчиков запрещено. Если вам предлагают оплатить доступ к данному материалу, это является нарушением – в таком случае рекомендуем обратиться к оригинальному источнику.
Перевод для канала marveliabooks
Тропы
• Двойное повествование
• Тёмный роман
• Запретная любовь
• Тронешь её – умрёшь
• Тайное общество & мафия
• Вынужденная близость
• От ненависти к любви & от любви к ненависти
• Сильная, бесстрашная героиня
• Атмосфера «Мистер и миссис Смит»
• Он влюбляется первым
• Боль & утешение
• Клиффхэнгер
• Трагедия «Ромео и Джульетта»
Плейлист
• Paint It, Black – Ciara
• Warriors – Imagine Dragons
• PARANOID – Chase Atlantic
• Shadow – Livingstone
• Infinity – Jaymes Young
• Love in the Dark – Adele
• Game of Survival – Ruelle
• U&I – The Neighbourhood
• HEAVEN AND BACK – Chase Atlantic
• you should see me in a crown – Billie Eilish
• Heavy In Your Arms – Florence + The Machine
Предупреждение о триггерах
Пытки, убийства, кровь, расчленение, графические сексуальные сцены, отказ в оргазме, удушение, бондаж, секс на почве ненависти, вынужденное соседство, попытка изнасилования (не между главными героями), похищение, торговля людьми, наркотики, шантаж, организованная преступность, перестрелки, травмирующие события, упоминания самоповреждения, месть, потеря близкого, измена (не между главными героями), травмирующие события, организованная преступность, ПТСР и эмоциональные потрясения.
Эта книга не для тех девушек, которые читают эпилоги в надежде на свадьбу и детей. История заканчивается клиффхэнгером. Пожалуйста, внимательно прочитайте триггеры.
Твоё психическое здоровье важно.
С любовью, Софи
Предупреждение
Для тех, кто хочет пропустить особо пикантные сцены, или для тех, кто хочет сразу перейти к ним.
Как вам будет угодно.
Здесь зона, свободная от судей…
• Глава 18.
• Глава 23.
• Глава 29.
• Глава 32.
• Глава 35.
• Глава 41.
• Глава 44.
• Глава 45.
• Глава 45.
• Глава 46.
• Глава 54.
• Глава 58.
• Глава 72.
Посвящается
девчонкам, которые хотят, чтобы плохой парень ростом под два метра обращался с ними как с принцессой, а трахал как преступник.
Скажи, детка, найдётся ли для меня место в твоём списке книжных бойфрендов?
Даже если найдётся – я не люблю делиться.
С любовью,
Гарри Сент-Джеймс
ЧАСТЬ 1
«Верни мне мой грех».
– Уильям Шекспир
Пролог
Гарри
Я убил человека.
И кровь…повсюду.
Она собирается лужицами на моих ладонях, пропитывая каждый палец, прежде чем стечь с кожи на мраморный пол – как пролитое молоко.
Почему я не могу отвести взгляд от своих гребаных рук?
Если подумать, они даже не похожи на мои. Это просто кожа, окрашенная в алый цвет.
Я сосредоточиваю внимание на красной жидкости, стекающей с кончиков пальцев.
Капля за каплей.
Я убил невинного человека.
Люди аплодируют, словно это повод для праздника. Резкий шум хлопков и пронзительный свист превратились в оглушительный звон в ушах.
Нужно сосредоточиться.
Успокоить их.
Успокоить всех…
Так. Много. Крови.
Часть меня сдерживает желание вывернуть внутренности на безжизненное тело у моих ног. Но есть и опасное, чуждое чувство, более сильная эмоция, пытающаяся пробиться на поверхность…безотчётное ощущение власти.
Тяжелые шаги врываются в мой мозг, заглушая глубокий звон, что грозит разорвать барабанные перепонки. С каждым шагом страх от содеянного утихает, сменяясь приливом адреналина. Он течет по венам, сжигая все на пути и превращая в пепел все добрые дела, что я когда-либо совершал. Каждый жест доброй воли. Все, что я привык считать само собой разумеющимся.
Где-то в глубине сознания раздается тихий, насмешливый голос:
– Прими это.
Обутый в кожаные туфли останавливается в нескольких шагах от меня.
Он стоит, склонив голову, с улыбкой на губах, наблюдая, как злоба проступает на моем лице в виде беспощадной ухмылки.
– Добро пожаловать в «Круг».
Глава 1
Джиджи
Семь лет спустя
У моего злоумышленника были пронзительные зелёные глаза, потрясающие, как лучшие изумруды, и волосы, чёрные, как полуночное небо. Но я притворяюсь, что ничего не знаю, пожимая плечами и повторяя:
– Я его не видела. К тому времени, как я поняла, что что-то не так, он уже ушел.
Полицейская Брэди вздыхает и переводит взгляд на рацию, закреплённую прямо у неё на груди. В воздухе раздаётся треск помех, и я заглушаю его, сосредоточившись на мигающих огнях полицейских машин, припаркованных у моего дома.
Люди уходят, а я сижу на полу машины скорой помощи, свесив ноги из открытых дверей. Огни превращаются в расплывчатое пятно – мозг заставляет цвета мерцать из-за усиливающейся мигрени, которая буквально раскалывает череп пополам.
Медик успокаивающе кладёт руку мне на плечо, и я мгновенно прихожу в себя, пока она подробно докладывает о своих выводах стоящей перед нами полицейской. Передавать нечего. В лучшем случае – последствия шока. Несмотря на то что полиция отчаянно выпытывает у меня информацию, я всю ночь повторяю одну и ту же историю. Слова «Я его не видела» к этому моменту стали для меня такими же естественными, как дыхание.
Вы, наверное, уже слышали эту историю, но на тот редкий случай, если нет… Кто-то сумел проникнуть через систему безопасности в наш дом, не оставив после себя ни следа. Если любопытные соседи подробно рассказали об этом в местной воскресной газете, вы также знаете, что в доме было необычно тихо, поскольку мои родители уехали из города. Я бы ничего не заметила, если бы не приоткрытая дверь Джека. Так я поняла, что что-то не так.
Никто никогда не заходит в комнату моего брата. С тех пор как…
Я качаю головой, отгоняя навязчивые мысли. Слишком много потрясений за одну ночь.
– Могу я уйти? – спрашиваю я женщин.
Резкий вопрос заставляет их прервать разговор, но я не испытываю угрызений совести. Я сижу в этой скорой уже несколько часов, и помимо того, что мне предстоит столкнуться с гневом родителей, моя усталость усилилась в десять раз. Бог знает, как они расстроятся из-за того, что их поездка прервалась. Но не настолько, чтобы лететь домой из Лондона сегодня же вечером – это я заметила.
– Я только что говорила офицеру Брэди, что ваши жизненные показатели в норме и у меня нет поводов для беспокойства.
Я киваю парамедику.
– Если что-нибудь изменится, рекомендую записаться к врачу.
– Значит, я могу идти? – уточняю я.
Офицер вздыхает, роется в нагрудном кармане и достаёт смятую визитку, которую протягивает мне. Я не хочу её брать, но мысль о том, что так я смогу уйти быстрее, заставляет меня засунуть её глубоко в карман, рядом с мятыми чеками и пустыми обёртками.
– Мы будем на связи, мисс Томас. Если что-нибудь вспомните, позвоните, пожалуйста.
Ещё до того, как она закончила говорить, я уже сбросила с себя тяжёлый плед и натянула вельветовую куртку. Я тереблю пуговицы, чувствуя её пристальный взгляд.
Внимание всех привлекает визг шин и ужасный стук двигателя. Старая развалюха, мчащаяся по дороге, оставляет на асфальте следы горелой резины, но я улыбаюсь и указываю на жалкое подобие транспорта Грега.
– А вот и моя машина. Я дам вам знать, если что-нибудь вспомню.
Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но мои ноги замирают, когда я слышу, как офицер Брэди тихо говорит:
– Джиджи, подожди.
Чёрт. Я была так близка к тому, чтобы уйти. Вытягиваю шею, чтобы встретить её взгляд. Её выражение смягчается, и я вижу борьбу, разгорающуюся в глубине голубых глаз. Сразу почувствовав, о чём она собирается спросить, я избавляю от мучений и полностью поворачиваюсь к ней.
– Мне не нужно твоё сочувствие, – говорю я ей, но в моих словах нет убедительности. – Мне лучше, клянусь. Каждый день становится немного легче – как все и говорили.
Я хочу дать себе подзатыльник за то, что была с ней так резка, ведь именно она пять лет назад постучала в нашу дверь, чтобы сообщить, что машину Джека нашли на месте смертельной аварии. Именно она сопроводила нас в больницу, чтобы мы опознали обгоревшие останки, которые едва напоминали тело.
Я не говорю офицеру Брэди, что каждую ночь засыпаю в слезах. Не смею сказать ей, что уже несколько месяцев не могу испытать ни малейших человеческих эмоций, кроме горя.
По крайней мере до сегодняшнего вечера…
Мои шаги почти бесшумны на мягком кремовом ковре, когда я приближаюсь к двери Джека. Пальцы сжимают дверную ручку, осмеливаясь открыть её.
Маленький назойливый голосок в глубине сознания подсказывает мне быть начеку, но гораздо большая часть меня жаждет острых ощущений и готова принять страх как старого друга.
Выбрав последнее, поворачиваю ручку, и у меня перехватывает дыхание.
В моём доме кто-то есть.
Не просто в доме – прямо передо мной.
Стоит лицом ко мне.
Я снова качаю головой, позволяя этой мысли улетучиться, и заставляю себя улыбнуться, чтобы скрыть неуверенность. Постукивающая нога и напряжённые плечи офицера явно выдают, что она не верит ни единому моему слову. Несмотря ни на что, она отступает на шаг и говорит: – Хорошего вечера. Постарайся отдохнуть.
– Постараюсь, спасибо.
Когда я наконец подхожу к машине Грега, он наклоняется и открывает дверь, чтобы я могла сесть на пассажирское сиденье. Из медиапанели доносится тихое гудение ночной радиостанции. Его карие глаза едва задерживаются на мне, пока он ждёт, пока я пристегну ремень. Как только я это делаю, он съезжает с обочины, и я вздрагиваю от резкого рывка.
Каждая мучительно тихая минута заставляет меня съёживаться, пока я не говорю:
– Что бы ты ни думал, просто скажи.
Его руки сжимают руль. Он сосредоточенно смотрит на дорогу.
– Если бы ты просто решила остаться со мной, этого бы никогда не случилось.
Я вздыхаю, жалея, что спросила.
– Грег, не сейчас. Пожалуйста.
Нельзя отрицать, что между нами всё стало сложнее, чем когда-либо – особенно с его стороны. Я ясно дала понять, что не вижу будущего между нами. В колледже я думала, что оно у нас есть, но эта мысль исчезла так же быстро, как и появилась. Он был моей первой любовью, но это и всё, чем он был: первым. К сожалению, он так и не смог отпустить идею о нас.
В последние несколько лет, с тех пор как Джек ушёл, ситуация ещё больше осложнилась. Я очень хотела почувствовать что-нибудь – что угодно – и Грег Сент-Джеймс оказался под рукой, чтобы дать мне это. В то время как я просто пытаюсь снова почувствовать жизнь, он явно не может принять интимную ночь без последствий.
Думаю, это всегда было во мне – эгоизм, способность быть жестокой и рисковать чужим счастьем ради своих целей. Это, пожалуй, единственный ген, который я унаследовала от родителей и за который я благодарна.
До конца поездки мы не произносим ни слова.
Когда мы подъезжаем к дому, он выглядит так же плохо, как и всегда. Почтовый ящик переполнен, сорняки разрослись на крыльце, а на ступеньках валяются невынесенные газеты за несколько недель. Словно почувствовав моё молчаливое осуждение, Грег извиняюще улыбается, поворачивая ключ в замке.
Мы оба входим в дом, спасаясь от холода, и он снимает с моих плеч куртку, вешая её на крючок справа от себя. Как по часам, я заставляю себя улыбнуться, протягиваю руку и замечаю его озадаченное выражение лица, прежде чем он прижимает свою ладонь к моей.
«Мне это нужно», думаю я про себя.
Когда мы доходим до его спальни, я подхожу к его кровати, прижимаюсь спиной к матрасу и притягиваю его к себе, обхватывая талию бёдрами. Он никогда не скажет мне «нет» прямо, но его глаза говорят всё, что не могут выразить слова…
Боль.
После мгновения колебания он опускает голову к моей шее и покрывает кожу нежными поцелуями. Мои ресницы трепещут, и я чувствую, как мой разум цепляется за события этого вечера – всего нескольких часов назад. Я полностью закрываю глаза, с лёгкостью впуская воспоминания в свои мысли.
В моём доме есть злоумышленник, и он стоит прямо передо мной.
Лицом ко мне.
Его тело скрыто тёмной тенью, но лунный свет скользит по его коже, освещая сильную челюсть, привлекательный рост и пронзительные зелёные глаза, которые держат моё тело в плену.
Между нами есть что-то… невысказанное. Это как электричество, как невидимые ленты, связывающие нас за грудь, натянутые до предела, готовые порваться и с силой столкнуть нас.
Его присутствие опьяняет, как наркотик, и я боюсь, что буду гоняться за этим эйфорическим ощущением до конца своих дней.
Когда злоумышленник вылезает из окна с грацией и уверенностью преступника, я даю обещание, которое обречена выполнить.
Я обещаю тебе, незнакомец: я найду тебя снова.
Вырывая меня из мыслей, губы Грега скользят по челюсти к губам, оставляя поцелуи на своём пути. Я отворачиваю голову. Потерянная в движении между сном и реальностью, я молю ночь:
– Просто заставь меня что-нибудь почувствовать.
Глава 2
Джиджи
Холодный весенний воздух пронизывает мою кожу на протяжении всей мучительно скучной рабочей смены. Работать в одном из этих универмагов, где продают… ну… практически всё, не так уж весело, как кажется.
Всегда одна и та же работа. И всегда одна и та же дерьмовая дорога на работу. Всегда одно и то же дерьмовое расписание. Каждый день в 17:10 я поворачиваю направо на Риджент-стрит, прохожу мимо таких магазинов, как Ted Baker и All Saints, и сажусь на метро на Оксфорд-Серкус – либо на Бейкерлоо, либо на Викторию – до Суррея.
Но, увы, словно встреча с моим злоумышленником посреди ночи разрушила всю мою мораль, сегодня я поворачиваю в противоположную сторону и выбираю длинный маршрут к станции Тоттенхэм-Корт-Роуд. Это добавит немного энергии в мой день.
Моя лучшая подруга Мия Аллен сказала бы, что я слишком быстро вернулась к работе после инцидента.
«Ты что, с ума сошла?» – сказала бы она.
И если напряжение в спине от сна на матрасе Грега последние несколько ночей о чём-то и говорит, то, возможно, она права.
Можно было бы подумать, что к этому времени я уже определилась с жизнью, но вот я – застрявшая на бесперспективной работе, последнее, чем я хотела заниматься в двадцать четыре года. Я всё ещё жду своего большого шанса. Ничто не вызывает у меня большего интереса, чем страх, но что мне написать в резюме? «Любительница острых ощущений»? Они подумают, что я какая-то скалолазка, а это точно не тот адреналин, который мне нужен.
Я хочу сказать, что… в моей жизни нет цели. Какое-то время я думала, что моё призвание – криминалистика. Бог знает, я провела больше времени в окружении сотрудников лондонской полиции, чем кто-либо другой. Я практически на «ты» с ними, но не из-за мелких преступлений. Это было дело рук Джека. Он всегда был непослушным ребёнком. С тех пор как он умер, время будто замедлилось. Последние четыре года тянулись для меня как никогда. Люди говорят, что время – лучшее лекарство, но я считаю, что это чёртова чушь.
Что мешает мне полностью пережить горе, так это то, что его смерть была настолько подозрительной, что у меня от этого зубы сводит. У меня есть это мучительное чувство, что кто-то скрывает мрачные секреты. Вы хотите сказать, что произошло смертельное столкновение и не было очевидцев? Да, конечно.
Мои родители жалуются, что я цепляюсь за прошлое, но как можно цепляться за прошлое, когда ты даже не знаешь, похоронила ли ты правильного человека. Я не говорю, что мои родители что-то от меня скрывают… но и не говорю, что это не так.
Мысль о Джеке заставляет меня вздохнуть и прижать куртку к груди, когда я подхожу к вокзалу. Не знаю, делаю ли я это, чтобы укрыться от прохладного лондонского холода или чтобы подготовиться к встрече с родителями. Общий календарь Google предупредил меня о «семейном собрании» сегодня вечером, любезно организованном моей матерью. Чаепитие, без сомнения, будет сопровождаться косыми взглядами и неловкими разговорами.
Мне нужно съехать, но есть две проблемы. Первая: как только меня ничего не будет удерживать в этом доме, мои родители сделают всё, чтобы так и осталось. Они отталкивают меня с возрастом, и я буду проклята, если позволю им выгнать меня, пока не добьюсь справедливости для своего брата. Вторая – и, возможно, самая важная – причина… У меня нет денег. Конечно, мои родители могли бы легко одолжить мне их – и поверьте, они предлагали много раз – но это не мои деньги. Я их не зарабатывала. Но подработка в универмаге не позволяет покрыть лондонские цены…
Чёрт возьми.
Ярко-жёлтая предупредительная лента преграждает мне путь к станции метро. От этого зрелища у меня волосы на руках встают дыбом, а по спине бежит дрожь. Небольшая толпа собралась вокруг разбитой витрины магазина. Красные и синие огни полицейских машин мерцают на фоне осколков стекла, усыпавших тротуар.
Словно в последнее время опасность не может обойти меня стороной. Как это чертовски предсказуемо.
Зевакам громко приказывают проходить мимо, так как они мешают работе на месте преступления.
– Эти чёртовы банды, – бормочет какой-то любопытный прохожий. – Им должно быть стыдно.
– Откуда ты знаешь, что это банда? – спрашивает другой.
– Это не работа для одного человека, – говорит один мужчина. – В наши дни уровень преступности выходит из-под контроля.
– Я слышал, на прошлой неделе они ограбили тот шикарный ювелирный магазин. Похоже, вычистили его дочиста…
Я опускаю голову и прохожу мимо входа на станцию, который теперь блокирует толпа.
* * *
Когда мне наконец удаётся сесть на поезд в другом месте, я добираюсь до отдельно стоящего краснокирпичного дома – места, где хранится столько боли и где я, к своему несчастью, живу. Вся дорога занимает чуть меньше часа.
Внезапно спать на неудобном матрасе Грега кажется в десять раз привлекательнее.
Когда я вхожу в парадную дверь и поворачиваю за угол, моя мать стоит неподвижно, и я замираю на месте. Я сразу узнаю себя в её глазах – и каждый раз леденею, будто смотрю в собственное отражение. Густые каштановые волосы. Глубокие карие глаза. Оливковая кожа. Мы с Джеком всегда были её точными копиями.
– Помоги накрыть на стол, – говорит она. – Через десять минут я буду подавать чай.
Посуда уже расставлена на обеденном столе, когда я кладу столовые приборы и салфетки. Мой отец сидит на своём обычном месте, очки на носу, и читает утреннюю газету. Проходя мимо, я замечаю первую страницу The Telegraph.
ТЕРРОР СНОВА УДАРИЛ
Лондонский ювелирный магазин разграблен в результате нападения самой известной преступной группировки Великобритании на филиал в Ковент-Гардене. Жертва подробно описывает шокирующие события трагедии, произошедшей во вторник…
– Как прошла работа?
Не отрывая глаз от газеты, я бормочу:
– Мм?
– Как прошла работа, Джиджи?
– О. – Я сдерживаю смех и отрываю взгляд. – Как всегда.
– Есть какие-нибудь новости о повышении?
– Пока нет. – Я скрежещу зубами.
Отец поднимает глаза от газеты, замечает моё присутствие, а затем возвращается к чтению.
Положив вилку, я спрашиваю:
– Как прошёл Париж?
– Спроси у мамы.
Это мой первый вечер дома после ограбления. Чёрт, я впервые вижу своих родителей после инцидента, а они сразу начинают говорить о работе. Я зажмуриваюсь, вдавливая ладони в стол, чтобы выпустить пар.
– Джиджи, – вздыхает мама, принося горячее, – ты не закончила накрывать на стол.
– Да, прости.
Когда мы садимся за стол, в воздухе витает напряжение. Каждый звук столовых приборов, ударяющихся о фарфоровые тарелки, подрывает моё решение сохранять спокойствие.
– Париж был чудесен, – говорит мама. – Разве не было просто потрясающе, дорогой? Мы видели Эйфелеву башню, знаешь ли. Я видела её много раз, но весной она выглядит гораздо лучше.
Я киваю, не слушая, но она всё равно продолжает рассказывать мне о чёртовой Франции.
– В парижской весне есть что-то, что я просто обожаю.
– Жаль, что поездка вышла такой короткой, – говорю я.
– Да. – Её губы сжимаются. – Очень жаль.
– Я в порядке, кстати… спасибо, что спросила.
Над столом повисает тишина, пока мы продолжаем есть, но то, как мама сжимает столовые приборы, показывает истинные эмоции за её фальшивой улыбкой.
Решив проверить почву, я говорю:
– Я думаю, тот, кто вломился в дом, знал Джека.
Лицо матери бледнеет, а дрожащие руки выдают её: словно она увидела привидение.
– Почему ты думаешь о чём-то таком нелепом?
Я горько смеюсь.
– Он был в его комнате…Он не тронул весь дом. Не было никаких следов взлома. Зачем ещё ему туда заходить?
Она берёт себя в руки, выпрямляет плечи и говорит:
– Ты опять со своими теориями, дорогая. Ты увлекаешься. Его не было в комнате Джека…
– Он был! Я видела его.
Огонь в её глазах угасает, когда она восстанавливает самообладание, натягивая на лицо привычную маску. Мой взгляд скользит к папе, который беззаботно копается в тарелке.
Мама сжимает челюсти.
– Ты рассказала этим… незнакомцам, что видела?
– Ты имеешь в виду полицию?
Она отмахивается рукой.
– Как бы они ни назывались.
Я тыкаю вилкой в кусочек брокколи.
– Нет, не рассказала.
– Ну, тогда… – Она смотрит на моего отца. – Злоумышленник не мог быть там, где ты думала. Не так ли, Уильям?
– Клянусь…
– Хватит, Джиджи. – Она потирает виски большим и указательным пальцами. – Я чувствую, у меня начинается мигрень.
Я зажмуриваюсь, пытаясь сохранить самообладание.
– Но…
– Я сказала, хватит.
– Ты не можешь продолжать вести себя так, будто его не существует. – Я снова открываю глаза. – Нам нужно поговорить об этом. Я правда думаю, что что-то плохое…
– ХВАТИТ!
Я бросаю столовые приборы на тарелку. Папа продолжает пить чай, не обращая внимания на вспышку эмоций, а мама замирает, словно встретилась взглядом с Медузой и превратилась в камень.
– Уходи, – наконец говорит она.
Я открываю рот от удивления.
– Я живу здесь. Ты не можешь просто выгнать меня.
– Лучше тебе на время уехать от нас с отцом.
Я задыхаюсь:
– А куда мне ехать?
– Конечно, к Грегу. Разве ты не проводишь там всё время?
– Дело не в этом. – Я вздыхаю, опуская взгляд. – Я не могу просто так там остаться.
С полным ртом папа говорит:
– Твоя мать права. Лучше тебе уйти.
Я открываю рот, заикаясь и извергая слова, но прежде чем успеваю сделать или сказать что-то, о чём потом пожалею, я встаю, и деревянные ножки моего стула скрипят по паркету. Я бросаю салфетку на тарелку, поворачиваюсь и ухожу.
* * *
Слёзы застилают глаза, и я еду в тишине, фары встречных машин мерцают, как калейдоскоп. Я чувствую, что схожу с ума. Меня мучает чувство вины за смерть брата, и, кроме Мии, никто, блять, мне не помогает. Моя собственная семья убеждает меня, что я сумасшедшая, и заставляет сомневаться во всём, что я вижу.
От паники края зрения темнеют, а грудь начинает безжалостно вздыматься.
Чудо, что я добираюсь до дома своего бывшего парня целой и невредимой.
Когда Грег открывает дверь, его улыбка полна сочувствия.
– Мне так жаль, что я снова так поступаю с тобой, – говорю я, таща свой багаж.
– Не извиняйся. Я бы не хотел, чтобы ты была где-то ещё.
Я скрываю гримасу, потому что я не дура. Моё присутствие здесь создаёт у него ложное впечатление о нас. Проблемы между нами можно решить в другой раз, но сегодня я просто счастлива, что у меня есть место, где можно переночевать, кроме заднего сиденья моей машины.
– Что случилось? – спрашивает он, забирая сумку из моих рук.
Я следую за ним по скрипучей деревянной лестнице, тяжело ступая за ним, пока он кладёт мои вещи рядом со своей кроватью. Он садится на край матраса и похлопывает по пустому месту рядом с собой. Я неохотно сажусь, с досадой проводя рукой по лицу.
– Они снова начали придираться к Джеку.
Он вздыхает, поглаживая меня по спине.
– Ты же знаешь, какие они… Почему ты продолжаешь настаивать?
– Ты не понимаешь. Они что-то от меня скрывают, Грег. Я знаю это. – Я хватаюсь за волосы и тяну их за корни. – Я единственная из его живых родственников, кому достаточно не всё равно, чтобы узнать правду. Я не сдамся сейчас.
Он вздыхает, наклоняя голову, чтобы пробормотать в прядь волос, которую я только что истязала.
– Мия сказала, что собрала ещё информацию, которую хочет показать тебе завтра.
Конечно, завтра понедельник. Таинственный понедельник. Мы с Мией последние пять лет расследуем обстоятельства смерти Джека, посвящая этому делу каждый понедельник. Это означает всё: от встреч в кафе до разговоров по телефону – даже если мы ничего не находим. Мы ни разу не пропустили ни одного дня. Ни разу.
– Ты знаешь, что всегда можешь остаться здесь, – говорит Грег, убирая прядь волос за моё ухо. – Со мной.
Его отец никогда не бывает дома, поэтому дом пустует. Его мать умерла при родах, и у него нет братьев или сестёр, которые могли бы составить ему компанию. Мне следовало бы просто принять его предложение – он никогда не взял бы с меня арендную плату, а до дома моей семьи всего несколько минут езды. Но я не готова всю жизнь полагаться ещё на одного человека.
– Я подумаю об этом, ладно? – Я стараюсь, чтобы моя улыбка выглядела убедительно. – Клянусь.
Неизвестно, верит он мне или нет, но он всё равно улыбается. Медленно наклонившись, Грег прижимается губами к моим и толкает меня в грудь. Моя спина ударяется о матрас, когда он устраивается между моих ног, прижимаясь ко мне.
– Я дам тебе повод остаться.
* * *
Прошло несколько часов. Мой разум бодрствует, мысленно прокручивая разговор с семьёй. Эта сцена автоматически воспроизводится в голове, проносясь бурным потоком образов и не давая уснуть.
Храп Грега разносится эхом по спальне, вибрируя от стен. Было бы глупо будить его, и, честно говоря, мне нравится быть одной. После недолгих раздумий я тихо выхожу из спальни и спускаюсь вниз, на кухню. Комната была бы погружена в полную темноту, если бы не мягкий свет луны и мерцание таймера на духовке, показывающего 3:10 утра.
Наливаю себе выпить, прислоняюсь к столешнице и тяжело вздыхаю. Мраморная столешница холодная на ощупь, стакан холодит пальцы. Погрузившись в раздумья, провожу большим пальцем по конденсату, стирая влажные следы.
Всё, что связано с Джеком, начинает разрывать мою семью на части.
Может, пора перестать жить прошлым…
Входная дверь Грега распахивается, звеня петлями. Она с громким хлопком ударяется о стену, и от этого резкого движения на гипсокартоне остаётся след, а дверь снова грозит захлопнуться. Незнакомец врывается внутрь, распахивая захлопывающуюся дверь и бормоча проклятия под нос.
Я тру глаза ладонями, пока не начинаю видеть странные формы, но всё равно прихожу к тому же выводу. В центре гостиной Грега определённо стоит незнакомец.
В человеке, который только что ворвался в прихожую, есть что-то странно притягательное. Он ходит и ведёт себя с уверенностью человека, который живёт здесь. Бросив спортивную сумку на кухонный стол, который частично стоит в гостиной, он начинает с нетерпением распаковывать вещи.
– Где это, чёрт возьми? – ворчит низкий, устрашающий голос.
Голос определённо принадлежит мужчине. Когда мой взгляд фокусируется на незнакомце, я замечаю, что даже в сгорбленной позе его размеры выглядят чрезвычайно устрашающими. Он, должно быть, под два метра ростом и просто невероятно широк в плечах – его фигура закрывает то, что так важно в сумке.
Взглянув на лестницу, я думаю, как бы мне легче всего предупредить Грега. Вероятность того, что этот мужчина не заметит мою попытку сбежать, ничтожно мала, но это мой единственный шанс избежать встречи с ним. Прежде чем я успеваю обдумать решение, он поворачивается, и я вздрагиваю.
Он резко поворачивает голову в мою сторону.
Лунный свет освещает его лицо, подчёркивая черты и выделяя взъерошенные чёрные волосы и одинокую прядь, свисающую на лоб, будто она живёт своей жизнью. Пронзительные зелёные глаза встречаются с моими, и в этом свете его чётко очерченная линия подбородка выглядит способной разрезать золото. Кровь течёт из раны на линии роста волос, покрывая щёку, подбородок и всю длину шеи. Он выглядит суровым. Мужественным. Божественным. Как каждый мужчина, от которого мои родители всегда предупреждали меня держаться подальше.
Он похож на каждое плохое решение, которое я ещё не приняла.
И я отчаянно жажду его.
– Ты кто, чёрт возьми? – рычит он, вырывая меня из транса.
Я беру назад всё, что сказала.
Я ненавижу этого мужчину.
– Кто я? – язвительно спрашиваю я. – А ты кто? Ты хоть знаешь, где сейчас находишься?
Он оглядывается, кивает, затем переводит на меня суровый взгляд. Мужчина подходит вплотную, прижимая ладони к шкафу по обе стороны от моих бёдер и отрезая путь к отступлению. Когда мне приходится запрокинуть голову, чтобы встретить его взгляд, я понимаю, насколько он близко – я чувствую запах железа от крови, стекающей по его лицу.
– Не объяснишь, что ты делаешь в моём доме, принцесса?
Его ухмылка самонадеянна и отвлекает своей красотой. Мне хочется ударить его по лицу. Это настолько пугает меня, что я теряю дар речи. Чёрт, это способно стереть из памяти все бесполезные слова, которые когда-либо произносил кто-либо, кроме него.
Вспомнив, что он только что сказал, я отшатываюсь назад и ударяюсь о стойку за спиной.
– Твой дом?
Он кивает, уголки его губ приподнимаются в ухмылке.
– Тебе стоит быть со мной поласковее, – говорит он, наклоняясь ближе. – Я могу выселить тебя за незаконное проникновение.
Прежде чем я погружаюсь в его водоворот, я толкаю его в грудь.
– Отвали от меня, чёрт возьми.
Он не сдвигается с места. Просто с удовольствием проводит языком по верхнему ряду зубов.
– Что здесь происходит? – спрашивает знакомый голос.
Я отрываю взгляд от незнакомца и вижу Грега, смотрящего вниз с перил наверху. Он спешно заматывается в халат, чтобы прикрыть боксеры. Я поворачиваюсь к мужчине, стоящему передо мной, но он продолжает смотреть на меня, не отрывая взгляда от моего лица.
– Грег…! – пытаюсь я объяснить.
– Не знаю, где у вас аптечка, – спрашивает мужчина, не отрывая глаз от моих.
Грег вздыхает.
– Под раковиной.
Какого чёрта?
– Ты знаешь этого человека?
Упомянутый человек подмигивает, прежде чем оттолкнуться от шкафа, оставив мои бёдра особенно холодными. Он направляется к раковине и открывает дверцу в поисках лекарств. Я пользуюсь случаем, чтобы поспешить к Грегу, который спускается по последним ступенькам.
– Грег! – шиплю я. – Что происходит?
Он вздыхает и уходит дальше на кухню.
– Гарри, это Джиджи. Джиджи, это мой брат, Гарри.
– Что? – одновременно спрашиваем мы с Гарри.
– У тебя есть брат? – мой голос звучит испуганно.
В комнате воцаряется тишина. Грег стыдливо опускает голову, проводит ладонью по лицу и тихо ворчит. Придётся долго объясняться.
– Джиджи… – тихо повторяет мужчина – Гарри – своим смертоносным голосом. Он кивает, будто собирает воедино информацию.
