Текст книги "Секреты (ЛП)"

Автор книги: Софи Грейс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 31 страниц)

Глава 66

Джиджи

События той ночи настигают меня, когда я меньше всего этого ожидаю. Я просыпаюсь в кровати, залитая потом, вспоминая, как держала безжизненное тело Гарри в своих руках. И я бегу в ванную, чтобы смыть то, что, как мне кажется, является кровью, пятнающей мою кожу.

Я провалила несколько миссий. Ричард и моя команда говорят, что я стала слишком осторожной и не похожа на ту любительницу риска, которой была раньше. При любой возможности, что кто-то может оказаться в опасности, я останавливаю всё дело. Нет ограблений – нет денег. Нет денег – в «Круге» очень недовольные люди.

Мои приоритеты изменились после той ночи. В последующие недели я заново перебирала в голове каждую деталь, размышляя, могла ли я сделать что-то иначе. Но каждый раз приходила к одному и тому же выводу: я не могла изменить исход.

Гарри спотыкается на ровном месте, и я бросаюсь вперёд, подхватывая его тело, чтобы смягчить падение.

– Г-Гарри подстрелили! – кричу я в гарнитуру в истерике.

Я чувствую, что едва могу дышать, когда смотрю, как жизнь уходит с его лица.

Подняв голову, я вижу усмехающегося Паоло, и я не позволяю ему ни секунды приличия, прежде чем поднимаю свой «Глок» между его больными глазами и нажимаю на спуск, выпуская пулю прямо в его лоб. Тело Гарри выскальзывает из моей хватки, и я кружусь, пригибаясь от летящей пули и расстреливая всех трёх охранников в голову.

Они падают, как костяшки домино.

Пригнувшись к полу, я засовываю руку в рубашку Гарри и вытаскиваю его кинжалы. Перекидывая их между руками, я вижу так много красного, что оно угрожает затмить моё зрение.

Кинжалы и пули летят по воздуху.

Я пригибаюсь.

Я перерезаю глотки нескольким грёбаным охранникам.

Я – оружие массового поражения.

И когда последний охранник умоляет о пощаде, хватаясь за ногу, я хватаю его оружие и стреляю ему в пах. Снова. И снова. И снова. И снова.

Наконец устранив угрозы, я бросаю оружие, будто оно обжигает мою кожу огнём, и падаю на пол рядом с Гарри.

На коленях я сжимаю его рубашку на груди. Его кровь мгновенно начинает скапливаться на моих руках, пачкая ткань моего платья. Она смешивается с винного цвета тканью, и становится трудно понять, насколько серьезна потеря.

Но мои руки пропитаны багрянцем.

Так много крови.

– Зачем ты это сделал! – кричу я ни к кому конкретно, мой голос охрип.

Этого никогда не должно было случиться!

Гарри никогда не должен был пострадать.

Слёзы быстро текут из моих глаз, падая на кожу Гарри, которая быстро бледнеет.

– Не смей умирать, слышишь?

– Я… я не думаю, что выберусь из этого, детка.

То, что начиналось как способ для меня подняться по рангам и достичь вершины «Круга», – я завоевывала доверие Паоло в течение нескольких недель, надеясь, что смогу покончить с Ричардом.

Именно в ту ночь, когда мы с Гарри проникли в особняк. Этот жёсткий диск содержал бы настолько сокрушительную информацию, что у него не осталось бы выбора, кроме как рухнуть. Мои приоритеты, возможно, ушли в трещины, но я не была дурой. Я знала, что Ричард скрывает что-то жестокое, тёмное и садистское.

Не говоря уже о том, что появление Джека казалось чем-то гораздо большим, чем просто мои внутренние демоны. Когда бы люди ни упоминали его, они так же быстро сворачивали тему. Боже, даже Хадсон Андерсон ничего не сказал, когда я спросила.

Я не сомневалась, что кто-то там знал правду.

Я не уверена, когда поняла, что мои моральные принципы изменились и что я хочу смерти Ричарда из-за его секретов, а не из-за его положения у власти. Так или иначе, теперь ничто из этого не стоило того.

Я не знала, что Паоло играет со мной. Если бы я была достаточно в своём уме, чтобы понять его истинные намерения. Если бы я не воплощала эту грёбаную альтер-эго, я бы поняла, что на самом деле происходит вокруг меня.

Охранники должны были забрать меня из подвала после того, как мы с Гарри «попали в ловушку», но оказалось, что электричество действительно отключилось ночью, чуть всё не испортив. Всё развивалось слишком быстро для нас обоих, и, прежде чем я поняла, Гарри был подстрелен и истекал кровью.

Его срочно доставили к врачам, и врач сказал, что я поддерживала в нём жизнь в машине давлением, которое прикладывала к ране возле сердца, – я давила так сильно, что думала, что сломаю ему рёбра.

Приехал Ричард и сказал, что в наших обоих интересах мне уйти. Хотя каждая часть меня кричала, чтобы я осталась, я знала, что так будет лучше. Бог знает, каковы были бы последствия, если бы он увидел, как я плачу над разбитым телом Гарри всего несколькими минутами ранее.

Он потерял сознание вскоре после выстрела. Хотя я сделала всё, чтобы спасти его, для Гарри будет выглядеть так, будто у меня всё ещё есть несколько секретов и будто я отказалась быть рядом с ним даже в его близкой встрече со смертью.

О боже, это просто ужасно.

Ричард ещё не узнал о моей нелояльности к «Кругу», но это лишь вопрос времени.

Эта мысль подкрадывается к затылку, посылая дрожь по позвоночнику.

Теперь я оглядываюсь через плечо, как жертва фильма ужасов, ожидая своей участи. Своей собственной пули.

Но я знаю одно.

Если смерть моего брата что-то и предполагает…

Разум так же ценен, как и жизнь.

* * *

Я просыпаюсь от множества звуков за окном спальни. Дождь бьёт жестоко и безжалостно. Когда я прихожу в себя, я наполовину ожидаю услышать Джека, но его голос в моём подсознании теперь полностью исчез. Даже он знает, что правда, ударившая меня по лицу, – более суровое наказание, чем любые слова.

Когда я сажусь полностью, я надеюсь увидеть Гарри, сидящего на краю моей кровати. Что угодно. Кого угодно. Но нет ничего. И никого.

Я совсем одна.

Когда я вылезаю из кровати, я иду прямо на кухню, чтобы подсознательно вымыть руки. Это стало утомительным ритуалом к настоящему времени.

Бутылка с водой стоит на кухонной стойке, я беру её, делаю большой глоток и возвращаюсь в спальню. Когда я проскальзываю внутрь, клянусь, я могу представить, где именно был бы Гарри. Где была бы его сгорбленная поза. Как бы вздымалась его грудь.

Я пытаюсь вести себя храбро, пытаюсь принять этот образ, но это действие бесполезно. Я сажусь на ту часть кровати, где, как я представляю, он сидит, и тянусь к прикроватной тумбочке за тем листком бумаги, который он однажды написал.

Пожалуйста, позаботься о себе.

Бог знает, сколько раз я уже смотрела на него. Сколько раз я надеялась, что если буду читать эти слова достаточно часто, то они сбудутся.

Я крепко сжимаю бумагу, стараясь не помять её.

Только когда молния освещает окно, я подношу её ближе к глазам. Осознание ударяет меня в грудь, и я едва верю своим глазам, когда переворачиваю её. Я подаюсь вперёд, пристально глядя на неё, и поле битвы скорби бушует в моём теле.

Я скучаю по тебе. Я скучаю по тебе. Я скучаю по тебе. Я скучаю по тебе. Я скучаю по тебе. Я скучаю по тебе.

Это написано снова и снова.

Я пытаюсь собраться с силами – пытаюсь сделать что угодно, чтобы сохранить свои эмоции в целости. Но всё, что я могу, – это издать жалкий, разбитый вздох.

Боль сжимает моё сердце при мысли о Гарри. Агония пронзает мою грудь от того, что его истинные чувства были прямо здесь, а я слепо игнорировала их, промытая жаждой власти, жаждой крови и…

Глупо. Я была такой глупой.

Больно читать, что он скучал по мне тогда. Но не так больно, как полное душераздирание от того, что я скучаю по нему сейчас. И ничто не сравнится с суровой реальностью, что ему лучше без меня.

Глава 67

Джиджи

Я перестаю пытаться связаться с Гарри через три месяца. Всё сводится к одной депрессивной ночи в «Пиксиз», когда я наконец понимаю, что у меня больше ничего не осталось.

Моя работа в упадке, и это лишь вопрос времени, когда я встречусь с собственной пулей. Друзья ненавидят меня. Мать всё ещё пытается связаться со мной, но это путь, по которому я точно не хочу идти.

Мне больше не для чего жить.

Слухи говорят, что Гарри залёг на дно, оставаясь вне поля зрения. Я проверяю расписание каждое утро, и его никогда нет в списке.

Я не видела его с той ночи, когда держала его жизнь в своих руках.

– Это голосовая почта…

Я вешаю трубку, и телефон падает мне на колени.

Я сижу на барном стуле, опершись локтями на стойку, и смотрю, как Поппи выходит на сцену. Липкий налёт остаётся на коже моих локтей, пока я жду свой следующий напиток. Настроение низкое, и толпа в «Пиксиз» редеет, но Поппи всё равно выкладывается, будто она стриптизёрша.

Это третий раз за неделю, когда я прихожу в клуб, что действительно показывает моё отчаяние. Когда Лив, дизайнер, пыталась втянуть меня в несколько выступлений, я сначала отказалась, но потом мне пришлось согласиться, чтобы моё растущее пьянство не выглядело слишком подозрительно.

Повернувшись, чтобы взять напиток, я подношу бокал к губам и наслаждаюсь вкусом водки.

– О чём задумалась? – спрашивает Хадсон, подходя ко мне.

Я хмурюсь, глядя на него, так как редко вижу его вне кабинки. Стоя рядом со мной, он выглядит расслабленным, но его трёхчастный костюм всегда выдаёт, что он в рабочем режиме.

– Вы не захотите, чтобы я вас этим беспокоила, – признаюсь я.

– Попробуй.

К чёрту. Что мне терять в этом месте? Может, стоит отпугнуть последнего человека в моей жизни, который способен терпеть моё существование.

– Гарри ненавидит меня.

Хадсон медленно кивает. Его взгляд падает на свободный барный стул рядом со мной, и он вежливо спрашивает:

– Можно?

Я протягиваю руку.

– Пожалуйста.

Стул с трудом вмещает его крупную фигуру. Отражая мою позу, он опирается локтями на бар, и я морщусь, когда дорогая дизайнерская ткань прилипает к поверхности.

– Полагаю, это связано с инцидентом с итальянцами?

– Вы слышали? – запинаюсь я.

– Слухи быстро расходятся.

Я опускаю голову, глядя на напиток у себя на коленях.

– Он получил пулю… – Мой голос готов сорваться. – Этого не должно было случиться.

Тишина повисает между нами.

– Ты любишь его?

Слёзы наворачиваются на глаза.

– Это неважно.

– Эй, – говорит Хадсон, нежно сжимая моё колено. – Ты можешь рассказать мне всё.

Я вздыхаю, глядя на его руку.

– Почему вы всегда уделяли внимание мне, а не другим девушкам?

Его брови приподнимаются от неожиданной смены темы.

– Люди говорят, мистер Андерсон… модель GQ, которая не обращает внимания на женщин. Которая сидит одна в тени, высматривая свою следующую жертву.

Он усмехается, запрокидывая голову.

– Что я – вампир?

– Похоже на то, – говорю я, скрывая улыбку. – Но почему? Из всех людей вы обратили внимание на меня…

Он проводит пальцем по краю бокала.

– Ты не такая, как другие. Ты… другая.

Я наклоняю голову.

– В каком смысле?

Он переводит взгляд на других гостей. Отодвинув локти дальше на барную стойку, он спрашивает:

– Ты видишь это?

– Что?

Он приближается, осторожно беря меня за подбородок. Хадсон поворачивает мою голову в сторону Поппи, танцующей на сцене, впитывая эхо аплодисментов. Затем он направляет моё внимание на девушку-рекрута, которая выпячивает грудь, передавая счёт клиенту.

– Они все слишком стараются. – Он отпускает мой подбородок. – Я сожалею, что сказал, что это место не для такой женщины, как ты. Если что, это кажется тебе слишком естественным, и я искренне прошу прощения. – Наклонившись ближе, он шепчет: – И, возможно, я думал, что ты красивая.

Я шлёпаю его по груди.

– Нет!

– Да.

– Ты мне нужен, чтобы поднимать мою самооценку.

– Я буду там, где ты захочешь. – Он довольно урчит, поднося бокал к губам.

Я следую его примеру, заставляя себя глотнуть водки.

– Что ты сейчас делаешь?

– Прямо сейчас? – переспрашиваю я, поперхнувшись напитком.

Он кивает, отставляя бокал в сторону. – Пойдём куда-нибудь. Это за мой счёт.

Я смотрю на его протянутую ладонь, будто она может раскрыть все ответы, которые я искала всю свою жизнь. Но она не раскрывает. Она просто побуждает меня взять её и позволить себе ночь, свободную от внутренних терзаний.

Так я и делаю.

* * *

Мы с Хадсоном проводим ночь, бродя по Ковент-Гардену, поедая мороженое, несмотря на то, что за полночь и погода невероятно холодная. Это приятное отвлечение от моих страданий.

Как настоящий джентльмен, он накидывает мне на плечи свой пиджак, чтобы согреть меня.

А затем, когда я меньше всего этого ожидаю, он целует меня.

Он целует меня так, как целовал бы любой мужчина в деловом костюме. Я не сомневаюсь, что попросила бы его остаться со мной на ночь, если бы не тиски на моём сердце, заставляющие мои чувства сиять правдой.

Я не знаю, когда это началось, но той ночью я поняла, что люблю Гарри Сент-Джеймса.

С того самого момента, как я нашла его в комнате моего брата, мне было суждено полюбить злодея.

Я полностью, безжалостно люблю его.

Часть меня всегда любила…

Но сейчас слишком поздно.

Глава 68

Джиджи

Меня втягивают в очередной благотворительный гала-вечер. Я всегда рада провести вечер с менее удачливыми, но теперь всё кажется иным. Мои дни состоят из попыток вернуться в то состояние, в котором я была до инцидента с Гарри, но как бы я ни старалась, я не могу избавиться от чувства, связанного с ним.

Я до сих пор не знаю о его состоянии, и все, кого я ни спрашиваю, избегают меня, как чумы, не желая больше иметь со мной дело.

Все, кого я знаю, сегодня на гала-вечере. Поппи. Ричард. Энди. Хадсон, вероятно, тоже где-то здесь – среди многих других. Но одного не хватает. Гарри. Если бы он был здесь, я бы чувствовала то странное механическое притяжение к нему, которое испытываю каждый раз.

Женщины в своих шикарных бальных платьях, мужчины в смокингах.

Они смеются.

Они радуются.

Они звенят бокалами, а я просто смотрю в никуда.

Мне непостижимо, как так много людей могут быть равнодушны, когда тебе так больно внутри.

Швеи настаивали, чтобы сегодня я надела яркое, жизнерадостное платье – розовое, жёлтое, нежно-голубое, – но это не соответствовало моему настроению. Я выбрала чёрное, будто это могло отразить то, что я чувствую внутри. Вечером ко мне никто не подошёл, что, вероятно, означает, что чёрное платье их отпугивает. Или, возможно, это просто я в последнее время.

Желая помириться, я замечаю Энди у бара, поднимаю подол платья и направляюсь к нему. Будто чувствуя моё приближение, он допивает остатки напитка и уходит в толпу.

Я добираюсь до бара, сжимая деревянную стойку побелевшими пальцами, и тяжело вздыхаю.

– Джиджи! – зовёт Ричард.

Вздохнув, я зажмуриваюсь.

– Иду!

* * *

Я танцевала сегодня с таким количеством мужчин, что начинаю пахнуть как противоположный пол. Дорогой одеколон буквально просачивается из моих пор, и у меня болят ноги. На пальцах ног и на подушечках стоп – мозоли.

Меня передают из рук в руки, будто я в борделе. Песня за песней сменяют друг друга под скрипки, и у меня нет ни минуты, чтобы перевести дух или дать отдых ногам. С каждым мужчиной я провожу около трёх минут, прежде чем музыка меняется и меня бросают в объятия другого. Это похоже на быстрые свидания – версия для миллиардеров.

Текущая песня заканчивается, и я пользуюсь моментом, чтобы сбежать от благотворителя. Подойдя к официантке у края танцпола, я хватаю ближайший бокал и залпом выпиваю, даже не спросив, что это. Она смотрит на меня с удивлением, но не произносит ни слова, когда я ставлю бокал на поднос и беру другой.

Шампанское, думаю я, заливая в себя следующий бокал.

– Джиджи…

Я вытираю рот тыльной стороной ладони, смахивая лишнюю жидкость с кожи, и встречаю осуждающий взгляд Ричарда.

Я его позорю.

Он стоит один с бокалом Jack Daniels в руке, его брови нахмурены от неодобрения, на лице суровое выражение, которое отец дал бы ребёнку, застигнутому на месте преступления.

– Чем могу помочь? – Я снова смотрю на свой наполовину пустой бокал.

– Прогуляйся со мной.

– Всё в порядке, правда…

– Это был не вопрос.

Я допиваю остатки и ставлю бокал обратно на поднос. Улыбнувшись официантке в знак благодарности, я присоединяюсь к Ричарду, когда он ведёт меня в угол комнаты – идеальную точку обзора. Мы стоим спиной к стене, перед нами сотни гостей. Они смеются и ведут себя так, будто у них нет забот в мире. Почему они должны? У них больше денег, чем ума. Тот, кто сказал, что деньги не покупают счастье, – грёбаный лжец.

– Ты злишься на что-то, – утверждает он.

Я борюсь с желанием посмотреть на него, глядя вперёд.

– Просто работа. Вы же знаете.

– Не пытайся быть умной со мной, – цедит он сквозь зубы, поворачиваясь ко мне. – За кого ты меня принимаешь?

Я молчу. Если он выберет казнь как наказание – пусть так. Пуля звучит гораздо привлекательнее всего остального в данный момент. Но похоже, Ричард держит меня там, где хочет, потому что его усмешка становится шире, даже в моём поле зрения.

– Жаль, правда… – начинает он, и я медленно поворачиваюсь к нему, – что он почувствовал необходимость принять такое решение.

Я хмурюсь.

– Я не понимаю.

– Разве ты не слышала? – спрашивает он. – Гарри уходит от нас.

Он наконец поворачивается ко мне, и меня будто пронзают ледяным кинжалом в живот.

Смесь эмоций грозит задушить меня.

И я… я не могу дышать.

Это был бы не выбор Гарри. Ричард вынудил его уйти, и это видно по его усмешке. Он даже не пытается это скрыть.

Никто не выходит из «Круга» невредимым. Он наказывает Гарри за что-то.

Он может убить его.

Он мог бы…

Моё самообладание готово треснуть, когда я спрашиваю:

– Вы позволите мне уйти?

У меня нет времени ждать ответа, потому что я уже бегу из бального зала. Люди окликают меня по имени, но я ухожу, не оглядываясь, боясь, что устрою сцену, если останусь. Я чувствую, как мои кулаки сжимаются по бокам, полумесяцы врезаются в кожу ладоней, и вскоре в них собирается тонкий слой крови.

Я распахиваю двойные двери, оставляя на дереве кровавый отпечаток. Горло саднит, я пытаюсь вдохнуть.

Но я в штопоре без конца.

Я снова переживаю потерю его.

Когда комната начинает кружиться, я хватаюсь за стену рядом.

Я не могу думать. Я не могу подобрать слова, кроме:

– Я… я-я не могу дышать. – Я повторяю это снова и снова, отчаянно умоляя своё тело отреагировать на происходящее.

Мой разум сжимается, и мне трудно, как никогда, вырваться на свободу. Каждый вдох ощущается как свежие синяки на коже. Ничего не помогает.

Я падаю в бездну…

Я не могу дышать, я не могу дышать, я не могу дышать…

Я вцепляюсь в грудь. Я рву ткань и дёргаю корсет, но он не поддаётся.

Грёбаная вещь.

Спотыкаясь по коридору, я оказываюсь на кухне. Официанты поворачиваются ко мне, ошеломлённые моим растерянным видом. Я мотаю головой, хватаю один из ножей со стойки и выбегаю обратно.

В ближайшей туалетной комнате я падаю в кабинку, как старая пьяница, и поворачиваюсь к зеркалу в полный рост, чтобы увидеть себя. Крик разочарования вырывается из моего горла, когда я пытаюсь разорвать тонкий шёлк.

Когда лезвие перерезает ленту, я наконец перевожу дыхание. И отчаянно хватаюсь за грудь. Будто я чувствую, как разрывается орган, он недосягаем, а боль накатывает так сильно, что я вынуждена опереться на дверь туалета.

Дыши, Джиджи.

Тебе нужно дышать.

Прислонившись лбом к дереву, я замечаю нож, всё ещё лежащий у моих ног. Моё отражение искажено в лезвии, оно выглядит разбитым и запутанным – как мой мозг.

Когда мысль приходит в голову, я медленно наклоняю голову.

Я могла бы это сделать.

Я могла бы убить Ричарда.

Прямо сейчас.

Я жаждала этой возможности. И теперь у меня есть шанс, он у меня под рукой, смертельное оружие в моём распоряжении. Я бы устроила сцену, свергнув его перед его поклонниками.

Медленно наклонившись, я поднимаю нож и трижды поворачиваю его в руке.

К чёрту.

Спрятав лезвие за спиной, я распахиваю дверь туалета и выбегаю. Я спешу обратно в бальный зал, проходя мимо гостей и представителей элиты. Они пытаются остановить меня для разговора, но я бегу вперёд, не моргая. Мои ноги наконец останавливаются у двойных дверей, и я смотрю сквозь стеклянную панель.

Он здесь.

Во всей своей красе.

Болтает с высокопоставленными звёздами и миллиардерами.

Лезвие ножа теперь в моей ладони, вид его заставляет мою ярость расцвести настолько, что я начинаю сжимать металл. Он разрезает кожу, разрывая плоть. Но я ничего не чувствую.

Кроме онемения.

Кровь тёплая на моей коже, скапливается в ладони, затем стекает по рукам и собирается у локтей, падая на пол.

Кап. Кап. Кап.

Держа руку с ножом за спиной, а другой сжимая ручку двери, я распахиваю её, готовая убить…

Чьи-то руки хватают меня за плечи, оттаскивая от открытой двери.

– Нет! – кричу я. – Я должна это сделать!

Мне всё равно, кто это.

Мне всё равно, каковы будут последствия.

Я убью их.

Я быстро поворачиваюсь, готовая нанести удар, но незнакомец хватает меня за локти, обезоруживая. Он разворачивает меня обратно, прежде чем я успеваю увидеть его лицо, прижимая к своей груди.

Несмотря на сопротивление, я бьюсь, кричу, плачу и лягаюсь.

– Тебе нужно успокоиться.

Хадсон.

– Отпусти меня!

Оттаскивая меня от двери, он настаивает:

– Ты не хочешь этого делать. Поверь мне.

Мои удары становятся слабее и слабее, чем дальше он оттаскивает меня от входа, будто я чувствую, как возможность ускользает сквозь пальцы. Кровь пропитывает мои ладони и запястья до такой степени, что его хватка ослабевает, и я падаю на пол в беспорядочных рыданиях и криках.

Хадсон утешает меня.

Он обнимает меня и гладит по волосам, его рубашка испачкана моей кровью.

Рыдания царапают моё горло так сильно, что оно горит.

Я была готова убить любого. Будь что будет.