Текст книги "Секреты (ЛП)"

Автор книги: Софи Грейс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 31 страниц)

Глава 41

Джиджи

Последствия нашего с Гарри поцелуя всё ещё витают в воздухе. Я чувствую себя опьянённой, пьяной от сырой интенсивности вкуса его языка на моём. Вот почему я заперлась в туалете самолёта на целую вечность после взлёта, пытаясь прийти в себя после того, как мы едва выбрались живыми из итальянского особняка.

Вечеринка превратилась в хаос, когда стало известно о проникновении, но нам удалось незаметно улизнуть у них из-под носа.

Но, блять… это было близко.

Пересматривая события сегодняшнего дня, желание пронзает мою суть. Я хватаюсь за стену, когда края моего зрения темнеют, живот сжимается от похоти. Каждая часть меня кричит держаться подальше от Гарри. Но что-то внутри меня – что-то дикое, дикарское и садистское – заставляет меня остаться.

Осторожно открывая дверь туалета, я вижу его прислонившимся к противоположной стене салона. Его голова откинута назад, он смотрит на меня сквозь тёмные ресницы.

– Чего ты хочешь? – спрашивает он, и его глубокий голос окутывает меня.

Я облизываю губы, действуя по чистому инстинкту.

– Тебя.

Его ноздри раздуваются, мышца на шее пульсирует.

– Где?

Его шаги медленны и мучительны, когда он прижимает меня к стене рядом с дверью туалета, его руки по обе стороны от моей головы. В ответ на его вопрос я подаюсь бёдрами вперёд, чувствуя, как его растущая эрекция прижимается к моему бедру. Он сжимает моё бедро одной рукой, балансируя на одной напряжённой руке. Его пальцы впиваются в мой бок, будто он физически сдерживает себя.

– Но ты должна быть тихой, принцесса. – Его голос понижается до приглушённого шёпота. – В этом самолёте есть диктофон. Я не хочу, чтобы кто-то слышал твои красивые стоны, так что тебе придётся быть очень тихой. Ты сможешь?

Я киваю, предвкушение обжигает мои бёдра.

Гарри медленно опускается на колени передо мной, и волна адреналина пробегает по моим венам от власти видеть его у моих ног. Это зажигает мою кожу огнём, пока она не начинает гореть, как печь.

– Пистолет остаётся, – говорю я ему.

Он медленно стягивает моё бельё с ног, и когда я выхожу из него, он прячет его в задний карман брюк. Когда его рука поднимается по моей коже – от лодыжки к икре, к колену, к бедру, – я чувствую силу его ладони. Он осторожно кладёт мою ногу себе на плечо, позволяя моей пятке упереться в его спину.

В его глазах убийственный, животный взгляд, когда он раздвигает мои бёдра, поднимает голову и прижимается губами ко мне. Я задыхаюсь и откидываю его волосы со лба, тяну за корни, когда его язык скользит внутрь меня, лижет, кружит, пожирает. Моя грудь жаждет прикосновений, и я сжимаю соски между пальцами.

Он двигается подо мной, издавая низкий, звериный стон, и бормочет:

– Господи, ты такая, блять, красивая.

Мои глаза распахиваются. Он пристально смотрит на меня, пока моя спина выгибается от стены, и он вводит палец в мой вход, заменяя язык. Остатки крови засохли на его щеках, делая его похожим на зверя. Он раздвигает мои складки пальцами, с безумной интенсивностью лаская мой клитор, не отрывая от меня взгляда.

Мои бёдра готовы сжаться вокруг головы Гарри, но его руки как стальные капканы, удерживающие мои ноги врозь. Я приоткрываю губы, задыхаясь от жидкого жара, сырой эйфории, захлёстывающей меня. Достаточно ему ввести ещё один палец, согнуть их оба в мою точку G, и я уже на грани оргазма.

Мои зубы впиваются в нижнюю губу, прокалывая кожу, когда я пытаюсь сохранить тишину. И когда Гарри покусывает мой клитор, я пропала. Движимая похотью и животным желанием, я готова выпустить на волю удовольствие, но он засовывает два пальца мне в рот, чтобы заглушить меня.

Его язык продолжает ласкать мой клитор, толкая меня вперёд, пока в моём животе взрываются фейерверки, а зрение темнеет. Моё тело горит от удовольствия, пылает жаром и ощущениями, когда я сосу его пальцы, отчаянно пытаясь заглушить стоны. Я чувствую вкус себя на его пальцах, заполняющих мой рот, и мой всхлип заглушается вторжением.

Когда моё тело обессилевается, Гарри рассыпает поцелуи по моему бедру, останавливаясь на месте, где остался шрам от пули. Его дыхание задерживается над кожей, когда он уделяет этому особое внимание, прежде чем подняться в полный рост и прижать два пальца под моим подбородком, заставляя меня смотреть на него. Его губы влажные и припухшие, он медленно проводит по ним языком, смакуя вкус.

Как бы ни было красиво это зрелище, я заставляю себя прочистить горло.

– Это последний раз, когда между нами что-то происходит.

– Продолжай себе это говорить, принцесса. – Он усмехается, находя мои слова смешными. – А теперь встань на колени и скажи, что любишь меня.

– Я не люблю тебя, Гарри.

Я правда не люблю.

Но я встаю на колени.

Его член твёрд и уже напрягает брюки, когда я расстёгиваю молнию и запускаю руку внутрь. Он шипит, когда я беру его в ладонь, освобождая от оков. Я обвожу языком его головку. Гарри напрягается от прикосновения, ударяя ладонью о стену за моей головой. Когда я поднимаю глаза, я вижу, как его взгляд прикован ко мне, и я обхватываю губами его головку.

Его губы приоткрываются, глаза темнеют, зрачки расширяются, пока чернота не поглощает зелень. Он вытаскивает заколку из моих волос, бросая её на пол, чтобы обмотать мои пряди вокруг своего запястья. Когда я беру его в рот, Гарри запрокидывает голову, стонет, и я наслаждаюсь болью, когда он дёргает рукой.

Я беру его так глубоко, как могу, и он входит в мой рот сильнее, направляя мою голову в такт. Я наслаждаюсь напряжением его челюсти, красотой его черт, когда он тает от моего прикосновения.

Блять, он захватывает дух.

Я провожу руками по его бёдрам, сжимая его у основания, и заглатываю остальное, до чего не дотягивается язык.

Он открывает глаза и видит, что я смотрю на него, и выдыхает: – Ты совершенна.

Когда его мышцы начинают напрягаться, а вена на шее пульсирует сильнее, я знаю, что он близок. Мгновение – и он изливается мне в рот, его конечности дрожат от разрядки.

– Н-не глотай, – запинается Гарри, дрожа от последствий.

Он вынимает член и опускает руку, тянет меня за подбородок, заставляя открыть рот. Зацепив два пальца за нижний ряд зубов, он слегка поворачивает мою голову, усмехаясь при виде жидкости, заполняющей мой рот.

– Думаю, пора сделать новую татуировку. – Он макает большой палец в эту смесь, проводя им по моей нижней губе. – Вот моя хорошая девочка, – шепчет он.

И вот так я чувствую, как становлюсь привязанной к мужчине, которого должна ненавидеть.

* * *

Я женщина с миссией, врываюсь в спортзал, адреналин подстёгивает мои шаги. Есть одна вещь, которую я хотела сделать с тех пор, как получила место в «Круге», и это идеальная возможность выпустить накопившуюся ярость.

Гарри становится проблемой. Я не могу позволить себе держать его рядом. Будь то гнев, который он во мне разжигает, или умопомрачительные оргазмы, я не могу упустить из виду то, зачем я здесь. И если здравомыслящий мужчина что-то понимает, так это то, что нельзя прерывать женщину, когда она сосредоточена на цели.

Пот и запах тела обжигают мой нос, заставляя его морщиться от резкого запаха, когда я распахиваю двойные двери в спарринг-зал. Люди поворачиваются ко мне, перешёптываясь, когда я направляюсь к своей цели.

И вот она.

Поппи удобно стоит у ринга. Она кричит одному из тренирующихся, чтобы тот улучшил технику, пока они кружат вокруг противника. Я безмолвно извиняюсь перед молодым человеком и поворачиваю в её поле зрения.

– Поппи! – рявкаю я. – Думаю, нам пора решить это раз и навсегда.

– Я не в настроении для игр, Томас.

Мы избегали друг друга неделями, но я не собираюсь уходить из этого спортзала, не подравшись с ней. К тому же я так и не пережила её желание убить меня во время ограбления «Уэзерс».

Я ныряю под канаты и выхожу на ринг.

– Раз ты подстроила моё ранение, думаю, это справедливое возмездие. Тебе не кажется?

Поппи качает головой, притворяясь безразличной.

– В Кодексе сказано, что любой член может вызвать другого для разрешения спора. Отказ от такого вызова означает мгновенное поражение. – Я откидываюсь на канаты, скрестив руки на груди. – Что скажешь, Грин? Сдаёшься?

Она отворачивается, делая вид, что ей неинтересно. Я знаю, что она не откажется от возможности, учитывая, с каким интересом за нами наблюдают. Она скорее умрёт бойцом. В этом мы похожи.

Когда я слышу её раздражённый вздох, я усмехаюсь про себя, протягивая ей руку. Она отталкивает её, ныряет под канат и, оказавшись на ринге, выкрикивает правила:

– Без перерывов. Без рефери. Без перчаток. Проигравший просит пощады.

– Это против правил! – кричит кто-то.

– Джиджи! – шипит другой голос позади меня, пытаясь привести меня в чувство.

Но они не знают, что именно этого я и хочу. Это был лишь вопрос времени, когда гордость пересилит её здравый смысл. Если она вообще знала Джека, то ей известно, что вызывать Томаса на рукопашный бой – глупо.

Тёмная улыбка расползается по моим губам.

– С удовольствием.

Её собственное зловещее выражение появляется на лице, и мы медленно начинаем кружить друг вокруг друга.

– Бой! – кричит кто-то.

Танцуя на носочках, Поппи выглядит нервной и слишком самоуверенной. Это играет мне на руку, все тренировки с Оливером всплывают в памяти, когда я перебираю техники. Поппи наносит небрежный хук сверху – видимо, хочет закончить бой пораньше, – и я уклоняюсь в сторону, уходя от удара за секунду до контакта. Её поза ослабевает, когда она спотыкается от промаха.

Толпа ревёт, выкрикивая, чтобы я нанесла удар.

Но я не собираюсь заканчивать игру так быстро.

– Ты небрежна, – дразню я. – Такое разочарование.

Она резко поворачивается ко мне.

– Не забывай, кто победил в первый раз, Томас.

– О, я не забыла.

Мы снова начинаем кружить, и я вижу гнев в её глазах, когда люди у ринга начинают кричать. Я делаю шаг вперёд, вторгаясь на её территорию, и, отведя кулак назад, наношу джеб прямо в нос, заставляя её голову откинуться. Тем же движением я подсекаю её ноги.

Люди в комнате кричат, чтобы я набросилась на неё. Вместо этого я требую:

– Скажи, зачем ты это сделала – ты знала, что тот человек был в подсобке.

Она рычит и бросается на меня с низкого уровня. Её руки обхватывают мою талию, заставая врасплох. Мы падаем назад на несколько метров, и меня бросают на пол. Воздух вырывается из меня, и в момент уязвимости она наносит мне тяжёлый правый хук в щёку, от которого моя голова откидывается в сторону. Затем ещё один. И ещё один. По залу разносится шипение, но если Поппи может играть грязно, то и я могу.

– Готова просить пощады, Томас?

Сплюнув кровь, я говорю:

– Не совсем.

Позволив ей нанести ещё один удар, я поджимаю ноги и бью её в живот. Этого недостаточно, чтобы отправить её на пол, но она спотыкается, пытаясь отдышаться. Я встаю на ноги и разворачиваюсь, заставляя её упасть на спину с тяжёлым стуком. На этот раз, однако, я набрасываюсь на неё, оседлав грудь Поппи и прижав её руки коленями.

– Ты знала, что у него был пистолет, – говорю я, морщась от удара.

Мой кулак встречается с её лицом, удар за ударом. Моя рука начинает неметь, и мой взгляд падает на струйку крови, текущую из её носа, смешивающуюся с цветом её волос.

Моё зрение темнеет, и я кричу:

– Зачем ты это сделала!

Поппи взвизгивает подо мной.

Судя по состоянию её носа, он, без сомнения, сломан, но я знаю, что она скорее умрёт, чем сдастся. Скорее умрёт, чем скажет правду. Один её глаз заплыл, губа разбита, из ноздрей течёт кровь. И когда я вижу в её здоровом глазу то, что подтверждает мои подозрения, я отвожу руку на тяжёлом выдохе и решаю остановиться.

Я пришла сюда, чтобы доказать свою правоту, а не разбить ей лицо.

Если она так стремится защищать свои тайны, пусть так. К тому же бить её по лицу было на удивление весело.

Я встряхиваю рукой, и брызги крови с моей щеки разлетаются по полу ринга. Я уже выхожу из-под канатов, прежде чем Поппи успевает встать.

– Я не просила пощады! – кричит она.

– Тогда считай, что ты победила. – Я поворачиваюсь, отступая к двери. Подняв руки в воздухе в знак поражения, я говорю: – Я просто надеюсь, что оно того стоило.

Глава 42

Джиджи

Я иду по коридорам бывшей школы-интерната – штаб-квартиры «Круга», моего дома XIX века, – и в моей походке чувствуется легкость. Кроме лёгкой боли на щеках после драки с Поппи, я чувствую себя безупречно. Нет. Грёбаной эйфорией.

Живая.

Процветающая.

Я. Чертова. Преступница.

Я на подъеме сегодня утром, впечатлив Босса и продолжая делиться разведданными о предстоящих ограблениях. Я никогда не думала, что мне нужно одобрение мужчины – и на самом деле оно мне не нужно, – но я наслаждаюсь гордостью, которую Босс излучает при каждом моём предложении. И Ричард не единственный, кто это заметил – я видела множество других внимательных взглядов, устремлённых на меня.

Я даже слышала, как кто-то сказал, что Джек и рядом не стоял. И все дерьмовые разговоры с моими родителями практически исчезают при этой мысли.

При этом воспоминании я ускоряю шаг, почти подпрыгивая на ходу, направляясь в обеденный зал. Проходя мимо гостиной, я резко останавливаюсь, услышав, как кто-то зовёт меня по имени.

– Томас, – рявкает охранник. – Ричард тебя спрашивает.

– Что? Сейчас?

– Да. Сейчас.

– Я не могу сначала пообедать?

– Он сказал, это важно.

Я киваю и разворачиваюсь, направляясь к его кабинету на другом конце территории. Обычно я была бы в восторге от того, что он вызывает меня лично, но у меня есть подозрение, что это связано с инцидентом в итальянском особняке. Пора это обсудить.

Или, возможно, он хочет похвалить меня за мою работу, может быть, обсудить предстоящее ограбление.

Я стучу в дверь, и его голос разносится сквозь дерево.

– Войдите.

Я захожу и вижу Босса, небрежно развалившегося в кресле. Его поза расслаблена, спокойна. И я вдруг задаюсь вопросом, правильно ли я поняла цель этой встречи, когда он зажигает сигару и жестом приглашает меня сесть.

– Кто-то сказал, что вы хотели меня видеть, – говорю я.

Он выпускает дым из губ.

– Действительно. Я хотел поговорить с тобой…

Между нами повисает пауза.

– Хорошо…

– Я хочу, чтобы ты стала одной из танцовщиц в «Пиксиз».

Ого.

Этого я точно не ожидала.

Когда я подписывалась на эту жизнь, рискуя жизнью, вися на канате, чтобы достать пластиковую тиару, я точно не ожидала, что буду продавать образ своего тела. Я думала, что буду грабить ювелирные магазины, воровать произведения искусства.

– Как ты видела, женщины – наше главное достояние в клубе, но мы хотим поднять уровень представления… финал, который заставит людей возвращаться. – Он делает ещё одну затяжку, затягивая разговор. Моё тело уже начинает зудеть, когда он наконец добавляет: – Моя команда и я считаем, что выступление пары станет идеальным дополнительным развлечением.

– Разве у вас нет других кандидатов? Люди каждый вечер штурмуют входные двери.

– Ты хочешь сказать, что не подходишь для этой работы? Я всегда могу найти кого-то другого.

Гордость мешает мне спорить. Я вздыхаю с раздражением и опускаю голову.

– Нет, Босс. Я справлюсь.

– Я так и думал… И я выбрал идеального партнёра для тебя.

Как по команде, раздаётся стук в дверь, и улыбка Босса расширяется, прежде чем он приглашает войти. Я закусываю нижнюю губу и на мгновение закрываю глаза, отказываясь даже думать о том, что мне придётся интимничать с кем-то на публике. Перед платящей аудиторией.

Дверь открывается, и я жду, пока рядом со мной не появляется присутствие, кто-то занимает пустое кресло. Когда я открываю глаза, Гарри поправляет рубашку и, повернувшись ко мне, выглядит не менее озадаченным. Его лицо спокойно, бесстрастно, пока что-то вроде паники не мелькает в его глазах.

Если честно, я избегала его после инцидента в самолёте. Хотя я знаю, что идея наших отношений неправильна, моё тело, кажется, не может контролировать себя рядом с ним. И эта новая концепция нашей совместной работы может стать окончательным искушением.

Босс знает, что отношения запрещены – это его собственное правило, – и всё же он дразнит нас. Подталкивает нас клюнуть на приманку. Назовите это «проклятием танцевального шоу», но работа в такой близости станет катастрофой. Наши отношения будут анализироваться и окажутся под пристальным вниманием.

Ричард – стервятник, а мы с Гарри – смертоносная добыча.

– Представления не нужны, вы двое, – говорит Босс. – Поздоровайтесь со своим новым партнёром по танцам.

Гарри всё ещё смотрит на меня, его взгляд прикован, будто моё присутствие превратило его в камень. Наконец он качает головой.

– Я не танцую.

Глубоко внутри мы оба знаем, что Босс просит о чём-то гораздо более серьёзном. Если судить по «танцам» девушек, взаимодействие между нами будет интимным, с украденными прикосновениями и публичной демонстрацией для грубых блуждающих взглядов.

– Я всегда могу найти кого-то другого на твоё место, чтобы танцевать с Джиджи, если между вами есть проблемы.

Я выпаливаю, пытаясь спасти нас:

– А как же ограбления? И планирование…?

– Ты хочешь сказать, что у тебя нет времени вписать это в свой график? Джиджи, если ты не справляешься…

– Я справлюсь!

– Я так и думал. – Босс улыбается, поворачиваясь к Гарри. – Есть возражения?

Мы оба качаем головами.

– Отлично. – Ричард встаёт, проверяя свои Omega. – Я попрошу инструктора передать вам обоим программу. Вы оба должны посещать тренировки в течение следующих нескольких недель. Ваш дебют на сцене состоится, когда они объявят, что вы готовы. – Он направляется к двери.

Перед уходом я спрашиваю:

– Простите, Босс… но кто будет нашим инструктором?

Его улыбка становится дьявольской.

– Поппи.

Ричард закрывает дверь, прежде чем я успеваю возразить, выбивая из меня воздух. Я падаю на стул, пытаясь осознать, что мне придётся сопротивляться прикосновениям Гарри, находясь в окружении его пьянящего присутствия каждый день – в компании такой коварной, как Поппи.

– Я не думала, что ты любишь танцевать, – говорю я, пытаясь разрядить обстановку.

– Я не люблю, – говорит Гарри холодным и непреклонным голосом. Однако он смягчается, когда поворачивается ко мне и признаётся: – Я скорее умру, чем позволю другому мужчине прикоснуться к тебе… Ричард знает правила, но он не, блять, глуп, Джиджи. Он знает, что я не позволю никому другому взять эту работу.

Обычно Гарри процветал бы в такой ситуации, имея меня в своей власти, чтобы он мог касаться меня без страха быть казнённым за это преступление. Однако он кажется злым, холодным, выбитым из колеи от этой перспективы.

Я говорю:

– Это может быть не так уж плохо.

* * *

– Томас, выпрями спину. Походка горбуна не продаст билеты.

Я убью эту женщину.

Слава богу, я в обществе, где убийство приемлемо, потому что чертова Пенелопа Грин – номер один в моём списке. Мои кулаки сжимаются от одной мысли о том, чтобы сомкнуть руки на её шее. И в этом нет ничего грациозного. Я должна прижиматься к телу Гарри, не оставляя между нами ни миллиметра, но мне не хватает усилий.

Я знаю лучше всех, как хорошо моё тело подходит к его – мы как два магнита, стремящихся стать единым целым. Но если я позволю своему телу растаять в его руках, будет трудно когда-либо снова сопротивляться ему. Гарри тоже это знает. Я вижу это по тому, как его пальцы сжимаются на моём бедре, отказываясь держать так крепко, как нужно.

Это отличается от наших украденных прикосновений за закрытыми дверями. Это когда запретный плод у тебя в руке, но ты не можешь его попробовать.

Что с нами случилось?

Синяки на лице Поппи побледнели до светло-жёлтого, и она практически вернулась в норму, если не считать слегка налитого кровью глаза. Однако она, кажется, хочет, чтобы её снова ударили, потому что говорит:

– Ты должна быть больше похожа на это… – Она отталкивает меня и становится на моё место перед Гарри. Прижимаясь к нему, грудью к груди, их бёдра соприкасаются. Мои зубы сжимаются от этого зрелища. Хотя я думаю, что моя злость незаметна, Гарри бросает на меня предупреждающий взгляд.

– Видишь? – Поппи поворачивает голову через плечо, усмехаясь.

Её декольте прямо под подбородком Гарри, но он отказывается поддаваться. Его выражение сурово, он смотрит на её лицо с безразличием, едва моргая. Она дразнит меня, и я отказываюсь клюнуть… пока она не начинает проводить рукой по его груди, направляясь прямо к…

– ХВАТИТ! – кричу я.

Она отступает, зловещая улыбка касается её губ, когда я становлюсь на место, где было её тело. Поппи подходит к стереосистеме и приказывает Гарри обхватить мою талию. Лёгкая усмешка мелькает на его губах, когда я приближаюсь. Он сжимает мою тазовую кость, притягивая к себе, и его веселье расцветает кошачьей улыбкой. Однако когда Поппи даёт команду, его стены рушатся, и что-то меняется, отражая его внутренние муки.

Я чувствую тяжесть борьбы Гарри, когда его рука скользит к основанию моего позвоночника, осторожно побуждая меня выгнуть спину. Я делаю это осторожно, сжимая его руку. Он притягивает меня обратно к своей груди, и будто по волшебству я чувствую, как теряюсь в его ощущении, совершенно заворожённая. Я естественно приближаюсь, встречая его взгляд сквозь густое напряжение.

Его прикосновение к моей коже даётся ему с трудом, поэтому я не могу представить, что он будет чувствовать, раздевая меня перед публикой. Поппи поставила весь наш номер, который, по её словам, будет шоу-стоппером… но он включает мой стриптиз до нижнего белья и то, что Гарри теряет рубашку. То, что мы откладывали обсуждение.

Боль очевидна по безжалостным линиям на его лице, его выражение искажено, когда он проводит тыльной стороной ладони по моей щеке, гладя мою кожу. Сейчас он должен развернуть меня и провести руками по моей груди, но он замирает настолько надолго, что я боюсь, он отключился. Его взгляд напряжён, он зажмуривается и ругается.

– Это будет намного сложнее, чем я думала, – говорит Поппи с досадой. – У вас, типа, вообще нет химии.

При напоминании, что она здесь, я выхожу из транса. Мы с Гарри разрываем контакт, будто нас обожгли кочергой.

– Сколько нам тренироваться? – спрашиваю я.

– Пока вы не приобретёте хоть какую-то связь. Кроме того… – Она выключает динамик. – Все, кажется, заняты предстоящим ограблением «Золотого Дома». Пока есть люди в команде планирования, нас могут попросить помочь. Это значит, что нам нужно использовать каждую свободную минуту для тренировок.

Обмен документами может произойти в любой день. На этой неделе или в следующем месяце – скоро. И мы должны быть к этому готовы.

– Что нового? – спрашивает Гарри.

– Мы ждём обновлений, но похоже, что мы ударим до открытия. И когда уборочная бригада получит доступ, – говорит Поппи.

Из разговоров, которые я слышала, «Золотой Дом» под замком, что делает практически невозможным проникновение. Что-то вроде Хэрродс. Если ты не продал свою личность их службе безопасности, никто не войдёт и не выйдет оттуда. Команда планирует нанести удар, когда первая смена сотрудников войдёт на работу, но это оставит им крайне мало времени.

– А что насчёт туннелей? – предлагаю я.

Гарри и Поппи поворачиваются друг к другу, обмениваясь взглядами, затем резко оборачиваются ко мне, будто я только что заговорила на иностранном языке.

Гарри хмурится и спрашивает:

– О чём ты говоришь?

– Я раньше работала в универмаге. – Я пожимаю плечами. – У них есть подземные туннели для визитов знаменитостей или членов королевской семьи. Если ты не сотрудник или Бейонсе, ты о них не узнаешь.

Гарри качает головой.

– Мы проверяли чертежи. У них нет ничего подобного.

– Именно это они и хотят, чтобы вы думали, – протягиваю я. – Как вы можете называть себя преступниками, если не знаете, как проникнуть в места с повышенной безопасностью?

Потеряв дар речи, Гарри прочищает горло и указывает на Поппи.

– Иди скажи Ричарду. Пусть некоторые парни проверят это.

Поппи застывает в шоке.

– ИДИ!

Наконец она фыркает, закатывает глаза и выбегает из комнаты.

– Почему ты никогда не говорила об этом? – спрашивает Гарри, когда дверь закрывается.

– Я не думала об этом до сих пор. Кроме того, я стараюсь не вспоминать свою жизнь до этого.

Конечно, есть вещи, которые всплывают в моей голове – Мия важнее всего. Я не могу думать о ней слишком глубоко, не расстраиваясь. Она звонила мне каждый день, затем сообщения сократились до раза в неделю, а в последнее время… ничего. Насколько я знаю, они с Энди всё ещё встречаются. Но я никогда не спрашиваю его, вина слишком велика.

Гарри фыркает, и игривый, флиртующий мужчина, который предупреждал меня не носить белое до свадьбы, исчезает, уступая место резкой, отрывистой версии, которая ненавидит мой новый образ жизни.

– В чём твоя проблема?

– Моя проблема? – бросает он в ответ. – Кто сказал, что есть проблема?

– Судя по твоему злому лицу, я бы сказала, что у тебя есть проблема.

– Ты думаешь, я красивый? – С новым удовлетворением на лице он приближается, игривая сторона пробивается сквозь его защиту. – Теперь это меняет дело.

Я позволяю себе мгновение запомнить его близость, прежде чем отстраниться и покачать головой.

– Я никогда этого не говорила.

Он усмехается.

– Я почти уверен, что говорила, принцесса.

– Тебе нужно прекратить флиртовать. Это сделает всё невероятно сложным, если мы должны работать интимно, а затем возвращаться в реальность, где фамильярность может нас убить.

Мрачное выражение возвращается на его лицо.

– Что тебя беспокоит? – спрашиваю я более мягко. – Пожалуйста, скажи мне.

Он отворачивается, и я ловлю его за подбородок, поворачивая обратно. Гарри хватает мою руку, сжимая её, его голос отстранён.

– Ты, блять, мучаешь меня.

– Почему?

Задыхаясь, он говорит:

– Я обжёг тебя. Я, блять, заклеймил тебя…

– Это была не твоя вина.

– Не моя? – Он сжимает мою руку сильнее, подчёркивая свою боль. – Твоя кровь на моих руках…

– Гарри…

– Ты хотела правды, да? Вот тебе правда… – Его рука перемещается на моё запястье, прижимая мою ладонь к его щеке и побуждая меня раскрыть пальцы на его щеке. Я делаю это, позволяя нам этот момент, когда он говорит: – Я не могу, блять, вынести мысли о том, что люди будут смотреть на тебя на этой сцене. Я хочу обожать тебя, не поклоняться тебе в тайне, но единственное время, когда ты позволяешь мне это, – когда тебя принуждают против твоей воли, на публике. – Он приближается ещё ближе. – Ты сказала мне быть честным, но также сказала не убивать людей, которые причиняют тебе зло. Скажи мне, Джиджи, чего ты хочешь? Потому что я устал выбирать за тебя.

Я сглатываю, моё горло сжимается от эмоций.

– Правду.

Он приближает своё лицо к моему.

– Я чувствую себя ебаным убийцей при этой мысли. Любой мужчина, который посмотрит на тебя на этой сцене, неуважает тебя, а ты моя. Моя женщина. Моя ответственность. Стать серийным убийцей никогда не входило в мои планы, но я на пути к тому, чтобы превратить «Пиксиз» в бойню, если ты ступишь на эту сцену.

Слова бьют меня, как удар в грудь. Когда я смотрю на свою руку, я понимаю, что моя ладонь лежит на горле Гарри, слегка надавливая, будто показывая, насколько я потеряна для слов. Насколько он меня мучает. Мысль о том, что он убивает людей, должна быть отвратительной, но от неё моё сердце бьётся в три раза быстрее.

– Что заставит тебя чувствовать себя лучше? – спрашиваю я, мой голос предаёт меня.

Он наклоняет голову.

– Ты позволишь мне убить мужчин, которые посмотрят на тебя?

– Нет.

– Тогда я не, блять, счастлив.

Я фыркаю и убираю руку от его горла, но он ловит моё запястье. Он кладёт его себе на грудь, прямо на сердце, которое бьётся так же яростно, как моё.

– Тогда чего ты хочешь? – спрашиваю я. – Что принесёт тебе покой?

Он делает паузу на мгновение.

– Ты, малышка. Я хочу всю тебя.