Текст книги "Секреты (ЛП)"

Автор книги: Софи Грейс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 31 страниц)

Глава 40

Джиджи

Интерьер моей квартиры светлый и воздушный. Кухонные гарнитуры на тон светлее сливочного, а плиточный пол – в крапинку бежевый, наполняя пространство притягательной яркостью.

Однако когда в дверь раздаётся громкий стук, всё вокруг кажется тёмным.

Я натягиваю одеяло на голову, надеясь заглушить шум, но звук повторяется. С рычанием я встаю с кровати и направляюсь к двери.

Как только я отпираю замок, нарушитель врывается внутрь. Я тяжело вздыхаю при виде Гарри.

– Что ты здесь делаешь?

На нём официальный костюм, будто он не переодевался со вчерашнего вечера. Но это новый костюм – я могу отличить. Он безупречно отглажен, на белой рубашке нет ни единой складки или залома, несмотря на то, что его бицепсы с трудом вмещаются в ткань.

Взгляд Гарри скользит по моему телу, заставляя чувствовать себя окунутой в огонь. Его зелёный взгляд интенсивен. Кажется, он видит сквозь мой шёлковый пижамный комплект, и от этой мысли мои соски твердеют под тканью. Я скрещиваю руки на груди, надеясь отвлечь его взгляд.

– Нас ждёт долгий день, – говорит он.

Его интенсивный взгляд заставляет меня сжать бёдра. Он замечает лёгкое изменение в моей позе, и стон вибрирует в его груди, когда его глаза темнеют, наконец встречаясь с моими. При напоминании о том, что случилось с Лероем, я отворачиваюсь.

Верю я или нет, что Гарри не станет рыться в моих вещах, я мало что могу сделать, чтобы предотвратить это, так как мне нужно переодеться. К счастью, мне не требуется много времени, чтобы принять душ и привести себя в порядок. Тёплая погода заставляет меня выбрать лёгкое воздушное платье.

Когда я иду по коридору из спальни в новую гостиную, моего пистолета нет на том месте, где я оставила его на журнальном столике. Чувства обострены, я быстро поворачиваюсь и вижу Гарри, вертящего оружие в руках.

– Подарок от папочки? – спрашивает он.

– Тебе что – двенадцать? – Я выхватываю его у него, держа пистолет дулом вниз, несмотря на желание ударить его по голове. – И кроме того, я очень благодарна.

Его рингтон пронзает тишину. Он достаёт телефон из кармана и зажимает его между головой и плечом.

– Алло?

Я проверяю, включён ли предохранитель на «Глоке», прежде чем засунуть его в кобуру. Затем беру серьги с подноса и, вставляя их в уши, поворачиваюсь к Гарри.

– Включи громкую связь, – беззвучно говорю я.

Он подчиняется, кладя телефон на стол.

– … а Бобби с прошлой ночи? – спрашивает Босс.

Гарри говорит:

– Нет. Что-то не припоминаю.

– Близнецы, Гарри. Ты не видел близнецов?

Он поджимает губы, будто глубоко задумавшись, затем качает головой.

– Точно нет. Я не знаю никаких близнецов. Извините, что ничем не могу помочь.

Приглушённое ругательство трещит из динамика, прежде чем Ричард спрашивает:

– Ты с Джиджи?

– Я здесь, – говорю я ему.

– Все миссии сегодня в силе? Прошу прощения, что не смог предупредить вас заранее – я был немного занят прошлой ночью.

Я внутренне вздрагиваю.

– Всё в порядке. Мы как раз собираемся выезжать, так как впереди долгая дорога.

Он повторяет некоторые финальные детали о задачах сегодняшнего дня, но они вылетают у меня из головы, когда на поверхность поднимается нечто более сильное. То, что превращает мои внутренности в пепел.

Когда тишина означает, что разговор окончен, я медленно спрашиваю:

– Гарри…?

Поправляя манжеты, он бормочет:

– М-м-м?

– Где близнецы? – спрашиваю я, застёгивая ремешок своих роскошных, усыпанных бриллиантами Cartier.

– Я не знаю, о чём ты говоришь. – Его голос безупречен, он не выдаёт ни единой эмоции, но едва заметное подёргивание челюсти говорит мне всё, что нужно.

– Гарри…

– Да, малышка?

– Пожалуйста, не говори мне, что ты хладнокровно убил этих мужчин только за то, что они были неуважительны…

– Ладно, не буду.

Жар разливается по моей коже, вызывая эмоцию такой силы, что я почти падаю. Я оглядываюсь и действительно смотрю на него.

Он настолько красив, что я едва выношу это.

Его черты такие идеальные, такие симметричные, что если бы они были хоть чуточку изящнее, он был бы слишком красив для мужчины.

Его чёрные волосы блестят на свету, одна прядь падает на лоб.

Линия его челюсти.

Его большие руки – та самая причина чьей-то смерти.

Гарри отомстил за меня.

Он убивал за меня.

Снова.

– О боже! – Я закрываю лицо ладонями, скрывая вспыхнувшую кожу. – Ты не можешь продолжать убивать людей, которые причиняют мне зло, Гарри!

Он пожимает плечами.

– Почему нет?

– Ты сам себя погубишь, если будешь продолжать в том же духе!

– По крайней мере, я умру, делая то, что люблю.

Я фыркаю.

– И что же это?

– Защищать тебя.

Я моргаю.

Если бы мы не были частью самой печально известной преступной группы Лондона, я не сомневаюсь, что Гарри относился бы к любой женщине как к ангелу, уважая землю, по которой она ступает. Но наша жизнь далека от простой, и даже ответ на чувства, бурлящие в моём животе, может обернуться смертным приговором для любого из нас.

– Я скучаю по мужчине, который держал меня на расстоянии вытянутой руки и не мог выносить моего присутствия, – говорю я, скрестив руки на груди.

Грустная улыбка появляется на его лице. Взгляд Гарри устремлён куда-то в прошлое, когда он смотрит сквозь меня и говорит: – Как только я заклеймил тебя раскалённой кочергой, я стал твоим должником до конца своей жизни.

Должником до конца своей жизни…

Неужели мой шрам мучает его именно так?

Мой голос едва возвышается до шёпота.

– Жизнь – это очень долгий срок.

Он моргает, возвращаясь в настоящее.

– Тогда мы должны сделать её стоящей… – Он делает шаг к двери, поворачивает ручку и драматично кланяется, как швейцар. – Твой экипаж ждёт, принцесса.

Мы загружаем вещи в арендованный автомобиль, готовясь к предстоящей миссии. Я рада работать непосредственно на месте после всех интенсивных тренировок с Оливером, когда я неустанно готовилась к этому моменту. Однако когда Гарри подъезжает к небольшому аэропорту и выезжает на взлётную полосу, я чувствую недоумение, когда он останавливает машину, подмигивает и выходит с водительской стороны.

Я медленно выхожу, ресницы трепещут от изумления.

– Под экипажем я думала, что мы поедем на «бентли».

– Частные самолёты тебя не впечатляют? – Его голос полон юмора, когда мы поднимаемся по трапу. – Итальянский особняк был бы не очень аутентичным в Лондоне, не так ли?

Интерьер самолёта сдержан и изыскан, в тёмно-серых и чёрных тонах. Кожаные кресла расположены друг напротив друга, а небольшой бар с напитками находится у входа. На потолке сияют звёзды.

Шок лишает меня дара речи, когда мы с Гарри занимаем два свободных места в центре салона.

– Мы летим в Италию?

Он усмехается.

Взяв бокал шампанского, он протягивает мне один и берёт себе.

Когда мой мозг начинает работать, я с надеждой спрашиваю:

– Мы увидим Сикстинскую капеллу?

Он улыбается, проглатывает глоток, а затем ловит языком случайную каплю в уголке рта.

– Времени на осмотр достопримечательностей во время работы нет, принцесса. Мы будем там и вернёмся домой к вечеру.

– Домой, – говорит он так, будто это действительно просто.

Полёт на частном самолёте совсем не похож на коммерческие рейсы, к которым я привыкла. Даже если бизнес-класс добавляет немного роскоши, всё равно приходится ждать посадки других пассажиров, и как бы ни были удобны кресла, ты всё равно дышишь спёртым воздухом с тремя сотнями других пассажиров. Но здесь всё это забывается. Так как мы летим только вдвоём с Гарри, мы взлетаем через несколько минут.

Перелёт короткий – чуть меньше двух часов до Милана, – но он кажется вечностью, потому что мои глаза, как магниты, прикованы к ногам Гарри, которые легко помещаются в пространстве. Он небрежно вытягивает свои длинные конечности, выглядя слишком расслабленным для мужчины в деловом костюме. Когда его рука машинально ложится на переднюю часть брюк, пока он листает телефон, я решаю, что это отвлечение, которое я не могу себе позволить. Я быстро начинаю полировать пистолет у себя на коленях, чтобы занять мысли.

– Ты проверила, выключен ли предохранитель? – бесстрастно спрашивает Гарри.

Я поднимаю голову, замечая, что его взгляд всё ещё прикован к телефону.

– Я не любительница, – говорю я, всё ещё не привлекая его внимания. – Что ты вообще имеешь против пистолета?

Он пожимает плечами.

– Ножи лучше.

– Ты должен спорить со всем, что я говорю?

– Нет, – отвечает он с не слишком скрытой усмешкой.

Пока я провожу тканью по магазину пистолета, я хмурюсь, чувствуя что-то шероховатое в металле. Я провожу пальцами по источнику и обнаруживаю гравировку на рамке. Что-то выгравировано…

– Гарри! – кричу я с обвинением.

Всё ещё глядя в экран телефона, он усмехается в уголках губ.

– Когда ты это сделал? – спрашиваю я.

Этот неотразимый ублюдок выгравировал сердечко с надписью «Д + Г» на моём «Глоке»!

– Чтобы напоминать тебе, кому ты принадлежишь, – говорит он. – Тебе нравится?

Я зажимаю переносицу и тяжело выдыхаю, перебирая в голове все причины, по которым это может привести к смертному приговору. Мой пистолет – то самое оружие, которое никогда не покидает меня, – теперь постоянно напоминает мне о Гарри…

По крайней мере, он учёл, что я правша, так что гравировка должна быть скрыта моей ладонью.

Вместо того чтобы зацикливаться на этом жесте, я спрашиваю:

– Кто сказал, что это ты?

Его лицо застывает, он становится серьёзным и наконец поворачивается ко мне.

– Что ты имеешь в виду?

– Кто сказал, что это ты? – настаиваю я.

Он хмурится в замешательстве.

– Разве Хадсон Андерсон не начинается с…[4]4
  В оригинале игра слов: имена Harry и Hudson начинаются с одной буквы – H.


[Закрыть]

И меня внезапно отбрасывают на сиденье, когда Гарри перепрыгивает вперёд, сжимая подлокотники по обе стороны от меня, его тело нависает надо мной. Его руки сжимаются, хватка усиливается, кожа трещит. Щетина на его челюсти и щеках делает его более грубым и суровым, соответствуя его резкому холодному голосу, когда он предупреждает:

– Закончи эту фразу. Попробуй.

– Что ты сделаешь, если я закончу?

Он смеётся, и этот смех зловещий и пустой.

– Давай. Попробуй.

– Только если ты ответишь на мой вопрос.

Его кадык дёргается, и затем он говорит:

– Я бы попросил тебя кое-что.

– Попросил бы меня кое-что? – переспрашиваю я. – Что я могла бы тебе дать, чего бы ты хотел?

Прижимаясь ко мне так, что я вынуждена поднять подбородок, он говорит:

– Поцелуй.

Я чувствую, как мои щёки горят от тяжести момента.

– Что ж, хорошо, что я не закончила эту фразу, не так ли?

– Очень хорошо, принцесса.

* * *

Лето в Италии – это моё представление об идеальном отдыхе: тепло омывает кожу, а солнечный загар розовит нос. Я чувствую это, когда мы выходим из такси, и итальянская жара обрушивается на меня. Я благодарна за платье Fendi, которое я выбрала сегодня утром.

Тяжёлый взгляд Гарри – постоянное напоминание о моём выборе, когда его глаза скользят по длине платья. Оно белое, с V-образным вырезом, открывающим ложбинку. Длина скромная, до щиколоток, если не считать моего фирменного разреза. Но с его интенсивным взглядом кажется, что на мне самое изысканное платье.

– Никогда больше не носи белое, – говорит он напряжённым голосом.

– Почему? – спрашиваю я, когда мы приближаемся к итальянскому дворцу, расположенному на скале над кристально чистой водой.

Особняк невероятно красив и выглядит гораздо роскошнее любого курортного отеля, с пышной зеленью, дополняющей внешний вид впечатляющего дома. Волны разбиваются о ступени в нескольких метрах ниже, и я представляю, как прохладные брызги касаются моей кожи, всё ещё отвлечённая этим, когда Гарри говорит:

– Плохая примета – появляться в белом до того, как ты достигнешь алтаря.

– Нет, это не так, – возражаю я, забывая отрицать саму идею замужества. – С каких пор это стало традицией?

Гарри усмехается, прижимая руку к моей пояснице, и отвечает:

– С тех пор, как я это придумал.

Мужчина, к которому мы должны проникнуть, устраивает садовую вечеринку для группы элитных бизнесменов и их партнёров со всей Европы. Это неформальное мероприятие, но Гарри всё равно выбрал полноценный костюм, чтобы скрыть оружие. Мне было неразумно входить с пистолетом на виду, поэтому Гарри спрятал его во внутреннем кармане пиджака, длина которого скрывала ножи, засунутые за пояс брюк. Мне пришлось заменить кобуру на подвязку, но это сработает.

План прост: допросить человека, который помог спланировать взлом кабинета Босса, и затем успеть на рейс домой. Его босс, Паоло Риччи, – наша настоящая цель, но мы ещё не готовы к этой операции.

Всё кажется достаточно простым, но когда мы подходим к охранникам у входа – тем самым предполагаемым новичкам, – у меня в животе всё сжимается от нервов. Их взгляды суровы, когда они наблюдают за входящими людьми, и они совсем не кажутся халатными. По инерции я приближаюсь к Гарри, и когда он целует моё обнажённое плечо, я испытываю совсем другое чувство.

– Мне это нравится, – бормочет он в мою кожу, когда мы проходим мимо охраны без проблем. – Я могу целовать тебя где угодно, и ты ничего не можешь с этим поделать.

Я привыкла отрицать эффект прикосновений Гарри, но мурашки пробегают у меня в животе от мысли, что его губы касаются меня. Его губы продолжают ласкать мою кожу, целуя дорожку от плеча к шее, которая открыта для этой пытки, так как я собрала волосы в большую заколку, чтобы пережить палящий зной. Я не знаю, благодарить ли за это, когда мурашки покрывают мою кожу. Мягкие губы Гарри, кажется, ловят каждую из них, и мои ресницы трепещут, стон застревает в горле от нежного прикосновения.

– Перестань, – предупреждаю я, когда мои внутренности наполняются удовольствием.

Он усмехается, и этот смех низкий и мучительный.

– Если бы нам не нужно было работать, я бы трахнул тебя в одной из комнат этого особняка. Хочешь, малышка?

– Гарри, – скулю я, мои бёдра влажные от жара.

Нанеся последнее прикосновение в виде укуса, он игриво шлёпает меня по заднице, прежде чем провести нас дальше.

Мои каблуки стучат по плиточному полу, когда я пытаюсь не отставать от длинных шагов Гарри, пока мы заглядываем в комнаты в поисках нашей жертвы. Я ослеплена разнообразием изысканных блюд, итальянские деликатесы заставляют мой рот наполняться слюной. Большие раздвижные двери открываются к горшечным растениям и самым сочным цветам. Люди собираются на террасе, а маленькие дети с визгом бегают у наших ног.

– Вон там, – говорит Гарри, привлекая моё внимание. Его большой и указательный пальцы слегка сжимают мой подбородок, поворачивая моё лицо в сторону мужчины с седеющими волосами и густыми тёмными бровями. Он одет в свободные шорты и белую льняную рубашку, прижимает напиток к груди и развлекает гостей своими рассказами.

Мои пальцы подёргиваются, представляя, как он будет моей первой жертвой из моего нового «Глока». Но прежде чем я успеваю задержаться на этой мысли, Гарри тянет меня за руку в противоположную сторону. Используя суету вечеринки как прикрытие, он подходит к двери в конце коридора, оглядывается, затем взламывает замок, позволяя нам проскользнуть внутрь.

В комнате темно, нет окон и любопытных глаз. Стол стоит в центре комнаты, освещённый одинокой лампочкой на потолке. Ещё одна дверь находится в дальнем углу, скрытая в тени, но Гарри, кажется, это не беспокоит, когда он начинает открывать деревянные ящики в поисках информации.

Указывая на единственный шкаф у двери, он кивает и говорит:

– Начни просматривать это и посмотри, что сможешь найти.

Я лихорадочно ищу в папках.

Бесконечное ничто.

Мне приходится закрыть очередную, когда внутри оказываются лишь налоговые декларации, и я фыркаю от разочарования. Минуты проходят, и я закрываю предпоследнюю, почти сдаваясь, но замираю у следующей, когда замечаю движение справа.

Дверь открывается, бесшумно и тяжело, и я сталкиваюсь взглядом с тёмным, интенсивным взглядом. Не успев среагировать на его обнаружение, мужчина-нарушитель своими суровыми чертами даёт понять, что я вряд ли покину эту комнату живой.

– Г-Гарри… – заикаюсь я.

– Ты что-то нашла?

Я решаюсь взглянуть на него через плечо, но его голова опущена, мышцы спины напряжены, когда он разрывает бумаги. Когда я снова поворачиваюсь к мужчине передо мной, его голова наклонена в угрожающем жесте, и у меня в горле встаёт ком.

– Помнишь того бывшего морпеха, о котором мы говорили?

Му́чительная тишина повисает в воздухе, и Гарри нерешительно спрашивает:

– Да?

– Кажется, я только что его нашла.

Мужчина переступает порог комнаты, заставляя меня отступить на несколько шагов с поднятыми в знак капитуляции руками. Я медленно отступаю, пока что-то твёрдое не ударяет меня в спину.

Гарри.

Наши спины соприкасаются, и его знакомый запах окутывает меня уютным одеялом. Я бросаю взгляд назад и замечаю ещё одного охранника, приближающегося со стороны Гарри через запасную дверь. Я резко поворачиваю голову вперёд, когда морпех подходит ближе.

– И что вы здесь делаете, мисс? Вы пропускаете вечеринку, – насмешливо говорит охранник, без сомнения зная о моих истинных намерениях. – Могу поспорить, что тот, кто предложит самую высокую цену, отдаст за вас целое состояние.

Я отшатываюсь, совершенно возмущённая, и сталкиваюсь затылком с Гарри.

Он говорит о торговле людьми?

Что. За. Херня.

Моя рука зависает у пистолета, дёргается у пустой кобуры, пока я не понимаю, что она пуста. Почувствовав движение, Гарри находит мою руку за спиной. Он сжимает моё запястье, предупреждая не двигаться. Проведя кинжалом вниз по рукаву пиджака, он вкладывает его в мою руку, холодный металл наполняет мою ладонь.

– Я не дёшево стою, – говорю я охраннику, сжимая рукоятку.

Он усмехается, но в его улыбке нет эмоций. Говоря с сильным итальянским акцентом, он говорит:

– Я не сомневаюсь в этом, мисс.

Я готова совершить своё первое убийство, но моё дыхание перехватывает, когда большой палец Гарри задерживается на моей коже, нежно поглаживая костяшки. Я не сомневаюсь, что мы выберемся живыми, но это своего рода мирное предложение на случай, если нет.

Я шепчу:

– Если мы собираемся умереть, обещаю, что буду преследовать тебя вечно.

– Принцесса, хотя возможность провести вечность с тобой крайне заманчива, мы не умрём сегодня. – Прежде чем я успеваю ответить, он тяжело выдыхает и тихо приказывает: – Сейчас.

Охранник набрасывается на меня в считанные секунды, и я сжимаю хватку. Когда его руки достигают моих боков, я протягиваю руку и перерезаю ублюдку горло, вскрывая сонную артерию. Я теряю кинжал в груде рассечённой плоти, тёплая струя крови разбрызгивается по моему лицу, заставляя моргать, чтобы восстановить зрение.

За долю секунды, чтобы собраться с мыслями, я слышу сзади рычание Гарри, которое говорит мне, что он жив. Слава богу.

Другой мужчина, гораздо более крупного телосложения, врывается в открытую дверь, направляясь прямо на меня. В панике я протягиваю руку назад, выхватывая кинжал из заднего кармана брюк Гарри, и бросаю его вперёд. Нож летит по воздуху и вонзается в мою жертву прямо между глаз. Он падает на колени, затем на живот, протягивая руку в безмолвном крике о помощи, захлёбываясь кровью.

Несмотря на чувство выполненного долга, я провожу рукой по груди, чтобы убедиться, что моё сердце не выпрыгнуло из грудной клетки, размазывая по пути кровь. Красная жидкость пачкает моё белое платье, и при виде того, как она покрывает меня, осознание произошедшего обрушивается на меня, как пулемётная очередь, заставляя руки дрожать.

Чьи-то руки сжимают моё лицо, и меня тянут в другую сторону, заставляя встретиться с изумрудными глазами. Они держат меня в плену и отказываются отпускать.

Я мечтательно смотрю на них. Губы этого человека шевелятся, интенсивность его глаз предполагает, что он хочет сказать что-то важное, но я потеряна в их красоте. На них нет ни капли крови, ни изъяна на белой рубашке, ни единой волосинки не на месте – кроме той отвлекающей одинокой пряди.

– Джиджи! – Гарри требует, приковывая моё внимание. Он тяжело, со вздохом выдыхает. Его большие пальцы находят мои скулы, пальцы касаются моей шеи. – Я просто проверяю, что ты всё ещё здесь, со мной… Я думал, что потерял тебя.

Не потеряй рассудок в этом безумии.

Задыхаясь, я спрашиваю:

– Почему я не могла использовать свой пистолет?

Он улыбается, но в его глазах, обегающих моё лицо, видно беспокойство.

– Никто не говорит о том, чтобы причинить вред моей женщине, и не отделается так просто, как пулевое ранение.

Моя женщина…

Моя женщина.

Моя. Женщина.

Когда я смотрю на него по-настоящему, осознавая его слова, я вижу его совершенно в ином свете. Я никогда не хотела, чтобы Гарри обладал мной, владел мной или заставлял меня забыть о самой сути того, кто я есть… до этого самого момента.

Мой взгляд падает на его губы, дразнящие меня их вкусом.

Но в моей голове всё ещё звучит внутренний голос, кричащий, что это плохое решение.

«Но он спас тебя, – возражает вновь обретённый голос в моей голове, заглушая разум. – Он спас твою жизнь».

Моё горло становится невероятно сухим, когда я говорю:

– М-мой пистолет.

– Верно, – говорит он, закашлявшись. Он достаёт его из внутреннего кармана и передаёт мне.

Наши пальцы соприкасаются, и я игнорирую искру электричества, когда возвращаю пистолет в кобуру на бедре. Когда я поворачиваюсь к нему, его тело напрягается, кровь быстро отливает от его лица.

– Пистолет, – приказывает он.

– Что?

– Джиджи, твой грёбаный пистолет!

Он протягивает руку и хватает меня за руку, разворачивая меня к себе молниеносным движением. Моя спина ударяется о его широкую грудь. Воздух выбивается из моих лёгких, оставляя мне долю секунды, чтобы прийти в себя.

Мужчина бежит на нас из прохода, и я вскрикиваю, когда он протягивает к нам свои грязные руки. Но Гарри уже выхватил пистолет из кобуры, его руки сжимают мои, пока мы держим оружие, нацеливая его на человека, бегущего прямо на нас.

Пока его большой палец снимает предохранитель, указательный палец Гарри нажимает на мой, и мы нажимаем на курок вместе. Давление пистолета вибрирует в моей руке, заставляя меня прижаться к его груди. Мужчина падает на пол, издавая гортанные звуки, прежде чем его тело обмякает, и тишина окутывает воздух.

После долгой, затянувшейся паузы Гарри наконец опускает наши руки, направляя дуло пистолета в пол. Я убираю руки от его, медленно поворачиваясь к нему. Брызги крови разбросаны по его коже, его губы приоткрыты от тяжёлого дыхания. В его тёмной душе нет ни капли сожаления. Я пытаюсь подражать его спокойствию, но внутри моё сердце бешено колотится от напряжения между нами.

Воздух наполняется запретным чувством искушения и близости.

Гарри смотрит на меня так, как никогда раньше, с убийственным намерением в глазах, когда он говорит:

– К чёрту.

Его тяжёлая ладонь отчаянно сжимает мой затылок, притягивая мою голову вперёд, чтобы врезаться губами в мои.

Наши губы движутся вместе в исступлении, и у меня закатываются глаза от долгой разлуки с ним. Он наклоняет голову, чтобы дотянуться до моего рта, касаясь моей кожи, и я таю в его руках, наслаждаясь вкусом мятной жвачки на его языке. Мои руки находят его грудь, сжимая ткань, чтобы удержать его рядом, когда его язык пересекает границу моего рта, зажигая во мне тепло.

– Я хочу тебя поглотить на хрен, – бормочет Гарри в поцелуй.

Он пахнет токсичностью и плохими решениями. Я слишком хорошо принимаю это чувство, вставая на цыпочки и прижимаясь к нему сильнее.

– Тогда сделай это, – скулю я.

Он усмехается, впиваясь зубами в мою нижнюю губу, пока его свободная рука сжимает моё бедро.

– Я не могу. – Он отрывается от поцелуя. – Не здесь.

Потеря его вызывает у меня стон, но момент быстро настигает меня, заставляя чувствовать себя так, будто меня накачали чистым адреналином, когда Гарри говорит:

– Кажется, это был тот парень, которого мы должны были привести на допрос.

Оторвав взгляд от его пухлых губ, я поворачиваюсь к мужчине на полу, который действительно оказывается тем, кого мы надеялись допросить.

Седые волосы.

Густые брови.

Шорты.

Льняная рубашка, теперь испачканная кровью.

– О…

– Слишком поздно. Уходим.