Текст книги "Секреты (ЛП)"
Автор книги: Софи Грейс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 31 страниц)
Он поднимает моё бедро на свою талию, сжимая плоть моей ягодицы. Мои глаза затуманиваются от света экранов, Гарри фокусируется в моём поле зрения, когда он трахает меня глубже. Всплески удовольствия скапливаются в моём животе, подводя меня к выводу, что я закончила пытаться раскрыть секреты Гарри. Это само по себе новая мотивация.
Я пьяна от его ощущения, и я приветствую это опьянение глубоко в своих костях.
Глава 19
Гарри

Прости меня, Джиджи.
Глава 20
Гарри

– Это всё – всё до копейки. Каждый чёртов цент, который я тебе должен, – выплёвываю я.
Я швыряю потрёпанную сумку-мешок на массивный стол из красного дерева. Она падает немного тяжелее, чем мне хотелось бы, за что удостаиваюсь угрожающего взгляда, выпрямляющего мой позвоночник по струнке.
Сохраняй спокойствие, Гарри. Ты почти вылез из этого дерьма.
Ричард огибает стол и непринуждённо откидывается на кожаном кресле, пока я стою по ту сторону, отказываясь садиться. Его задница всегда в этом гребаном кресле, когда я оказываюсь в этом сомнительном здании, но ни одна нитка не выбивается из строя. Я убеждён, что он заменяет его на такое же уродливое каждую неделю. У него их должно быть не меньше дюжины в разных локациях.
Сегодня мы выбрали офис в Южном Лондоне, замаскированный под заброшенное здание, чтобы избежать подозрений.
– А что насчёт процентов? – спрашивает он.
Мои костяшки хрустят, когда я сжимаю кулаки по бокам.
– Я заплатил проценты.
– Не смеши меня, Гарри. Мне нет дела до твоей мелочёвки.
Ты, блять, издеваешься.
Я сглатываю тяжёлый ком в горле. Я почти уверен, что замечаю его усмешку, когда он смотрит, как движется мой кадык.
Я часто мечтаю о дне, когда мой кулак встретится с его злобной гребаной рожей. Но в день, когда я ударю его, я умру от пули в черепе.
Ричард – так я обычно его называю, потому что «Босс» звучит слишком пафосно – бросает беглый взгляд внутрь открытой сумки. Его глаза скользят по пачкам купюр, аккуратно перевязанным резинками по тысяче.
Его безразличие оглушает.
Он откидывается на спинку кресла с фырканьем, и я не уверен, почему это так злит меня. Я вкалывал как проклятый, чтобы доставить ему деньги в срок, а этот ублюдок даже не соизволит проверить, всё ли на месте.
Мои намерения всегда были ясны: дать Грегу жизнь, которую наш никчёмный отец не смог ему дать, вернуть деньги, которые я должен боссу, и попытаться свалить на хер. Ничего не изменилось. Конечно, мне потребовалось несколько лет, чтобы дойти до этой точки, но я ждал этого момента с момента моего посвящения больше семи лет назад.
– Я не понимаю…
Ричард насмешливо наклоняет голову, будто я должен видеть ответ, чётко написанный на его бледном гребаном лбу.
– Что ты имеешь в виду…?
Он пренебрежительно машет рукой, заставляя меня замолчать. Ричард кивает в сторону двойных дверей позади меня, злая ухмылка расползается по нижней половине его лица, приковывая моё внимание к тому, что за моей спиной.
– Введите отставшую, – говорит он.
Тотчас же чувствуя, как в животе поднимается страх, я вдыхаю воздух сквозь зубы, когда двери распахиваются. Оба охранника втаскивают в комнату девушку, которая брыкается и кричит, держа её за плечи, прежде чем швыряют её на пол, как мусор.
Её грубо ставят на колени, и мне стоит огромных усилий не броситься к ней. Её каштановые волосы разметались по лицу, скрывая черты. Но когда она поднимает голову, её пронзительные карие глаза сияют мучительно ярко сквозь свободные пряди, бьющие по её дрожащим розовым губам.
Блять.
Блять.
БЛЯТЬ.
Что ты наделала, малышка?
– Ты знаешь эту девушку?
– Г-Гарри, – отчаянно молит Джиджи.
Джиджи

– Я не люблю лжецов, – произносит мужчина, когда молчание Гарри заполняет комнату.
– Да, – наконец цедит он.
Мне не нужно было, блять, следить за ним. Вот о чём я только и могу думать. Теперь я умру от руки какого-то мужчины в заброшенном здании на задворках города, где моё тело никогда не найдут. И всё потому, что вчера меня заинтриговала та секретная комната в доме Гарри, и я хотела увидеть, чем он занят, когда ускользнул сегодня утром.
Огибая стол и направляясь ко мне, мужчина в костюме довольно улыбается и приближается тяжёлыми шагами. Я узнаю его, но никак не могу вспомнить его лицо. Я всё ещё на полу, пряча дрожь в руках, крепко сжимая их вместе. Когда я встречаю его властный взгляд, он протягивает мне ладонь.
Я бросаю встревоженный взгляд на Гарри, который выглядит не менее обеспокоенным этим жестом. Рука двигается снова, ближе ко мне, призывая взять её. Сглотнув, я берусь за ладонь мужчины и осторожно поднимаюсь на ноги.
– Джиджи, приятно снова видеть тебя.
– О-откуда ты знаешь моё имя?
– У ночного клуба, дорогая… не помнишь? – спрашивает он, наклоняя голову.
Конечно! Я знала, что узнала его откуда-то. Тогда он казался мне совсем не устрашающим, но теперь его голос посылает дрожь по моему позвоночнику и крадётся по затылку, как одержимый призрак.
Я не осознаю, что мои губы приоткрылись от шока, пока указательный палец мужчины не возвращает их на место, приподнимая мой подбородок.
– Не трогай её, – рычит Гарри, делая шаг вперёд.
– Я бы не стал приближаться на твоём месте, – предупреждает мужчина.
Когда я рискую взглянуть через плечо мужчины на Гарри, он выглядит испуганным. Рука движется к моей линии волос, и я зажмуриваюсь.
– К тому же… ты должен мне проценты.
– Только не она, – выдавливает Гарри, его голос срывается. – Не впутывай её в это.
Мужчина перетирает пряди моих волос между пальцами, затем убирает их за моё ухо.
– Она уже слишком глубоко в этом.
Я снова открываю глаза. Мужчина убирает руку от моих волос и поворачивается, снова приближаясь к своему столу, делая нарочито медленные шаги к офисному креслу.
Он говорит, стоя спиной к нам.
– В любом случае, она может принимать собственные решения, но я узнал бы этот огонь у любого Томаса.
Инстинктивно я делаю шаг вперёд, продвигаясь на несколько шагов, даже не осознавая этого. Гарри быстро двигается, как только мужчина поворачивается спиной, хватая меня за локоть, но я немедленно стряхиваю его руку.
– Ты знал Джека? – выпаливаю я.
Будто всё это происшествие кажется ему забавным, мужчина опускается в кресло с безупречной осанкой, откидывая голову назад, когда зловещий смех наполняет воздух. Он качает головой в неверии, и я снова встречаю его взгляд.
– Ну, конечно. Джек Томас был одним из моих лучших рекрутов. – Его пальцы роются в верхнем ящике стола, доставая сигару. Он кладёт её между губ, кончик загорается ярко-оранжевым, когда он зажигает её и затягивается. – Это действительно такая трагедия, то, что с ним случилось. – Он выпускает клуб дыма. – Гарри избавит тебя от подробностей. Он был правой рукой Джека в тот день.
Что?
Я не уверена, какая эмоция пронзает моё тело первой, но она оставляет меня совершенно безмолвной. Я перевожу внимание обратно на Гарри. Паника заливает его лицо, и он немедленно качает головой – всё быстрее с каждой секундой, когда его взгляд мечется между нами.
– Это неправда…
– Да, правда! – вмешивается мужчина. – Ты был единственным, у кого в тот день было оружие, и пулевое ранение говорило само за себя. Ты, Энди и Джек всегда боролись за высший ранг. Это была просто случайность, которая должна была случиться.
Энди тоже в этом замешан?
– Ты, грёбаный… – рычит Гарри.
– ДОВОЛЬНО! – кричит мужчина, ударяя ладонью по столу.
Я подпрыгиваю от ужаса, издавая визг от страха. Переведя взгляд на мужчину, я едва могу разглядеть его смягчившееся выражение сквозь затуманенный слезами взгляд.
– Прости, что ты видела, как я вышел из себя, Джиджи, – фыркает он, выбрасывая сигару в пепельницу. Встав, он поправляет пиджак и говорит: – У Гарри есть проценты, которые нужно заплатить. – Он надевает жестокую улыбку, чтобы взять себя в руки. – И ты прибыла с безупречной своевременностью.
– Оставь её в покое…
– Скажешь ещё одно слово, и я вырежу твой гребаный язык.
Этой угрозы достаточно, чтобы Гарри отвёл взгляд и уставился в пол.
Слёзы начинают течь по моим щекам. Я не уверена, почему я плачу. Возможно, это осознание того, что Гарри – грёбаный лжец, или того факта, что такая жестокая угроза была произнесена так же просто, как заказ ужина.
– Учитывая, что я не позволяю отставшим покидать это здание живыми, считай это… возможностью.
Я поворачиваюсь обратно к мужчине.
– У нас есть вакансия – здесь, с нами.
– Я никому ничего не расскажу, – говорю я с удивительной уверенностью.
– Я не сомневаюсь в этом, дорогая, но ты слишком много слышала.
Мои глаза находят Гарри, но он всё ещё смотрит на то же пятно на ковре. Хотя его рот закрыт, я замечаю напряжение в его челюсти, которое заостряет его черты.
– Мы свяжемся с тобой, – заключает мужчина, поворачиваясь ко мне спиной.
Подожди… и всё?
Он начинает возиться с бумагами на столе, будто этот разговор не перевернул весь мой мир вверх дном. Я открываю рот, чтобы возразить, но он говорит раньше, чем я успеваю.
– Это всё, мисс Томас.
* * *
Мои лёгкие горят огнём. Я чувствую, как каждая эмоция быстро поднимается в горло, будто мне придётся выплюнуть её на тротуар, залитый проливным дождём. Вода разбивается о мои щёки, мокрые от слёз, и я прижимаю руки к груди, чтобы укрыться от ливня. Уходя всё дальше, я качаю головой в полном неверии, пытаясь создать больше расстояния между собой и тем дерьмом, которое только что произошло позади меня.
– Джиджи, подожди!
– Оставь меня!
Моё тело резко разворачивают, сильная хватка сжимает мою руку. Я вынуждена повернуться к Гарри, чей взгляд интенсивен, тёмен и лишён сочувствия.
– Отвали от меня нахуй.
– Ты должна выслушать меня. Я всё объясню, клянусь. Но ты должна пообещать мне, что не пойдёшь в полицию.
Он сейчас серьёзно? После всего, что произошло за последний час, он беспокоится о том, чтобы его, блять, не арестовали.
– Наблюдай, – бросаю я вызов.
Я отталкиваю его руку, избавляясь от жёсткой хватки. Но прежде чем я успеваю отвернуться, он хватает меня за шею в собственническом захвате. Меня прижимают к стене бетонного здания, из которого мы только что вышли, выбивая из меня воздух.
Звёзды танцуют перед глазами, и я вцепляюсь в руку, перекрывающую мне дыхание. Он сжимает не достаточно сильно, чтобы перекрыть доступ воздуха в лёгкие, но я всё равно атакую его хватку. Кожа лопается под моими ногтями, но Гарри ведёт себя невозмутимо, гнев бурлит в его изумрудных глазах.
– Слушай меня, блять, – предупреждает он, угрожая надавить кончиками пальцев. – Ты не знаешь этих людей так, как я. Ты не можешь никому рассказывать о том, что только что произошло там. Это не гребаная игра. Теперь ты часть этого.
– Т-ты убил Джека, – выдавливаю я, слёзы жгут глаза.
Он фыркает.
– Ты правда в это веришь?
– Ты был там? Скажи мне правду.
Повисает мучительная секунда тишины.
– Да.
– Тогда ты солгал мне! Это всё, что ты делаешь. Ты просто, блять, врёшь.
Я пытаюсь обойти его, но его хватка на моей шее не ослабевает. Его руки дрожат от сопротивления, от того, чтобы не причинять боль. Он не зол; он в ярости.
– Мы были на деле. Всё быстро пошло не так. У меня было недостаточно времени. Джек оказался на пути…
– Поэтому ты трахнул меня?
– Что? Нет! Блять…
– Ты трахнул младшую сестру своего бывшего лучшего друга – коллеги – что, ради мести?
Гарри наконец отпускает моё горло, более оскорблённый этим обвинением, чем чем-либо ещё.
– Это было не так, – рычит он.
– О чём ты ещё врёшь? После всего этого времени я заслуживаю правды.
Он отворачивается от меня. – Я не могу… Не сейчас.
– Ты не можешь, – повторяю я безжизненно.
После всего этого вот что я получаю?
Слёзы жгут глаза, и я киваю, жалко принимая его дерьмовое оправдание. Я пытаюсь обойти его, но по инерции он преграждает мне путь.
Я встречаю его взгляд.
– Клянусь Богом, Гарри, если ты не объяснишься сейчас же, то я уйду. Я развернусь и никогда больше не заговорю с тобой.
Он отворачивается, будто ведёт безмолвную битву с самим собой. Но его молчание ясно даёт понять, что я не стою той грязной правды, которую он прячет под языком.
– Что? Ты собираешься признаться в том, что вломился в мой дом несколько месяцев назад? – горько спрашиваю я.
Он резко поворачивается ко мне, когда я наклоняю голову в сторону.
– Думаю, тебе пора перестать врать. Тебе не кажется?
Он говорит с натянутым выражением: – Я не думал, что ты знаешь.
– Я не гребаная дура, Гарри. Конечно, я знала, что это был ты. Я знала уже некоторое время.
Он делает шокированный шаг назад, а затем умоляет:
– Джиджи…
– Отпусти меня.
На этот раз он не останавливает меня.
Глава 21
Джиджи

Каждая минута перетекает в каждый час. Каждый час превращается в каждый день. Каждую неделю. Каждый месяц. И так далее.
В последнее время я не помню, что делала вчера, не говоря уже о прошлой неделе. Каждый день одинаковый. Я часами смотрю, как солнце заливает спальню через окна, пока оно снова не начинает садиться, и выхожу из комнаты только чтобы сходить в туалет или поесть.
Мия беспокоится обо мне. Я живу в доме её родителей, и она не говорит этого прямо, но я знаю, что она волнуется. Первые несколько недель она стучала в мою дверь каждое утро и каждый вечер, как по часам, спрашивая, не нужно ли мне чего-нибудь. После моего сотого «нет» она перестала предлагать помощь.
Грег даже пытался приходить, но каждый раз я кричу через дверь, чтобы он оставил меня в покое, и натягиваю одеяло обратно на голову, оставаясь в своём защитном пузыре.
Я бы осталась здесь навсегда, если бы могла.
Я даже не уверена, сколько времени прошло с тех событий с Гарри. Когда я подсчитывала в последний раз, прошло несколько недель, но сейчас уже как минимум вдвое больше.
В тот единственный раз, когда Мие удалось вытащить меня из дома в кофейню, я утонула в огромной толстовке, прячась от солнца. Можно сказать, что с тех пор она больше не выводила меня на улицу.
Чем больше я свыкаюсь с этим… меня даже не злит тот факт, что Гарри был в долгах.
И думаю ли я, что он был причастен к смерти Джека?
Я…
Я не знаю.
Думаю ли я, что он убил его намеренно? Нет!
Думаю ли я, что в этой истории есть нечто большее? Абсолютно.
Меня бесит его ложь. Я дала ему все возможности признаться, а он этого не сделал. Конец истории.
И что делает всё ещё хуже: он не позвонил. Я не знаю, чего ожидала. Может быть, униженных мольб о прощении. Или извинений. Но ничего.
Честно говоря, он ведёт себя так, будто не чувствует себя виноватым.
Я не рассказывала Мие всей глубины своих проблем. С её точки зрения, Гарри просто игнорировал меня, и мы расстались – хотя мы никогда по-настоящему и не были вместе.
Какая же это всё-таки хреновая ситуация.
– Что, он совсем не связывался с тобой? – спрашивает она сейчас, её голос доносится приглушённо сквозь одеяло.
– Ни разу.
– Хочешь, я позвоню Энди? Он может поговорить…
– Нет! – кричу я, быстро сдёргивая простыни с головы.
Я, должно быть, была в секундах от удушья в этом коконе, потому что вдохнуть так приятно. Наверное, это эквивалент свободы дышать после того, как долгое время задерживал дыхание под водой.
Мия издаёт звук, будто её тошнит.
– Милая, от тебя ужасно пахнет.
– Я знаю, – говорю я, подтягивая колени к груди.
Она наклоняется вперёд и обхватывает ладонью моё колено.
– Расскажи мне, что случилось.
И я рассказываю.
Я рассказываю ей всё – ну, почти всё. Я рассказываю ей о том, что Гарри был в долгах перед каким-то мужчиной. Как он скрывал всё, когда я просила его объясниться. Рассказываю о Джеке – о том, что Гарри знал его, – но опускаю весь криминальный жаргон. Также я умалчиваю, что он сказал, что будет присматривать за мной.
Так что, в общем… я рассказываю ей половину истории.
– Подожди. – Она поднимает руку. – Значит, ты была права. Его смерть действительно была скрыта.
Я пожимаю плечами.
Я особо не зацикливалась на этой детали. Теперь это кажется незначительным, что невероятно странно, учитывая, что я посвятила почти полдесятилетия своей жизни поискам правды.
– Это повод для праздника! – объявляет Мия, поднимая палец.
Она шутит?
Я смотрю на неё так, будто она сошла с ума, наблюдая, как её босые ноги бегут через мою открытую дверь и вниз по лестнице. Я слышу, как она открывает и закрывает холодильник. А затем звон стекла. Она возвращается с какой-то алкогольной жидкостью, наливая себе стакан.
– Ты принесла только один стакан, – замечаю я.
Она кивает и отпивает глоток.
– Тебе нужна бутылка, моя любовь.
Только Мия могла подумать, что узнать правду о смерти моего брата – это повод для празднования. И всё же, какой бы ни был у неё план поднять мне настроение, он явно сработал. Наш разговор определённо отвлёк меня от мыслей – даже если лишь на миг.
Когда мысли о Гарри начинают возвращаться, я хватаю бутылку за горлышко и делаю большой глоток. Жжение в горле заставляет мои глаза защипать.
– Давай выйдем куда-нибудь.
Я качаю головой.
– Я не могу…
– Не начинай снова. Давай выйдем… как в старые времена.
После долгого сопротивления я наконец подчиняюсь.
И я понимаю одну вещь…
Выход из дома действительно помогает.
ЧАСТЬ 2
«Мне нужно уйти и лгать, или остаться и умереть».
– Уильям Шекспир
Глава 22
Джиджи

Десять месяцев спустя
Моя мать сказала бы вам, что нет лучше способа провести весну, чем в Париже. Я бы сказала вам, что до чёртиков надоело слушать эту херню каждый год.
Хотя работа в городе означает, что я зарабатываю больше денег, это также означает, что я трачу значительно больше – особенно в грёбаных пабах. После переоценки жизненных выборов и пинка под зад от родителей я шагнула в большой мир бизнеса, и теперь я работаю в маркетинговой компании в Лондоне. Что означает, что я снова живу с дорогими мамочкой и папочкой.
Сегодня вечером мы с коллегами выбрали местную забегаловку в Суррее. Хотя это должно быть просто неформальной встречей, женщины настояли, чтобы мы оделись до смешного шикарно, будто это будет уморительно.
Я выбрала чёрное облегающее платье с перьевым узором и пару туфель на шпильке. Ненавижу каблуки. Но обожаю платье. Самая длинная часть достигает моей голени, а самая короткая останавливается на верхней части бедра. Народу прилично: моя начальница Венди, её муж, женщины из моего отдела, несколько человек из социального департамента и Джейми.
Джейми – мой парень. Ну, так он всем говорит. Мы работаем в разных компаниях в городе, но однажды днём наши обеденные перерывы пересеклись в местной кофейне. Он просто появился в моей жизни однажды, будто его удобно подставили, и с тех пор мы встречаемся. Я ещё не готова вешать на это ярлык, но после того, как мы подтвердили, что ни с кем больше не встречаемся, он решил, что мы должны объявить, что мы вместе. Так что я позволила ему.
Он хороший друг и компания, когда мне нужно. Это была идея Мии – она знала, что я не оправилась после того, что случилось с Гарри. Джейми высокий, темноволосый и красивый. Всё, что я должна хотеть в мужчине. Но он не… он.
Чтобы забыть одного, нужно переспать с другим, сказала она мне.
Когда разговоры о последнем скандале с Бекхэмами захватывают моё внимание, я поворачиваюсь к женщинам, сплетничающим рядом со мной. Джейми смотрит на часы и встаёт, отряхиваясь, чтобы стряхнуть крошки, которых там нет.
Я поворачиваюсь к нему и спрашиваю:
– Всё в порядке?
– Мне нужно домой. Завтра работа. – Он накидывает куртку и наклоняется, чтобы поцеловать меня в лоб. – Я люблю тебя.
Я улыбаюсь.
Наступает тишина, пока он не уходит. И как бомба замедленного действия, группа взрывается хаосом.
– Девочка… – одна женщина, Абигейл, ударяет ладонью по столу. Она выглядит не иначе как диско-шар в своём платье из пайеток. Её бокал дребезжит от её нетерпения говорить. – Я не знаю, сколько ещё ты сможешь продержаться, не отвечая ему тем же.
Все за нашим столом согласно кивают.
Я вздыхаю, зная, что они правы.
Я говорила «я люблю тебя» только одному мужчине в своей жизни. И до сих пор люблю. Я всегда буду любить Грега по-братски. Не то чтобы я помню, когда мы в последний раз разговаривали. Моя дистанция от мужчин Сент-Джеймс явно распространилась дальше, чем просто на Гарри. С тех пор прошли месяцы. Несколько месяцев. Я не хочу бросаться этими тремя словами кому попало. Нельзя забрать обратно эту уязвимую часть себя, когда однажды поделился сердцем с кем-то. И, Бог знает, у меня было достаточно проблем с доверием в жизни.
Не желая продолжать эту тему, я обвиняю Абигейл в том, что она флиртует с Джереми из отдела доставки. Она краснеет, как помидор, и поднимает руки в знак капитуляции, когда люди начинают засыпать её вопросами.
Она пьяно изливает своё восхищение им.
– Это всё галстук-бабочка.
После ещё нескольких признаний в любви к коллегам, паб начинает пустеть, когда ночь сгущается, и мы все готовы уходить. Дрожь пробегает по моему телу, как только я выхожу на улицу, нежеланный ветер касается моих щёк. Как бы ярко ни светило солнце в Англии, ночи всегда будут ледяными.
Накинув пальто, я чувствую, как кончик моего носа розовеет, и прижимаю руки к груди. Абигейл подходит ко мне, беря меня под руку.
Она дразнит:
– Я заставлю тебя заплатить за то, что ты так меня опозорила, маленькая стерва.
Я смеюсь.
Сегодня вечером я назначена водителем для Эби и ещё пары человек. Когда мы направляемся к парковке, мы жмёмся друг к другу, как девичья группа, чтобы согреться. Опустив голову, я дую тёплым воздухом на свои ледяные пальцы.
Отвлёкшись, я врезаюсь во что-то твёрдое. Внезапный удар заставляет меня споткнуться о мои неуклюжие ноги. Моя рука выскальзывает из руки Абигейл, и я инстинктивно протягиваю руку, хватаясь за фигуру передо мной.
– Мне так жаль, – говорит человек.
Этот голос…
– Всё в порядке. – Я качаю головой. – Я не смотрела.
Когда я поднимаю глаза, кажется, что мир перестаёт вращаться. Это как сцена из фильма, мы оба стоим в тишине, глядя друг на друга.
Мужчина, который преследует мои сны воспоминаниями и возможностями, стоит прямо передо мной. Когда он ставит меня обратно на ноги, прикосновение его рук посылает ударную волну через меня, заставляя мои конечности снова работать.
– Гарри, – говорю я, задыхаясь.
– Джиджи, ты нас познакомишь? – спрашивает девушка позади меня.
Её слова доносятся приглушённо, пока я занята тем, что рассматриваю внешность Гарри. Я знаю, что мои губы приоткрыты, потому что я вижу, как дыхание покидает мой рот и танцует на холодном ветру.
Он выглядит так красиво.
Его щетина отросла как минимум на несколько дней, а глаза всё такие же пронзительные. Его волосы скрыты под тёмной вязаной шапкой, спрятанной от ветра.
Он прочищает горло.
– Я Гарри.
Абигейл спрашивает:
– А как вы двое познакомились?
Гарри наклоняет подбородок, глядя мне в глаза. Я знаю, что он избавляет меня от неловкости отвечать на этот вопрос.
– Старые друзья, – отвечаю я с искренней улыбкой. – Он брат Грега.
По группе проносится несколько шокированных выражений лиц, и кто-то повторяет:
– Правда!
– Никогда не любила его. Ты могла найти кого-то получше, – говорит Абигейл.
Я резко поворачиваю голову к ней, а она усмехается, как чеширский кот.
Гарри тихо смеётся, и я благодарна, что он не видит момента, когда румянец ползёт по моим щекам.
Все обещания, что я буду держаться подальше от этого мужчины, сгорают дотла при одном лишь его виде. Я внезапно не могу вспомнить, почему решила дистанцироваться. Но, должно быть, осталась крупица сомнения… потому что я отступаю.
Хотя это не кажется правильным, я выпрямляю спину, улыбаюсь, а затем говорю:
– Надеюсь, у тебя всё хорошо. Было приятно тебя увидеть.
Как бы он ни пытался это скрыть, выражение, распространяющееся по его лицу, пронзает меня прямо в солнечное сплетение. Его улыбка убедительна, но я вижу прямо сквозь неё укол сожаления, что я, возможно, решила не уходить.
– Приятного вечера, дамы, – говорит он, задерживая взгляд на мне. – Было приятно увидеть тебя, Джиджи.
Моё имя с лёгкостью слетает с его губ. Я завидую тому, как легко ему даётся произносить его без запинки. Как ему удаётся произносить моё имя без одышки. Неужели я больше ничего для него не значу?
Он пережил это, говорит голос в моей голове. Прошли месяцы.
– Увидимся.
Заставляя свои ноги двигаться, я ухожу от него. Но в ту же минуту, когда я чувствую стеснение в груди, физическое расстояние, которое я между нами создала, я мгновенно понимаю, что сделала неправильный выбор.
Если я позволю ему уйти сейчас, я боюсь, что никогда не получу удовлетворения от ответов, которых всегда жаждала. Возможно, я могу позволить себе эту мысль. Только один раз. А затем заняться своим выздоровлением окончательно.
Сосредоточившись на другом, Эби отстаёт на несколько шагов от остальных. Кивая через плечо, она шепчет: – Вернись к нему. Мы возьмём такси домой.
– Ты уверена?
Она обнимает меня.
– Конечно. Напиши мне, когда доберёшься до дома.
– Хорошо, – говорю я, отвечая на её объятия. – Сделай мне одолжение… не рассказывай Джейми.
– Я нема, мисс.
Она догоняет девушек, объясняя, что они возьмут такси. К счастью, они слишком пьяны, чтобы задавать вопросы.
Я жду мгновение, делая глубокий вдох, прежде чем выдыхаю и направляюсь обратно в противоположную сторону.
– Гарри! – кричу я. – Подожди.
Если он не слышал, как я зову его по имени, он точно слышит стук моих каблуков о тротуар, когда я догоняю его. Он замедляется и останавливается, бросая взгляд через плечо, будто убеждён, что я не одна.
– Можно мне пройтись с тобой? – спрашиваю я. – Куда ты направляешься?
– К машине.
– Как удобно… Я тоже.
К счастью, он не разоблачает ложь. Боже, я хочу задушить его вопросами, но я не знаю, с чего начать. Как у него дела? Чем он занимался? Чувствовал ли он потерю так же остро, как я? Я боюсь, что если начну свой шквал вопросов, то никогда не остановлюсь.
– Что ты делал сегодня вечером? – любопытно спрашивает он.
– Просто гуляла с друзьями с работы, – говорю я, намеренно избегая упоминания о Джейми. – А ты?
Он кивает на Canon, висящий у него на шее.
– Просто делал несколько снимков.
– А… – говорю я, покусывая внутреннюю сторону щеки. – Ты всё ещё занимаешься всем этим?
Мой вопрос перегружен смыслом. Фотография всегда была фасадом, чтобы скрыть его жизнь в криминальном мире – я не забыла этого. И по напряжённости его тела он тоже не забыл, что рассказывал мне об этом.
Он громко прочищает горло.
– Это приносит деньги.
Значит, он всё ещё вовлечён…
Во время молчания я задумываюсь над этой мыслью, и мне странно облегчённо, что он всё ещё тот же человек, что и раньше. Ничего не изменилось. Эта мысль должна была бы отпугнуть меня… но меня всегда интриговала та опасность, которую он излучает.
Боль царит в тишине, подушечки моих ног горят огнём от моих дешёвых и хлипких туфель, натирающих кожу.
– Подожди секунду, – говорю я, хватая Гарри за предплечье, чтобы удержать равновесие. – Я не выдержу ни секунды в них.
Я снимаю туфельку с ноги, вздыхая с удовлетворением, когда касаюсь холодного тротуара.
– Ты не получишь мои туфли, если это настоящая причина, по которой ты здесь.
– А я думала, ты говорил, что никогда не был джентльменом.
Он делает паузу, прежде чем я победно снимаю вторую.
– Я не убивал Джека, знаешь ли.
Потеряв дар речи, я молча смотрю на него, встретившись взглядом, с ремешками туфель, свисающими с моего указательного пальца. Я покачиваюсь на обеих ногах, гадая, не ослышалась ли я.
Я думала об этой возможности бесчисленное количество раз в бесконечные месяцы вдали от него. Это единственное, в чём я уверена сквозь туманную дымку лжи и секретов, которые он скрывает. Я не уверена, что случилось с моим братом, но что-то глубоко внутри говорит мне, что Гарри не убивал его.
– Я знаю… – говорю я, мой голос едва слышен. – Думаю, я всегда знала.
Он снова встречает мой взгляд. Я умоляю себя отвернуться, оторвать взгляд от его глаз без страха, что это будет последний раз, когда я их вижу. Меня всегда тянуло к Гарри естественным образом, и, похоже, это особенно мучительное чувство всё ещё не изменилось.
Моя рука держит его за предплечье, и его глаза опускаются на мою руку. Быстро извинившись, я убираю её и устойчиво встаю на землю.
Когда мы наконец добираемся до его G-Wagon, тишина становится неловкой. Мы молча стоим, ожидая, пока другой заговорит, единственный звук – ключи Гарри, которые он перебирает между ладонями.
– Тебе нравится моё платье? – спрашиваю я наугад, не готовая прощаться.
Он усмехается, звук далеко не сладкий.
– Ты не хочешь знать, что я думаю.
– Почему?
– Потому что тот последний джентльменский инстинкт, который, как ты думаешь, у меня есть, исчезнет, когда ты услышишь, что я хочу с тобой сделать.
Святые угодники. Откуда взялась эта сторона Гарри?
Его взгляд тёмен, и выражение его глаз – чистый голод.
– Зачем ты на самом деле здесь? – спрашивает он, переходя к сути, будто он только что не перевернул мой мир вверх дном. Его глаза возвращаются к нормальному оттенку с впечатляющей скоростью.
Сделав паузу, чтобы собраться с мыслями, я прихожу в себя. Мой разум в смятении, но слова выходят с удивительной лёгкостью. Я ждала этой конфронтации месяцами.
– Ты никогда не звонил. Ты даже не пытался связаться. Ты оставил меня. Прямо тогда, когда ты был мне нужен больше всего. Я знала, что у тебя хватит сил позволить мне смириться со всем этим, но когда я протянула руку… ты не ответил. – Мой голос дрожит. – Почему?
Его руки сжимаются по бокам, и он проводит ладонью по лицу, останавливаясь на щетине на челюсти.
– Я не заслуживал тебя.
Я делаю шаг вперёд.
– Это был не твой выбор.
Голосом, полным напряжения, он говорит:
– Не подходи ближе. Не заставляй меня умолять.
– Почему?
– Потому что я не могу, блять, устоять перед тобой, когда ты рядом. – Его взгляд сталкивается с моим. – Даже сейчас, спустя столько времени, я не могу ясно мыслить. Ты превращаешь все мои моральные устои в пепел, а я пытаюсь дать тебе лучшую жизнь… Я пытался месяцами скрывать это от тебя, независимо от того, считала ли ты мои намерения благими. Я думал, если я буду держаться подальше…
– Но тот парень сказал…
– Я знаю, что он сказал. – Он смотрит в землю и качает головой. – Я ничего из этого не понимаю, и это, блять, пугает меня. Я могу только молиться, чтобы он передумал.
Это первый раз, когда Гарри признался мне в своих чувствах. Первый раз, когда моё здравомыслие должно быть исцелено от понимания, что чувства не взаимны. Но мысль, пронзающая всё это, – страх. Страх, что я не увижу его снова. Страх, что он отталкивает меня. Опять.
– Ты заслуживаешь хорошего мужчины. Джентльмена. Господи, что бы сказала твоя мать, если бы ты привела меня домой, рассказала, чем я зарабатываю на жизнь? Ты заслуживаешь мужчину… Ты заслуживаешь такого мужчину, как Грег.




























