Текст книги "Секреты (ЛП)"

Автор книги: Софи Грейс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 31 страниц)

– Я искал тебя.

Я прочищаю горло и киваю.

– Я-я в порядке.

– Ты уверена? Ты выглядишь так, будто призрака увидела. – Его взгляд скользит через моё плечо в коридор, откуда я только что вышла, и я следую за ним.

Те двое охранников проходят через дверь, Ричард выкрикивает приказы за ними, хотя шум тонет в гуле голосов гостей.

Взгляд Гарри находит мой, тёмное облако накрывает его глаза, когда он говорит:

– Я пытался тебя предупредить.

– Я не говорила, что испугалась.

И это правда.

Больше всего меня беспокоит то, что я не испугана.

Я заинтригована.

Или, как сказал бы Гарри…

Я не сумасшедшая. Я, блять, одержима. Есть разница.

Глава 26

Джиджи

Цвет красного бархатного пирожного до жути напоминает кровь – особенно кровь мужчины, застреленного прямо у меня на глазах. Это пирожное может быть немного светлее, но я не могу перестать думать о том, что его бисквит пропитан той густой лужей, когда подношу кровавое пирожное ко рту.

– Как прошёл вчерашний вечер? – спрашивает Мия, отвлекая меня.

Я сжимаю в ладони упавшие крошки и вытираю руку о штанину. Кусочки падают к моим ногам, рассыпаясь вокруг нескольких обёрток, валяющихся на полу кофейни.

– Всё было нормально, – говорю я, кивая, будто пытаясь себя в этом убедить.

– Нормально? Ты всю ночь была под ручку с чертовски шикарным мужчиной, и это просто нормально?

Мои ладони начинают потеть, и я тру их о бёдра. Упрямые крошки прилипают к коже, и я тру сильнее, покусывая нижнюю губу.

Скажите мне, почему я обдумываю мысль довериться Мие в том, что я видела.

Я провела всю прошлую ночь, глядя в пустую стену, прокручивая в голове эту сцену. Это воспоминание должно было заставить меня бежать без оглядки, но по какой-то неизвестной причине я не могу выбросить «Круг» из головы. В этот момент это уже не просто желание. Это потребность.

Быстро окинув взглядом окрестности, чтобы убедиться, что никто из любопытных не подслушивает наш разговор, я понимаю, что мы одни. Кроме матери с ребёнком и мужчины, сидящего в углу и читающего ежедневную газету. Все они слишком далеко, чтобы слышать наш разговор.

– Он застрелил… – говорю я, мой голос слишком тих, чтобы его услышали.

– Что?

– Застрелил кого-то…

– А?

– Он застрелил кого-то.

– ОН ЧТО!

Я бросаюсь вперёд и зажимаю ладонью её рот.

– Держи рот на замке.

Её глаза полны паники, когда она отцепляет мои пальцы от своего рта. Она сжимает мою руку и ищет ответы в моих глазах.

– Гарри застрелил кого-то?

– Что? Нет!

Я не сомневаюсь, что он, вероятно, кого-то убивал в своей жизни, особенно судя по его боссу, но я имею в виду не его.

Приглушённо я уточняю:

– Его босс.

Она сглатывает, её глаза бегают между моими.

– Гарри знает?

Я киваю, опуская голову.

– Джиджи, ты должна вызвать полицию.

Я резко поднимаю голову и качаю головой. Она сошла с ума? Гарри однажды сказал мне, что я никогда не могу вызвать полицию по таким делам.

Кто-то проходит мимо нас, и страх пробегает по моему позвоночнику. Тревога накрывает меня, как гром среди ясного неба, и я внезапно чувствую себя так, будто стою под прожектором.

Зачем я ей рассказала?

Глупо. Глупо. Глупо, Джиджи.

– Нам нужно уйти отсюда, – говорю я Мие.

Она в замешательстве собирает свои вещи, накидывает куртку и вешает сумку на сгиб локтя. Колокольчик звенит над нашими головами, когда она открывает дверь кофейни, сигнализируя о нашем уходе. Порыв ветра врывается в приоткрытую дверь и посылает дрожь по моему телу.

Снаружи мой взгляд останавливается на двух мужчинах, стоящих на тротуаре напротив кофейни.

– Всё в порядке? – спрашивает Мия, шагая рядом со мной.

Мужчины не пытаются скрыть своих действий, руки плотно засунуты в карманы, они смотрят прямо на нас с Мией. Их лица суровы, и от этого все волосы на моём теле встают дыбом.

Это та пара с бала. Я просто знаю это.

Те, кто помогали Ричарду избавиться от тела.

Они слышали, что я сказала Мие?

Немедленно опустив голову, я хватаю её за руку.

– Иди и не поднимай головы.

К счастью, она не оспаривает моё внезапное требование. Наши шаги эхом раздаются по тротуару, когда я веду нас более длинным маршрутом к парковке. Моя теория – если эти мужчины следят за нами – мы сможем уйти от них в переулке за магазинами.

– Куда ты нас ведёшь? – шипит Мия.

– Сюда, – говорю я, стараясь не ослаблять хватку на её руке.

Свернув в переулок, я врезаюсь ногами в землю, когда вижу фигуру, стоящую у входа на парковку. Он стоит один, руки скрещены на груди.

Но где его друг?

Когда горло начинает сжиматься, я качаю головой, отступая на несколько шагов.

– Ты знаешь этих парней?

Я снова дёргаю её за руку.

– Мия, нам нужно уходить.

Я спешно отступаю назад, когда другой мужчина входит с другой стороны переулка, вставая прямо перед нами. Мия хватает меня за руку, впиваясь ногтями в кожу от страха.

– Что нам делать? – шепчет она, когда они оба приближаются.

Я смотрю, как мужчины подходят, онемев от страха. Если эти мужчины те, за кого я их принимаю, и их преданность принадлежит их боссу, они не должны причинить вред Мие. Я та, кто совершила огромную ошибку, и мне придётся платить. Не ей.

Мужчина останавливается в нескольких шагах от нас.

– Джиджи, тебе нужно пойти с нами.

Я медленно киваю, зная, что у меня нет выбора.

– Нет! – говорит Мия. – Ты серьёзно думаешь пойти с этими парнями?

Игнорируя её протесты, я сжимаю её плечи.

– Мия, тебе нужно идти домой. Закрой входную дверь. Убедись, что окна закрыты, и никого не впускай, если это не Грег, Энди, Гарри или я. Хорошо? – Я трясу её за плечи, когда она не отвечает. – Обещай мне!

Она кивает.

– Я-я обещаю.

* * *

Я в гребаных неприятностях. Это я знаю точно.

Я могла бы попытаться сбежать, но что бы это дало? Я не соперник для двух здоровенных мужчин. Хотя я могу убедить себя, что это начало моего пути в «Круг», нет смысла отрицать очевидное. Я сделала что-то серьёзно неправильное.

– Можете сказать, куда вы меня везёте? – спрашиваю я.

Молчание.

Я откидываю голову на подголовник, пытаясь позвонить, и сразу же ругаюсь, когда Гарри не отвечает на звонок. Вероятно, так даже лучше. Он бы взбесился, если бы узнал, что я наделала.

Петляя по лондонским пробкам, машина останавливается у заброшенного здания, в которое я когда-то последовала за Гарри. Снаружи можно подумать, что внутри только щебень и пепел, но, видимо, это и делает его идеальным местом для бизнеса. Никто бы ничего не заподозрил – особенно потому, что оно далеко от цивилизации.

Дверь машины распахивается, и мужчины вытаскивают меня, сжимая мои руки в жёсткой хватке. Меня проводят в офис – который я узнаю сразу. Каждый предмет мебели врезался в мою память с момента моего ухода. Несколько ступенек ведут вниз, в углублённую комнату. Слева на стене висят картины, прямо напротив входа стоит стол, а офисное кресло позади него пусто. Всё идентично моему первому визиту, только на этот раз в углу потрескивает камин с горящими дровами.

Охранники оставляют меня у входа и уходят, не сказав ни слова. Солнце пробивается сквозь тёмные окна, и хотя сейчас весна, я обхватываю себя руками в предвкушении того, что меня ждёт.

Двери офиса распахиваются, и я резко поворачиваюсь к вошедшему.

– Гарри? – настороженно спрашиваю я, готовая сделать шаг к нему.

Наши взгляды встречаются, и на поверхность выплывает выражение, которое я редко на нём вижу.

Неоспоримая паника.

– Стой там! – Он выбрасывает руку в мою сторону, настаивая, чтобы я осталась на месте. Он зажмуривается, выдыхая тяжёлый вздох, и предупреждает: – Не двигайся.

Его ноги будто приросли к месту, словно он застрял в зыбучих песках, будто пол под ним может поглотить его одним неверным движением.

Всё ещё с закрытыми глазами, он умоляет:

– Скажи мне, что ты не ранена.

– Нет, – выдыхаю я. – Со мной всё в порядке.

– Тебе нужно рассказать мне, что случилось.

Я смотрю, как его губы приоткрываются на выдохе, глаза медленно открываются. Его рука начинает сильно дрожать от того, как она всё ещё висит в воздухе между нами.

– Ты кому-то рассказала о том, что видела?

Несмотря на неподвижность, он, кажется, изо всех сил сдерживается, чтобы не подбежать ко мне, и выглядит это так мучительно.

– Что всё это значит? Почему ты здесь…? – Я снова делаю шаг вперёд.

– Я сказал не двигаться!

Я послушно ставлю ногу обратно на пол и виновато признаюсь:

– Я говорила с Мией. Я рассказала ей, что видела в офисе.

Выражение лица Гарри падает, и он вдруг становится чистым холстом. Я не могу понять, движет им гнев, паника или ярость.

Я просто ничего не вижу.

Тяжёлые шаги эхом раздаются прямо за дверью, предупреждая нас о приближении гостей.

Будто время ускорилось, Гарри внезапно оказывается рядом, его руки сжимают моё лицо, заставляя меня смотреть в его глаза. Похоже, всё это действие стоит ему чего-то бесценного.

Его голос тороплив.

– Не показывай эмоций по отношению ко мне – это только разозлит его. Помни всё, что я тебе о нём говорил. И что бы ты ни делала, не будь глупой.

– О чём ты? – Я сжимаю его пальцы.

Как только двери открываются, Гарри отстраняется от меня, словно молния. Шаги эхом раздаются по полу, звук такой пугающий, что заглушает стук моего сердца.

Ричард молчит.

Он медленно и мучительно спускается по ступеням, обходит свой стол и садится в кресло. Камин, кажется, потрескивает громче в его присутствии, и мне до боли хочется посмотреть на Гарри, но я будто слышу, как он телепатически кричит мне, чтобы я держала глаза вперёд.

Опираясь предплечьями на стол перед собой, Ричард сразу встречает мой взгляд. Я ненавижу, что как бы опасен ни был этот человек, я тянусь к нему, как одинокий ребёнок, жаждущий отцовской фигуры. Несмотря на все предупреждения, я восхищаюсь тем, как он заставляет замолчать комнату.

Я хочу жизнь, окружённую тем, что есть у него. Что есть у них.

– Как ты думаешь, почему ты сегодня здесь, мисс Томас?

Не будь глупой.

Не будь глупой.

Выбрав милосердие, я говорю:

– Я думаю, это связано с разговором, который я вела со своей подругой.

– Мия Аллен, ты имеешь в виду? Чистое досье. Живёт в Суррее. Вы обе ходили в одну начальную школу в соседнем пригороде. Не совсем тот человек, которого я хочу видеть рядом со мной и моей командой…

– Она никому не расскажет. Клянусь.

– Как я могу быть уверен, что ты снова не проколешься?

– У вас есть моё слово.

– Оно ничего для меня не значит.

Он отталкивается от стола и встаёт, и я замечаю напряжение в теле Гарри в нескольких шагах от меня.

Я не могу позволить этой возможности ускользнуть сквозь пальцы.

Я так близко.

ТАК близко.

Ричард делает мучительные шаги к камину, берёт стальную кочергу и ворошит горящие дрова. Треск становится громче, заполняя тишину.

Пока он стоит спиной, моё внимание медленно переключается на Гарри. Его глаза впиваются в огонь, челюсть сжата. Я смотрю на них обоих, понимая, что мне нужно принять решение за долю секунды, которое может изменить ход моей жизни. И когда я смотрю на конец кочерги, раскалённый докрасна от огня, я узнаю его несомненную форму – круг.

Этот круглый ожог на коже Гарри никогда не имел для меня смысла… до сих пор.

– Я выдержу наказание. Но вы должны поклясться, что не тронете Мию.

В тот же момент, когда я замечаю зловещую ухмылку, расползающуюся по лицу Ричарда, Гарри резко поворачивает голову ко мне. Выражение его лица, хоть и едва заметное, говорит: «Ты сейчас, блять, шутишь?»

– Вы однажды сказали мне, что это «убей или будь убит». Позвольте мне показать вам, как я предана, – умоляю я. – Я поворачиваюсь спиной к Ричарду, игнорируя настойчивый взгляд Гарри. – Жизнь, за которую стоит умереть – вот что вы мне сказали. Ваше самое важное правило. Позвольте мне показать вам, как много это для меня значит.

Убей или будь убит.

Вытерпи и выживи.

Я повторяю эти слова про себя, как мантру.

Ричард ворошит огонь металлической палкой, медленно поворачивая её в пламени.

– Если ты намерена отнестись к этой возможности серьёзно, мисс Томас, это не будет для тебя проблемой… – Он вынимает металл из огня и дует на него, заставляя небольшой сноп искр разлететься в воздухе. – Символ твоего обещания этой жизни.

Металл висит между нами, привлекая наше внимание, как мотыльков к пламени. Круг. Символ внутренней преступной группы. И тот же знак, который отпечатан на шее Гарри и который был на левом плече Джека.

Я смотрю на кольцо, раскалённое добела.

Ком встаёт в горле, но я отказываюсь позволить страху остановить меня.

– Я сделаю это.

– Абсолютно, блять, нет, – требует Гарри.

Какого хрена он творит?

Разве он не сказал не проявлять эмоций?

Я встречаю его взгляд в жестоком противостоянии.

Он говорит:

– Джиджи, подумай об этом…

Я отворачиваюсь.

Слишком рискованно поддаваться печали, которая пытается убедить меня в обратном.

Я хочу этого – я знаю, что хочу.

Я никогда не была так уверена ни в чём.

– Я приняла решение, – говорю я, оставаясь непреклонной.

Я медленно подхожу к столу, мои пальцы впиваются в дерево от того, как сильно я сжимаю его. Сделав паузу, чтобы прийти в себя, я опускаю голову между плечами и выдыхаю.

Это намного больше, чем просто символ. Это клеймо. Я, мать вашу, феминистка, и я позволяю мужчине заклеймить меня. Но если это небольшая цена, которую нужно заплатить, то, что я должна вытерпеть, чтобы получить жизнь, полную денег и власти, я приму это.

Я делаю это ради Джека.

И чтобы доказать себя всем, кто осмелился меня недооценить.

Медленно перегнувшись через стол, я собираю волосы в руках и перекидываю их через плечо, прижимая грудь к дереву. Оно служит твёрдой поверхностью для органа, который бешено колотится.

Тук… тук… тук…

Ричард приближается с кочергой в руках, и моё сердцебиение учащается в десять раз с каждым его шагом.

Он засовывает холодный конец кочерги в руку Гарри, его слова звучат кристально ясно.

– Ты сделаешь это.

Вот почему он не хотел, чтобы я проявляла эмоции.

Боже мой.

Гарри скрежещет зубами.

– Нет.

Я не сомневаюсь, что наказание от Гарри будет лишь частью того, что я вынесла бы, если бы кочерга была в руках Ричарда.

Встретив его панический взгляд, я беззвучно говорю:

– Всё в порядке.

Он качает головой.

Всё не в порядке. Это не, блять, в порядке, думает он.

Но это так.

Он приближается к моей спине, окутывая моё тело теплом и создавая ложное чувство безопасности. Выдохнув, я вздрагиваю, когда ворот моей футболки разрывают. Гарри обнажает кожу на затылке – участок не тронутой шрамами плоти, который вот-вот станет жертвой его наказания.

Когда я поворачиваю голову к Гарри, он избегает моего взгляда, и паника с адреналином накрывают меня одновременно. Моё тело дрожит от страха, что он возненавидит меня, а не от предстоящей боли.

Гарри приближается, и я зажмуриваюсь.

Я чувствую жар, исходящий от кочерги.

– Подождите! – кричу я, и он замирает. Повернув шею к Ричарду, я говорю: – Поклянитесь мне, что не тронете Мию.

Он усмехается, будто я зря трачу время.

– Клянусь.

– Могилой Джека, – требую я. – Поклянитесь!

Он замолкает, скрежеща зубами.

– Хорошо. Могилой Джека, клянусь. Но ты должна поклясться, что прекратишь все контакты с подругой. Я не могу позволить тебе снова проколоться или позволить её репортёрским инстинктам слишком близко подобраться… если только вы обе, конечно, не просите смерти.

Я застываю, моргая.

Ричард медленно ухмыляется, забавляясь моим удивлением.

– Она репортёр – не так ли?

Всё внезапно становится холодным.

Никогда больше не говорить с Мией? Мы ни разу не пропускали «Таинственный понедельник» – никогда, – но теперь я должна прекратить все контакты до конца своей жизни здесь? Это кажется немыслимым – разорвать наши отношения… Но при напоминании о тихом акценте Ричарда на «смерти» я внутренне содрогаюсь.

Будто услышав мои мысли, он добавляет:

– Если ты так предана вступлению к нам, это не должно стать проблемой.

– Вы не тронете её?

– Могилой Джека, – повторяет он безжизненно.

Я делаю паузу, выдыхая через губы.

Ричард устало стонет.

– Время идёт…

Воздух вырывается из меня.

– Хорошо.

Медленно я отворачиваюсь от него и смотрю на противоположную стену. Мои глаза впиваются в отколовшуюся краску, которая приковывает всё моё внимание.

– Делай, – говорю я Гарри.

Его голос срывается.

– Пожалуйста, не заставляй меня…

– Я знаю, на что подписалась.

Боль начинается как лёгкий укол, как царапина, до которой я не могу дотянуться. Не так уж и плохо, думаю я… пока моё тело не начинает атаковать меня с пугающей скоростью. Чувство, похожее на огонь, чистую расплавленную лаву, плавит мою кожу, отправляя меня в панику, когда моя шея горит от агонии.

Крик срывается с моих губ, и мои ноги бьют по полу, требуя свободы от мучительных минут – но на самом деле проходит меньше нескольких секунд между тем, как Гарри клеймит мою кожу, и тем, как он отшатывается назад. Ожог невыносим. Если бы я не видела, я бы подумала, что он всё ещё терзает меня.

Когда темнота мерцает на краях моего зрения, я задаюсь вопросом, не потеряю ли я сознание. Я чувствую, будто всё моё тело только что окунули в кислоту.

Мои глаза находят Гарри, и его руки сильно трясутся. Он смотрит на свои ладони так, будто не узнаёт себя.

Его губы шевелятся, произнося:

– Что я наделал? Это всё моя вина.

– Ещё раз, – настаивает Ричард.

– Я убью тебя нахуй.

– Прошу?

– Я не сделаю этого, – требует Гарри, отступая на шаг.

Он бросает оружие на пол, и оно гремит, откатываясь на несколько дюймов и останавливаясь у моих ног.

– Ты сделаешь это снова, или я приложу это к её грёбаной роже. Или, что ещё лучше, я убью её.

Гарри качает головой, его голос переходит в отчаянную мольбу.

– Убей меня.

– Гарри, – говорю я слабым голосом. – Просто сделай это. Всё в порядке.

Ричард приближается к камину и готовит новый кусок стали, раскалённый в пламени. Подойдя, он засовывает его в руки Гарри, будто преподавая ему урок за то, что он посмел заговорить.

– Мне так жаль, малышка… – шепчет Гарри, его слова предназначены только для меня. – Тебе просто нужно дышать. Дыши через это, и всё закончится.

Но я не дышу.

Я кричу.

Я кричу, пока мой голос не становится хриплым, а тело не начинает разваливаться на части.

Мы с Гарри не похожи на Ромео и Джульетту.

Мы – только трагедия.

Глава 27

Джиджи

Проходят многие и многие недели, и я не получаю никаких вестей. Ни единого знака от кого-либо из «Круга».

Я рассказываю Мие безупречную историю, продумав всё до мелочей, и это, похоже, срабатывает. Она не задаёт вопросов о моём странном поведении и не вспоминает о тех двух мужчинах, которые загнали нас в переулок. У меня разрывается сердце от мысли, что я лгу ей и дистанцируюсь от нашей дружбы. Но я защищаю её жизнь и надеюсь, что однажды она меня простит. Я не уверена, что могу доверять Ричарду и тому, что он оставит Мию в покое, но единственное, что у меня сейчас есть, – это его слово.

И оно становится всё более шатким.

Я выдержала одно из самых серьёзных испытаний на преданность и не получила ничего взамен. Ничего. Это сводит меня с ума. Вместе с тем, что Гарри стал более скрытным, чем когда-либо, я чувствую, что теряю себя. Думаю, он мучает себя, винит в том, что произошло. С каждым днём, когда рана на моей шее заживает, я всё больше убеждаюсь, что это был какой-то дикий сон наяву.

К тому времени, как проходит целый месяц, отметина на моей шее бледнеет до светло-розового цвета, и мы с Гарри держимся на расстоянии друг от друга. Я потеряла всякую надежду.

Но однажды в почтовом ящике моих родителей оказывается маленькая прямоугольная карточка. Она не больше визитки и мгновенно привлекает моё внимание.

Приглашение. Без адреса. Без времени. Одна дата.

«Там, где искусство встречается с небом», – гласит карточка. Логотип на лицевой стороне – маскарадная маска, изящная, с кружевом и лентами.

Я с интересом переворачиваю её. Место не указано. Приглашение не даёт ни малейшего намёка на то, от кого оно, но что-то внутри меня знает сразу. Я прижимаю его к груди, дорожа им, будто оно может раствориться в дыму у меня на глазах.

Они не забыли обо мне.

* * *

Если я хочу вписаться, как и другие члены общества, я должна одеться соответственно. Слава богу, я обратила внимание на то, во что была одета Поппи, та огненно-рыжая, на частном мероприятии. Если мои расчёты верны, члены «Круга» обычно носят чёрное.

На первый взгляд, материал моего платья чёрен, как стальной прут, обжёгший мою кожу, но под хрустальными люстрами он будет отражать свет и казаться калейдоскопом цветов. Тонкие бретельки переходят в вырез «сердечко», а моя маска сделана из остатков ткани. Несколько прядей обрамляют лицо, но остальные убраны назад, чтобы открыть отметину на шее, которую я ношу с гордостью.

Я делаю заявление, и я это знаю.

Я избегала рассказывать Гарри о приглашении, боясь, что он попытается помешать мне прийти. Поэтому мой единственный вариант – избегать его любой ценой сегодня вечером.

Рискуя, я говорю водителю адрес места, где проходил первый бал. И я сомневаюсь в этом решении, пока ворота особняка не открываются перед парадными дверями и множеством гостей в роскошных масках, скрывающих их личности. Облегчение окутывает меня, как порыв ветра, – я правильно расшифровала карточку.

Когда я выхожу из машины и поднимаюсь по мраморным ступеням, люди смотрят на меня так, будто я должна быть здесь, позволяя мне идти с уверенной походкой и расправленными плечами. Я улыбаюсь охранникам у входа, и они молча кивают, пропуская меня. Моё бешено колотящееся сердце почти заглушает звуки болтовни и изящную музыку, когда я прохожу через зал, мимо картин на потолке, к бару.

Когда я подхожу к официантке и прошу фирменную водку с клюквенным соком, я пользуюсь моментом, чтобы осмотреть зал. В тёмных нарядах и масках есть что-то опасно сексуальное.

Сотни людей заполняют комнату, их становится всё больше с каждой секундой, поэтому я удивляюсь, когда замечаю Гарри в толпе. На нём маска, как и на всех остальных, но его рост, осанка, его смоляные волосы и его непоколебимая уверенность естественным образом притягивают мой взгляд. Он выделяется, будто под прожектором. Он увлечён разговором, приковывая всё внимание, словно он сам Бог. Даже в толпе его присутствие завораживает.

Я знаю, потому что попадаюсь на это каждый раз.

Но я здесь не для того, чтобы увидеть его. Моя миссия не изменилась.

Прежде чем я стану его следующей жертвой, я допиваю остатки напитка, просчитывая, как мне выскользнуть из комнаты, не привлекая внимания. Развернувшись, чтобы уйти, я извиняюсь перед человеком, сидящим на соседнем барном стуле.

Рука хватает меня за запястье, останавливая побег.

– Знаешь… этот наряд никого не обманет.

Я смотрю вперёд, челюсть сжата.

– Что ты здесь делаешь, Джиджи?

БЛЯТЬ.

Энди.

– Что меня выдало? – спрашиваю я, пытаясь играть в недотрогу.

– Я знаю только одного человека, настолько глупого, чтобы выставлять напоказ эту отметину, – говорит он, указывая на мою шею.

Я фыркаю, пытаясь высвободиться.

– Невежливо хватать женщину.

Он встаёт, сжимая пальцы.

– То, что тебя, блять, заклеймили, тебя ничему не научило?

– Очевидно, нет, – говорю я, наконец освобождаясь от его руки. – Почему все мужчины вокруг меня думают, что могут принимать решения за меня? Это моя жизнь.

– Значит, ты довольно глупа. Ты не представляешь, во что ввязываешься.

– Думаю, представляю.

Взгляд Энди в панике мечется через моё плечо.

– Если ты ищешь Гарри, я думаю, нам обоим не стоит нарушать его вечер.

– Он взбесится, когда узнает, что ты здесь.

– Поэтому ты ему не скажешь.

Я была бы дурой, если бы думала, что Энди не скажет ему. Поэтому мне нужно быстро убраться отсюда.

Осторожно положив руку ему на плечо и стараясь не терять ни минуты, я проскальзываю мимо него.

– Прошу прощения, мне нужно идти.

Отказываясь слушать, что он скажет, я опускаю голову и торопливо прохожу мимо людей на танцполе, делая вид, что не замечаю многочисленных предложений шампанского.

Мне нужно поговорить с Ричардом.

И я не позволю ничему встать у меня на пути.

К счастью, никто не следует за мной по коридору, поэтому я могу проскользнуть в дверь кабинета и бесшумно закрыть её за собой. Осторожно подойдя к столу, я провожу кончиками пальцев по поверхности, чувствуя фактуру берёзы под ногтями. Хотя это не тот самый стол, за который я держалась изо всех сил, пока голос не охрип, он всё равно вызывает у меня дрожь.

Я обхожу стол, разглядывая его содержимое, но решаю не рыться, если не хочу, чтобы меня обезглавили. Я поворачиваюсь к книжным полкам. Книги украшают пространство, и на одной из верхних полок стоит единственная фотография в рамке. Я приближаюсь, мои лёгкие сжимаются на несколько секунд, когда я смотрю на изображение, стоящее рядом с какими-то специальными изданиями Чарльза Диккенса.

На фото – Джек.

Я мгновенно беру его в руки, костяшки пальцев белеют, когда я сжимаю края. В порыве печали я не слышу, как открывается дверь, но осознание покалывает затылок, когда в комнату входит кто-то тяжёлый.

Ричард говорит:

– Я так и знал, что найду тебя здесь.

Я аккуратно ставлю рамку на место.

Стараясь выглядеть невозмутимой, я спрашиваю:

– Я настолько предсказуема?

– Я узнал бы Томаса где угодно.

Я поворачиваюсь к нему, но его взгляд прикован к фотографии на полке.

– В твоём брате было что-то особенное. Его смерть действительно была трагедией.

– Так и есть.

– Чем я могу тебе помочь, Джиджи? Сомневаюсь, что ты здесь, чтобы обмениваться историями о брате. Хотя, должен признаться, тебе, вероятно, не понравится то, что я о нём скажу.

Когда его губы складываются в улыбку, моя уверенность колеблется. Эмоция кажется слишком искренней для такого человека, как он. Но я отчаянно хочу услышать его истории, поэтому говорю:

– Он всегда был хулиганом в школе.

Ричард усмехается, садится напротив стола и кивает в сторону роскошного кресла, которое я должна занять. Я делаю это с неохотой. Странно чувствовать себя в обратной роли, но для этой встречи я принимаю это.

– Не знаю, сколько тебе известно о времени, проведённом Джеком с нами – подозреваю, что очень мало, – но он был одним из лучших членов, которые у нас когда-либо были. Он был одним из самых известных преступников в Европе. Но он потерял рассудок в этом безумии, и его собственная некомпетентность привела к его гибели.

– Европа? – переспрашиваю я, широко раскрыв глаза.

Он усмехается.

Неужели. Не Джек. Эта мысль кажется абсурдной. Каждое утро, когда он приходил домой измученный, я представляла, что он тяжело пил накануне, а когда он возвращался сияя, я думала, что ему повезло с какой-нибудь женщиной.

Хотя я расстроена тайнами, которые он скрывал, есть кое-что другое, что меня беспокоит.

Потерял рассудок в этом безумии…

– Как…?

Ричард приподнимает бровь.

– Как он умер?

Я киваю – хотя не уверена, что хочу знать эту историю.

Ричард откидывается на спинку стула, потирая рукой подбородок.

– Как заживает шрам?

Застигнутая врасплох сменой темы, я отказываюсь позволить шоку сбить меня с толку. Я поднимаю подбородок.

– Нормально.

Если он думал, что я попрошу пощады, он ошибался. Шрам – это клеймо, но это также знак всего, чего я ещё собираюсь достичь.

Он усмехается.

– Кажется, раньше мы не с той ноги встали. Я рад, что ты серьёзно относишься к своей роли в обществе. Но мы не позволяем вступить кому попало. Ты должна сначала пройти посвящение.

Посвящение?

Никто не говорил ни о каком посвящении.

– Как испытание?

– Если хочешь так это называть. Оно индивидуально для каждого. Они – или ты, в данном случае – должны пройти серию заданий, чтобы выяснить, подходишь ли ты команде. Попроси Сент-Джеймса показать тебе, что к чему. Даже он не будет знать, с чем именно тебе предстоит столкнуться, но он может подготовить тебя, используя знания, полученные за годы наблюдения за посвящениями. И даже если я был расположен к твоему брату… – Он подаётся вперёд на локтях. – Я не буду с тобой церемониться. Тебе предстоит заполнить большие пробелы, мисс Томас. И я должен предупредить тебя: существует кодекс правил, которые необходимо соблюдать с предельной серьёзностью.

– Что угодно, – говорю я, нетерпеливо кивая.

– Ты даже не знаешь, что я собираюсь сказать.

Это не важно, думаю я. Я хочу войти.

– Твоё рвение похвально, так что для тебя не должно быть проблемой то, что я не допускаю фамильярности внутри «Круга».

Хотя моя улыбка лишь слегка меркнет, мой желудок падает. Я представляю, что это чувство похоже на прыжок из самолёта без парашюта. Я лишена дара речи, ответ застревает на языке.

– Надеюсь, это не станет проблемой?

Блять.

Мои мысли мгновенно переносятся к Гарри. Гарри с пронзительными глазами и тёмными волосами. Гарри, который определил мою судьбу и мою тягу к опасности в тот момент, когда я нашла его в комнате брата. С тех пор, как я увидела его, я была обречена преследовать злодея.

Но, возможно, злодей – это я.

Сглотнув, я едва узнаю свой голос.

– Вовсе нет.

– Очень хорошо. – Ричард ухмыляется, вставая, чтобы уйти. Открывая дверь кабинета, он поворачивается ко мне и добавляет: – И если я узнаю, что ты снова пошла за моей спиной, мисс Томас – будь то разглашение секретов или фамильярность с такими людьми, как Сент-Джеймс, – обещаю, ты заплатишь.

* * *

После ухода Ричарда я сижу в кресле несколько часов, снова и снова перебирая в голове принятое решение. Мои волосы превратились в настоящее птичье гнездо от того, сколько раз я проводила по ним руками.

«Что я скажу Гарри?» – основная мысль, крутящаяся в моей голове. Но он знает правила – это будет ещё одним секретом, который он скрыл. Мы никогда не были по-настоящему эксклюзивными. Всего месяц назад я была в отношениях. Мы с Гарри были просто двумя людьми, выпускающими пар.

Ложь.

Когда я наконец набираюсь смелости выйти из комнаты, я понимаю, что Энди, должно быть, не выдал моего присутствия, иначе Гарри пришёл бы искать меня. Однако эта мысль мгновенно развеивается, когда я выхожу из особняка и замечаю фигуру, стоящую внизу мраморных ступеней.

Он стоит, ноги слегка расставлены, руки глубоко засунуты в карманы брюк, и смотрит прямо на меня – прямо в мою душу. Его маска скрывает резкие линии, но его глаза пронзительны и полны ярости. Он взбегает по ступеням, его гнев нарастает. Даже на ступеньку ниже меня, его рост всё равно возвышается надо мной на несколько дюймов.

– Почему ты не могла просто послушать меня?

– Дай угадаю… Энди сказал тебе, что я здесь.

Трус.

Глаза Гарри впиваются в меня.

– Чего ты ожидала?

– Я тебе не собака, чтобы мной командовать. Это моя жизнь, – тихо говорю я, приближаясь к нему. – Я хочу прожить её с тобой. Просто позволь мне.

Он поднимается на мою ступеньку, и я отступаю назад, вынужденная уступить ему место. Гарри приближается ко мне, пока между нами не остаётся ни дюйма.