Текст книги "Секреты (ЛП)"

Автор книги: Софи Грейс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 31 страниц)

Глава 24

Джиджи

Можно сказать, я была на подъеме с тех пор, как Гарри ворвался обратно в мою жизнь. Секс был потрясающим, но одного его присутствия достаточно, чтобы я видела мир сквозь розовые очки.

Я буквально танцую по своей спальне, когда реальность пронзает меня, как тупой меч.

Джейми.

Никогда бы не подумала, что способна на измену, но Гарри вытаскивает на поверхность самые темные части меня. Мне до боли хочется гнаться за этим острым ощущением рядом с ним, несмотря на опасность, которая ждет впереди. Как бы ни был темен его мир, если он живет в нем, я буду видеть только свет.

Отношения между мной и Джейми были трудными с самого начала. Я даже не сказала ему, что люблю его, ради всего святого. И прошло уже несколько месяцев. Нельзя отрицать, что с этим разрывом нужно покончить немедленно – даже если наш с Гарри скандальный роман ограничился всего одной ночью.

Когда я звоню, Джейми настаивает, чтобы мы встретились в его обеденный перерыв. Только когда я прихожу в кофейню рядом с его офисом, я понимаю, насколько мой наряд уместен. Темные джинсы, черный топ, кожаная куртка – я выгляжу как Смерть, прибывшая на собственные похороны, когда приближаюсь к Джейми, который выглядит элегантно в своем деловом костюме. Он от кутюр и, наверное, стоит больше, чем моя машина. Ну, разумеется.

Он пришёл раньше меня и встает, когда я подхожу, жестом приглашая меня сесть на стул, спрашивая, не хочу ли я чего-нибудь выпить.

Я качаю головой и говорю:

– Спасибо, но это будет недолго.

– Хорошо… – говорит он, кивая.

– Я думаю, нам пора расстаться.

Он делает паузу на мгновение, а затем отвечает:

– Хорошо.

– Хорошо? – переспрашиваю я в замешательстве. – И всё?

Он пожимает плечами.

– Ты никогда не была на сто процентов вовлечена в эти отношения.

– Это неправда. – Я качаю головой, пытаясь защитить себя.

Он фыркает.

– У нас не было секса. В те редкие разы, когда мы что-то делали, ты стонала имя другого мужчины.

Мои щеки краснеют от смущения, и я чувствую, как кто-то будто прошелся наждачной бумагой по моему желудку. Но, как ни странно, хотя я думала, что меня будет мучить чувство вины, я чувствую только облегчение. Всё оказалось намного проще, чем я ожидала.

– Друзья? – спрашиваю я с улыбкой.

– Скорее всего, нет.

Ну и ладно…

Ребенок не в силах испортить мое хорошее настроение. Хотя он сказал бы иначе, мы решаем сохранить вежливость ради нас обоих, но вероятность того, что мы когда-нибудь столкнемся, ничтожна, поскольку мы оба работаем в городе, окруженном тысячами людей. Когда мы прощаемся, я тянусь за объятием, а он протягивает руку для рукопожатия, что заканчивается одним из тех неловких унизительных объятий, где рука оказывается зажатой между нами.

По какой-то неизвестной причине следующим шагом после разрыва с парнем оказывается визит к мужчине, с которым я ему изменила. Глупость моих поступков быстро сменяется похотью, когда Гарри открывает входную дверь с полотенцем, низко висящим на талии.

– Джиджи? – говорит он, удивленный моим визитом. – Я не знал, что ты придешь.

Я проглатываю это ощущение, спеша найти его глаза. Когда он замечает мой блуждающий взгляд, его игривость возвращается с удивительной скоростью.

– Ты бы предпочла, чтобы я снял полотенце? Честно говоря, я не против.

Я борюсь со своим румянцем.

– Я не хочу тебя беспокоить.

Он притягивает меня внутрь за бедро, закрывая за мной дверь.

– Ты точно не беспокоишь.

Я отчаянно пытаюсь игнорировать ощущение его тела, прижатого ко мне, но попытка тщетна.

– Ты уверен, что не против, что я здесь?

– Мне нужно уйти позже, но у меня есть несколько свободных часов. Дай мне переодеться, и тогда мы поговорим. – Его взгляд скользит по мне. – Если только ты не хочешь поговорить в душе.

Я шлепаю его по груди.

– Иди собирайся.

Когда он идет обратно в ванную с голым торсом и этим белоснежным полотенцем, низко висящим на бедрах, я пытаюсь напомнить себе, что я сильная, независимая женщина, которая точно не ищет утешения в отношениях на скорую руку. Но как только эта сексуальная фантазия улетучивается, я замечаю шрам на его затылке.

Я заметила его прошлой ночью, когда он снова надевал одежду. Я видела его раньше, почти год назад, когда обрабатывала рану на его груди. Но видеть его при дневном свете вызывает совершенно новую реакцию. И что бы это ни было, это жжет до боли в моей душе.

Я сажусь на барный стул и жду его. Я кручу большие пальцы, оглядываясь вокруг. В его доме ничего не изменилось с моего прошлого визита. Никакой новой мебели не добавилось в серо-черную палитру.

Желание порыться в его вещах быстро подкрадывается, но я подавляю его с молниеносной скоростью. Если у нас есть хоть какой-то шанс наладить отношения, больше не должно быть тайн.

Что-то, что звучит как звонок, ослабляет мою бдительность, и я замечаю, как телефон Гарри вибрирует на кухонной стойке. Экран загорается, но телефон слишком далеко, чтобы увидеть, кто звонит.

Экран наконец гаснет.

Когда я перевожу взгляд на свои обломанные ногти, дрожь пробегает по позвоночнику при воспоминании о том, как они были повреждены. Когда Гарри приказал мне схватиться за изголовье…

Телефон снова начинает звонить.

– Гарри! – зову я.

Он не отвечает.

Как бесконечный цикл, я смотрю, как телефон звонит снова и снова. Только на четвертом звонке я наконец решаю проверить, осторожно приближаясь к устройству, как к бомбе замедленного действия. Я успеваю застать только конец звонка, но на экране нет определителя номера, чтобы сказать мне, кто отчаянно пытается с ним связаться.

По требованию он начинает снова. За долю секунды я быстро отвечаю на звонок, поднося телефон к уху.

– Ты берешь трубку, когда я звоню, или пожалеешь, что не сделал этого. Всё провалилось. Ты нужен нам здесь. СЕЙЧАС! – голос мужчины трещит от крика.

О Боже, о Боже, о Боже.

Это была ошибка.

Я в секунде от того, чтобы повесить трубку, но подозреваю, что это только разозлит этого мужчину еще больше.

– А-алло? – заикаясь, говорю я. – Мне очень, очень жаль, но Гарри в душе. Я сейчас же позову его.

Линия обрывается в тишину, и на секунду я убеждена, что повесили трубку.

– Я Джиджи, – говорю я ему, будто это поможет исправить мою ошибку.

– Томас, – заканчивает он за меня. Когда из меня вырывается резкий вдох, он смеется про себя, и этот смех зловещий. – Не удивляйся так, милая. Разве ты меня не помнишь? Мы встречались около года назад.

Я медленно киваю, воспоминания, которые не давали мне спать по ночам месяцами, внезапно нападают на меня.

– Ты – проценты.

Я настороженно сжимаю телефон.

– Я не хотела отвечать.

– Дай Гарри, – настаивает он, игнорируя мои мольбы о прощении.

Его спокойный голос заставляет мою кожу ползти, но я киваю, сжимая устройство, когда приближаюсь к двери ванной. Я стучу в дерево, и Гарри выходит через несколько секунд. Он натягивает футболку, улыбаясь:

– Я как раз выходил…

С плотно сжатыми губами я протягиваю ему телефон. Он смотрит на устройство, как на что-то чужеродное. Осторожно взяв его из моей руки, он сглатывает, и его позвоночник выпрямляется, когда он подносит его к уху. Когда он идет на кухню, я вижу, как он проводит рукой по своим влажным взъерошенным волосам, стараясь говорить тихо.

– Я был в душе… Нет, она не знает… Я не уверен…

Я не вижу лица Гарри, но представляю, что он в ярости.

– Нет, – наконец цедит он. Медленно поворачивается ко мне, и от его выражения лица у меня перехватывает дыхание. Он не в ярости – он в ужасе. – Да, босс. Я ей скажу.

Он вешает трубку.

Его спокойствие пугает меня до глубины души, его движения настолько медленны и точны, что я смотрю на эту сцену, как в замедленной съемке. Когда он кладет телефон на стойку с аккуратностью, будто это антикварный фарфор, я смело говорю:

– Гарри?

Он не поднимает головы.

– Мне так жаль. Я не думала. Я…

Прежде чем я успеваю договорить, он бросается ко мне и сжимает мои плечи. Он сильно трясет меня, и всё мое тело качается в такт.

– Зачем ты это сделала? – требует он, повышая голос.

Я смотрю на устройство, как на свидетеля.

– Я думала, что помогаю. Я… Мне так жаль. Я думала, это экстренный случай.

Слезы жгут мои глаза, и его лицо сжимается в тот же миг, когда он это замечает. Он притягивает меня к себе за плечи и заключает в объятия, поглаживая мои волосы, пока я бормочу извинение за извинением.

Когда гнев наконец сменяется раскаянием, он целует меня в висок, его губы задерживаются на коже. Затем, разрывая нашу связь, он отодвигает меня на расстояние вытянутой руки и нежно поглаживает места, за которые схватил. Гарри смотрит на меня с тоской, будто видит меня в последний раз, и страх разливается по моим внутренностям.

– Гарри? – медленно спрашиваю я.

– Тебе нужно найти платье.

– Платье? – переспрашиваю я, ошеломленная. – О чем ты говоришь?

– Он хочет встретиться с тобой. Будет бал, на котором он ожидает нашего присутствия.

– Что? – усмехаюсь я в шоке. – Как маскарад?

– Нет, не маскарад. Но от тебя будут ждать вечернее платье.

Я моргаю, сканируя его лицо, убежденная, что он шутит. Никогда бы не подумала, что его работа требует таких формальных мероприятий. Мужчины в костюмах, женщины в платьях – это кажется слишком помпезным для тех, кто работает в той же сфере, что и Гарри. Вместо того чтобы устраивать роскошные вечеринки, можно было бы подумать, что они захотят оставаться в тени, не привлекая к себе внимания.

– И когда это?

– Завтра вечером.

– Завтра? – переспрашиваю я, переводя дыхание. – Ты, должно быть, шутишь.

– Я бы не шутил на этот счет.

– Я не могу пойти. – Я качаю головой. – Меня вызвали на ночную смену на работе.

Он мгновенно находит мои глаза, будто его призвали прямо к ним. На этот раз он осторожен, когда шагает вперед и сжимает мои плечи, но сила его хватки достаточно убедительна, чтобы донести свою мысль.

– Пожалуйста, не думай, что я прошу тебя об этом, если это не на сто процентов важно. Но ты должна прийти.

Взгляд его глаз не оставляет места для переговоров.

Я могу позвонить на работу и сказать, что заболела. Всего один раз. Что может случиться самого плохого?

Я наконец киваю:

– Хорошо.

Он снова притягивает меня в свои объятия, понижая голос до шепота – так тихо, что я не думаю, что он намерен, чтобы я услышала.

– Ты понятия не имеешь, во что ты ввязалась.

Глава 25

Джиджи

Ткань колется о кожу, и я уже чувствую приближающуюся сыпь. Я кручусь взад-вперёд перед зеркалом в полный рост, любуясь платьем со всех сторон. Оно милое, элегантное и женственное, но в нём не хватает того тёплого ощущения в животе, а значит, оно просто не подходит.

– Можешь лучше, – говорит Мия, когда я ловлю её взгляд в отражении.

Мы вдвоём весь день штурмуем магазины на Риджент-стрит в надежде в последний момент найти что-то стоящее. Но надежда тает так же быстро, как садится солнце.

– Это было так странно, Мия, – говорю я, пока она расстёгивает молнию на спине. Я прижимаю ткань к груди, прикрываясь. – Он сказал, что тот парень хотел меня видеть. Я просто не понимаю…

– Какая разница? Ты же на один вечер нарядишься как на бал! Кому вообще сейчас выпадает такое? Я и не знала, что гала-вечера существуют не только в кино.

Я благодарна за то, как быстро она сменила тему разговора, ведь я так и не рассказала ей о своей встрече с боссом Гарри несколько месяцев назад. Тогда мне казалось неуместным говорить, что незнакомый мужчина считает меня платой за просроченный долг.

Я не успеваю за всеми тайнами, которые рассказываю… Как же это лицемерно с моей стороны.

– А что ты сказала на работе? – спрашивает она, копаясь в вешалке с одеждой позади меня.

– Просто сказала, что у меня пищевое отравление. – Я пожимаю плечами. – Они не стали задавать вопросов.

Раз я за покупками в том же городе, где работаю, можно было бы подумать, что я буду немного скрытнее. Но заметить кого-то знакомого в час пик в Лондоне почти невозможно.

– А как насчёт этого? – спрашивает она, поднимая платье и прерывая ход моих мыслей.

Я качаю головой, морща нос от ярко-розового наряда. Она вздыхает, вешает его обратно и продолжает поиски.

– Ты увидишься сегодня с Энди? – осторожно спрашиваю я.

– Нет, он сказал, что занят работой. Что бы это ни значило.

Хотя Мия старалась держать свои отношения с Энди в секрете во время моего разрыва, они не только выстояли, но и всё ещё вместе. Но, судя по тому, что она не знает, где он сегодня вечером, я подозреваю, что он не рассказал ей подробностей о своей работе. Гарри прямо не говорил, что Энди будет на сегодняшнем мероприятии, но я не забыла, как их босс упоминал его в контексте его желания достичь высшего ранга.

Я с грустью смотрю на Мию, зная, какие тайны я от неё скрываю. Но когда она поворачивается и поднимает платье с озорным блеском в глазах, я улыбаюсь и говорю:

– Это определённо оно.

* * *

Когда сомневаешься, где найти вечернее платье в последний момент, остаётся только молиться, чтобы в местном благотворительном магазине нашлось внесезонное облегающее платье-русалка, которое сядет как влитое.

Бордовое платье с квадратным вырезом и глубоким вырезом на пояснице, драпировка ткани заставляет мою спину выпрямиться. Моя идея была в том, что простота – это ключ, но, судя по сырому голоду, исходящему от Гарри, слово «простота» здесь явно не подходит.

Он выходит из водительского сиденья чёртового Бентли в костюме, излучая мужественность. Его растрёпанные чёрные волосы слегка уложены гелем, и единственная прядь посередине лба идеально отвлекает внимание и так и просится, чтобы к ней прикоснулись. Странно видеть Гарри в чём-то, кроме кожаных курток и чёрных джинсов, но этот образ передо мной кажется мне взглядом на врата рая… в тёмной, необузданной фантазии. Мне хочется заменить весь его гардероб на чёрные костюмы и накрахмаленные белые рубашки, потому что именно это на нём сейчас. Несколько верхних пуговиц рубашки расстёгнуты, костюм классический, но он делает его абсолютно уникальным.

Его взгляд скользит по моему телу, и я борюсь с румянцем, когда он говорит: – Ничего себе, принцесса. Ты выглядишь…

– Гарри Сент-Джеймс, ты сейчас назовёшь меня красивой? – дразню я, делая шаг вперёд.

Он усмехается, не сводя с меня взгляда.

– Ты не хочешь знать, что я думаю.

– Спорим, хочу.

Он делает шаг ближе, носки его ботинок касаются моих каблуков.

– Я хотел сказать, что будет трудно не выколоть глаза каждому мужчине, который на тебя посмотрит.

Я моргаю, от этих слов мой пульс учащается. Это не страх, а что-то совсем другое.

– Ты готова идти?

Мои щёки теплеют, я киваю.

– Готова.

Гарри везёт меня на Бентли через город. Я внимательно наблюдаю за ним, замечая уверенность, с которой он держит руль, и то, как он раздвигает ноги, чтобы уместить их в салоне. Он заслоняет собой всё вокруг, и я почти не узнаю район, в котором мы находимся, пока мы не проезжаем мимо балетной студии, куда мать настоятельно отправляла меня в детстве. Отец никогда не приходил – его никогда не интересовало моё и Джека детство.

Радио в машине тихо играет на заднем плане, добавляя фоновую музыку к моим тяжёлым воспоминаниям. Будто Гарри может читать мои мысли, он мягко сжимает моё колено.

– Есть что-то, что мне стоит знать до того, как мы приедем? – спрашиваю я.

Его рука сжимает руль.

– Ты идёшь в львиное логово.

– Мужчины и их эго.

Он усмехается, взглянув на меня, а затем снова смотрит на дорогу.

– Тебе стоит держаться подальше от Поппи Грин. Она огненная маленькая штучка без капли раскаяния.

– Держаться подальше от Поппи. Поняла.

– Она не особо жалует новичков… особенно женщин. – Он прочищает горло. – Она видит в них угрозу. И не ту, к которой она относится легкомысленно.

Я медленно киваю, обдумывая его слова. Но, судя по тому, как мой ответ не совсем убедил Гарри в том, что я поняла всю серьёзность его предупреждения, он слегка напрягается на водительском сиденье.

– В чём дело?

– Она и Джек… – Его голос затихает, когда он смотрит на меня с сочувствием.

Я моргаю, удивлённая.

– Они спали вместе?

Единственной реакцией Гарри становится гримаса, будто мой вопрос едва коснулся поверхности.

Я неловко сглатываю, не зная, как воспринять эту новость. Как принять мысль о том, что мой брат переспал с женщиной, которая теперь не только ищет виноватого в неудачных отношениях, но и, вероятно, хочет убить меня за то, что я ступила на её территорию. Отличное первое впечатление.

Гарри поджимает губы, стремясь сменить тему.

– Пожалуйста, будь осторожна в разговоре с Боссом. Я защищал тебя как мог до этого момента, но теперь мои руки связаны. Я должен доверить тебе принятие собственных решений. Так что будь осторожна.

Он задерживает взгляд на мне едва на секунду, прежде чем сосредоточиться на дороге, и странный блеск в его глазах заставляет моё сердце биться быстрее. За месяцы разлуки его страх перед боссом не изменился. Это я вижу отчётливо.

Когда мы приезжаем, Гарри ведёт себя как настоящий джентльмен: обходит машину, чтобы открыть дверцу для пассажирки. Он протягивает мне руку, и я сжимаю кончики его пальцев, пока он бросает ключи парковщику.

Я разглядываю место проведения, открыв рот. У этого здания нет никакого права находиться в Лондоне. Это какой-то странный гибрид особняка и чертового курортного отеля на мраморных ступенях. Колонны обрамляют вход, а в центре двора фонтан, который люди старательно обходят, чтобы не попасть под брызги.

Гарри побуждает меня просунуть руку под его согнутый локоть и говорит:

– Люди смотрят.

– Прости, – говорю я, тряся головой, чтобы прийти в себя.

– Я не жаловался, малышка. Пусть смотрят.

Я беру его под руку, и мои глаза скользят по десяткам мужчин и женщин, приближающихся к нам, все в своих лучших нарядах. Несколько мужчин одеты в такую же классическую одежду, как у Гарри – чёрный пиджак, брюки и белая рубашка, – в то время как другие выбрали более экстравагантные варианты.

Женщины разодеты в бальные платья, туфли на шпильках, от которых мои ноги готовы закричать от боли, и украшения такие яркие, что выглядят на тысячи фунтов. Тогда я понимаю, что эти гости используют свои наряды, чтобы продемонстрировать богатство. Мне становится интересно, почему многие люди – как Гарри – одеты просто.

Воздух пропитан ошеломляющим запахом денег и плохих решений, и я вдыхаю его через нос, приветствуя это ощущение в своей душе.

– Ты так многого мне не рассказал, – шепчу я, всё ещё пытаясь осознать открывшееся передо мной зрелище.

– Ты понятия не имеешь, – бормочет он.

Я предполагаю, что для такого эксклюзивного мероприятия нужны дорогие приглашения, которые, вероятно, доставляют лично в руки, так что меня удивляет, когда швейцары и Гарри обмениваются коротким кивком, и мы свободно проходим внутрь.

Насколько велика его власть в таком месте?

Мы проходим глубже в фойе, следуя за вереницей людей, пока я разглядываю интерьер. Картины в золотых рамах на стенах, и сладкие звуки скрипки наполняют мой слух, словно ангельское пение.

Когда официантка предлагает мне бокал шампанского, я беру его и подношу к губам, приветствуя шипение пузырьков на языке. Гарри кладёт свою сильную руку мне на поясницу, и я довольно мурлыкаю, естественно прижимаясь к его прикосновению.

– Эй, принцесса?

– Да?

– Подними глаза.

Я запрокидываю голову и ахаю. Моя рука соскальзывает с локтя Гарри, и я прижимаю бокал с шампанским к его груди, медленно кружась, глядя на потолок.

С развитием технологий, смартфонов и искусственного интеллекта забываешь, что некоторые из величайших творений существуют дольше всех. Этот особняк, должно быть, построили столетия назад. Потолок напоминает мне Сикстинскую капеллу[3]3
  Сикстинская капелла – капелла в Ватикане, всемирно известная фресками Микеланджело, включая знаменитое «Сотворение Адама» на потолке и «Страшный суд» на алтарной стене.


[Закрыть], украшенную фресками, от сходства с которыми я вынуждена моргать.

– Ничего себе, – только и говорю я.

– Напоминает тебе о чём-то? – спрашивает он, возвращая мне напиток.

– Конечно… но как?

– Этот дом принадлежит потомку одной из крупнейших наркоимперий Европы. Дизайнер интерьеров сотрудничал с художником, который нарисовал всё по памяти, потому что в Сикстинской капелле запрещены телефоны.

– Разве они не могли просто взломать записи с камер видеонаблюдения?

– Даже наркобароны умеют ценить прекрасное в жизни… Иногда нужно понять, что самые красивые вещи в жизни – те, что прямо перед тобой.

Мне не нужно поворачиваться, чтобы почувствовать его взгляд на своём лице. Его тяжесть делает что-то странное с моими внутренностями.

Я покусываю нижнюю губу.

– Я ничего из этого не знала.

– Я отвезу тебя туда однажды, чтобы ты увидела это своими глазами.

– Это звучит как настоящая сказка.

Когда я поворачиваюсь к нему, его выражение лица меняется. Он улыбается, хотя улыбка не доходит до глаз.

Мы прибываем в главный зал, полный гостей. Огромные окна от пола до потолка задрапированы тяжёлыми шторами, ткань подсвечивается мягким сиянием люстр. Мои глаза находят женщину в центре зала.

Её волосы яркие, сразу привлекающие внимание. Она выглядит примерно ровесницей Гарри, её волосы цвета жжёного апельсина обрамляют голубые глаза, которые смотрят прямо на нас. Гарри удобно уводит нас в другую сторону, но взгляд женщины следует за нами. Мне интересно, выражает ли её лицо тоску. Хочет ли она, чтобы это её обнимал Гарри.

– Кто это? – шепчу я, глядя вперёд и оставляя женщину позади.

– Девушка с рыжеватыми волосами?

Я киваю.

– Это Поппи. Держись от неё подальше. Ты не хочешь оказаться по ту сторону её гнева. Поверь мне.

– Почему? – спрашиваю я, и его предыдущее предупреждение ускользает от меня, когда на поверхность поднимается что-то неловкое. – Она твоя бывшая девушка или что-то в этом роде?

Пожалуйста, скажи нет.

Пожалуйста, скажи нет.

– Или что-то в этом роде.

Я думаю, что этот ответ мне нравится даже меньше.

Мы подходим к бару и встаём рядом с Энди. Он прислонился к деревянной стойке, которая тянется вдоль всей стены и достигает как минимум триллиона футов в длину. Это безусловно стильно, и официанты и официантки обслуживают радиус не менее двух метров.

Отражение драгоценностей люстр сверкает в глазах Энди, когда он отстраняется от объятий с Гарри. Эта шикарная обстановка немного выбила меня из колеи, и я наклоняюсь, целуя его в щёку. Этот жест кажется вполне естественным, пока Гарри не сжимает ткань моего платья сзади.

Шёпотом в мою макушку, слова заглушаются волосами, он говорит:

– Никогда не делай этого снова.

Нормального человека такое проявление собственничества не заинтриговало бы, но мои интересы никогда не были нормой. Его действия дают мне понять, что у нас есть потенциал стать чем-то большим, и я на мгновение наслаждаюсь этим чувством власти.

– Гарри упоминал, что вы столкнулись друг с другом, – говорит Энди. Повернувшись к бару, он передаёт нам обоим напитки – Гарри янтарную жидкость в низком бокале со льдом и ещё один бокал шампанского для меня. – Ты была с…

– Коллегами.

Он приподнимает бровь.

– Мия сказала, что ты была с Джейми Каллаханом.

Чёртова Мия.

Конечно, она рассказала Энди о Джейми. У неё наверняка есть его свидетельство о рождении, номерные знаки и кто знает что ещё.

– Он присоединился. – Я делаю большой глоток. – Я разорвала с ним отношения вчера.

Гарри поворачивается, глядя на меня как на незнакомку.

– Зачем тебе это?

Сбитая с толку, я сканирую его лицо, которое кажется полным недоверия. Неужели его смущает, почему я рассталась с Джейми? Потому что ответ в моей голове кажется довольно очевидным… если не абсолютно ясным.

Люди проходят мимо нас, похлопывая Гарри по плечу и бросая короткое приветствие, но у него туннельное зрение.

Я смотрю на него поверх края своего бокала, и слова с трудом срываются с губ:

– Наверное, я была без ума от кого-то другого.

Нечитаемое выражение проходит по его лицу – возможно, борьба эмоций.

– Он был идеален для тебя, – говорит он хрипло. – Он был хорош для тебя.

Несмотря на добрые намерения в его словах, я чувствую себя раненой.

– Кто ты такой, чтобы говорить, что для меня хорошо?

Его ноздри раздуваются, и прежде чем мы успеваем выяснить отношения, позвоночник Энди выпрямляется, и он предупреждает:

– Ого, ого, ого. К нам приближаются. Десять часов.

Возможно, это та огненно-рыжая, которая пронзала меня взглядом, когда я только вошла. Но даже если бы я хотела посмотреть, я застряла в противостоянии взглядов с этим красивым чертовым идиотом передо мной.

– Гарри, – шипит Энди.

Но слишком поздно.

– Я думал, когда мы встретимся снова, Джиджи. Я так рад, что ты смогла прийти.

Я наконец поворачиваю голову и вижу пожилого мужчину – босса Гарри – стоящего с одной рукой, небрежно засунутой в карман брюк, и другой, обхватывающей бокал с виски. Его взгляд скользит между нами, и я понимаю, что он выглядит точно так же, как в ту ночь у ночного клуба: белый носовой платок в нагрудном кармане и уложенные седые волосы.

– Приятно снова встретиться с вами… – говорю я, не зная, как к нему обратиться.

– Большинство называют меня Боссом, но, пожалуйста, зови меня Ричард.

Энди прислоняется к бару, опираясь на локти. Он кажется сдержанным, потягивая напиток, и беспокойное выражение, которое было у него всего секунду назад, исчезает.

– Пройдёмся со мной, – говорит Ричард, отступая на шаг.

Я делаю шаг к нему, и Гарри следует одновременно.

– Только девушка.

Гарри напрягается рядом со мной.

Успокаивая его улыбкой, я говорю:

– Со мной всё будет в порядке.

Его взгляд с неуверенностью скользит между нами, но прежде чем он успевает подумать о том, чтобы удержать меня, я уже иду рядом с Ричардом вдоль края зала.

– Надеюсь, ты простишь меня за то, что я не связался с тобой раньше, но я большой сторонник судьбы, и я хотел убедиться, что наши пути пересекутся снова естественно. Возможно, ты не знаешь этого, мисс Томас, но я человек верный, и мои люди внимательно следили за тобой все эти месяцы, чтобы убедиться, что ты не разболтала о том, что видела.

Мой разум заглушает звуки скрипок, когда я повторяю его слова.

«Мои люди внимательно следили за тобой…»

Как я могла не знать, что за мной следят?

Осознание посылает холодную волну по моему телу, но это не страх. Я чувствую… восторг. Интригу от того, что кто-то обладает такой властью.

Я отпиваю из бокала и говорю:

– Надеюсь, вы не разочарованы тем, что обнаружили.

Он ухмыляется, волна гордости достигает его морщинистых щёк, такой довольный взгляд, какой даришь ребёнку. Мой ответ явно порадовал его.

Два охранника, стоящие у двух пустых стульев в конце бара, пропускают нас, и мы занимаем места. Ричард заказывает мне ещё один бокал шампанского, и я мысленно отмечаю, что это будет мой последний. Я окидываю взглядом зал, чувствуя несколько блуждающих глаз, направленных в мою сторону, но только один взгляд выделяется из толпы. Гарри смотрит на меня с беспокойством, готовый броситься сюда в любую секунду, если что-то пойдёт не так.

Я на мгновение задерживаю его взгляд, пытаясь раскрыть его тайны.

Если бы я только могла понять, почему он так напряжён рядом с этим человеком.

– Моё предложение всё ещё в силе, – говорит Ричард, привлекая моё внимание обратно к себе. – У нас есть для тебя место.

Моё нетерпение трудно сдержать.

– Я бы очень хотела.

Я провела несколько месяцев в надежде, что эта возможность появится. Конечно, люди могут не гордиться мной за то, что я рассматриваю идею стать преступницей, но я устала от диктатуры, управляющей моей жизнью. Когда кто-то предлагает тебе бесплатный пропуск в самую печально известную преступную группировку Лондона, ты хватаешь его за рога и раздираешь ладони, вцепляясь в них.

– Когда я могу начать?

Он смеётся, и всё моё тело застывает от этого звука. Краем глаза я замечаю, как Гарри начинает двигаться, но Энди хватает его за руку, удерживая.

– Ты действительно думаешь, что всё так просто? – спрашивает Ричард, приходя в себя. – Чёрт возьми, мисс Томас, тебе многому предстоит научиться. «Круг» – это беспощадная индустрия. Мы допускаем только лучших кандидатов при условии, что они соблюдают моё самое важное правило… Думаешь, я готов рискнуть нашим существованием, поверив тебе на слово?

Испугавшись, что я совершила ошибку, и чувствуя, как возможность ускользает сквозь пальцы, я торопливо говорю:

– Какое ваше самое важное правило?

Его усмешка медленно растёт.

– Что мои рекруты понимают: эта жизнь стоит того, чтобы за неё умереть. В конце концов, это вопрос «убей или будь убит».

Прежде чем он успевает продолжить, охранник с торсом культуриста, который всё это время следил за нами, наклоняется и шепчет что-то на ухо Ричарду. Тот кивает, поправляет костюм и встаёт.

– Прости, но мне нужно заняться важными делами. Мы продолжим этот разговор в другой раз.

Как бы я ни пыталась отрицать своё разочарование из-за его ухода, оно очевидно в том, как опускаются мои плечи и как я вглядываюсь в шампанское, будто это самая отвратительная вещь в мире.

Несмотря на предупреждения Гарри об обществе, я не могу игнорировать ту силу притяжения, которую я чувствую к «Кругу». Возможно, это мой единственный шанс… и возможность ускользает.

К чёрту это.

Спрыгнув с барного стула, я поднимаю подол платья, сжимая ткань в кулаке, и выбегаю из зала. Десятки людей заполняют проход, снуя между главным бальным залом и бильярдной. Я иду по коридору прямо передо мной. Он значительно темнее соседних комнат, которые все хорошо освещены сверкающими драгоценностями люстр.

Я прохожу мимо множества дверей, но ни одна из них не привлекает моего внимания так, как я ожидала, пока не слышу: – …с тебя довольно.

Голос из одной из дальних комнат привлекает моё внимание, и я замедляю шаг, приближаясь к двери. Она приоткрыта на тонкую щель, но я вижу Ричарда, стоящего рядом с другим мужчиной. Его поза напряжена, он выдыхает, и его пальцы подёргиваются у внутреннего кармана пиджака.

– Я закончил говорить, – говорит он.

С удивительной быстротой запустив руку во внутренний карман пиджака, Ричард достаёт что-то серебряное, не намного больше его ладони. Трудно понять, что это такое, пока оглушительный выстрел не раздаётся в моих ушах, заставляя меня замереть.

Я зажимаю рот ладонью, чтобы заглушить внезапный крик.

Мужчина перед ним с глухим стуком падает на пол, сворачиваясь, как тряпичная кукла, его тело безжизненно распластывается на тёмных деревянных половицах. Дрожа, я быстро возвращаюсь обратно по своим следам, отступая по коридору к выходу.

Я только что стала свидетелем убийства.

Я только что стала свидетелем ещё одного убийства.

Звук скрипок врезается в мой слух, и я вижу, как люди проходят мимо, совершенно не обращая внимания на произошедшее.

Они вообще это слышали?

Конечно, нет!

Опустив голову, погружённая в свои мысли, я врезаюсь в кого-то.

– Эй, ты в порядке?

Голос Гарри успокаивает мои нервы с неестественной скоростью. Он отстраняет меня от своей груди, его руки сжимают мои бёдра, удерживая меня.