Текст книги "Секреты (ЛП)"

Автор книги: Софи Грейс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 31 страниц)

Глава 30

Джиджи

Учитывая, что рекрутам «Круга» запрещено встречаться друг с другом, «Пиксиз» якобы является местом, куда приходят за знакомствами. Клуб расположен на оживлённой боковой улице в Шордиче, и его посещают одни из самых завидных холостяков города.

С рукой на моей пояснице Гарри проводит меня через главный вход, кивнув охраннику, контролирующему входную дверь. Я с удивлением наблюдаю, как девушки толпятся вдоль улицы, размахивая своими резюме в надежде быть нанятыми. Несмотря на их настойчивость, мне сказали, что основной персонал – женщины из общества, работающие либо чтобы угодить нашему боссу, либо чтобы заработать немного денег.

Мы спускаемся по каскаду ступеней, от которого горят мои бёдра, и когда я уже думаю, что мы не сможем пройти дальше, мы продолжаем идти… пока наконец не добираемся до комнаты, которая никогда не должна видеть солнечного света. Тёмная атмосфера с розовыми стробоскопами и элегантной мебелью невероятно эротична, заставляя кожу, которую Гарри грубо дразнил ранее, гореть от желания.

Вдобавок ко всему, он выглядит потрясающе сегодня вечером. Тёмная рубашка с трудом облегает его бицепсы, и я внезапно забываю все причины, по которым я не хочу его. Я вспоминаю, как напрягались его предплечья, когда он проводил пальцами по…

Нет. Нет. Не думать об этом.

«Пиксиз» не огромен. Скромный, если хотите. Босс владеет этой недвижимостью, но он, должно быть, сотрудничал с дизайнером интерьеров, потому что это не что иное, как потрясающе. Розовые и красные шторы украшают стены, подчёркивая сцену, где женщины танцуют в нижнем белье. Между тем бар уставлен винтажными винами и ликёрами и обит богатой бархатной тканью, которая тянется вдоль задней стены.

Сидя на мягких стульях за круглыми столами или в кабинках, богатые бизнесмены пялятся на полуголых женщин на сцене, в то время как их жёны-трофеи делают вид, что не замечают.

Хотя не обязательно выходить на танцпол и трясти тем, что мама дала, я предполагаю, что исполнительницы сказали бы, что это небольшая цена за богатство и власть, которые они приобрели за эти годы. Хотя мысль о том, чтобы раздеться догола, должна вызывать у меня отвращение, я бы солгала, если бы сказала, что часть меня не заинтригована. Их уверенность отражается от стен, и даже если мужские взгляды должны быть неприятны, это вызывает лёгкий румянец на моих щеках.

Воздух вырывается из моей груди, когда Гарри сжимает ткань моего платья сзади.

– Даже не думай об этом.

– Я шутила, – говорю я, имея в виду свои горящие щёки.

Энди усмехается, предупреждая полусерьёзно:

– Он не шутил.

Гарри наклоняется, проводя губами по краю моего уха. Я оглядываюсь, убеждаясь, что никто не видит, как моё тело кричит о нём, когда он шепчет:

– Я бы выколол глаза каждому мужчине, который мельком увидел бы тебя на этой сцене. И я не делаю угроз, которые не собираюсь выполнять.

– Не будь таким драматичным. – Игнорируя искру чего-то странного в моём животе, я добавляю: – Я не твоя, чтобы защищать, помнишь?

Он молча смотрит в ответ.

Мы подходим к бару, толпясь у конца, так как все места заняты. Энди заказывает для нас троих, и я приветствую терпкий вкус клюквы на своих губах. Он усмехается, от его смеха вибрирует его бокал с пивом, и содержимое проливается через край.

– Посмотри на неё.

– Кто это? – спрашиваю я, следуя за его взглядом к сцене.

– Это Поппи, – говорит Энди, находя удовольствие в моём шоке. – Ты бы её не узнала, правда?

Я смотрю, сдерживая шокированную усмешку, когда она принимает внимание с особой уверенностью в походке. Я бы её даже не узнала. На ней парик, чтобы скрыть свою настоящую внешность, и её уверенность ослепляет.

Я поворачиваюсь к Гарри, намереваясь узнать, что заставляет его так молчать, но в его глазах отстранённый взгляд. Он смотрит на мою руку, висящую свободно вдоль тела, наблюдая за ней с той же сосредоточенностью, с какой он изучал бы сложный пазл. Очень медленно он вытягивает палец и проводит по тыльной стороне моей руки. Я так одержима попытками вступить в это общество, отбрасывая все последствия, что я даже не задумывалась о том, насколько это может быть вредно для его психического здоровья.

Мой эгоизм, должно быть, медленно убивает этого мужчину.

Я не хочу, чтобы он вставал у меня на пути, но, чёрт возьми, я хочу. Если кто и сможет меня переубедить, так это он. Поэтому я отвергаю его ухаживания – я боюсь, что его влияние на меня снесёт мои баррикады силой и вызовет чувство сильнее, чем моя одержимость успехом.

Я медленно поднимаю голову, встречая его взгляд. – Гарри…

– Проблемы на горизонте, – говорит Энди, маскируя предупреждение глотком напитка.

Наши с Гарри руки разрываются, будто от удара током.

Он поворачивается спиной, занимая себя у бара, пока я натягиваю улыбку, слыша приближающиеся тяжёлые шаги.

– Джиджи, так рад, что ты смогла прийти.

Босс выглядит так же, как я всегда его вижу – в безупречном костюме, с уложенными до блеска седеющими волосами. Я думала, что в «Пиксиз» более свободный дресс-код, но, кажется, его редко можно увидеть в чём-то, кроме делового костюма.

– Я бы ни за что не пропустила это, – говорю я ему.

– Что думаешь о месте?

– Оно действительно оправдывает ожидания. Оно прекрасно.

И это действительно так.

Когда я оглядываюсь, чтобы снова оценить интерьер, я встречаю взгляд Гарри. Он наблюдает за мной со скептицизмом. Рядом с ним уже стоит ещё один напиток – для меня, – ведь я уже прикончила первый на удивление быстро. Я улыбаюсь этому жесту, полная решимости выпить с ним и смыть всё, что между нами происходит.

Будто он чувствует мой план, Босс говорит:

– Пока ты здесь, я хочу познакомить тебя с кое-кем. – Не давая мне возможности возразить, он кладёт руку мне на поясницу и подзывает меня вперёд.

Все столики в зале находятся в поле зрения – планировка, которая, уверена, была сделана для того, чтобы он мог видеть присутствие каждого. Однако меня ведут в угол, скрытый плотной шторой.

Уединение здесь не похоже на остальную часть заведения – у того, кто имеет роскошь сидеть здесь, есть и преимущество – его не видят блуждающие глаза. Охранник пропускает нас, отодвигая штору, открывая большую круглую кабинку. Пять мужчин занимают пространство, у всех идеальный обзор на сцену. Сначала я никого из них не узнаю, пока устрашающие тёмно-карие глаза не встречаются с моими.

– Джиджи, я хотел бы представить тебе…

– Вы Хадсон Андерсон, верно? – спрашиваю я, заинтригованная.

Его усмешка самоуверенна, но далека от показной.

– Ты права, юная леди.

Хадсон, чёрт возьми, Андерсон. Я видела его на обложке GQ больше раз, чем хотела бы признать. Я также почти уверена, что это единственный мужчина, с которым моя мама когда-либо представляла свою дочь. Говорят о самом завидном холостяке… но недосягаемом во всех отношениях.

Ходят слухи, что в отличие от стариков в этом заведении, отчаянно жаждущих молоденьких задниц, Хадсона не видели с женщиной на публике годами. Женщины буквально бросаются на него, но он не заинтересован. Он настоящий джентльмен, как говорят некоторые. Он обращается с дамами уважительно, и хотя взгляды некоторых его друзей опускаются на моё декольте, его взгляд не дрожит.

Насколько я помню, Хадсону за тридцать, но его тёмные волосы всё ещё впечатляюще густые, под стать светлой щетине, покрывающей нижнюю половину его лица. Даже когда он сидит, видно, что он выше шести футов.

Надо отдать ему должное – он выглядит шикарно, одетый с ног до головы в дизайнерскую одежду, от костюма Tom Ford до туфель Gucci. Несколько верхних пуговиц его рубашки расстёгнуты, чтобы показать, что он расслаблен, но трёхчастный костюм говорит об обратном. Думаю, для таких людей, как он, бизнес никогда не прекращается.

Говорят, у Хадсона больше денег, чем ума, и он может дать фору даже Боссу, что, вероятно, объясняет, почему Ричард так настаивает на VIP-обслуживании.

– Я много о вас слышала, – говорю я.

Он встаёт из-за столика, протягивая мне руку. Когда я нерешительно протягиваю свою, он сжимает мои пальцы, прижимаясь губами к моим костяшкам.

– Только хорошее, надеюсь, – говорит он с искренней заботой в голосе.

Он не отрывает взгляда, пока целует мою кожу. Я быстро улыбаюсь, надеясь скрыть смущение, когда вежливо опускаю руку.

– Вы заняты? – спрашивает он. – Садитесь, пожалуйста.

– О, – говорю я, ошеломлённая этим жестом.

Кто-то пододвигает стул к моим коленям, заставляя меня сесть. Я падаю на ткань с фырканьем, а Хадсон сияет улыбкой, пока Босс с готовностью садится рядом со мной.

– Рич, ты видел последнее ограбление в сегодняшних газетах? – спрашивает он. – Я восхищаюсь тем твоим человеком, который не даёт этому просочиться в полицию.

– Я допускаю только лучших в этой компании, – говорит Босс, его слова повисают в воздухе.

Мужчины начинают обсуждать свои последние дела, а я сижу и слушаю с интересом. Насколько я поняла, несколько ограблений происходят одновременно. Некоторые готовились годами, другие занимают всего несколько дней. Неудивительно, что говорят, что это жизнь, за которую стоит умереть. «Круг» – это не просто работа, это средство к существованию.

– Ты будешь здесь работать? – спрашивает Хадсон, выводя меня из транса.

Я моргаю, удивлённая вопросом. Я бросаю взгляд на Босса, он приподнимает бровь, ожидая ответа.

Почему он даёт мне возможность говорить? Я думала, здесь работают только члены общества.

– О… – Я заставляю себя сглотнуть. – Я не уверена.

– А. Ты ещё не часть их внутренней группы, да? – спрашивает Хадсон. Когда я качаю головой, он усмехается и поворачивается к Боссу. – Ты не собираешься помочь девушке? Дать ей немного информации, ради всего святого.

– Я не даю особых привилегий. Не важно, какое наследие ей предстоит оправдать.

Хадсон медленно кивает, заявляя:

– Она Томас.

Я качаю головой в неверии от того, что ещё один человек скрывает секреты о моей собственной крови. Это становится сложно отслеживать.

– Вы тоже знали Джека?

Хадсон улыбается, игнорируя вопрос, и говорит:

– Надеюсь, у тебя будет великолепный вечер, мисс Томас.

Я сижу в молчании, размышляя о внезапном прощании. Это не первый раз, когда люди уходят от ответа, когда я упоминаю Джека. Это начинает утомлять. Гарри даже признал, что я не настаивала на расспросах о нём… Я боюсь, что теряю решимость искать ответы, преследуя эту новую жизнь.

К тому времени, как я покидаю кабинку, у меня возникает больше вопросов, чем было в начале. Когда я добираюсь до основного бара и подхожу к остальным, Гарри с беспокойством оглядывает меня.

– Что всё это было?

– Ничего, – говорю я.

Взглянув через плечо, я смотрю на скрытую кабинку, чувствуя тревожное подозрение, что чьи-то глаза следят за мной.

Глава 31

Гарри

Чёртов Хадсон Андерсон.

Сколько можно прятаться – у всего есть предел. Мне пришлось дать приличную взятку – почти тысячу фунтов, – чтобы Техногик Дэн взломал записи с камер наблюдения. Система видеонаблюдения должна быть надёжной, как броня, потому что в ней используется одно из самых жёстких программных обеспечений, но, к счастью, Дэн сам её настраивал, а значит, он единственный, кто может получить доступ.

Судя по тому, что я вижу на записи, встреча выглядит совершенно чертовски мирной. Хадсон, чёрт возьми, кажется приятным парнем… пока он не касается губами кожи Джиджи.

Ярость, такая сильная, что её можно унять только кровью, захлёстывает моё тело при виде этого. К счастью, у Ричарда в подвале есть один человек, из которого нужно вытянуть информацию. Я принимаю эту возможность с распростёртыми объятиями. Это было сладкое и больное мучение – не иметь выхода для своей ярости, особенно учитывая, что моя голубая болезнь становится всё более невыносимой.

Энди передаёт мне бумаги, пока мы спускаемся по коридорам к комнате для допросов. Наши допросные не похожи на другие – они гораздо более… зловещие. Мы выбрали самую маленькую из них – просторное помещение примерно в тысячу квадратных футов. По бетонному полу разбросаны обломки, стены украшены граффити, чтобы жертвы думали, что мы привели их в заброшенное здание.

Они и не подозревают, что находятся на нашей чёртовой территории.

Я пробегаю глазами по документам, выискивая ключевую информацию, пока Энди отпирает тяжёлую огнеупорную дверь, ведущую на этаж ниже.

Руссо Де Лука.

Какой-то потомок мафии, которого застукали за шпионажем в одном из офисов Ричарда в Южном Лондоне. Он, без сомнения, искал информацию, которую итальянцы могли бы использовать для шантажа.

В этом и проблема, когда ты на месте Ричарда: всегда найдётся тот, кто хочет занять твоё место. К счастью, он всегда на шаг впереди. Суровая реальность в том, что я бы хотел, чтобы они вытянули какую-нибудь сочную информацию. Чёрт, я бы похвалил их за это, но мне не положено вмешиваться в политику. Моя работа – вытянуть информацию из этого парня любыми средствами.

– Босс не пойдёт с нами на этот раз, – говорит Энди, его голос спокоен, пока мы идём по коридору. – Техногик Дэн заснял на камеру, как он разговаривал по телефону с человеком по имени Паоло. По записям это его дальний дядя, который раньше нанимал нас для убийства.

Я киваю.

– Ричард сказал, чтобы мы повеселились, пытаясь вытянуть информацию, но в остальном он бесполезен.

Меня это не удивляет. Чаще всего это змеи, на которых мы работали раньше, пугаются нашей работы и хотят развалить наше общество изнутри.

Я прячу бумаги в задний карман джинсов, готовясь к делу. Ричард должен был навестить его незадолго до нашего прихода, предупредив Руссо о нашем приближении. Он знает, что умрёт сегодня.

Когда мы отпираем кованую железную дверь в его допросную, в нос ударяет запах мочи. Поворачивая за угол, я выпячиваю нижнюю губу. Бедный ублюдок обмочился. Мы даже не начинали.

Мы с Энди одновременно подходим к столу, уставленному орудиями пыток. Игнорировать присутствие жертвы – одна из самых важных частей процесса – это выбивает их из колеи и отвлекает внимание от утаивания информации.

Руссо молчит, издавая лишь несколько мычаний, когда он борется в единственном деревянном стуле в центре комнаты. Он скован железными наручниками, потому что мы выяснили, что верёвка имеет свойство гореть во время некоторых методов пыток.

– А как насчёт этих? – спрашивает мой друг, показывая плоскогубцы.

Мы оба поворачиваемся к Руссо, и его глаза расширяются от страха. Я приподнимаю бровь, но качаю головой и отворачиваюсь к столу. Плоскогубцы – один из моих любимых методов, наряду с вырыванием зубов, но, учитывая, что этот парень заменил большинство своих коренных зубов на золотые, ему, вероятно, не привыкать к экстракции.

К тому же сегодня мне больше хочется испачкать руки.

В конце концов, мы ищем кровь.

Кто-то может сказать иначе, но ничто не сравнится с ножом. Он удобно ложится в руку, и ничто не сравнится с ощущением пульсации жертвы в ладони, вибрирующей на лезвии.

Когда я выбираю простой складной нож, я киваю Энди, чтобы он начинал допрос.

Я вытираю руки тряпкой только для того, чтобы усилить подозрения, и чувствую, как в затылок мне впиваются взгляды. Я оборачиваюсь и вижу, как Энди идёт к Руссо, с гулким стуком опуская ведро с водой рядом с ним, так что вода переливается через край.

Энди бьёт ногой по верху его стула, и Руссо падает на спину. Он едва успевает выплюнуть мольбы о пощаде, как Энди накрывает его рот и нос тканью, выливая ведро воды ему на лицо. Наша жертва бьётся в конвульсиях, задыхаясь под тканью, но он может только утонуть от воды.

Прислонившись к столу, я скрещиваю ноги в лодыжках и складываю руки на груди, наблюдая, как мой друг делает то, что умеет лучше всего, пока лишняя вода стекает в решётку под его ногами. Когда Руссо оказывается на грани потери сознания, Энди бросает ведро и ставит стул вертикально.

Отплёвываясь водой, Руссо выворачивает, и его рвотные массы пачкают пол.

Выражение лица Энди с впечатляющей скоростью становится каменным.

– Давай перейдём к делу, Руссо, – говорит он. – Ты скажешь нам, что делал в Южном Лондоне, и мы тебя отпустим.

– Д-да, конечно, – хрипит он, его жёсткий кашель окрашен кровью.

– Я хороший человек. У тебя нет причин не доверять мне.

– Ты чуть не убил меня, блять!

– Мне не нравится, когда со мной так разговаривают, Руссо. Возможно, мои методы были недостаточно жёсткими. – Энди ставит свой тяжёлый ботинок на верхнюю часть деревянного стула, готовый продолжить пытки, но глаза Руссо расширяются.

– Подожди, подожди, подожди! – кричит он. – Я собирал информацию.

– Какую информацию? – спрашиваю я, вмешиваясь.

– Я, блять, не знаю! Мой босс сказал, что я пойму, когда увижу.

– Ты говоришь о Паоло Риччи, верно?

Он медленно кивает.

Я хмурюсь и говорю:

– Весьма маловероятно, чтобы твой босс послал тебя на все эти хлопоты без конкретных указаний. Учитывая, что я лично работал с ним раньше, я знаю, что он очень точен в том, как он хочет, чтобы выполняли задания.

Я делаю медленные шаги, и Руссо застывает, чем ближе я подхожу. Его тусклые глаза становятся лихорадочными, когда я останавливаюсь менее чем в метре от него.

Энди вмешивается:

– Ему больше всего нравились мучительные методы. Те, когда наши цели умоляют нас убить их, потому что пытка становится невыносимой.

Теряя самообладание, из горла Руссо вырывается рёв, и он начинает биться в наручниках, железо разрезает его запястья в кровь.

– Какой смысл, блять, вам что-то говорить? Я всё равно мертвец!

Верно.

Я приседаю рядом с ним, играя рукояткой ножа, затем усмехаюсь и говорю:

– Позабавь меня.

– Пошёл ты, мужик! – плюёт он, изо всех сил борясь с ограничениями.

Поймав рукоятку в ладонь, я наклоняюсь и провожу кончиком лезвия по его сонной артерии, к плечу.

– Я спрошу в последний раз. Какую информацию ты искал?

Я вонзаю кончик лезвия ему в плечо, протыкая плоть.

Он кричит.

Я улыбаюсь.

Мои костяшки сжимаются от напряжения, когда я представляю, как поворачиваю запястье и наблюдаю, как его тело захлёстывает паника. Кровь брызнула бы из его шеи, если бы я перерезал лезвием сонную артерию. Это было бы достаточно смертельно, чтобы убить его, но достаточно медленно, чтобы его смерть была долгой и мучительной.

Когда я готовлюсь нанести удар, холодная дрожь пробегает по моему позвоночнику, когда эхо скрипа разносится по комнате.

Мы с Энди встречаемся взглядами.

Какого хрена?

Я резко поворачиваюсь к источнику звука, и мой взгляд падает прямо на дверь. Пряди длинных каштановых волос мелькают за ней, прежде чем лицо – лицо ангела, который только что ступил в глубины ада – выглядывает из-за угла.

Ты, блять, издеваешься!

Мои руки начинают дрожать, я изо всех сил пытаюсь сохранить самообладание, когда Джиджи осматривает комнату, переводя взгляд с Энди, Руссо и меня на обломки под ногами. Как раз когда её взгляд собирается упасть на стол, полный творческих инструментов, моё самообладание даёт трещину, и я бросаю свой складной нож. Она задерживает дыхание, когда нож со свистом вонзается в дерево в нескольких дюймах от её нежной кожи.

– На улицу. Немедленно! – требую я.

Игнорируя мою угрозу, она спрашивает:

– Что ты делаешь?

Я уже бегу к ней, заглушая мольбы Руссо о невиновности и надежде, что маленькая стерва передо мной станет его спасительной благодатью. Я в ярости, когда вижу, что её глаза горят любопытством, а не страхом.

Вытащив её из комнаты, я с грохотом закрываю за нами тяжёлую дверь. Мои руки сжимают её плечи.

– Какого хрена ты здесь делаешь!

– Я последовала за тобой.

– Что, чёрт возьми, заставило тебя это сделать?

Она покусывает нижнюю губу, её оленьи глаза жаждут разрушить стены моей ярости.

– Я хотела посмотреть.

– Ты хотела посмотреть, – повторяю я саркастично.

Она должна была бежать без оглядки, увидев то, что происходило за дверью, но вместо этого она хочет остаться и наблюдать. Что, если бы она осталась и увидела, как я вонзаю нож в горло Руссо? Господи Иисусе.

Когда мои мысли становятся спокойнее, я замечаю, что мольбы Руссо затихли. Должно быть, Энди закончил работу. Судя по любопытству на лице Джиджи, она пришла к тому же выводу. Её взгляд скользит по закрытой двери за моим плечом.

Моя челюсть сжимается.

– Ты не готова к этому.

Она скрещивает руки на груди, и её щёки краснеют.

– Ты боишься того, кем я стану.

– Конечно, я, блять, боюсь! – говорю я приглушённым шёпотом. – Это не жизнь для женщины.

Она отступает на шаг, заикаясь:

– Здесь есть другие женщины.

Верно, но они не моя женщина.

Моё молчание злит её, и Джиджи требует:

– А как насчёт Поппи?

Я фыркаю.

– Я даже не думаю, что она человек на данном этапе. Она аномалия.

– Тогда позволь мне стать такой же, – умоляет она, касаясь моих рук, которые всё ещё лежат на её плечах.

Осознав, что я глажу большими пальцами её кожу, я резко убираю руки. Слова не могут передать мою ярость, поэтому я просто качаю головой. И, пока я здесь, я отступаю назад, чтобы физически дистанцироваться, потому что её прикосновение слишком разрушительно.

Я не могу принять её в этой жизни. Это противоречит всему, за что я боролся с момента нашей встречи. Я не грёбаный джентльмен, но я всегда гордился тем, что буду защищать эту женщину до самого конца.

И я продолжу это делать, даже если умру, пытаясь… но я чувствую, что моя нить жизни ослабевает.