Текст книги "Секреты (ЛП)"

Автор книги: Софи Грейс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 31 страниц)

– Что бы ни было между нами, это не может продолжаться. Он сказал тебе об этом, верно? – спрашивает он, его голос холоден и прозрачен, как вода.

Я запрокидываю голову, чтобы посмотреть на него.

– Да, я знаю.

– Тогда зачем ты согласилась?

Слова горьким привкусом срываются с языка:

– Это риск, на который я готова пойти.

Гарри качает головой, его челюсть сжата, когда он отводит взгляд.

За всё время, что я его знаю, я видела в его глазах множество эмоций, но это первый раз, когда я замечаю в них боль. Она длится лишь долю секунды, и я размышляю, не ошиблась ли я, прежде чем он отмахивается от неё.

Он опускает голову и говорит:

– Одно посвящение может тебя убить.

Я не сомневаюсь в этом ни на секунду.

Но через всё это я должна помнить одно…

Не потеряй рассудок в этом безумии.

Глава 28

Джиджи

Проходит несколько недель. Мы с Гарри пытаемся понять, как нам быть друг с другом, и это оказывается сложнее, чем мы ожидали. Мы зашли в тупик, потому что мы никогда не были вместе, у нас не было достаточно времени, чтобы обдумать, испытываем ли мы друг к другу чувства. Мы разделили меньше сорока восьми часов упоительного наслаждения, прежде чем нам это бросили в лицо.

Но я понимаю, на что подписалась, и не стану рисковать ничем. Даже Гарри. Однако эта мысль длится всего две секунды, когда я ловлю его долгие взгляды или когда он стоит ко мне ближе, чем необходимо, и я снова попадаю в его зависимость. Запах кожи и мяты окутывает меня, и я становлюсь податливой в его руках. Мне приходит в голову, что мы всё ещё можем быть нашими собственными Ромео и Джульеттой, как мы себе представляли, целоваться за закрытыми дверями или трахаться в подсобках. Но Гарри этого не хочет. Думаю, он до сих пор не простил меня после инцидента с кочергой несколько месяцев назад.

Судя по историям, которые я слышала, даже мысль об этом слишком опасна. Гнев Ричарда не знает границ, и мысль о том, что Гарри будут наказывать за проступок, совершённый по моей вине, разрывает мне сердце. Какие бы чувства ни были между нами, они запятнаны. Я не люблю Гарри, поэтому моё решение окончательно. И я буду продолжать внушать себе это всякий раз, когда моя выдержка будет готова дать трещину.

Я не заинтересована в поиске любви где-то ещё. Я не знаю, как у Гарри с этим, но мысль о нём с кем-то другим вызывает у меня желание навредить кому-то… не то чтобы я призналась в этом вслух. Но я признаю, что от этого у меня кружится голова и перехватывает дыхание, будто я проглотила лягушку.

Кроме того, если бы я была готова нарушить доверие Ричарда ради чего-то, то это был бы контакт с Мией. С каждым звонком, который я отправляю на голосовую почту, и с каждым оправданием я мысленно повторяю, что это для её же блага. И моего тоже.

Боже, как я по ней скучаю.

Но моё посвящение приближается, и это занимает большую часть моих мыслей. Хотя дата ещё не подтверждена, Гарри говорит, что у него есть предчувствие, что это случится гораздо раньше, чем мы думаем. Он физически готовит моё тело к испытаниям, которые могут меня ожидать – и не в том смысле. Между нами существует негласное правило, что секс исключён. Это всё усложнило бы. Если бы сопротивляться ему было недостаточно сложно, то с добавлением близости нам было бы ещё труднее держать руки при себе.

Сейчас, когда он проводит меня по объектам общества, секс – последнее, о чём мы думаем. Это что-то вроде большого кампуса для взрослых. Расположенное на окраине Лондона, здание изначально строилось как школа-интернат, но планы были свёрнуты, так что лучшее применение – превратить его в огромное братство для преступников?

Ричард приобрёл эту недвижимость около тридцати лет назад и создал общество с нуля до того, чем оно является сегодня: самой известной преступной группировкой Лондона. И, что самое важное, процветающей за счёт бесконечных денег и власти. Конечно, при этом он практически сам напрашивается на неприятности. Но пока все стремятся к успеху.

Мы только вошли через главный вход, а я уже ошеломлена, но моя кожа покалывает от предвкушения. Когда мы идём по длинному коридору и ступаем на сверкающие полы, отражающие цвета витражей, я не могу не думать о том, сколько это должно было стоить. Представляю, что немало.

Хотя я ещё не всё видела, здесь есть всё, что можно себе представить – фудкорт, квартиры в пристройках, библиотека, гостиные, спортзал и многое другое. Люди ходят по коридорам с улыбками на лицах, приветствуя Гарри взмахом руки, когда проходят мимо. Они здесь как семья – та, которую я искала всю жизнь, – и хотя меня ещё не приняли, это место уже кажется мне домом.

Провал не вариант.

Стараясь не отставать от широких шагов Гарри, я спрашиваю:

– Сколько это место стоило Боссу?

Он поворачивается и смотрит на меня так, будто я только что заговорила на парселтанге.

– Я что-то не так сказала?

– Ты назвала его Боссом.

– Разве мы не должны его так называть?

Гарри улыбается, отворачиваясь, прежде чем я успеваю проверить, искренняя ли это эмоция. Он никогда не скажет, что на самом деле чувствует, но он ещё не научился контролировать микровыражения, которые его выдают.

Его челюсть сжата, и он пожимает плечами.

– Не задумывался об этом.

Ну, а я задумалась. Думаю, это как минимум сто миллионов фунтов за особняк в георгианском стиле с пристройками, парком, ботаническими садами, длинной подъездной аллеей, ведущей к внутреннему двору, и садами, в которых растут самые великолепные цветы, которые я когда-либо видела. Только снаружи часть здания красиво современна, а другая часть – потрясающе классична. Когда мы проходим мимо других комнат, я замечаю, что гостиная и бильярдная были восстановлены в стиле девятнадцатого века.

Я в восторге.

Внутренний двор ведёт по специальной дорожке к переоборудованным квартирам в старых коттеджах на северной стороне. Хотя я ещё не официальный рекрут, Босс сказал Гарри, что у меня здесь временное жильё. Я уволилась из маркетинговой компании и ухватилась за эту возможность быстрее, чем успела сказать «да, блять, конечно». Я стараюсь не списывать это на особое отношение, поскольку он настаивал на обратном, но моё волнение говорит само за себя.

Как я узнала, у Энди тоже есть здесь квартира. Но Гарри никогда не видел смысла жить на работе. Говорит, что предпочитает возвращаться к себе после долгого дня и отделяться от «Круга» – особенно если ограбление пошло по одному месту и ему нужно побыть в тишине. Я понимаю его, но не могу понять почему. Возможно, я переживаю медовый месяц, но это место кажется безупречным.

Моя мотивация – не деньги, а свобода. Мне больше не придётся жить с родителями, и я не боюсь, что оставлю смерть Джека позади, потому что он жил в этих стенах. И я никогда не чувствовала себя ближе к нему.

У каждого есть своя история. Гарри хотел обеспечить Грега. Энди хочет материальных благ. Кто-то хочет, чтобы его мать больше никогда не работала ни дня. Но большинство делает это ради роскоши. Из-за моей неуверенности и лёгкой неприязни к Поппи я стереотипно считаю её типом, который любит всё показное. Но Гарри утверждает, что она живёт с отцом и тратит деньги в другом месте. У нас было несколько стычек, но мы никогда не говорили лицом к лицу. Ясно, что её ненависть к нам, Томасам, не ограничивается моим братом.

Гарри открывает тяжёлую дубовую дверь, и я пригибаюсь под его рукой, прежде чем поравняться с ним, когда мы идём по длинному коридору. Мужчина примерно его возраста, со светлыми волосами и оливковой кожей, сидит на краю скамейки, держа телефон перед лицом в ожидании видеозвонка.

– Что за история у него? – шепчу я, глядя, как скромный мужчина улыбается, когда кто-то берёт трубку.

– Как ты там, малыш? Я скоро буду дома, – говорит мужчина, и затем из динамика доносится детский голос.

– Это Оливер Ларк. Один из самых порядочных людей, которых ты когда-либо встретишь. Он просто хочет оставить наследие своему сыну, – говорит Гарри, вероятно, имея в виду мальчика, с которым только что говорил.

В моей груди вспыхивает тепло.

– Если кто-то серьёзно ранен, они идут в медпункт. Надеюсь, до этого никогда не дойдёт. – Он бросает на меня взгляд. – Не стоит рисковать, чтобы отправиться в больницу с огнестрельным ранением, это вызовет подозрения. Раненые приходят сюда, где врачи и хирурги готовы оказать необходимую помощь. Если тебе нужна операция или ампутация, тебя ждёт лучшая помощь.

Я быстро моргаю, скрывая шок.

– Медпункт. Поняла.

Ведя меня по коридору, Гарри кивает в сторону крыла, занятого людьми в синей униформе, стоящими на безупречных плиточных полах, которые выглядят так, будто их привезли прямо из больницы. Кого-то провозят на каталке, и я вынуждена обернуться, когда медсестра задёргивает штору конфиденциальности.

– Уже испугалась? – спрашивает Гарри.

– Нет.

– Ещё не поздно отказаться.

Я хмурюсь, поворачиваясь к нему.

– Не дождёшься.

Его взгляд невероятно завораживает, даже если он не направлен на меня. И моё тело, кажется, помнит, как легко я реагирую на него. Мой низ живота сжимается от желания, губы приоткрываются на коротком вздохе при мысли о его руках на мне. Боже, что бы я отдала за момент наедине с ним без последствий.

Заметив, что моя концентрация нарушена, Гарри опускает взгляд, фокусируясь на капельке пота, стекающей по моему горлу. Его кадык дёргается, он прочищает горло и отводит взгляд. Будто он читает мои мысли, он говорит:

– Ради всего святого, Джиджи…

Мои щёки горят.

Это будет намного сложнее, чем я думала.

Решив полностью сменить тему, я задаю вопрос, который давно меня мучает:

– Как всё это остаётся незамеченным полицией?

Мы добираемся до конца коридора и выходим в фудкорт. Множество скамеек и стульев заняты людьми в обеденный перерыв. Указывая на столик, заваленный чертежами, Гарри кивает на мужчину с короткой стрижкой, татуировками, покрывающими каждый дюйм кожи, которому, кажется, чуть за тридцать.

– Этот парень работает по совместительству полицейским. Он предаёт ублюдков у них под носом. Работает в системе много лет, и, по его словам, система его кинула, поэтому он предупреждает нас о любых линиях расследования, которые могут вывести на нас.

Я восхищённо киваю, затем Гарри указывает на мужчину рядом с ним. У него густая каштановая шевелюра и очки на кончике носа.

– Дэн – технический гений, поэтому мы зовём его «Техногик Дэн». Он занимается логистикой и является мозгом всех ограблений, а также стирает все улики. Благодаря ему нас не подозревают уже много лет.

Пока я восхищаюсь этими мужчинами, в моём поле зрения появляется ярко-рыжая шевелюра. Поппи направляется к нам, как женщина с миссией.

– Гарри, – говорит она с игривой ноткой, от которой мои мышцы напрягаются.

– Поппи, – бросает он в ответ.

Она едва замечает моё присутствие, но её слова резки и полны горечи.

– Ты не познакомил меня с малышкой.

От этих слов края моего зрения темнеют от ярости. Я не совсем понимаю, почему позволяю Гарри называть меня «малышкой», но когда эта женщина говорит это, мне хочется врезать ей кулаком в нос. Она словно знает, что это прозвище унизительно. Будь то попытка подколоть мой рост или намекнуть, что я недостаточно взрослая, чтобы быть здесь, это укрепляет мою ненависть к ней.

Гарри, кажется, замечает, как моё тело напрягается, а кулаки сжимаются при этом обращении. Осторожно зацепив указательным пальцем петлю моих джинсов, он тянет меня назад, пытаясь разделить нас.

– Странно… – говорю я, не в силах сдержаться. – Единственная другая Пенелопа, которую я знала, была нашей домашней свиньёй. Думаю, у вас больше сходств, чем просто имя.

Гарри сдерживает смех, пряча его за сжатым кулаком.

Шок пролетает по лицу Поппи, она смотрит на меня с яростью, но быстро берёт себя в руки.

– Жаль, что случилось с твоим братом. – Она приближается, её голос переходит на приглушённый шёпот. – Он всегда был хорош в постели. Он не шёл ни в какое сравнение с Гарри – хотя, думаю, ты это знаешь.

Я вижу красный цвет, когда она отстраняется.

– Ты, грёбаная…

Гарри перехватывает мои локти и притягивает к своей груди. Несколько голов в комнате поворачиваются к нам, наблюдая за сценой, но я почти не замечаю их, представляя лишь блаженное зрелище крови на линии волос Поппи.

– Отвали, Поппи, иди приставай к кому-нибудь другому, – рявкает Гарри.

Потянув меня назад, он выводит нас из комнаты в коридор. Он отпускает мои руки, и я отстраняюсь от него, будто прикосновение к нему обжигает.

– Я ненавижу её, – выдыхаю я.

– Она провоцировала тебя, и ты попалась.

Чёрт возьми, я попалась. Хотя я ожидала комментария о Джеке, то, как она упомянула Гарри, вызвало гнев и защитный инстинкт, существование которого я отказывалась признавать. Какими бы сильными ни были чувства, как бы они ни пытались меня захлестнуть, я не могу позволить им саботировать мой успех в «Круге». И я буду продолжать внушать себе это – как бы сильно моё тело ни пыталось отрицать.

– Что ж, она задела больное место.

– Я предупреждал тебя держаться от неё подальше.

Игнорируя его слова, я спрашиваю:

– Что было между вами?

Его профиль сильный и неподвижный, он отводит взгляд.

– Гарри? – настаиваю я. – Ты что-то делал с ней?

– Нет.

– Тогда зачем она это сказала?

– Давай выйдем на улицу.

Я качаю головой.

– Просто скажи мне.

Он вздыхает, запрокидывая голову на стену, к которой прислонился.

– Она пыталась сделать так, чтобы что-то произошло… несколько раз.

– Ради всего святого, Гарри. – Между нами повисает тишина, и я тру виски, будто это поможет прогнать образы, бегущие в моей голове. – Так ничего и не…?

Он резко выпрямляется.

– Блять, нет.

– Поклянись мне.

Оттолкнувшись от стены, он обхватывает мои щёки своими сильными руками, заставляя меня поднять взгляд. С той эмоцией, с которой он смотрит на меня, он забывает о всех моралях на эти драгоценные секунды.

– Клянусь тебе, малышка.

Проводя большим пальцем по моей скуле с мучительной медленностью, он смотрит на это движение. Я наслаждаюсь прикосновением в этой опасной игре, пока он наконец не отстраняется.

После того как я наконец соглашаюсь выйти на улицу, мы попадаем на огромную террасу, занимающую пространство между главным комплексом и пристройками. Деревья высажены в бетонные отверстия, люди сидят на скамейках.

Я вдыхаю свежий воздух. Когда я запрокидываю голову и делаю глубокий вдох, мой взгляд натыкается на что-то на высоте более ста футов над головой и длиной не менее ста ярдов.

– Что это? – спрашиваю я.

Между двумя большими зданиями висит верёвка. Она колышется на ветру, но не это привлекло моё внимание. В самом центре верёвки висит корона, почти как тиара. Кто-то должен был рискнуть жизнью, чтобы поместить её туда.

Гарри следует за моим взглядом и усмехается.

– Твой брат.

Я поворачиваюсь к нему.

– Что?

– Он повесил её. Джек, Энди и несколько девушек напились дорогого вина в кабинете Ричарда. Он взял одну из тиар из «Пиксиз» и повесил её там, утверждая, что чуть не погиб, делая это. Никто не решается подняться, чтобы доказать обратное.

Эта мысль вызывает улыбку на моём лице. Конечно, Джек выбрал бы что-то настолько хаотичное.

– «Пиксиз»? – спрашиваю я.

Он поворачивается ко мне, глубоко задумавшись.

– А?

– Ты сказал, он взял тиару из «Пиксиз».

– Это что-то среднее между бурлеск-клубом, стриптиз-клубом и секс-клубом… только без секса. Некоторые девушки танцуют там в рамках посвящения – их успех зависит от продолжительности аплодисментов.

– Думаешь, мне придётся?

Его челюсть сжимается.

– Не гарантированно. В рамках посвящения Поппи она должна была выступить с открывающим номером. Она выглядела полным дерьмом. Она была обречена на провал, пока не показала сиськи толпе и не сорвала овации.

Я усмехаюсь и качаю головой. Несмотря на мою неприязнь к ней, я мысленно аплодирую её самоотверженности. Молодец.

Едва успев подумать о том, наслаждался ли Гарри этим зрелищем, он говорит:

– Завтра вечером мы пойдём туда, так что надень что-нибудь красивое.

Я поднимаю на него взгляд с игривой усмешкой.

– Я и так красивая.

– Нет, малышка. – Он смотрит мне в глаза, его пальцы сжимаются, будто он хочет прикоснуться ко мне. – Ты прекрасна.

Глава 29

Гарри

Даже когда я заставляю себя отвести взгляд от неё, её отражение в зеркалах на четырёх стенах дразнит меня. Это как сжимающаяся коробка, которая тянет меня к ней. И если не эти большие глаза притягивают меня, то форма её тела в спортивной одежде. То, как ткань облегает её бёдра и ноги, сводит мои чувства с ума.

– Ты бьёшь как девчонка.

– Я и есть девчонка! – парирует она в смущении.

Всё это «тренировочное» дерьмо оказалось огромной проблемой для меня. Не только мои кулаки работают, чтобы улучшить её навыки защиты и атаки – мой член тоже получает серьёзную нагрузку. Уровень сдержанности, который мне пришлось проявить за последние несколько часов, не сравним ни с чем, что я когда-либо испытывал.

На Джиджи только шорты и спортивный бюстгальтер, который приковывает мой взгляд к её груди…

Ради всего святого, я снова посмотрел.

Секс исключён. Это определённо не стоит даже рассматривать. Но что, если…

Я начинаю перечислять премьер-министров Великобритании, чтобы удержаться от пропасти.

Когда я блокирую очередную её атаку на пад, она раздражённо выдыхает и отводит выбившуюся прядь волос тыльной стороной перчатки.

– Почему мы не можем заняться рукопашным боем? – спорит она, уставая. – Мы занимаемся этим весь день, а бокс может вообще не быть одним из заданий, которые мне предстоит пройти.

– Возможно, нет. – Я пожимаю плечами. – Я хочу комбинацию: джеб, кросс, левый хук, быстро, одна за другой.

– Ни за что. – Она качает головой, тяжело выдыхая. – Я заканчиваю на сегодня.

Протиснувшись мимо меня, она направляется к стойке с тренажёрами, расстёгивая одну перчатку и зубами развязывая завязки на другой.

Она права. Бокс может и не быть в её программе, но не тренироваться на случай возможности – риск, на который я не готов пойти. Я знаю, что она может за себя постоять – у неё же был Джек в качестве тренера, чёрт возьми, – но в боксе нельзя просто размахивать кулаками и локтями. Есть строгий набор правил, которым она должна следовать. Если она не будет отрабатывать комбинации и блоки, она выплеснет всю свою злость в первом раунде и выдохнется ещё до того, как прозвенит гонг.

Ходят слухи, что Поппи взяла несколько дополнительных занятий в спарринг-зале, и я бы не удивился, если бы она с удовольствием ударила Джиджи по лицу при любой возможности. Ничего нового в том, что Поппи чувствует угрозу от появления Джиджи. Я уверен, что она отчаянно хочет сбить её с пьедестала.

Я направляюсь к Джиджи, указывая на неё, и снимаю обе пады.

– Мы ещё не закончили.

Когда я подхожу к ней, она разворачивается и одним движением сбивает меня с ног. От неожиданности я падаю на мат. В одно мгновение она прижимает меня к полу, перекрывая предплечьем горло.

Она гордо ухмыляется.

– Мне не нужны тренировки, чтобы защитить себя, красавчик.

Если бы я не был так возбуждён, я бы прокомментировал её технику. Вместо этого я дразню:

– Эффект неожиданности. Мило.

Это её злит.

Заведя руку за спину, она быстро вытаскивает нож из-за пояса шорт и приставляет его к моей шее, будто это какая-то игра.

– Где ты, блять, взяла нож?

Она усмехается.

– На кухне.

Этот развратный маленький монстр.

– Проблема в том, малышка… – Я приподнимаю голову, игнорируя касание лезвия к коже, и провожу губами опасно близко к её губам. – Мне плевать, если ты меня убьёшь. Пока твои прекрасные руки будут последним, что коснётся моего тела, я умру счастливым.

Как бы ни сводили с ума её губы, я не позволяю себе пропустить ни секунды. Переворачивая её под себя, я прижимаю её таз своим, выбивая нож из её пальцев так легко, что это смешно. Всё ещё держа нож, я прижимаю её запястья над головой и вижу, как воспоминания нахлынывают на неё. Её тело выгибается от пола, и она сжимает бёдрами мои бёдра, будто пьяна от похоти. Я борюсь с каждым инстинктом внутри себя, чтобы не потереться между её раздвинутых ног и не почувствовать, как сильно она меня хочет.

Так же быстро, как появилось, облако похоти в её глазах исчезает. Она фыркает, будто я разозлил её, отталкивая меня от себя, пока встаёт.

– Ты мудак.

Подперев голову ладонью, я поворачиваюсь на бок и кручу нож за рукоятку между пальцами свободной руки.

– Это ты не хочешь, чтобы мы были вместе.

Она стоит ко мне спиной, копаясь в сумке, но я представляю, как она закатывает глаза, когда говорит:

– Я не готова нарушать правила. Тебе тоже не стоит.

– Поверь мне, я знаю, о чём ты думаешь.

Я слышу, как она бормочет ругательства, застёгивая ремень сумки на плече.

– Куда это ты собралась?

– Не твоё дело.

Отлично.

Играем в эту игру.

Когда она делает шаг к двери, я зажимаю кончик лезвия между большим и указательным пальцами, прищуриваясь и прицеливаясь. Как только она решается сделать шаг вперёд, я щёлкаю запястьем и отпускаю нож, наблюдая, как он пролетает по воздуху и вонзается прямо перед ней, едва не задевая живот.

Она резко поворачивается ко мне, гнев струится в её красивых глазах.

– ГАРРИ!

– Я задал тебе вопрос, малышка…

– Прекрати так меня называть!

Я наклоняю голову.

– Прекратить называть тебя как?

– Этим! Ты думаешь, мне легко? – Она тычет пальцем себе в грудь. – Пытаться сопротивляться тебе? – Её глаза встречаются с моими, уставшие и полные слёз. – Ты знал, что вчера был день рождения Мии? – спрашивает Джиджи, выдыхая медленно и ровно. – Её, блять, день рождения. И знаешь, что я сделала? Ничего! Я ничего не сделала. Я ненавижу это, но это цена, которую я готова заплатить, если это значит, что я смогу вступить. Если бы Джек…

– Ого, ого, ого. – Я встаю на ноги, едва сдерживая усмешку. – Ты делаешь это ради него? Его больше нет.

– Прекрати.

– Ты не можешь соревноваться с призраком! Поверь мне, он бы не хотел этого для тебя. Если бы он знал хоть на секунду, через что тебе предстоит пройти…

– ПРЕКРАТИ! – кричит она, бросая сумку на пол.

Я провожу рукой по лицу в разочаровании.

– Ты должна мне поверить.

– Откуда тебе знать, чего он хотел?

Я встречаю её взгляд и вижу пелену слёз, застилающую её глаза. Это задевает меня за живое, зная, что я вызвал эту реакцию. Последнее, чего я хочу, – быть причиной её мучений.

Я выдыхаю и говорю:

– Потому что он сказал мне.

– Он… сказал тебе?

Я отвожу взгляд.

– Надевай перчатки обратно.

Её кулаки сжимаются по бокам.

– Нет.

– Надень перчатки обратно, и я дам тебе ответы, которых ты хочешь.

Она смотрит на перчатки, брошенные на полу, и быстро зажмуривается, прежде чем передумать. Подняв сумку, она крепко держит её и снова надевает на плечо.

– Пожалуйста, не делай этого, Гарри. Просто отпусти меня.

Четыре слова. Бесконечное количество значений.

Проблема в том… я бы следовал за ней всю свою жизнь – даже если бы умер, пытаясь.

* * *

Сегодня вечером мы с маленьким монстром направляемся в «Пиксиз». Это будет её первый визит в место, которое пропахло шампанским, деньгами и неминуемой гибелью. Сложно объяснить дресс-код клуба, но большинство мужчин выбирают вариации официальной одежды. Мужчины-рекруты «Круга» обязаны соблюдать строгий дресс-код на гала-вечерах и роскошных мероприятиях – чёрные костюмы и белые рубашки, чтобы нас легко было выделить из толпы, – но в «Пиксиз» можно всё, так что джинсы и рубашка подойдут для сегодняшнего вечера.

Я не лгал, когда говорил, что Джек сказал мне, что не хочет, чтобы Джиджи была частью этой жизни. Это грызёт меня с тех пор, как я признался ей, поэтому я даю себе обещание, что когда увижу её в следующий раз, то признаюсь во всём. Но когда я стучу в дверь её новой квартиры и слышу тихое «Войдите», мои шаги замедляются.

Дверь не заперта, и я мысленно отмечаю, что позже пожалуюсь на это. Она думает, что умеет защищаться, и оставляет дверь незапертой? Не круто. И учитывая, как чертовски сногсшибательно она выглядит в отражении зеркала, я бы не удивился, если бы кто-нибудь схватил её в любой момент.

Боже, она потрясающая.

Мой пульс учащается при виде неё, и я вынужден опустить голову, чтобы не раздевать её мысленно. Но, видя, как платье облегает её тело, а ткань подчёркивает изгиб талии, я понимаю, что это бессмысленно.

Я занимаю себя тем, что закатываю рукава рубашки до локтей. Когда я решаюсь снова взглянуть в зеркало, она пытается застегнуть ожерелье.

– Можно? – спрашиваю я тихо.

Она передаёт мне ожерелье, и я беру его в руки, борясь с маленькой застёжкой, но всё же справляюсь. Когда я наклоняюсь через её плечо, чтобы обвести цепочку от ключиц к шее, я вдыхаю аромат её духов, и сладость почти заставляет меня закатить глаза.

– Ты прекрасна, если это не очевидно.

– Спасибо.

В платье, которое на ней, нет ничего особенного, но оно и не должно быть – важно то, как она его носит. Маленькое чёрное платье изысканно, с квадратным вырезом и короткими рукавами, подчёркивающими её сияющую кожу.

Словно я не контролирую свои действия, моя рука находит заднюю часть её бедра. Я сжимаю пальцы, скользя рукой по её коже и задирая ткань платья, кончики пальцев касаются шёлка её белья.

Она запрокидывает голову на моё плечо, пытаясь перевести дух, и когда я обнаруживаю её возбуждение, мы оба издаём сдавленный стон.

– Гарри… – скулит она.

Я провожу другой рукой по передней части её тела, через грудь, пока не сжимаю её челюсть, заставляя смотреть на наше отражение. Показывая ей, что у нас могло бы быть. Мои пальцы дразнят её, и она сжимает моё запястье.

– Скажи Ричарду, что уходишь, и я дам тебе то, что ты хочешь.

Гнев побеждает похоть, и она поворачивается ко мне с опущенными плечами. Её губы сжимаются в тонкую линию, когда она пытается выглядеть невозмутимой.

– Я ненавижу тебя.

– Твои слова говорят одно, а твоя киска – другое. Ты не ненавидишь меня, малышка. – Я подношу пальцы к губам, облизывая их.

Её осанка выпрямляется, и для постороннего глаза она выглядит воплощением спокойствия, но я знаю, что она взволнована.

Она пытается пройти мимо меня, но я останавливаю её словами:

– Джек много говорил о тебе. Он сказал мне никогда не впускать тебя в этот мир. Он знал, что делает что-то неправильное, и что лжёт всей своей семье. Он чувствовал себя ужасно. Твой брат так сильно заботился о тебе, Джиджи.

Она всхлипывает, и я поднимаю большой палец к её щеке, вытирая одинокую слезу и наслаждаясь её прикосновением.

– Ты больше не спрашивала меня о нём. И я не буду заставлять тебя говорить, пока ты не будешь готова. Но я скажу вот что… Он сказал, что это место станет твоей гибелью. Он также сказал, что если тебе каким-то образом удастся преуспеть, ты способна стать величайшим оружием, которое мы когда-либо видели.