444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Софи Грейс » Секреты (ЛП) » Текст книги (страница 7)
Секреты (ЛП)
  • Текст добавлен: 5 октября 2026, 11:30

Текст книги "Секреты (ЛП)"


Автор книги: Софи Грейс



сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 31 страниц)

Глава 17
Джиджи

У меня туннельное зрение, и я вижу всё в красном цвете.

Этот лживый кусок дерьма!

Я собираюсь сомкнуть руки у него на шее и насладиться моментом, когда буду смотреть, как жизнь уходит из его глаз. У него была возможность всё мне рассказать, и каждый раз он оставлял меня в неведении.

– Куда ты собралась? – окликает меня Мия.

Я игнорирую её и бегу к своей машине, засовывая фото в задний карман, сажусь за руль и, лихорадочно маневрируя, выезжаю на улицу.

Дорога до дома Гарри недолгая, особенно когда я жму на газ и превышаю скорость. Когда я достигаю тихого тупика, визг моих шин, без сомнения, привлекает внимание жителей этого тихого района, но я не чувствую ни капли сочувствия. Выйдя из машины, я несусь к его входной двери, колотя кулаками по дереву и не останавливаясь, пока он не впустит меня.

– Я не шучу, Гарри. Впусти меня!

Никакого ответа.

Я продолжаю бить кулаками, переходя черту боли, даже когда моя рука начинает неметь, в пальцах и костяшках появляются мурашки.

Когда дверь наконец открывается, на пороге стоит Энди с растерянным выражением лица. Он вцепляется в край двери, будто пытаясь помешать мне войти и обрушить свой гнев, но я отталкиваю его в сторону и врываюсь в дом в поисках своей жертвы.

– Где он? – требую я.

Энди молчит.

Эта наглость заставляет меня фыркнуть. Я резко разворачиваюсь к нему, тыча обвиняющим пальцем ему в грудь.

– Ты лжец! – Я бросаю фото между нами, и его лицо бледнеет, будто кто-то нажал на выключатель. Если бы паника была запахом, от него разило бы им.

Как я могла быть такой слепой?

– Я могу всё объяснить.

В тот момент, когда он поднимает руки передо мной, словно белый флаг капитуляции, я замечаю, как его взгляд мелькает у меня за спиной. Это движение настолько тонкое, что его почти можно не заметить, но когда стоишь лицом к лицу с кем-то, ничто не ускользает от внимания. Я прослеживаю за его взглядом и вижу свет, просачивающийся сквозь приоткрытую дверь, ту самую, которая всегда удобно заперта…

– Я бы не советовал этого делать…

Я бросаюсь к ней, готовая распахнуть дверь и встретиться с Гарри лицом к лицу, что бы ни находилось за ней. Но моё преследование прерывается, когда он выходит в тот же момент.

Без сдержанности я начинаю колотить кулаками по его груди.

– Ты. – Удар. – Грёбаный. – Удар. – Лжец! – Удар.

Его тело становится идеальным выходом для моей ярости, и я обрушиваю каждую ложь, каждую частицу боли в каждом ударе. Это длится лишь мгновение, прежде чем он перехватывает мои запястья своими большими руками.

– Я ненавижу тебя, – шепчу я. – Ты заставил меня чувствовать себя дурой. Всё это время.

Его ноздри раздуваются, а руки сжимаются вокруг моих запястий.

– Дай мне пощёчину. Ударь меня. Всади нож в спину, чёрт возьми – мне всё равно. Но не вини себя за тайны, которые я хранил от тебя.

Слёзы заполняют мои глаза, будто он буквально дал мне пощёчину. Одинокая слеза готова скатиться по щеке, и я вижу момент, когда он борется с желанием смотреть, упадёт она или нет.

Я вырываю руки из его хватки.

– Объяснись. Никакой больше лжи – я серьёзно.

Он вздрагивает.

– Я скоро всё объясню. Только не сейчас.

– Ты шутишь…? Нет. НЕТ. Ты расскажешь мне всё. Я не буду ждать ни минуты дольше.

– Садись в машину. Я отвезу тебя домой, – говорит он, пытаясь направить меня обратно к входной двери.

Я качаю головой, упираясь ногами в пол.

– У меня своя машина, и я не поеду домой.

Он подходит ближе, его рост крайне внушителен.

– Ты хочешь этого разговора или нет?

– Я хочу, чтобы ты объяснился. Прямо сейчас.

– А я сказал, что не буду делать этого здесь. – Его глаза вспыхивают. – Садись. В. Машину, Джиджи.

Моя грудь опускается с каждым тяжёлым выдохом, сердце замирает посреди этого. Я не хочу уступать первой, но я знаю: чем дольше я буду пытаться стоять на своём, тем дольше я буду искать ответы. И я не знаю, сколько сил у меня осталось.

Гарри дёргает подбородком, ожидая, когда я сдвинусь с места.

Я вылетаю из дома, проходя мимо Энди, который стоит с виноватым видом в коридоре. Ветер неприятно касается моего лица, привлекая внимание к тем частям щёк, которые испачканы слезами. Внедорожник Гарри не заперт, поэтому я забираюсь внутрь. Я натягиваю рукава футболки на кулаки, чтобы вытереть глаза.

Сегодня я получу ответы, даже если мне не понравится то, что я услышу.

Ни один мужчина больше не сделает из меня дуру.

Я выпрямляюсь, поднимая подбородок, когда Гарри садится на сиденье рядом со мной. Я пытаюсь вести себя так, будто его присутствие меня не волнует, но когда знакомый до боли запах окутывает меня, я почти оказываюсь в том моменте, когда он осел на моей коже смертельным поцелуем.

Он заводит двигатель и молча выезжает на дорогу. Его пальцы сжимают руль, и он сворачивает на шоссе.

– Куда ты нас везёшь?

Его глаза остаются прикованными к дороге.

– Увидишь.

* * *

Я убеждена, что этот мужчина может меня убить…

Мы едем уже больше тридцати минут в тишине, мчась по шоссе. Я подозреваю, что пункта назначения нет, но затем он наконец сворачивает на тихую второстепенную дорогу.

– Гарри? – спрашиваю я с беспокойством.

– Мы почти на месте.

Мы едем ещё несколько минут, прежде чем он паркуется рядом со станцией техобслуживания на той же территории, что и старомодная закусочная. Большой лес примыкает к нам, и то сомнение насчёт смерти внезапно резко возрастает. Я не преступница, но это было бы идеальное место, чтобы спрятать тело.

Он отстёгивает ремень безопасности и говорит:

– Пошли. Идём.

Я резко поворачиваю голову к нему.

– Откуда мне знать, что ты не убьёшь меня?

Он сдерживает усмешку и захлопывает дверь, ничего не говоря.

Я наблюдаю из комфорта машины, как он направляется к опушке леса, засунув руки глубоко в карманы джинсов.

Пошёл он. Я знаю, что он делает. Моё отчаяние получить ответы перевесит любые сомнения, а значит, у меня нет выбора, кроме как последовать за ним.

С рычанием я отстёгиваю ремень и выхожу из машины, идя с ним в ногу, когда он неспешно прогуливается по лесу, как какой-то автостопщик.

– Почему мы не могли поговорить у тебя дома? Или хотя бы в твоей машине? – спрашиваю я, ненавидя, что нарушаю тишину первой.

– Я не думал, что ты захочешь, чтобы Энди слышал тот момент, когда всё, что ты, как думала, знала, окажется полной ложью, – говорит он. – А что касается машины… я не мог рисковать тем, что она не прослушивается.

Прослушивается?

Что, типа, подслушивающим устройством?

Сомнение терзает мою душу, и я нерешительно спрашиваю:

– Ты никогда не был фотографом, не так ли?

Он поворачивается ко мне, улыбка играет на его губах.

– Что меня выдало?

Я не уверена, что выдало его первым. Вероятно, это были множественные раны на его теле… или, возможно, ожог на шее. Но всё же я говорю: – Ни один фотограф не владеет Харлеем и G-Wagon.

– Деньги не покупают счастье, но они покупают машины, принцесса.

Мы углубляемся в лес, вокруг нас раздаётся лишь хруст лесной подстилки под ногами и высокие деревья над нами, качающиеся на ветру. Тишина успокаивает мой разум, на мгновение умиротворяя меня, прежде чем глаза Гарри находят мои.

– Мы с Джеком часто приходили сюда, – говорит он. – Я знаю, ты хочешь услышать всё, и я расскажу тебе то, что ты хочешь знать, но ты больше никогда не посмотришь на меня прежними глазами.

Я отвожу лицо.

Всё, что я, как думала, знала, – полная ложь… и я больше никогда не посмотрю на него прежними глазами…? Я не могу представить, что могло бы привести к такой радикальной реакции.

Если только он не был причастен к смерти Джека. Это было бы непростительно.

Гарри останавливается, и я замедляю шаг, останавливаясь рядом с ним, поворачиваясь к нему через плечо. Мы остановились у скамейки для пикника, которая прогнила со временем, прямо под солнечным пятном, пробивающимся сквозь полог деревьев.

– Могу я эгоистично попросить тебя об одной вещи сначала, прежде чем я расскажу тебе?

– О чём?

– О поцелуе.

Я моргаю.

– Зачем?

– Я хочу поцеловать тебя в последний раз, когда на твоём языке ещё есть невинность. Я хочу почувствовать тебя в последний раз, прежде чем ненависть отравит твои лёгкие. Я хочу поцеловать тебя безжалостно и эгоистично, – говорит он. – Потому что, как только я расскажу тебе свои тайны, ты больше никогда не захочешь, чтобы я целовал тебя.

Моё сердце бешено колотится.

Возможно, я могла бы позволить себе эту мысль. В последний раз.

Я смело делаю несколько шагов к нему, пока носки моих туфель не касаются его носков.

– Это очень эгоистично, – шепчу я.

Без малейшего колебания он обхватывает рукой мой затылок и притягивает меня ближе, стирая расстояние между нами. Мои глаза плотно закрываются, когда горячие губы с отчаянной силой врезаются в мои. Будто я запоминала их прикосновение всю свою жизнь, мои собственные губы двигаются в идеальной синхронности с его.

Сотни бабочек роятся в моём животе, и моя попытка контролировать поцелуй подавляется его доминирующим языком. Он сжимает руку на моём затылке, его пальцы переплетаются с прядями моих волос и оттягивают их назад, заставляя мою голову запрокинуться ещё дальше. Это горячо и захватывающе, и он целует с отчаянием, передавая свои извинения через губы.

Он целует так, будто это в последний раз.

Я впитываю его прикосновение, сжимая в ладонях его футболку и чувствуя, как его сердце колотится о грудь. Оно сильное и мощное, и я хочу сохранить это чувство, но прежде чем эмоция захлёстывает меня, я отстраняюсь.

Его лоб касается моего, и он проводит языком по нижней губе, смакуя вкус. Моё дыхание замирает, и я заставляю себя сделать шаг назад, прежде чем поддамся чувству. Серьёзность ситуации начинает пульсировать в моей груди с послевкусием его поцелуя.

Мои руки дрожат от нервов, я подхожу к скамейке для пикника, садясь на край прогнившей деревянной скамьи и опираясь на ладони. Я крепко сжимаю её под руками, ощущая занозы, впивающиеся в мою кожу.

– Как он умер? – спрашиваю я, бросаясь в омут без сдержанности.

Держа голову опущенной, я сосредотачиваюсь на обуви Гарри, но он стоит невероятно неподвижно.

– Ты уверена…?

– Просто скажи мне.

– Он был застрелен. Это была случайность, которую нельзя было предотвратить.

Дыши.

Просто дыши.

– И что, его убил какой-то псих с пистолетом? Он стал мишенью?

– Нет.

Я заставляю себя поднять голову.

– Тогда что?

Его челюсть сжимается, и он на мгновение отводит взгляд, будто подбирая слова.

– Он попал под перекрёстный огонь.

Перекрёстный огонь? Как, блять, перестрелка? Это, конечно, невозможно. Откуда, чёрт возьми, Гарри мог знать…?

Моё сердце останавливается.

– Ты был там… не так ли?

Его горло сжимается, когда он говорит.

– Нет. Меня там не было.

– Тогда откуда ты знаешь?

– Потому что я знаю людей, которые были вовлечены.

Когда я откидываю голову назад, он говорит:

– Назови меня эгоистом, но я не был готов разрушать твою невинность, приглашая тебя в этот мир.

– Что ты пытаешься мне сказать?

Он подходит ближе, большим и указательным пальцами приподнимает мой подбородок. Он наклоняет голову, боль усиливается на его лице, когда он говорит:

– Реальность такова, что мы были просто двумя мальчишками, которые продали свои души, чтобы обеспечить свои семьи.

– Гарри…

– Джек был частью самой печально известной преступной группировки в городе.

Преступной группировки?

Эта идея кажется нелепой, но в то же время совершенно правдоподобной. Это означало бы не только то, что он был преступником… но и то, что Гарри – тоже один из них.

Это осознание похоже на попадание пули в грудь, но без боли.

Одна мрачная мысль пересиливает мой здравый смысл.

– Ты всё ещё часть этой… группировки?

Он делает паузу на мгновение, но в конце концов кивает.

– Это больше похоже на общество. Мы все участвуем в организованной преступности.

Мой голос тих, когда я спрашиваю:

– В какого рода преступности?

Его рука остаётся на моём подбородке, пальцы тянутся, чтобы обхватить мою щёку.

– Во всём, что ты можешь себе представить.

– Во всём? – мой голос срывается.

– В пределах разумного. Мы не вовлечены в торговлю людьми или что-то подобное. В этом безумии у нас есть некоторые моральные принципы.

Я даже не замечаю, что мой рот открыт, пока Гарри не закрывает его лёгким нажатием на подбородок. Я качаю головой, пытаясь осмыслить всё это.

Он умоляет:

– Скажи мне, о чём ты думаешь.

– Зачем тебе всё это?

Он громко прочищает горло.

– У каждого из нас были свои причины для вступления, но мы с Джеком были больше всего ориентированы на семью.

Я пытаюсь игнорировать боль в груди.

– Мне нужно было платить по ипотеке. Я должен был заботиться о Греге. У Джека были свои причины, но деньги никогда не были для него конечной целью.

Боль в моём сердце быстро сменяется горечью.

– Ты никогда не собирался мне рассказывать? Это выяснилось только потому, что я вынудила тебя!

– Прости меня за попытку защитить тебя, – возражает он. – Если быть с тобой честным, принцесса, я бы, наверное, боролся за то, чтобы сохранить это в тайне всю твою жизнь. Возможно, мне следовало быть осторожнее, но я, чёрт возьми, не жалею о том, что скрывал это от тебя.

Я отвожу взгляд, пытаясь разглядеть хорошее в его словах.

Почему все мужчины в моей жизни считают, что могут принимать решения за меня? Хотя в словах Гарри есть крупица добрых намерений, я должна быть хозяйкой своей собственной судьбы.

– Моя семья знает? – спрашиваю я.

Он опускает голову и качает ею.

– Тогда кто это замёл?

Впервые спокойный внешний вид Гарри даёт трещину. Его пальцы сжимаются на моей щеке, и я отнимаю его руку от своего лица, побуждая его говорить.

– Наш босс.

Я роняю его руку, словно от удара током, и спрашиваю:

– Зачем ему это?

– Чтобы избежать подозрений.

Этот человек… этот незнакомец замёл его смерть. Моя семья и я были вынуждены хоронить и оплакивать тело, которое даже не было моим братом.

Хотя я должна была бы бушевать от этого осознания, облегчение перевешивает всё. Реальность того, что мои подозрения последних лет не были напрасными, заставляет слёзы навернуться на глаза.

– Откуда мне знать, что всё, что ты мне только что сказал, – правда?

Гарри засовывает руки в карманы джинсов.

– Ты не знаешь. Но поверь мне, когда я говорю: я единственный живой человек, который скажет тебе правду.

– Почему ты был так откровенен со мной?

– Кое-что… произошло… что означало, что ты была обречена узнать рано или поздно.

– Что за «кое-что»?

– Я думаю, на сегодня достаточно командной работы, тебе не кажется?

Я вздыхаю, чувствуя, будто тяжесть частично снята с моих плеч… но одна часть остаётся. Что-то, что намекает на то, что всё это – лишь начало чего-то гораздо большего.

– Ты расскажешь мне о нём? О Джеке…?

– Однажды.

Глава 18
Джиджи

Всё наваливается на меня разом, и мой пульс взлетает, как ракета перед стартом.

Джека убили в перекрёстном огне. Они с Гарри были – и остаются – преступниками.

Всё начинает складываться в моей голове, как пазл, все несоответствующие кусочки наконец находят свои места. Вся преступность. Вся кровь.

– Как я могла быть такой дурой? – спрашиваю я, уронив голову в ладони.

Сквозь всю эту гущу определённые факты выделяются с идеальной ясностью в моём мозгу…

Участие в преступлениях в обмен на статус одного из самых неприкасаемых людей в Лондоне.

Доход от бесконечных денег, чтобы никогда больше не работать в рознице.

Никогда не бояться стать жертвой, потому что ты сам – агрессор.

Один вопрос неотступно терзает меня, и я едва сдерживаюсь.

– Как вступить в это общество?

Гарри резко поворачивает голову ко мне.

– Ты вообще слушала, что я тебе говорил?

Точно, беспокойство о прослушке в машине. Я забыла.

– Я просто задала вопрос.

Его глаза сужаются до щёлочек.

– И что тебя так зациклило на этом?

– Это, чёрт возьми, довольно важно. – Я фыркаю. – Что это с тобой? Ты всё ещё скрываешь от меня тайны? Что ещё ты от меня прячешь, Гарри?

Он не сводит глаз с дороги впереди. Но даже под этим углом я вижу, как напрягается его тело, костяшки пальцев белеют на руле, когда он пытается взять себя в руки.

– Послушай. Тебе просто нужно…Чёрт! – Он пригибается на сиденье, когда что-то в зеркале заднего вида привлекает его внимание.

Полицейская машина начинает набирать скорость рядом с нами. Их проблесковые маячки мигают красно-синим, когда они включают аварийную сигнализацию, приказывая Гарри остановиться.

– Остановись. Вероятно, просто хотят оштрафовать за разбитый стоп-сигнал или что-то в этом роде.

Он фыркает, словно это предложение абсолютно смехотворно. Перегнувшись через центральную консоль, его рука на мгновение касается моей ноги, когда он достаёт две чёрные бейсболки из бардачка. Пряча свои волосы под одной, он жестом показывает мне взять другую.

– Тебе стоит надеть это и держаться за сиденье.

Я беру её с сомнением.

– Пожалуйста, только не говори мне, что ты собираешься попытаться уйти от чёртовой полиции.

– Ладно. Я не буду тебе этого говорить. – Он усмехается. Наступает короткая пауза, прежде чем он говорит: – Тебе нужно будет крепко держаться.

– О Боже!

Приготовившись, я прижимаю одну ладонь к приборной панели, а другой хватаюсь за сиденье рядом со мной. Но когда Гарри переключает передачу, чтобы ускориться, ничто не может подготовить меня к тому, как моё тело отбрасывает на спинку сиденья, а воздух выбивает из груди. Когда он внезапно выворачивает руль в сторону, я визжу, когда шины скользят по грунтовой дороге, и он вылетает на съезд, ведущий к автостраде.

Гарри давит на педаль газа, врезаясь перед другой машиной, которая сигналит, когда он перестраивается в левый ряд. G-Wagon набирает скорость с впечатляющей быстротой, но полицейская машина позади нас не отстаёт.

– Да ебаный рот! – ругается Гарри, бросая взгляд через плечо, прежде чем рвануть в другой ряд.

Я ударяю рукой по двери, когда моё тело швыряет в сторону.

– Тебе нужно остановиться! Они нас догонят, а я не хочу провести ночь в тюрьме!

– Слишком поздно для этого… Ты свидетель убийства, принцесса.

– Что! – кричу я. – Ты кого-то убил!

Он поворачивает голову в мою сторону.

– Я думал, ты знала!

– У меня были подозрения, но я не думала, что ты убьёшь человека!

Наступает момент паузы, когда руки Гарри белеют вокруг руля.

– В любом случае он заслужил это.

О… ОХ. Тот парень.

Он действительно убил его… ради меня?

Что. За. Херня.

– Ты с ума сошёл! – кричу я, приходя в себя.

Машину дёргает в сторону, когда мы едва не врезаемся в другую машину, продолжая двигаться с чрезмерной скоростью. Меня бросает спиной к двери, и я вцепляюсь в ручку над окном. Кстати, я никогда не знала, как называются эти штуки.

– Я говорил тебе оставить меня в покое, – рявкает он.

– Ты правда сейчас винишь в этом меня? – парирую я.

Я замечаю быстрое движение на периферии, и мои лёгкие сжимаются, когда вторая полицейская машина подбирается к слепой зоне Гарри.

– Одна слева!

Гарри кивает. Он проверяет зеркала, лавируя между машинами на скоростной дороге. Шины визжат, он хаотично крутит руль, но с идеальной точностью… будто он делал это раньше.

Когда Гарри перестраивается в другой ряд, он резко тормозит, потому что машина перед нами тоже перестраивается. Я кричу, зажмуриваясь, когда адреналин, бурлящий в моём теле, заставляет руки дрожать.

– Положи руки на приборную панель, – приказывает он.

Я открываю глаза, мои зубы начинают стучать.

Его взгляд обеспокоенно скользит по мне.

– Ладони на панель, Джиджи. Вытяни руки и опусти голову. Быстро!

Я немедленно делаю, как он сказал.

Ладони на панель.

Руки выпрямлены.

Голова опущена.

Дыши. Просто дыши.

Я смотрю в пространство для ног, приходя к мысли, что сегодня был неудачный день, чтобы надевать юбку. Я сосредотачиваюсь на мурашках, покрывающих мою кожу, чтобы отвлечься. Волосы падают по бокам лица, заслоняя обзор, но я чувствую каждое движение руля. Каждую машину, которую мы обгоняем. Каждую частицу скорости в каждом моём вдохе.

– Я съеду с дороги примерно через десять секунд. Держись.

Десять…

Я киваю, инстинктивно впиваясь ногтями в панель.

…девять… восемь… семь…

Дыши. Просто дыши.

…шесть… пять… четыре…

Гарри переключается на третью передачу.

…три… два… один…

Пронзительный визг шин режет мой слух, когда Гарри перестраивается через три полосы одновременно.

Шины визжат.

Клаксоны гудят.

Сирены воют.

Моё тело пытается отклониться в сторону от силы движения, но я борюсь, чтобы оставаться неподвижной. Мои пальцы ног сжимаются в туфлях, будто это поможет мне удержаться на месте. С трудом переводя дыхание и пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце, я держу голову опущенной.

Проходят минуты, прежде чем Гарри наконец останавливается. Когда я чувствую в себе смелость поднять голову, я вижу, что он припарковался на переулке, далеко от цивилизации. Над нами нависает мост, грохочущий от интенсивного движения и скрывающий нашу машину, пока вдалеке всё ещё воют сирены.

Он дёргает рычаг переключения передач, останавливая машину. Едва выждав секунду, Гарри обхватывает мои щёки своими сильными ладонями и поворачивает меня к себе лицом.

– Посмотри на меня. Джиджи, посмотри на меня. Мы в порядке.

Когда я встречаюсь взглядом с Гарри, его глаза насторожены и сканируют каждую часть меня, пока адреналин течёт по моим венам, давая мне ощущение, что я могу покорить всё.

Стёкла машины начинают запотевать от нашего тяжёлого дыхания.

Моя кожа покрывается капельками пота, и затылок нагревается от предвкушения.

Я моргаю, и взгляд Гарри меняется с панического на голодный, его глаза практически чёрные от похоти, захлестнувшей их. Эта сила воспламеняет моё тело.

Его глаза опускаются на одинокую капельку пота, стекающую с моей челюсти, по изгибу шеи и затем к ложбинке груди.

– Джиджи… – шепчет он.

Нахуй…мою… жизнь.

Как магниты, мы встречаемся посередине машины, одновременно вцепляясь друг в друга. Он целует меня так, будто я воздух, а он отчаянно нуждается во вдохе.

Его руки скользят по каждой части меня, которой он когда-либо боялся коснуться, и я стону при одной мысли о том, что нам нужно навёрстывать упущенное время.

Когда я дёргаю его за волосы, с его губ срывается самый сексуальный звук, который я когда-либо слышала. Поэтому я делаю это снова, вызывая ту же реакцию. Я вцепляюсь в его затылок, когда его губы опускаются на мою грудь, рассыпая поцелуи по верху моей груди.

Он обхватывает рукой изгиб моей спины, притягивая меня к своей груди, и перетаскивает нас на моё сиденье. Его руки скользят вниз по моему телу, впитывая изгиб моего бока, прежде чем он нажимает кнопку, которая откидывает моё сиденье назад. Я притягиваю его между своих ног и раздвигаю бёдра, позволяя ему оказаться между ними.

– Гарри… – стону я его имя прерывистым вздохом. – Пожалуйста.

Рычание раздаётся в его груди, когда наши бёдра встречаются. Он трётся между моих ног, его член яростно борется с джинсами. Схватив край моей футболки, он тянет её вниз вместе с лифчиком, прижимаясь губами к моему соску.

– Я никогда не смогу отпустить тебя, если сделаю это, – бормочет он в кожу, проводя зубами по пику.

Я откидываю голову на подголовник, выгибая спину, чтобы поощрить его прикосновения.

– Перестань говорить и просто делай.

– Если я возьму тебя…

– Просто заткнись.

Он запускает руки под тонкую ткань моей юбки, проводя пальцами по моему нижнему белью. Хлопок промок насквозь, и я скулю от прикосновения. Нет необходимости готовить меня, но он отодвигает ткань в сторону и вводит палец, сгибая его внутри меня.

– Блять, – говорит он, вводя второй и проталкивая его по костяшки. – Ты просто мокрая, чёрт возьми.

Мои щёки вспыхивают жаром, и всхлип застревает на языке, когда он начинает двигать пальцами внутри. Я вожусь с его ремнём, отчаянно желая освободить его от оков. Я стягиваю джинсы до его ягодиц вместе с боксерами, и у меня текут слюнки при виде его. Я отчаянно хочу попробовать его на вкус, но я, возможно, взорвусь, если он не трахнет меня прямо сейчас. Он огромен, и когда мой взгляд скользит по длине, я думаю о том, как он вообще поместится.

– Поместится, – говорит он с самоуверенной усмешкой, будто прочитал мои мысли. – Ты принимаешь противозачаточные?

Я киваю, скуля, когда он убирает пальцы и отодвигает моё бельё в сторону, прижимая головку члена к моему входу. Он входит одним глубоким толчком, и я вынуждена растянуться до предела, чтобы принять его целиком.

Его лоб касается моего плеча, и он рычит моё имя, покусывая кожу зубами. Он полностью выходит, прежде чем снова сильно входит, и бабочки в моём животе взрываются хаосом от ощущения такой наполненности. Мои пальцы впиваются в его плечи через ткань его футболки, цепляясь за него изо всех сил.

Отчаянно не желая, чтобы эта эйфория заканчивалась, я приподнимаю бёдра навстречу ему, поощряя его толчки глубже.

– Не надо, – рычит он, прижимая меня за шею. – Я не продержусь и минуты, если ты будешь делать такое.

Я так тяжело дышу, что едва вспоминаю, что он сказал. Его рука остаётся на моей шее, другая скользит по моей ягодице, верхней части бедра, а затем к колену, где он прижимает его к моей груди, набирая более быстрый ритм, когда он вбивается в меня глубже.

Я едва выношу это. Моё тело содрогается от удовольствия, а соски напрягаются до боли. Он замечает реакцию на моей груди и опускает голову, снова беря пик в рот и играя с ним зубами.

Рука Гарри опускается на мой клитор, и он трёт его с трением и точностью. Я просто развалина под ним.

Мои руки хватаются за подголовник, и я зажмуриваюсь, задыхаясь: – Д-да!

– Смотри на меня, когда я трахаю тебя. – Я открываю глаза, когда его лоб касается моего. – Я хочу, чтобы этот образ навсегда врезался в твой мозг, принцесса.

– О Боже.

– Даже он не спасёт тебя от меня, Джиджи.

Мои глаза снова закрываются, когда оргазм обрушивается на меня, как приливная волна. Вспышки цвета взрываются перед глазами. Я чувствую, что достигла нового уровня, когда моё тело изгибается, и Гарри обхватывает меня рукой, быстрее вбиваясь в меня сквозь жар всего этого и увеличивая удовольствие в десять раз.

Его толчки учащаются – он не отстаёт – прежде чем он кончает в меня. Я откидываю голову назад, задыхаясь, и смотрю на момент, когда удовольствие заливает его лицо. Это образ, который я хочу запечатлеть в своём мозгу на всю оставшуюся жизнь.

Когда он наконец приходит в себя, он смотрит на меня с напряжённым дыханием, и реальность наших действий медленно просачивается в закоулки моего разума, покусывая удовольствие, всё ещё заливающее моё тело.

– Я ненавижу тебя, – говорю я на тяжёлом выдохе.

Переводя дыхание, он проводит языком по нижней губе, усмехается, а затем говорит:

– Я знаю.

* * *

Убедившись, что полиция больше не преследует нас, Гарри отвозит меня обратно в свой дом. Нет смысла отвозить меня домой или к Мие, учитывая, что моя машина стоит на его подъездной дорожке. Я думала, он будет выпроваживать меня, но он настоял, чтобы я осталась. И я не совсем привыкла к этому чувству с ним.

Он говорит мне занять себя, пока он делает несколько звонков. Хотя теперь у меня есть немного больше понимания того, что это может означать, это всё равно не развеивает моих подозрений, что он всё ещё утаивает от меня информацию.

Когда он заходит в свою спальню для уединения во время звонка, я пользуюсь возможностью освежиться в ванной. Моё отражение в зеркале останавливает меня. Я выгляжу так, будто меня хорошо и качественно трахнули. Мои волосы хаотичны, а губы припухшие от долгих поцелуев. Но также в моих плечах больше нет напряжения, будто я вижу, как тяжесть, лежавшая на них, исчезла.

Когда я выхожу из ванной, я всё ещё слышу голос Гарри, тихо доносящийся из спальни. Я иду в противоположную сторону по коридору и инстинктивно останавливаюсь перед проклятой комнатой, которая терзала мои мечты и не давала мне спать по ночам.

Дело не в том, что я не доверяю Гарри… просто у меня есть глубокое чувство, когда я рядом с ним, что я отчаянно хочу узнать больше.

Я проверяю удачу, поворачивая ручку двери, и почти застываю, когда она со щелчком открывается. С трепетом я поворачиваю её в ладони. И когда я вижу то, что за ней, я застываю.

Сцена, похожая на что-то из подземного склада, сверкает прямо перед моим лицом. Экраны насколько хватает глаз мерцают движущимися изображениями. Я вынуждена сощуриться, поднимая руку выше уровня глаз, чтобы защититься от резкого света.

Я заставляю себя моргнуть, пытаясь осознать, что передо мной. Нерешительно опуская руку, скольжу взглядом между бесконечными экранами трансляций. Так много кадров, что мой мозг не успевает обрабатывать. И всё это… в прямом эфире. Каждая улица Лондона. Каждый маленький переулок. Каждая туристическая достопримечательность прямо передо мной.

Кнопки расположены под экранами на столе, который тянется на всю длину четырёх стен. Я не могу сказать, что означает каждая из них, но мой взгляд задерживается на каждой, будто я могу. Я нажимаю на звуковую панель, и один из экранов начинает передавать звук.

Нет ни одного дюйма города, который не записывается…

Они могут видеть всё.

Проглотив ком в горле, я поворачиваюсь к единственной части стены, которая не заполнена изобилием технологий. Что-то похожее на доску для расследований висит на стене, нити соединяют информацию о дорогих универмагах, ювелирных брендах, объёмах продаж, времени и даже датах. Одна из них датирована первой ночью, когда я встретила Гарри.

Проведя пальцем над одной из нитей, я шепчу:

– Что это…?

– Не фотография, это точно.

Я смотрю в сторону и вижу Гарри, прислонившегося к дверному косяку. Его лодыжки скрещены, плечо опирается на дерево, руки скрещены на груди с поразительным спокойствием, будто я не только что вошла в новый мир.

– Даже для хобби? – спрашиваю я тихо.

– Фотография всегда была страстью, но это не то, в чём я был хорош, – говорит он, переводя взгляд с множества экранов на меня. – Я тебя уже напугал?

Он шагает вперёд, пытаясь казаться угрожающим, но я выпрямляю спину, когда он прижимает меня к стене. Вспышки света пробегают по одной стороне его лица от движущихся экранов, высвечивая его черты. Это отбрасывает тень на другую сторону, скрывая половину лица в темноте.

Возможно, похоть заглушает все мои другие эмоции, или, возможно, я более заинтригована этой идеей, чем должна быть, но я закусываю нижнюю губу и говорю:

– Нет.

– Но ты должна, – говорит он, его рост подавляет моё тело.

– Я знаю.

Я цепляю палец за край его футболки и притягиваю его лицо к своему. Наши губы встречаются, и я уже двигаю ртом в ответ, будто слишком долго была вдали от него. Прежде чем я успеваю осознать, ремень Гарри уже расстёгнут, моё бельё отодвинуто в сторону, и он прижимает свой член к моему входу, скользя внутрь.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю