Текст книги "Секреты (ЛП)"

Автор книги: Софи Грейс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 31 страниц)

Глава 38

Гарри

Только посмотри на неё.

Она, блять, ангельская.

Какого хрена я вообще в ней сомневался?

Ричард решает устроить мероприятие в честь этого знаменательного события, и он выбирает самый роскошный бар во всём Мейфэре. Всего в нескольких улицах от Гросвенор-сквер находится «Паскаль», который сейчас отделён толстым красным канатом только для нашей вечеринки. И я отдам ему должное – никто не умеет веселиться лучше, чем грёбаные преступники.

Это место почти такое же элегантное, как женщина, которую мы чествуем сегодня вечером. Стены выкрашены в тёмный лесной зелёный, который дополняет роскошный золотой бар. Бархатные кресла и диваны выстроены по периметру, расположенные под эркерными окнами с тяжёлыми бордовыми шторами.

Хрустальная люстра – которая выглядит так, будто стоит не меньше моей месячной зарплаты – отбрасывает цветные отражения в карие глаза Джиджи. Это выбивает меня из колеи, и я делаю паузу, чтобы встать и оценить её. Она идёт с достоинством, с поднятыми плечами, принимая всё как должное, с улыбкой, способной заманить моряка на смерть.

Она великолепна.

Жаль только, что Ричард таскает её туда-сюда, как какой-то грёбаный трофей.

Я сжимаю свой бокал, делая ещё один щедрый глоток спиртного, приветствуя жжение в горле, когда её уводит от меня чёртов Хадсон Андерсон. Шлейф её кремового шёлкового платья путается у ног, и даже сквозь звон бокалов, эхо разговоров и переборы струн джазового оркестра её смех сдирает слой с моего сердца, отнимая у меня десять лет жизни.

Когда её рука ложится ему на грудь, чтобы удержать равновесие, я чувствую, как кончики моих ушей краснеют. Если бы она не чуть не умерла всего несколько часов назад, я бы убил её нахрен за то, что она держит руки на другом мужчине. Было бы эгоистично с моей стороны не дать ей хотя бы несколько часов, прежде чем заставлять её снова думать о смерти. И кроме того, если честно, я благодарен этому ублюдку за то, что он вырвал её из токсичных когтей Ричарда.

Он будет жить.

Пока.

Будто она чувствует, что её время ограничено, она находит меня взглядом через переполненную комнату. Наши глаза встречаются над плечом пиджака Хадсона, который, вероятно, стоит безумно дорого. Её губы приоткрываются, когда я смотрю на неё поверх края своего бокала. Этот ублюдок, чьи руки лежат на её бёдрах, должно быть, что-то сказал, потому что я вижу, как её губы складываются в извинение, когда она прерывает наш зрительный контакт, поворачиваясь к нему.

Видеть её во плоти, знать, что она жива и здорова, полностью противоречит той ярости, которая бушевала во мне, когда я нашёл её идущей по той грёбаной верёвке. Я не мог вынести мысли, что она рискует жизнью, поэтому я пробрался в квартиру Энди и сидел в тёмном углу, по-дурацки напиваясь до состояния алкоголизма, пока он не ворвался в дверь. Он видел всё это, и я бы врезал кулаком в его самодовольную ухмылку, если бы он не был моим лучшим другом.

Как сейчас, когда он изливает мне в ухо свою чушь о том, как круто было наблюдать за ней, будто она грёбаная гимнастка. Это раздражает, но я могу с этим справиться. Но я провожу черту, когда Поппи подходит с явным вызовом.

Скрестив руки на груди, она фыркает:

– В этом даже не было ничего впечатляющего.

– Ты с ума сошла? – спрашивает Энди. – Это было гениально! То, как она подтянулась на верёвке, будто какая-то титанша. Она вся была…

И мне надоело.

Она провела слишком много времени с этим мужчиной.

Допив остатки бокала, я ставлю его на край бара и направляюсь к центру комнаты, плевав на то, выглядит ли это так, будто я заявляю свои права. Мои яйца уже такие синие, что они практически чёрные, так что если Ричард хочет пригрозить мне правилом о недопустимости близости, я бы с удовольствием посмотрел на его попытку.

– Ты не против, если я заберу её у тебя? – спрашиваю я, подходя к Хадсону и Джиджи.

Хотя её брови нахмурены от раздражения, он выглядит ошеломлённым.

– Я так и думал.

Не давая им времени осознать моё вмешательство, я кладу руку на бедро Джиджи и притягиваю её к себе. Она спотыкается от внезапного движения, прижимаясь ко мне ближе. Используя это в своих интересах, я обхватываю свободной рукой её поясницу и притягиваю к себе. Я шепчу: – Я, блять, не делюсь. Почему твоя хорошенькая головка до сих пор не усвоила эту простую концепцию?

Она фыркает и пытается отступить, чтобы разорвать наш контакт, но моя хватка крепка, когда она упирается в мой согнутый локоть.

– Отпусти меня, – говорит она. – Отпусти, или я закричу.

Я притягиваю её ближе, положив подбородок на её плечо. Мои губы опускаются к её уху, когда я медленно кружу нас, так что для посторонних это будет выглядеть как какой-то завораживающий танец.

– Думаю, я выберу второе, принцесса. Ты же не хочешь устраивать сцену на собственной вечеринке.

С её телом так близко ко мне я чувствую, как её сердце бьётся о мою грудь. Я действительно думаю, что знаю её лучше, чем она сама.

И всё же она говорит:

– Ты явно совсем меня не знаешь. – Джиджи подыгрывает, поднимая руку по моей спине и сжимая мою рубашку. Её проворные пальцы сжимают мой воротник и тянут, сдавливая переднюю часть моего горла и ограничивая дыхание. – Кроме того, теперь я часть твоего маленького клана. Ты больше не можешь мной командовать.

Я практически чувствую запах её горящей плоти, как в тот самый день. Это всего лишь иллюзия, конечно, воспоминания преследуют меня, когда я меньше всего их жду. Хотя она носит их с гордостью, шрамы на её теле – постоянное напоминание о моём провале перед ней. Я посвятил последний год тому, чтобы отдалить её от этой токсичности, но безуспешно. Теперь она одна из нас. И она дальше от меня, чем когда-либо.

Если Джиджи действительно настаивает на своей жизни внутри «Круга», я не могу позволить себе выпускать её из виду. Я знаю, что под поверхностью скрывается что-то тёмное. Что-то гораздо большее, чем само общество. Если она отказывается уходить, то мои навязчивые наклонности по отношению к ней только начинаются.

Моё внимание отвлекается, когда один из рекрутов, Лерой, входит через главный вход. Молодой парень идёт с усмешкой, уверенно приветствуя тех, кто стоит у входа, несмотря на явный засос на шее. Его рубашка испачкана следом помады, и моя кровь стынет от его глупости. По лагерю ходят слухи, что он встречается с одной из женщин – я не знаю её имени. Но он не делает это скрытно. Это лишь вопрос времени, когда он погубит одного из них.

Джиджи снова поворачивает своё внимание ко мне, и на долю секунды наши губы оказываются на расстоянии дюйма друг от друга. Её взгляд прикован к моим губам, когда она говорит:

– Н-никаких больше твоих штучек.

Я усмехаюсь.

– Я не знаю, о чём ты говоришь, малышка.

Она шипит при этом обращении, отстраняясь, будто само слово ядовито.

– Я серьёзно, Гарри.

Я ослабляю хватку на её талии и позволяю ей думать, что она свободна уйти. Когда она начинает поворачиваться, я ловлю её за запястье и заставляю встретиться со мной взглядом.

– Я тоже серьёзен, принцесса. Послушай меня, когда я скажу, что я посвятил тебе свою жизнь так, как ты никогда не поймёшь. Ты разрушила моё прошлое и ты разрушила моё будущее. Так что можешь быть уверена, что я разрушу твоё настоящее, – говорю я мрачно, искренне.

Её глаза широко раскрываются, зрачки расширяются до предела, оставляя лишь узкие карие ободки.

– Ты пьян или что?

– Ты красивая? – спрашиваю я, и она морщит нос. – Не задавай глупых вопросов. А теперь можешь бежать к мистеру Андерсону – мне нужно спланировать месть… например, что я напишу на его могиле, когда мы уйдём отсюда сегодня вечером.

Наконец отступив от меня, она тычет пальцем мне в лицо.

– Ты больной.

Я повторяю:

– Нет. Я, блять, одержим, малышка. Есть разница.

Глава 39

Джиджи

Гарри оставляет Хадсона Андерсона в живых.

Пока что.

Не то чтобы за этой угрозой стояла хоть капля правды – лишь жалкая бравада, чтобы снова втереться ко мне в доверие. Всё это забавно, когда Гарри застаёт меня врасплох, но совсем другое дело, когда его внимание сосредоточено на другом.

Дело не в том, что я намеренно пытаюсь задеть его чувства, но мои нежелательные мысли просто вырываются наружу, например, когда мы планируем очередное ограбление.

На самом деле, мы работаем над несколькими одновременно. Я постоянно слышу шёпотом слова «Золотой Дом» в обрывках разговоров – это крупное ограбление универмага на Риджент-стрит, которое готовится уже почти год. Ходят слухи, что владельцы продают права на магазин, и, по мнению наших экспертов, именно в этот момент они будут наиболее уязвимы. Так что команда готовит всё, чтобы нанести удар в кратчайшие сроки. Но не сегодня.

Сегодня мы рассматриваем операцию меньшего масштаба, в которой будут задействованы лишь несколько рекрутов – не я и не Гарри, но мы здесь, чтобы помочь утвердить планы.

Босс скрестил руки на груди и расхаживает у стола, слушая, как мы обсуждаем, как справиться с ситуацией. Двое должны проникнуть к одному из людей, которые участвовали во взломе кабинета Ричарда. Руссо Де Лука, кажется, так звали того человека. Или что-то в этом роде.

Пока они спорят о том, через какой вход проникнуть в итальянский особняк – парадный или чёрный, – я понимаю, что что-то не так. Это такая маленькая деталь. Настолько незначительная, что её можно упустить, но именно она может определить успех ограбления.

Гарри качает головой и говорит одному из мужчин: – Ни за что. Слишком рискованно. Я не собираюсь терять члена команды, потому что ты хочешь ворваться через парадный вход. Используйте чёрный вход. Так безопаснее, и вы гарантированно встретите меньше охраны. Разговор окончен.

Если бы мы не препирались, я бы восхищалась его властным тоном.

– Все согласны?

Когда все начинают кивать, я опускаю голову, оставляя губы сжатыми. Я новичок в этой команде и не собираюсь выбалтывать свои мысли своим большим ртом.

– Джиджи, ты хочешь что-то сказать? – спрашивает Босс.

Моя первая реакция – замереть, но, чувствуя на себе множество взглядов, я поднимаю голову и притворяюсь невинной.

– О, это ничего.

– Можешь высказать всё, что у тебя на уме.

Гарри смотрит на меня со скептицизмом, вглядываясь в моё лицо. Избегая его зелёных глаз, я покусываю нижнюю губу.

– Я просто думаю, что вы всё делаете неправильно.

– В каком смысле? – спрашивает Гарри, его руки скрещены на груди. – Только дурак подумает войти в логово мафии через парадный вход.

– Тогда я, наверное, ошибаюсь.

– Я хочу услышать, что она скажет. – Босс смотрит на меня, выглядя искренне заинтригованным. – Продолжай.

Я выдыхаю и осторожно спрашиваю:

– Сколько охранников находится у входа в особняк?

– Пятеро, – говорит Гарри.

– А сзади?

– Двое…

– Тебе не кажется, что они могут использовать больше охраны спереди, чтобы отпугнуть вас? Я могу ошибаться, но если они знают, что являются мишенью, они ожидают скрытного подхода – именно того, что вы планируете. Вы выбираете чёрный вход, потому что это проще, но не думаешь ли ты, что они это учли?

Не дав ни секунды на раздумья, Босс указывает на Техногика Дэна и говорит:

– Проверь это сейчас. Посмотри, права ли она.

– Вы можете столкнуться либо с двумя высококвалифицированными охранниками в Лондоне, либо с пятью плохо обученными людьми, – добавляю я.

Следующие несколько минут проходят в напряжённой тишине, давление тяжелым грузом ложится мне на плечи. Мы поворачиваемся к Дэну, когда он оживляется, положив ноутбук на колени.

– Она… она права.

О Боже мой.

– Двое мужчин сзади – бывшие морпехи. Один служил в Афганистане десять лет, другой – бывший телохранитель какого-то экс-президента в Штатах, тогда как трое мужчин спереди были уволены за халатность в прошлом. И никакой информации о других двух нет. Они новички.

Гордость наполняет моё тело, как захватчик, и мои плечи приподнимаются от торжества. Удивление мелькает в глазах Босса, но что-то другое – более сильное – светится под поверхностью.

Тем временем Гарри выглядит так, будто хочет распотрошить меня, но не в том сексуальном смысле. Я показываю ему язык и тут же убираю его, когда его глаза загораются огнём, будто он представляет, что хочет сделать с этим языком. Это точно отвлечение, которое я не могу себе позволить.

– На сегодня всё. Встретимся завтра и обсудим новый план. Эти ублюдки не знают, что их ждёт, – приказывает Босс, отпуская нас, как школьников.

Когда я собираюсь выйти из комнаты, люди проходят мимо и аплодируют мне, бросая «отличная работа» и «хорошая мысль». Это заставляет меня чувствовать себя победительницей.

Улыбку от уха до уха трудно скрыть, поэтому я ношу её с гордостью, как свои шрамы, и направляюсь к двери – пока рука не ложится на моё плечо, останавливая меня.

– Отличная мысль сегодня, Томас. Я действительно впечатлён. – Босс добавляет: – Я знал, что у тебя это есть. Похоже, ты больше похожа на своего брата, чем я думал.

На самом деле мне хочется кричать от радости, но вместо этого я отвечаю:

– Это многое значит, спасибо.

– У меня есть кое-что для тебя.

Открыв замки на кейсе, лежащем на столе, он вскрывает его и достаёт содержимое из защитной пены. Оно серебряное и примерно размером с его ладонь, но только когда он полностью поворачивается ко мне, я понимаю, что это пистолет. Если бы обычный человек навёл на него оружие, он бы поднял руки в знак пощады и побежал прочь.

Но я никогда не утверждала, что я обычная.

Я с интересом подхожу ближе и спрашиваю:

– Это мне?

Он кивает, передавая его мне.

– Это стандартный «Глок». Отличный пистолет для начинающих, легко стрелять. Возможно, он покажется тебе тяжеловатым, но это просто привычка.

Я моргаю от удивления, ошеломлённая такой щедростью. Это первый подарок, который он мне сделал, не считая кожаного переплёта Кодекса – справочника, которому следуют все, кто вступает в «Круг». В нём содержится различная информация о проживании в квартирах, о том, к чему мы стремимся, и о правиле «не вступать в близкие отношения», но в основном это довольно простые вещи.

Обхватив пальцами рукоятку, я прижимаю указательный палец к стволу и переворачиваю его в ладони.

– Ничего себе, я даже не знаю, что сказать. – Я встречаю его взгляд. – Спасибо, но для чего он?

Он медленно улыбается, смех застревает в горле, будто он не хотел его выпускать.

– Я знаю, что сказал, что не буду брать тебя под крыло, но, наверное, у меня всегда будет слабость к Томасам.

Теперь я получаю особое отношение и подарки? Чёрт с тем, чтобы всё это вскружило мне голову – я наслаждаюсь этим чувством.

Я отвечаю на его улыбку.

– Теперь мне просто нужно найти возможность его использовать.

– И со временем ты найдёшь. Я прослежу за этим.

* * *

Пистолет становится чем-то вроде моего фирменного знака – кобура на бедре напоминает людям, что я настроена серьёзно. Заявляет, что я имею право быть здесь. Даже когда мы посещаем гала-вечера или мероприятия, требующие официальной одежды, я намеренно выбираю платья с разрезом до бедра, чтобы мой новый подарок сиял во всей красе. Одно неверное движение – и БАХ! – мышь готова. Я ещё не использовала его в деле, но если судить по тренировкам на стрельбище, я чувствую себя могущественной. Мне нравится, что у меня всегда есть при себе что-то настолько опасное.

Когда я говорю, что он в кобуре на бедре, я имею в виду не что-то изящное вроде чулка или подвязки; я говорю о кобуре для пистолета. Если я всегда ношу эту малютку, я не хочу рисковать, что она упадёт.

Как сейчас, когда я стою на одном из этих шикарных гала-вечеров и участвую в бесконечных представлениях, пока Босс представляет меня как своего нового рекрута. Я смеюсь. Я улыбаюсь. Я даже шучу пару раз, и всё проходит замечательно. Я наконец чувствую принятие – то, чего никогда не чувствовала дома, в своей семье. Теперь я знаю, почему Джек жил этой жизнью и умер, занимаясь тем, что любил больше всего.

Единственная – и довольно серьёзная – проблема – это Гарри. Гарри с его долгими взглядами, который выглядит сногсшибательно в костюме. В последнее время я чаще вижу его в официальной одежде, чем в повседневной, но, чёрт возьми, он умеет носить пиджак.

Оторвав взгляд от того места, где он стоит через всю комнату, я возвращаюсь к реальности: мы избегаем друг друга. Я благодарна за это после его маленькой мстительной речи, и мне нравится, как моё тело естественно тянется к нему в переполненной комнате. Лучше считать нас просто коллегами.

– Вы не против, если я украду леди на секунду?

Спасительное избавление прерывает разговор с двумя пожилыми близнецами. Я поворачиваюсь к Оливеру, благодарная за возможность уйти.

– Похоже, леди вечера не помешал бы напиток, – говорит он с обаятельной улыбкой.

– Прошу прощения.

Я отхожу от друзей Босса, чьи взгляды задерживаются на моём теле на мгновение дольше, чем нужно. Хотя они, вероятно, разглядывают моё оружие, я не могу избавиться от дискомфорта от их внимания.

Я беру бокал шампанского из руки Оливера и тороплюсь за ним, уходя от этой странной пары.

– Ты мой спаситель, – говорю я, делая большой глоток шипящей жидкости.

– Я знаю, когда женщина чувствует себя неловко. Похоже, я появился на пять минут позже.

– Ты пришёл в нужное время. Спасибо.

Мои губы касаются бокала, и я тихо стону от сладкого вкуса на языке, когда пузырьки лопаются, щекоча вкусовые рецепторы. Пока я наслаждаюсь интерьером комнаты, рассматривая изысканную мебель, к которой я привыкла, я не замечаю, как мужчина рядом со мной готовится к сентиментальному разговору.

– Я горжусь тобой, малышка, – говорит Оливер.

Я смеюсь, чуть не поперхнувшись жидкостью.

– Не называй меня так. Ты заставляешь меня чувствовать себя ребёнком.

Трудно описать наши с Оливером отношения, но в те недели, когда мы тренировались каждый день, я чувствовала, что обрела друга на всю жизнь. Он не просто друг; он уже практически семья. Он вытащил меня из самых глубин и превратил в женщину, которой я стала сегодня. Это трудно объяснить простыми словами. Я обязана ему жизнью.

– Я ведь отец, и я чувствую, что ты мой протеже.

Обхватив мою голову локтем, он берёт меня в захват, как мы парочка глупых подростков. Он трёт кулаком по моей макушке, портя аккуратные пряди, будто я не провела час, выпрямляя их.

– Пощады! Пощады! – смеюсь я, похлопывая его по руке. – Господи, пощады, чёрт возьми. Отвали от меня, псих.

Его рингтон FaceTime прерывает хаос. Отпустив меня, он достаёт телефон из кармана, и его улыбка заразительна.

– Мне пора. – Он отбегает на несколько шагов, прежде чем ответить на звонок. – Папа скоро будет дома.

Прежде чем я успеваю даже попудрить нос – или что там делают леди, – знакомый запах мяты и кожи окутывает меня. Гарри обходит меня, заслоняя обзор своей широкой фигурой.

– Ты пьёшь это?

– Да, я… – начинаю я, но бокал уже забрали из моей руки.

Держа ножку бокала между пальцами, Гарри поворачивает его и подносит к губам, прижимая их прямо к моему следу от помады. Его глаза темны, они терзают мою душу, когда он смотрит на меня поверх края.

Заставив себя сглотнуть, я спрашиваю слишком дрожащим голосом:

– Разве люди не стараются не пить с той стороны, где ты пил?

– Если это самое близкое, что я могу получить к твоим губам, я воспользуюсь этим.

Он делает ещё один глоток, прямо с того же места, усмехаясь над бокалом.

Несмотря на то, что мои внутренности предают меня, я закатываю глаза и притворяюсь, что его флирт меня не волнует.

Он отрывает бокал от губ с громким «м-м-м» и затем спрашивает:

– А с кем ещё ты, блять, делишь свои напитки?

Нахмурившись, я выхватываю бокал обратно. Открыв застёжку клатча, я достаю салфетку и намеренно вытираю то место, где были его губы, хотя втайне надеюсь, что оставлю следы его прикосновения.

– Это действительно необходимо?

– Видимо, да, – говорю я.

Избавившись от салфетки, я чувствую его веселье от моего замешательства, когда я поворачиваю бокал свежей стороной и делаю глоток.

– Есть причина, по которой ты портишь мой идеальный вечер?

– Идеальный? – фыркает он. – Это не то, о чём ты думала, когда близнецы раздевали тебя взглядом.

Я замираю с бокалом в руке и медленно нахожу его глаза.

– Я… я не знала, что ты так пристально за мной наблюдаешь.

– Нет лучшего зрелища, чем ты, принцесса.

Мои щёки заливаются жаром.

– Зачем ты на самом деле здесь, Гарри?

– Ричард назначил нас двоих на завтрашнее убийство.

– Ты шутишь.

Он качает головой.

– Оказывается, твой недавний подвиг с охраной впечатлил его. Он решил, что нет лучше людей для этой работы, чем ты и я.

Что ж, я не могу сказать, что удивлена.

– А как же Лерой? – спрашиваю я.

Как по команде, молодого рекрута вводят двое тяжеловесных охранников. Они тянут его за плечи, а он вырывается. Музыка стихает, и Гарри инстинктивно хватает меня за руку, оттаскивая за себя, будто он живой щит.

Я шепчу:

– Руки прочь.

– Не вздумай. Стой за мной.

При виде Лероя улыбка Босса расплывается, и он взмахивает рукой в воздухе, затем звенит ложкой по бокалу, будто это зрелище достойно восхищения. Он призывает гостей к вниманию, когда звон разносится по залу.

– Прошу вашего внимания. Заранее приношу извинения за то, что вам придётся это увидеть, но некоторые мои рекруты забыли о жизненно важных правилах, которые я установил. И только публичное унижение поможет мне донести свою мысль.

Лерой сохраняет самодовольный вид. Его глаза дикие, волосы растрёпаны, он выглядит пьяным. Даже когда его ставят на колени, будто это публичная казнь, он смотрит на Босса с усмешкой.

Ричард передаёт свой напиток стоящему рядом официанту.

– Лерой вступил в связь с одной из наших рекрутов.

По комнате проносятся приглушённые возгласы, и требуется минута, чтобы шум стих.

– Если люди не относятся к моим немногочисленным правилам с уважением, я считаю это высшим предательством.

Нервы пригвождают меня к месту, и я внезапно чувствую себя виноватой. Когда мои руки начинают дрожать, я прижимаю их к груди, боясь, что движение может меня выдать.

Понизив голос до шёпота, я наклоняюсь к уху Гарри:

– И поэтому ты больше никогда не воспользуешься мной.

Не поворачивая головы, он отвечает так же тихо:

– Я люблю вызов.

Но нет времени на ответ, потому что Босс уже вытащил пистолет из кобуры на поясе. Он поднимает его к виску Лероя, даёт пройти доле секунды, а затем нажимает на курок, убивая его на месте.

Женские крики пронзают комнату, и крик застревает у меня в горле, когда тело Лероя падает на мраморный пол. Кровь растекается вокруг его головы, быстро заливая плитку.

– Пусть это будет уроком для моих рекрутов – я не отношусь к халатности легкомысленно. – Обращаясь к ближайшему охраннику, Ричард стонет: – Пусть кто-нибудь это уберёт.

Тот человек собирает оборудование, чтобы убрать тело, и только в этот момент я осознаю, что мои конечности работают. Мои ноги становятся ватными, дрожат, как у новорождённого телёнка, и я изо всех сил стараюсь их удержать.

Вцепившись в спину пиджака Гарри для устойчивости, я шиплю:

– Ты хочешь, чтобы кто-то из нас умер?

– Малышка, – отвечает он тихо, только для меня, – если я не смогу обладать тобой при жизни, можешь быть уверена, что я заберу тебя в смерти.