444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Сим Симович » Шрам: город мёртвых (СИ) » Текст книги (страница 4)
Шрам: город мёртвых (СИ)
  • Текст добавлен: 29 октября 2026, 10:30

Текст книги "Шрам: город мёртвых (СИ)"


Автор книги: Сим Симович



сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 29 страниц)

Дюбуа осторожно отнял телефон от уха, несколько мгновений подержал его на раскрытой ладони, глядя на тёмное, покрытое сеткой старых царапин стекло, затем бережно убрал аппарат обратно в нагрудный карман у сердца и застегнул клапан на две пуговицы.

Лицо ветерана снова стало жёстким и непроницаемым, будто высеченным из серого камня. Натянув балаклаву с черепом обратно на нос, он надел перчатку, подхватил за цевьё тяжёлую винтовку FN FAL и коротким нажатием клавиши включил гарнитуру рации на воротнике.

– Турок, я на выходе. Как картинка во дворе?

– Грузят последние четыре ящика, Пьер, – тут же отозвался в наушнике спокойный голос снайпера, сопровождаемый сухим щелчком снимаемого с предохранителя «Маузера». – Генерал уже спустился с крыльца и садится на переднее сиденье броневика, а его молодая козочка с телохранителем грузят чемоданы в задний отсек. У вас ровно две минуты до того, как они закроют двери.

– Принял, держи пулемётчика на мушке и бей по моей команде, – ответил Шрам, бесшумно толкая плечом заднюю дверь подъезда и выходя в слепящее пекло двора, где у ступенек уже подрагивал готовый к броску фургон с его людьми. – Начинаем работу, парни. Живыми у ворот никого не оставлять.

Глава 4

Сорваться с места посреди бела дня генералу так и не дали его же собственные покровители из каирского гарнизона. Едва группа Дюбуа спустилась к фургону во двор, как по улице ибн-Занки с оглушительным грохотом траков прошла колонна египетских десантников на бронетранспортёрах, наглухо перегородив выезд к мосту железобетонными блоками и рогатками с колючей проволокой. Командир патруля тридцать минут кричал на выбежавшего к воротам Хаддада через мегафон, угрожая расстрелять инкассаторский грузовик из крупнокалиберного пулемёта, если ливанец посмеет высунуть нос на проезжую часть до особого распоряжения военного коменданта. В итоге взбешённый старик, проклиная местные порядки и собственную жадность, приказал запереть недогруженный броневик во дворе, а сам вместе с заветным алюминиевым чемоданчиком, молодой женой и личной охраной поднялся обратно на третий этаж, решив дождаться темноты, когда с военными на блокпосту можно будет договориться за наличные без лишних свидетелей.

Густые фиолетовые сумерки упали на остров Замалек к семи часам вечера, но долгожданной прохлады с реки они не принесли. От медленной, маслянистой воды Нила поднимался тяжёлый пар, смешанный с удушливой гарью сотен пожаров, которые теперь полыхали по всему восточному берегу от Булака до самой цитадели. Небо над городом светилось тревожным медно-красным заревом, а ветер гнал через протоку мелкий чёрный пепел, оседавший на широких листьях пальм и садовых магнолий.

Пьер стоял по пояс в тёплой, пахнущей тиной и старым мазутом воде под сгнившими деревянными сваями лодочного причала, в полусотне шагов от залитой голубоватым светом чаши генеральского бассейна. За спиной наёмника бесшумно, словно три тёмные тени, выходили на берег Лях, Матео и Тарик. Перебраться сюда с соседнего заброшенного участка вдоль кромки камышей оказалось делом десяти минут: ливанские часовые слишком надеялись на четырёхметровую кирпичную стену и камеры с уличной стороны, мало обращая внимания на тёмную воду за садовой балюстрадой.

Дюбуа поднял левую руку и дважды легко щёлкнул пальцами по клавише тангенты на воротнике, подавая условный сигнал.

В наушнике тут же раздался тихий шорох и спокойный, чуть ленивый голос Эль Турко, который к сумеркам успел перебраться с четвёртого этажа жилого дома на верхний ярус соседней бетонной стройки, откуда внутренний двор виллы просматривался как на ладони:

– Вижу вас у причала, Пьер. На плоской крыше над гаражом пулемётчик наконец-то перестал бегать вниз за сигаретами и устроился за парапетом, а второй часовой гуляет по балкону второго этажа прямо над вашими головами. У обоих ночные бинокли старого образца, но они ими почти не пользуются, больше смотрят на пожары за рекой. Убираю верхних через три секунды.

Наёмник в воде приподнял голову, глядя сквозь опущенные окуляры прибора ночного видения на верхнюю террасу особняка.

Спустя мгновение со стороны недостроенного здания донёсся едва различимый за шумом речной волны и далёкими сиренами глухой звук, похожий на сухой треск сломанной ветки. Тяжёлая дозвуковая пуля калибра семь шестьдесят два на пятьдесят один, выпущенная из длинного ствола «Маузера» с массивным интегрированным глушителем, прошла восемьдесят метров по пологой дуге и вошла часовому на балконе точно под левое ухо. Ливанец в пятнистой куртке даже не успел понять, что произошло: его руки мягко соскользнули с мраморных перил, колени подогнулись, и он без единого звука осел на каменный пол террасы за широкими вазонами с геранью, так что снизу со двора его исчезновения никто не заметил.

Затвор в руках Турка сработал быстро и без малейшего лязга – снайпер умел придерживать рукоять большим пальцем в самом конце хода, чтобы сталь не стучала о ствольную коробку. Ещё через две секунды второй глухой шлепок свинца по плоти заставил пулемётчика на крыше гаража ткнуться лбом в прицельную планку своего РПК, свесив безжизненную руку на мешок с песком.

– Верх чистый, – доложил Турок тем же ровным, будничным тоном, каким обычно просил передать за столом солонку. – У бассейна остались двое. Один сидит в шезлонге спиной к вам и чистит яблоко ножом, второй пошёл за угол к генераторной будке проверить уровень солярки. Дверь в зимний сад открыта настежь.

– Принял, работаем тихо, – шепнул Пьер, выбираясь по скользким каменным ступеням на подстриженный газон и жестом показывая Матео и Тарику занять позицию у садовой беседки, чтобы держать под прицелом двери гаража и парадное крыльцо, где возле инкассаторского броневика курила основная смена караула.

Винтовку FN FAL француз закинул за спину на широком тактическом ремне, чтобы длинный ствол с глушителем не мешал работать вплотную, а в правую ладонь привычно лёг тяжёлый окопный нож обратным хватом, когда лезвие идёт вдоль предплечья и не даёт случайных бликов в свете садовых фонарей.

Драгон двигался следом, ступая по мокрой траве мягкими подошвами своих пустынных ботинок совершенно беззвучно. Свой громоздкий пулемёт блондин на время передал корсиканцу, оставив при себе лишь израильский пистолет в набедренной кобуре и узкий итальянский стилет с наборной кожаной рукоятью, которым он владел не хуже, чем вилкой на званом ужине.

Они разошлись веером у кустов гибискуса. Свет от подводных прожекторов бассейна окрашивал дорожку из белого известняка в мягкие бирюзовые тона, а в воздухе густо пахло хлоркой и переспелыми мандаринами. Охранник в шезлонге, грузный детина лет тридцати с густой чёрной бородой и расстёгнутым воротом камуфляжной рубахи, лениво срезал кожуру с зелёного яблока длинной серповидной навахой, положив свой укороченный автомат Калашникова на соседний плетёный столик. Он был настолько поглощён созерцанием зарева над Каиром, что даже не повернул головы, когда за спинкой его лежака выросла высокая фигура в клетчатом платке и маске с белым черепом.

Пьер не стал тратить силы на замах. Шагнув вплотную к изголовью шезлонга, ветеран левой рукой намертво перехватил ливанца за густую бороду, резким движением задрал его подбородок вверх, открывая горло и одновременно лишая возможности крикнуть, а правой коротко, снизу под грудину, по самую гарду вогнал обоюдоострое лезвие окопного ножа прямо в сердце, с силой провернув клинок по часовой стрелке.

Бородач лишь судорожно вздрогнул всем телом, его пальцы конвульсивно сжали половинку яблока, раздавив мякоть в кашу, а из открытого рта вырвался слабый, булькающий выдох. Дюбуа подержал обмякшее тело ещё несколько секунд, пока ноги охранника не перестали скрести каблуками по плитке, после чего выдернул нож, вытер сталь о спинку шезлонга и за воротник стянул мертвеца прямо в воду бассейна, придержав за плечи, чтобы не поднять лишнего плеска.

В пяти метрах левее, за углом увитой плющом стены генераторной будки, раздалась короткая глухая возня и тихий хруст, словно кто-то наступил сапогом на сухой орех. Четверть минуты спустя из темноты вынырнул Драгон, волоча за подмышки второго часового с неестественно вывернутой набок шеей. Опустив тело на край бортика, блондин аккуратно скатил его в воду вслед за первым, проводил взглядом медленно тонущую в голубой подсветке фигуру и недовольно потряс кистью правой руки.

– Чёрт бы побрал этих бейрутских качков, отъелись на генеральских харчах так, что шею еле провернёшь, – еле слышно пожаловался наёмник, поправляя сбившуюся набок бандану и подбирая с газона оброненный часовым фонарик. – Клянусь честью, Пьер, у этого бугая воротник размера пятьдесят шестого, не меньше, и вся грудь в таких густых чёрных кудрях, будто он свитер на голое тело надел. Никакой эстетики в работе, сплошная тяжёлая атлетика.

– Меньше любуйся на чужие кудри и бери свой пулемёт у Матео, – так же тихо ответил Шрам, поднимая со столика трофейный автомат убитого бородача, отстёгивая от него магазин и забрасывая само оружие подальше в колючие кусты, чтобы оно никому не попалось под руку. – Входим через зимний сад. На первом этаже прислугу не трогать, если не полезут с железом, наша цель на третьем.

Просторная застеклённая оранжерея встретила их влажной тропической духотой и запахом сырой земли из огромных глиняных кадок с финиковыми пальмами. В доме было подозрительно тихо: видимо, повара и горничные из местных жителей разбежались по своим кварталам ещё утром, когда по городу поползли первые слухи о чуме в больницах, и внутри особняка оставалась только привезённая из Ливана гвардия Хаддада.

Группа выстроилась в привычный штурмовой порядок прямо за стеклянными дверями, ведущими в центральный холл. Первым шёл Дюбуа, сняв с плеча свою тяжёлую винтовку FN FAL и переведя флажок предохранителя на одиночный огонь, в полушаге за его правым плечом двигался Матео с дробовиком наперевес, а Драгон прикрывал тыл и верхние галереи, зажав под мышкой приклад короткого пулемёта. Тарик остался в саду у выхода к гаражу, держа под прицелом бесшумного пистолета калитку, через которую в любой момент могли заглянуть охранники от броневика.

Холл особняка поражал той кричащей, безвкусной роскошью, которую так любят разбогатевшие на военных поставках восточные генералы. Пол был выложен скользкими плитами розового итальянского мрамора, в центре под хрустальной люстрой величиной с хорошую копну сена возвышалась белая гипсовая копия античной богини в человеческий рост, а вдоль стен из резного ливанского кедра на позолоченных тумбах стояли пузатые китайские вазы династии Цин. Широкая парадная лестница с ковровой дорожкой вела на второй этаж, раздваиваясь на две полукруглые балюстрады, которые опоясывали холл сверху наподобие театрального балкона.

Они успели дойти до середины зала и ступить на первую ступеньку лестницы, когда тишину дома разорвал резкий, пронзительный писк.

Пьер сразу понял, в чём дело, едва скользнув взглядом по резной деревянной балясине у своих колен: в декоративную розетку на высоте колена был вмонтирован крошечный глазок инфракрасного датчика пересечения луча, который старик Хаддад поставил отдельно от общей системы охраны и запитал от собственного аккумулятора на третьем этаже.

Наверху, за перилами галереи второго этажа, мгновенно захлопали двери, послышался топот тяжёлых армейских ботинок по паркету и гортанный крик на арабском:

– Внизу чужие! Бей по лестнице!

Дюбуа даже не стал тратить долю секунды на команду – он просто широким взмахом левой руки толкнул шедшего рядом Матео за массивную мраморную колонну, а сам в одно движение ушёл перекатом через плечо под каменный постамент со статуей богини.

Секунду спустя с верхней балюстрады по мраморным ступеням ударил огненный ливень.

Ливанцы не жалели свинца: сверху одновременно заработали ручной пулемёт Калашникова и три автомата, превратив парадную лестницу в филиал каменоломни. Оглушительный грохот выстрелов в замкнутом каменном пространстве бил по ушам так, что зазвенело в висках. Пули с воем рикошетили от розового мрамора, высекая снопы жёлтых искр, рвали в клочья красную ковровую дорожку и крошили гипсовую статую над головой Пьера, осыпая наёмника густым белым дождём из каменной пудры и отбитых пальцев античной красавицы. Одна из очередей прошлась вдоль стены, и две бесценные китайские вазы одна за другой лопнули с громким фарфоровым звоном, разлетевшись по полу тысячей расписных черепков.

– Вот же сукины дети, чуть причёску мне не подправили! – перекрывая грохот канонады, заорал Драгон, который успел нырнуть за массивный дубовый диван с кожаной обивкой у входа в гостиную и теперь с яростным наслаждением вдавил гашетку своего Minimi.

Укороченный пулемёт в руках блондина взревел с бешеной скорострельностью восемьсот выстрелов в минуту. Из дульного тормоза вырвалось полуметровое пламя, гильзы веером посыпались на битый фарфор, а плотная струя натовских пуль калибра пять пятьдесят шесть прошлась по деревянным перилам верхней галереи, словно гигантская бензопила. Резной ливанский кедр разлетался в мелкую щепу, сверху посыпались осколки разбитых бра и куски штукатурки, и один из автоматчиков Хаддада, неосторожно высунувшийся по пояс для прицельной стрельбы, с коротким вскриком перевалился через остатки балюстрады, с глухим шмяканьем рухнув спиной прямо на мраморный пол холла.

Однако пулемётчик наверху оказался стрелком тёртым. Он засел в глубоком каменном углу за несущей опорой на повороте лестницы третьего этажа, выставив наружу только сошки и ствол своего РПК, и продолжал поливать проход короткими, злыми очередями, не давая никому из группы даже высунуть голову из-за колонн.

– Пьер, он нас тут прижмёт, пока те орлы со двора не прибегут на шум и не зажмут нас в клещи! – крикнул Матео, с грохотом посылая из своего полуавтоматического дробовика заряд картечи по верхнему карнизу, чтобы заставить второго автоматчика спрятаться за угол. – Колонна его держит, твой винтовочный патрон этот известняк не пробьёт!

– Вижу, дай мне три секунды и готовь зажигалку! – отозвался Шрам, меняя пробитый осколком магазин на своей винтовке и выглядывая из-за левого края постамента.

Стрелять с глушителем в такой заварухе уже не имело ни малейшего смысла, но тяжёлая стальная банка на конце ствола отлично гасила отдачу, позволяя класть пули почти в одну точку. Поймав в четырёхкратный прицел узкую щель между мраморными балясинами наверху, где мелькнул локоть третьего стрелка, пытавшегося перезарядить свой «Узи», Дюбуа трижды быстро нажал на спуск. Тяжёлые пули семь шестьдесят два прошили сухое дерево перил навылет, вошли ливанцу в плечо и ключицу, развернув его вокруг оси и отбросив к стене, где он и сполз на ковёр, оставляя на светлых обоях широкую красную полосу.

– Лях, давай длинную по углу над лестницей, не давай пулемётчику опустить ствол! – скомандовал Пьер. – Матео, выжигай это гнездо к чертям!

Блондин за диваном с готовностью оскалился, поднял свой пулемёт на вытянутых руках над спинкой мебели и дал непрерывную очередь в тридцать патронов прямо по каменному выступу, за которым сидел вражеский стрелок. Пули со звоном крошили край колонны, осыпая пулемётчика каменной крошкой и заставляя его зажмуриться и втянуть голову в плечи.

Этой короткой заминки корсиканцу хватило с головой. Матео выдернул из подсумка на груди тяжёлую американскую зажигательную гранату в гладком жестяном корпусе, отпустил скобу с сухим щелчком капсюля, выждал ровно секунду на срабатывание замедлителя и с размаху, с точностью городошника швырнул цилиндр по крутой дуге прямо на площадку второго этажа, за спину пулемётного расчёта.

Граната глухо стукнулась о паркет, прокатилась под ноги ливанцу и лопнула без особого грохота, но с ослепительной, режущей глаза белой вспышкой.

Термитно-фосфорный состав с температурой горения под две с половиной тысячи градусов в одно мгновение превратил угол галереи в пылающий филиал преисподней. Жидкие брызги белого огня разлетелись во все стороны, намертво прилипая к одежде, волосам и оружию стрелка, прожигая ковры и дубовый паркет насквозь. Сверху раздался такой страшный, нечеловеческий вой заживо сгорающего человека, что даже бывалый Драгон на секунду убрал палец со спуска и поморщился. Охваченный густым белым дымом и слепящим пламенем силуэт с пулемётом в руках выскочил из своего укрытия, вслепую заметался по горящему коридору, но Пьер не дал ему мучиться долго – короткая одиночная пуля из FN FAL аккуратно вошла ливанцу в переносицу, оборвав крик и опрокинув дымящееся тело на спину.

В этот же миг за спиной, со стороны сада и гаража, застучали сухие хлопки снайперской винтовки Турка и глухие, похожие на удары бича выстрелы бесшумного пистолета Тарика – охранники со двора, бросившиеся было на подмогу генералу, попали под перекрёстный огонь прямо на дорожке у бассейна.

– Дорога свободна, парни, двигаем наверх, пока тут всё здание не занялось! – скомандовал Дюбуа, вскакивая из-за разбитого постамента и через две ступеньки взлетая по усеянной гильзами и битым мрамором лестнице на второй этаж.

Едкий белый дым от горящего фосфора уже тянуло сквозняком под высокие потолки, от него драло горло и слезились глаза, но наёмники, прикрыв лица платками и перешагнув через догорающий ковёр, быстро миновали галерею и поднялись по узкому боковому маршу в хозяйское крыло третьего этажа.

Коридор перед апартаментами генерала Хаддада встретил их странной, совершенно непонятной для боевой тревоги обстановкой.

Никакой засады за баррикадами из мебели здесь не было. Два последних охранника из личной гвардии старика лежали мёртвыми прямо на персидской дорожке в пяти шагах от массивной, обитой стальными листами двери хозяйской спальни. Причём убили их явно не из огнестрельного оружия: у первого, здоровенного усатого детины в разгрузке, было буквально вырвано полшеи вместе с кадыком, а вокруг тела на ковре стояла огромная, густая лужа тёмной крови, в которой валялся его собственный автомат со сломанным прикладом. Второй гвардеец сидел, привалившись спиной к стене, с простреленной в двух местах грудью и неестественно вывернутой головой, причём на его лице застыла такая маска дикого, первобытного ужаса, какую Пьер не видел даже у солдат, попавших под газовую атаку в Ираке.

А из-за самой бронированной двери спальни, сквозь толстый слой стали и дубовой обшивки, доносился глухой, захлёбывающийся старческий крик, звон бьющегося стекла и тяжёлые, сочные выстрелы крупнокалиберного пистолета, за которыми следовало какое-то утробное, звериное рычание и глухие удары тела о металл.

Наёмники переглянулись, остановившись в трёх метрах от порога. Драгон осторожно потрогал носком ботинка руку убитого гвардейца у стены, перевёл взгляд на разодранное в клочья горло первого охранника и тихо присвистнул, поднимая брови:

– Я, конечно, знал, что у восточных генералов бывают бурные семейные сцены с молодыми жёнами, но чтобы они в разгар штурма резали собственную охрану зубами и стреляли по люстрам – это что-то новенькое. Пьер, кто там у него внутри сидит, ручной леопард, что ли?

– Сейчас узнаем, – коротко бросил Дюбуа, беря на прицел стальное полотно двери, на котором вокруг замочной скважины темнели свежие маслянистые отпечатки окровавленных ладоней, словно кто-то снаружи пытался открыть замок перед смертью. – Матео, замок заблокирован изнутри на ригели. Вскрывай быстро, пока старик там сам себя со страху не застрелил вместе с кодами от кассет.

Корсиканец не стал задавать лишних вопросов. Опустившись на одно колено у дверного косяка, сапёр привычным движением скинул ранец, достал оттуда заранее заготовленную гибкую магнитную рамку со шнуровым зарядом пластита в медной оболочке и с глухим щелчком прилепил её прямо поверх сувальдного замка и верхнего засова. Пальцы подрывника сработали со скоростью фокусника: вставил капсюль-детонатор в гнездо, провернул кольцо боевого взвода на портативной машинке и, подхватив с пола свой дробовик, отскочил за выступ стены к остальным.

– Четыре секунды, пацаны, рты откройте, – предупредил Матео, вжимаясь плечом в кирпичную кладку.

Шрам отступил на два шага за угол, перехватил поудобнее свою FN FAL, прижал приклад к плечу и чуть приоткрыл рот, чтобы ударная волна в узком коридоре не повредила барабанные перепонки.

Сухой, короткий и невероятно резкий удар направленного взрыва сотряс верхний этаж особняка так, что со стен посыпались картины в золочёных рамах, а в окнах со звоном вылетели цветные витражи. Кумулятивная струя раскалённой меди перерубила стальные пальцы замков за тысячную долю секунды, и тяжёлая стокилограммовая дверь, сорванная с петель чудовищным давлением газов, с грохотом влетела внутрь спальни, пропахав углом полированный паркет.

Не дожидаясь, пока осядет густое облако серой взрывной пыли и едкого тротилового дыма, Пьер шагнул в проём первым, уводя ствол винтовки влево, а за ним следом в комнату ворвался Драгон, держа свой пулемёт у бедра.

То, что открылось им в просторной, залитой жёлтым светом торшеров спальне, заставило даже невозмутимого француза на мгновение замереть на пороге с пальцем на спусковом крючке.

В дальнем углу комнаты, за массивным письменным столом из красного дерева, заваленным рассыпанными золотыми монетами, бумагами и двумя стальными кассетами архива, стоял сам генерал Фарид Хаддад. Грузный старик был в одной нижней шёлковой рубашке, залитой потом и чужой кровью, его седые волосы растрепались, а лицо перекосила судорога такого безумного, животного ужаса, что он даже не заметил ни выбитой взрывом двери, ни вошедших в комнату людей в масках. В вытянутых дрожащих руках генерал сжимал тяжёлый, покрытый золотой гравировкой американский «Кольт» сорок пятого калибра и с отчаянным визгом нажимал на спуск снова и снова, посылая пулю за пулей в двух существ, которые лезли на него прямо через опрокинутые кресла.

Первым существом был тот самый рослый телохранитель-боксёр, брат генеральской жены, только узнать в нём человека теперь было почти невозможно. Его дорогая белая рубашка на груди и животе превратилась в сплошное кровавое сито от попаданий тяжёлых тупоносых пуль сорок пятого калибра, левая ключица была раздроблена и торчала наружу белой костью, но парень не падал и даже не морщился от боли. Его запрокинутое лицо обрело мертвенно-землистый оттенок, губы и подбородок были густо измазаны какой-то чёрной, вязкой пеной вперемешку со сгустками свежей плоти, а глаза, абсолютно белые, затянутые мутной молочной плёнкой без зрачков, слепо уставились на старика за столом. Издавая низкий, клекочущий вой из прокушенной гортани, боксёр голыми руками ломал дубовую столешницу, пытаясь дотянуться скрюченными пальцами до генеральского лица.

А рядом с ним, перебирая по полу босыми, перепачканными в крови ногами и хищно припадая на четвереньки, как голодная кошка перед прыжком, подбиралась та самая двадцатичетырёхлетняя красавица в голубом пеньюаре, которой ещё вчера вечером так восхищался в прицел Лях.

Тонкий шёлк на её высокой груди был разодран в клочья, открывая две глубокие сквозные пулевые раны под рёбрами, из которых толчками сочилась густая, почти чёрная венозная сукровица. Длинные чёрные волосы спутанными прядями прилипли к мокрому, искажённому нечеловеческой гримасой лицу, а когда она, оскалив мелкие ровные зубы, с шипением метнулась через край стола прямо к горлу своего престарелого мужа, затвор генеральского «Кольта» с сухим металлическим щелчком встал на задержку, израсходовав последний патрон в магазине.

– Матерь божья, Пьер, что это за тварь такая⁈ – ошарашенно выдохнул за спиной Драгон, глядя на то, как полуголая девица с простреленными лёгкими пытается перегрызть Хаддаду руку, которой тот отбивался от неё пустым золочёным пистолетом. – Это же та самая певичка с балкона! Какого дьявола она ещё двигается с двумя дырками от сорок пятого калибра под сиськами⁈

– Понятия не имею, но к столу с кассетами их лучше не подпускать, – хладнокровно ответил Дюбуа, вскидывая свою винтовку к плечу и вспоминая правило, которое усвоил ещё вчера ночью у окна: никаких выстрелов по корпусу, только голова. – Отойди на шаг вправо, не стой на линии выброса гильз.

Поймав в перекрестье прицела бритый затылок беснующегося боксёра, который уже перевалился животом через край письменного стола и схватил визжащего генерала за воротник рубашки, Шрам плавно выбрал свободный ход спуска и дважды коротко выстрелил.

Две тяжёлые натовские пули с трех метров буквально снесли верхнюю часть черепа телохранителя, забрызгав книжные шкафы за спиной Хаддада тёмными ошмётками, и массивное тело боксёра мгновенно потеряло всякую силу, рухнув мешком на рассыпанные по полу бумаги. Ещё через долю секунды ствол винтовки Пьера сместился чуть левее, и третья пуля вошла точно в висок бывшей бейрутской певицы, оборвав её шипение на полувдохе и отбросив безжизненное тело в голубом шёлке на край двуспальной кровати.

В спальне воцарилась густая, пахнущая пороховым дымом, горелой медью и свежей мертвечиной тишина, в которой было слышно лишь, как тяжело, со свистом и хрипом дышит сползший по стенке на пол генерал Фарид Хаддад, бессмысленно прижимая к груди свой алюминиевый чемоданчик и глядя на вошедших наёмников круглыми, обезумевшими глазами.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю