Текст книги "Шрам: город мёртвых (СИ)"
Автор книги: Сим Симович
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 29 страниц)
Пьер мгновенно вспомнил дневную схватку на площади Рамзеса и то, как легко Белый повернулся к нему левым боком под выстрелы пистолета, прикрывая титановым щитком именно правую сторону груди и лицо. Деталь складывалась к детали с математической точностью.
– А второе, доктор? – быстро спросил Шрам, косясь на толстые пульсирующие шланги, уходящие по полу в тёмный зев нижнего тоннеля.
– Второе – вон те две трубы под вашими ногами! – Новак с ненавистью посмотрел на мерно вздрагивающие от работы насоса чёрные рукава, перекачивающие густую кровь из глубины подземелья. – Спустившись на десять метров ниже по этому водоводу, вы попадёте в древний затопленный резервуар под самым фундаментом усыпальницы. Там, на каменном острове посреди воды, подвешен на цепях открытый саркофаг с самим Патриархом! В него сейчас воткнуты четыре магистральных катетера, которые качают свежую кровь из двадцати подвешенных вокруг живых пленников прямо в сердце древней твари, а обратно из её аорты гонят кипящий первородный штамм! Сам Аль-Абьяд сейчас внизу – перед утренним штурмом он подключил себя к прямому шунту саркофага и насыщает ткани до предела! Пока сердце этой четырёхтысячелетней мумии в каменном гробу стучит и гонит ферменты в воздух и кровь, клетки Белого расщепляют ваш нитрат серебра за пять секунд! Вы не убьёте полукровку, пока сначала не разорвёте в клочья саркофаг вместе с самим Патриархом! Как только Древний сдохнет – у Альбиноса случится резкий биохимический откат, его регенерация упадёт втрое на несколько минут, и вот тогда ваше серебро сожжёт его изнутри!
Старый профессор откинулся затылком на брезентовый свёрток, его пальцы на воротнике Пьера ослабли, а дыхание стало редким и прерывистым, со свистом вырываясь из пробитой груди.
– А теперь выполни мою просьбу, сержант… – совсем тихо, закрывая глаза, выдохнул Новак. – Я чувствую, как этот чёрный холод уже подступает к затылку… Не дай мне встать и поползти за вами на четвереньках.
Дюбуа молча посмотрел на седого учёного, затем перевёл взгляд на двух стоявших у стены молодых лаборантов, которые с побелевшими лицами отвернулись к каменной кладке, и коротко кивнул Эль Турко:
– Турок, выведи этих двоих парней наверх к разбитым бронзовым воротам. Вручи каждому по автомату убитых охранников и посади за бруствером у ДШК ждать нашего выхода, сами пусть на улицу носа не высовывают.
Когда снайпер молча подхватил подталкиваемых Матео дрожащих ассистентов и увёл их за каменную арку на лестницу, Пьер достал из наплечной кобуры свой тяжёлый «Хеклер и Кох» с глушителем, бережно приложил дульный срез к виску закрывшего глаза профессора и плавно нажал на спуск.
Глухой, милосердный щелчок поставил точку в трёхлетней истории научного руководителя проекта «Осирис».
Француз убрал пистолет в кобуру, поднялся с колена, подошёл к толстым силиконовым шлангам на полу и одним мощным ударом своего тяжёлого окопного ножа перерубил оба армированных рукава пополам, отчего насос на столе тут же захлебнулся, вхолостую хватая воздух, а густая чёрная жижа из труб растеклась по древним могильным плитам дымящейся лужей.
Через минуту от верхних ворот вернулся Эль Турко, неся на правом плече тяжёлый крупнокалиберный «Барретт», который он забрал у входа для решающего дела внизу.
– Мальчишек устроил в нише за воротами, дал им два карабина и гранату на крайний случай, – доложил снайпер, останавливаясь у тёмного, уходящего круто вниз под углом в тридцать градусов широкого тоннеля главного водовода, откуда из темноты тянуло ледяной подземной водой и глухим, размеренным гулом работающих внизу генераторов. – Наверху на юге зарево от наших бензовозов уже начинает спадать, Пьер. Первые стаи гулей поняли, что ловить там нечего, и минут через двадцать-тридцать потянутся обратно к мечети.
Дюбуа посмотрел на часы: четверть третьего ночи.
Внизу, в ста метрах по этому наклонному каменному жёлобу, на глубине двадцати метров под землёй в древнем затопленном зале их ждали четырёхтысячелетняя тварь в базальтовом гробу и её белое порождение, которые только что почувствовали, как оборвалась подача крови по перерезанным наверху шлангам.
– Значит, у нас ровно двадцать минут на то, чтобы закрыть этот счёт раз и навсегда, – спокойно сказал Пьер, снимая с плеча шестизарядный сорокамиллиметровый гранатомёт «Милкор», проверяя полный барабан термобарических и фосфорных выстрелов и переводя взгляд на готовый к бою автоматический дробовик на груди. – Запомнили слова профессора? Сердце у Белого справа под четвёртым ребром, левый бок у него пустой, но сначала мы со всех стволов и зарядов Матео разносим в щепки саркофаг с древней мумией, чтобы отрубить ему подпитку. Включаем прожекторы на полную, шаг в шаг за мной – пошли вниз!
Глава 25
Стоило перерубленным силиконовым шлангам на полу верхней лаборатории захлебнуться воздухом, как далеко внизу, под каменной толщей древних водохранилищ, мгновенно изменился сам звук подземной тишины. Монотонный гул перекачивающих насосов оборвался, и секунду спустя по чугунным трубам старой вентиляции прокатился низкий, режущий уши металлический скрежет – там, на двадцатиметровой глубине у саркофага, заметили падение давления в магистрали и поняли, что взрыв бензовозов на южной окраине кладбища был всего лишь отвлекающим манёвром.
В глубине наклонного тоннеля глухо, как тюремный набат, ударили в подвешенный кусок рельса, и в ответ этому сигналу из десятков боковых дренажных штреков, водосборных колодцев и тёмных вентиляционных шахт со всех сторон поднялся слитный, яростный вой сотен глоток, сопровождаемый сухим лязгом передёргиваемых затворов и стуком кованых подошв по мокрому камню.
– Услышали нас, черти бледные, сейчас со всех щелей полезут! – крикнул Драгон, перехватывая поудобнее рукоять своего пулемёта Minimi и светя подствольным ультрафиолетовым прожектором вниз по ступенчатому жёлобу, где на границе синего луча уже заплясали первые длинные тени. – Матео, держи свой бесценный термос за спиной покрепче, чтобы не помяли в давке, а то Виктор с нас стоимость посуды вычтет!
– За посуду не бойся, ты главное под ноги мне гильзы пачками не сыпь, когда пятиться начнём, – буркнул корсиканец, который на ходу вытаскивал из боковых карманов своего тяжёлого ранца последние оставшиеся брикеты пластита С-4 с уже вставленными радиодетонаторами и лепил их прямо на влажные известняковые выступы сводчатого потолка через каждые двадцать шагов спуска. – Пьер, здесь боковых нор полно, они нас сейчас с флангов жать начнут. Надо проскакивать эту трубу бегом до самого нижнего шлюза, пока они не перекрыли вход в зал с мумией!
Дюбуа и сам видел, что задерживаться в средней части водовода равносильно самоубийству.
Белый дампир не отправил к южному пожару свою главную подземную сотню – здесь, в сырых казематах второго и третьего яруса вокруг зала с Патриархом, сидел его отборный штурмовой резерв. И едва четвёрка наёмников пробежала вниз по скользким каменным ступеням ещё полсотни метров, как чугунные решётки боковых промывочных галерей справа и слева с грохотом вылетели из пазов от одновременных ударов изнутри, и в главный коридор со всех сторон хлынула закованная в сталь и кевлар волна.
Это были уже не те полуголые слепые ищейки из госпитального морга и даже не полицейские полковника Селима.
Из боковых штреков на наёмников в полный рост шли десятки матёрых высших упырей, которых Альбинос обратил из бойцов штурмовых батальонов египетской армии, тюремного спецназа и наёмной охраны американского бункера. Многие поверх трофейных армейских бронежилетов навесили на грудь и плечи кустарные щитки из рифлёного кровельного железа и стальных автомобильных рессор, чтобы защитить тела от серебряной картечи; в руках у передних рядов чернели тяжёлые металлические щиты для разгона демонстраций, автоматы Калашникова и длинные двуручные пики, сваренные из толстой строительной арматуры с наваренными на концах штык-ножами и обломками рессор.
– В две шеренги, огонь на ходу! – скомандовал Пьер, даже не сбавляя шага, а прямо с бега ударив навскидку из своего автоматического дробовика «Атчиссон» по выскочившей из правой галереи тройке щитовиков. – Не останавливаться ни на секунду, пробиваемся к нижним воротам!
Узкий каменный коридор подземелья мгновенно превратился в грохочущую, захлёбывающуюся огнём и паром трубу, где пороховым газам некуда было уходить, и уже через десять секунд дышать стало можно только сквозь плотную ткань платков.
Крупная серебряная картечь из тридцатидвухзарядного барабана Дюбуа и полуавтоматического Franchi SPAS-12 Матео с пяти шагов не пробивала стальные листы штурмовых щитов насквозь, поэтому француз и корсиканец били синхронно в два этажа: Пьер посылал заряд за зарядом понизу, перебивая набегающим упырям незащищённые голени и стопы под нижним срезом железа, а когда тварь спотыкалась и роняла щит на камни, Матео тут же всаживал ей порцию серебра с чесночной пастой прямо в открывшееся белое лицо с горящими багровыми глазами.
Рядом, прижав приклад отремонтированного пулемёта к здоровому правому боку, во весь свой богатырский голос орал и поливал боковые проходы длинными очередями Драгон, а Эль Турко, положив ствол своей самозарядной М21 на сгиб правого локтя, короткими прицельными выстрелами снимал тех вампиров с автоматами, которые пытались вести огонь с верхних карнизов и из вентиляционных люков под самым потолком.
Но плотность наседающей со всех сторон стаи была такой чудовищной, что на место одного упавшего в клубах едкого белого пара упыря из темноты тут же прыгали трое новых, лезущих прямо по дымящимся телам своих сородичей.
Патроны в магазинах и барабанах таяли с катастрофической быстротой.
Ствол пулемёта Minimi в руках Ляха после четвёртой сотни непрерывных выстрелов раскалился так, что в полумраке тоннеля начал светиться тусклым тёмно-вишнёвым калением, от него шёл густой чад сгоревшего масла, а при каждом плевке из дульного тормоза летели уже не просто вспышки, а длинные снопы раскалённой медной стружки от сдираемых нарезов.
Охотники Альбиноса быстро поняли, что главной помехой для их стремительных прыжков в тесноте являются слепящие синие лучи кварцевых ламп на оружии и касках людей, и сосредоточили весь свой ответный огонь именно по источникам света.
Короткая автоматная очередь из бокового штрека со звоном чиркнула по камню в полуметре от головы Пьера; шальной рикошет стального сердечника вдребезги разнёс левый ультрафиолетовый фонарь на шлеме командира, осыпав его скулу горячими осколками кварцевого стекла, а секунду спустя брошенный из темноты тяжёлый мясницкий топор со скрежетом срубил подствольный прожектор на пулемёте Драгона вместе с креплением.
Ещё через двадцать шагов отчаянного прорыва вниз от попадания пули погасла лампа на дробовике Матео, и полумрак подземной галереи сразу сгустился до чернильной густоты, которую теперь рвали в клочья только слепящие оранжевые вспышки выстрелов, красные трассеры да голубоватые разряды горящего в ранах упырей белого фосфора.
– У меня последняя лента в коробе пошла, Пьер, а ствол сейчас плюётся как старый верблюд! – прохрипел сквозь кашель Драгон, отбивая раскалённым докрасна кожухом пулемёта прыгнувшего на него сбоку упыря в рваном тельнике, отчего одежда и кожа на груди монстра мгновенно зашипели и приварились к металлу, пока блондин левой рукой не выхватил свой золочёный «Кольт» и не разнёс ему череп выстрелом в упор. – Сколько там ещё топать до этого чёртова зала, у меня сейчас рёбра через уши вылезут от такой физкультуры⁈
– Впереди за поворотом шлюз, тридцать метров осталось! – крикнул в ответ Дюбуа, отбрасывая опустевший барабан своего «Атчиссона», на ходу перехватывая со спины шестизарядный сорокамиллиметровый гранатомёт «Милкор» и разворачиваясь лицом назад, к уходящему вверх ступенчатому тоннелю, откуда за их спинами уже катилась сплошная, ревущая лавина из пяти или шести десятков вооружённых упырей. – Пригните головы, сейчас я им подогрею сквозняк!
Шрам трижды подряд с коротким интервалом нажал на спуск гранатомёта, посылая гранаты по отлогой дуге прямо в свод тоннеля над головами передних рядов погони.
Два термобарических выстрела и одна банка с белым фосфором рванули в замкнутом каменном мешке одновременно.
Чудовищный вакуумный удар объёмного взрыва выжег кислород на тридцать метров вверх по лестнице, сложил пополам временные деревянные подпорки и швырнул два десятка бежавших впереди вампиров обратно на пики и щиты задних шеренг в сплошном облаке ревущего багрово-белого пламени и ядовитого фосфорного дыма.
Выигранных этим залпом десяти секунд группе хватило, чтобы проскочить последний поворот галереи и вывалиться на широкую каменную площадку перед главным входом в древнее святилище под фундаментом усыпальницы Баркука.
Вход в нижнюю затопленную цистерну представлял собой узкий и высокий, высеченный в цельном гранитном монолите портал древнеегипетской работы, сохранившийся здесь ещё за тысячи лет до прихода арабов.
Дверей на петлях здесь не было – вместо них в глубоких вертикальных пазах над притолокой висела на толстых кованых цепях исполинская четырехтонная затворная плита из серого асуанского гранита, которая во времена мамлюков служила аварийным водосбросным шлюзом. У правого косяка из камня торчало массивное чугунное зубчатое колесо древней лебёдки, застопоренное от падения плиты вниз всего одним толстым железным клином на цепи: достаточно было выбить этот стопор ударом кувалды или приклада, чтобы многотонная каменная глыба под собственным весом рухнула вниз по пазам и намертво, без единой щели запечатала проход в подземный зал.
А за самим гранитным порталом, куда вели широкие ступени, открывалось огромное, тонущее в густом тумане и освещённое снизу багровыми прожекторами подземное озеро с каменным островом посередине, откуда уже отчётливо доносился тяжёлый плеск воды и низкий, спокойный голос ожидающего их Альбиноса.
– Проскакивайте внутрь за плиту, живо, я сейчас сниму стопор и опущу этот камушек за нами! – скомандовал Пьер, пропуская вперёд в проём портала тяжело дышащего Эль Турко с тяжёлым «Барреттом» на плече и отстреливающегося на ходу из пистолета Драгона.
Матео бежал последним, в пяти шагах позади командира.
Приземистый корсиканец задержался у самого поворота галереи буквально на три секунды, чтобы прилепить свой последний сдвоенный килограммовый заряд пластита С-4 прямо в замковую трещину нависающей над предвратной площадкой каменной арки, соединяя этой точкой всю цепь заложенных выше по коридору зарядов.
Из густого белого фосфорного дыма в двадцати метрах позади него уже снова раздавался яростный вой прорывающейся сквозь огонь сотни гвардейцев, но сапёр спокойно воткнул антенну радиоприёмника в мягкое тесто взрывчатки, подхватил свой дробовик и уже сделал два широких шага к спасительному гранитному порталу, где его с протянутой рукой ждал Дюбуа.
И в этот самый миг из узкой, залитой абсолютной чернотой ниши бокового водостока прямо под потолком площадки, в двух метрах за спиной корсиканца, без единого звука вывалилась вниз огромная, закованная в стальные накладные пластины тень.
Это был один из десятников подземной стражи, который не побежал со всеми в дым, а затаился под сводом у самого шлюза, поджидая замыкающего.
В руках двухметрового упыря не было автомата – он держал обеими руками длинную, выкованную из толстого стального торсиона от подвески грузовика двуручную пику с приваренным на конце широким, обоюдоострым лезвием старинного мамлюкского копья длиной в полметра.
Матео услышал шорох осыпавшейся сверху каменной крошки и уже начал разворачиваться через здоровое плечо, вскидывая ствол своего Franchi SPAS-12, но упырь сверху вложил в короткий, чудовищный по силе выпад с высоты ступеней всю массу своего тела и скорость древней мутации.
Тяжёлое стальное жало копья ударило корсиканцу сзади и сбоку чуть ниже края короткой кевларовой пластины бронежилета, со скрежетом пробило брезентовый пояс разгрузки, прошло сквозь брюшную полость насквозь, задев нижний край позвоночника, и вышло наружу спереди над самой пряжкой ремня на добрую четверть метра, залитое густой тёмно-красной артериальной кровью, а древко пики от страшного толчка пригвоздило сапёра боком прямо к каменному выступу стены у ворот!
– Матео! – страшно, не своим голосом заорал стоявший в проёме шлюза Драгон, в то время как Пьер, даже не вкладывая приклад в плечо, одним слитным движением вскинул свой автоматический «Атчиссон» и четырьмя выстрелами серебряной картечи подряд поверх плеча раненого друга буквально снёс верхнюю половину туловища и голову копейщика в кровавую дымящуюся пыль.
Обезглавленная туша упыря рухнула на ступеньки, выпустив конец стального торсиона, и Дюбуа с Ляхом в один прыжок выскочили из-за гранитного портала обратно на площадку, подхватывая сползающего по стене корсиканца под руки, чтобы втащить его внутрь за спасительную плиту.
Но стоило им тронуть его за плечи, как из побелевших, стиснутых до хруста эмали губ Матео вырвался глухой, прерывистый стон, и на подбородок в густую небритую щетину хлынула из угла рта тёмная кровь.
Корсиканец посмотрел вниз на торчащий из его живота окровавленный стальной прут толщиной в два пальца, вокруг которого на штанах и куртке со страшной быстротой расползалось горячее багровое пятно, затем попробовал пошевелить ногами в тяжёлых сапёрных ботинках – и не смог. Осколок перебитого пикой поясничного позвонка намертво пережал спинной нерв; обе ноги подрывника от пояса и ниже висели как чужие, набитые ватой мешки, а внутри живота от порванной полой вены разливался стремительный, ледяной пожар.
За двадцать лет работы с минами и железом Матео видел сотни таких ранений в полевых лазаретах и знал свой расклад лучше любого хирурга: с перебитым позвоночником и порванной веной в животе ему оставалось жить и соображать от силы две-три минуты, не больше.
А в тридцати шагах выше по наклонному тоннелю сквозь редеющий фосфорный дым уже неслась вниз вся уцелевшая сотня закованных в броню упырей Альбиноса – если Пьер и раненый Лях сейчас попытаются перерубить стальной прут и потащат на себе в нижний зал восьмидесятикилограммового безногого покойника, они не успеют даже опустить плиту шлюза, и вся эта голодная стая ворвётся на их плечах прямо к саркофагу, разорвав всех четверых в клочья за минуту.
Матео поднял свою тяжёлую, залитую собственной кровью левую ладонь и с неожиданной для умирающего человека бульдожьей силой упёрся Пьеру прямо в грудную пластину разгрузки, не давая командиру наклониться к древку пики.
– Руки убери, Пьер… Не трогай железяку, выдернешь – я за десять секунд вытеку на пол, как дырявая бочка, – хрипло, захлёбываясь кровью при каждом вдохе, но глядя в глаза французу совершенно ясным, злым и твёрдым взглядом, проговорил корсиканец. – Ноги отстегнулись напрочь, хребет перебит… Я уже пришёл, командир.
– Не мели ерунды, старый осёл, сейчас мы тебя за шлюз перекинем и пережмём жгутом! – рявкнул побелевший как полотно Драгон, пытаясь ухватить друга за лямки ранца, но Матео правой рукой резко, со звоном отстегнул стальные карабины обоих плечевых ремней своего рюкзака, где в защитном кофре лежал бесценный титановый криоконтейнер со штаммом Патриарха, и с силой толкнул тяжелую ношу прямо в руки блондина.
– Держи термос, Ковальский, и заткнись хоть раз в жизни, когда старшие говорят! – прохрипел сапёр, и на его окровавленных губах под усами вдруг мелькнула знакомая кривая, упрямая корсиканская усмешка. – В этом бочонке наши двадцать пять миллионов евро и билет на вертолёт… Довезите мою долю до Аяччо, там у меня племянница хромая без приданого сидит, купите ей дом с садом у моря… И стаканчик красного за меня опрокиньте, только не той кислятины из Марселя, а нормального…
Из дыма в двадцати шагах от площадки уже выскочили первые десять бронированных гвардейцев с пиками и автоматами наперевес, оглашая своды торжествующим воем при виде зажатых у ворот людей.
Матео левой рукой выдернул из подсумка на груди стальной короб пятиканального пульта радиоподрыва, на котором под защитной скобой ровным зелёным светом горели все пять индикаторов заложенных вдоль тоннеля и под верхними колоннами зарядов С-4, а правой схватил сползающий с колена полуавтоматический дробовик.
– Выбивай клин из колеса, Пьер, это приказ сапёра, мать твою за ногу! – что было мочи гаркнул корсиканец, приваливаясь спиной к каменному косяку снаружи портала, чтобы не упасть на бок на непослушных ногах, и посылая с одной руки первый заряд серебряной картечи прямо в лицо подбежавшему упырю. – Если не опустишь плиту сейчас – я взорву свод прямо над вашими головами, и сдохнем все вместе! Руби стопор, командир!
Дюбуа встретился взглядом со своим старым другом на одну короткую, страшную долю секунды, которая врезалась в память глубже любого шрама.
В глазах корсиканца не было ни страха, ни просьбы о помощи – только яростное требование солдата не дать его смерти пропасть даром.
Пьер молча шагнул назад за черту гранитного паза, одной рукой за воротник разгрузки с силой вдернул внутрь рвавшегося обратно к другу Драгона, которого тут же перехватил здоровой рукой у стены Эль Турко, а сам развернулся к чугунному зубчатому колесу лебёдки и со всего размаха тяжёлым стальным затыльником приклада своего дробовика ударил сверху по железному стопорному клину!
Клин со звоном и снопом искр вылетел из проушины на каменный пол.
Чугунные шестерни древнего механизма над головой оглушительно взвизгнули, ржавая цепь с грохотом побежала по барабану, и четырёхтонная гранитная глыба затворной плиты сорвалась с верхних упоров, стремительно падая вниз по каменным пазам и отсекая внутренний зал от коридора.
В последнюю секунду, пока между нижним краем падающего гранита и порогом ещё оставалась полуметровая щель, Пьер, стоя на одном колене по эту сторону шлюза, видел, как к сидящему у стены снаружи Матео вплотную подлетели сразу четверо закованных в броню упырей, занося над ним широкие тесаки, а за их спинами весь стометровый наклонный тоннель до самого верха уже до отказа набился всей сбежавшейся на штурм элитной гвардией Альбиноса.
Прикованный копьём к камню корсиканец даже не попытался закрыться рукой от занесённых клинков – он с презрительной ухмылкой плюнул полным ртом густой красной крови прямо в оскаленную белую рожу ближайшего вампира, поднял перед его глазами стальной пульт с мигающим красным огоньком боевого взвода и большим пальцем до упора вдавил широкую клавишу общего подрыва!
В то же самое мгновение четырёхтонная гранитная плита с глухим, сокрушительным стуком врезалась нижним ребром в каменный пол, намертво отрезав их друг от друга.
А через полсекунды по ту сторону метрового гранитного монолита разом сдетонировали все двенадцать килограммов пластита С-4, заложенных руками сапёра в замковые своды галереи и под четырьмя несущими колоннами верхнего яруса.
Такого чудовищного подземного удара древние катакомбы Города Мёртвых не знали со времён библейских землетрясений.
Пол под ногами Пьера, Драгона и Эль Турко качнулся как палуба баржи в девятибалльный шторм; даже сквозь метровый слой цельного асуанского гранита до них донёсся слитный, приглушённый камнем грохот пяти одновременных взрывов, за которым последовал долгий, низкий, раздирающий внутренности гул рушащейся тысячетонной известняковой породы. Четыре подпиленные взрывчаткой опорные колонны наверху и своды наклонного водовода сложились внутрь за три секунды, обрушив весь пятнадцатиметровый массив камня от самого фундамента мечети султана Баркука до гранитной плиты шлюза и навсегда похоронив под десятками тысяч тонн скалы всю подземную армию вампиров вместе с маленьким, угрюмым корсиканцем, который так и не отпустил кнопку детонатора из мёртвых пальцев.
Из тонких щелей вокруг заклиненной навеки гранитной плиты внутрь предвратной площадки со свистом ударили тугие струи сухой каменной пыли, и всё стихло.
Назад дороги больше не существовало – позади них лежала сплошная гора мёртвого камня.
В наступившей звенящей тишине Драгон, прижимавший к груди переданный ему Матео ранец с титановым криоконтейнером, медленно опустился на одно колено перед глухой серой стеной гранитного шлюза, прислонился лбом в пыльном шлеме к холодному камню и несколько секунд молчал, судорожно сжимая побелевшими пальцами цевьё своего пулемёта.
Эль Турко стоял рядом, опустив голову и прижав здоровую правую ладонь к тихо гудящему от оседающей за стеной породы известняку.
Пьер подошёл к блондину, молча положил тяжёлую руку в перчатке на его плечо и сжал его так, что хрустнула кожа разгрузки.
– Вставай, Лях, – тихо, глухим и совершенно ледяным голосом сказал Дюбуа, поворачиваясь спиной к замурованному навсегда выходу и глядя вниз по широким каменным ступеням, которые вели в окутанный паром подземный зал, где посреди чёрной воды на цепях висел базальтовый саркофаг и стоял в ожидании их последний враг. – Плакать по нему будем завтра на Сицилии, когда купим дом его девчонке. Нас осталось трое, парни, и уходить отсюда мы будем только через труп этой белой падали. Проверить стволы – идём заканчивать работу!




























