Текст книги ""Фантастика 2025-183". Компиляция. Книги 1-15 (СИ)"

Автор книги: Ринат Тактарин

Соавторы: Полина Ром,Тиана Раевская,Ксюша Канарская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 60 (всего у книги 226 страниц)

Глава 22

На подземный этаж пирамиды отправились сразу. Единственное, о чем настойчиво просил Махо, не брать туда с собой охрану. Кента это очень насторожило, и возник небольшой спор. Но надо сказать, что страха перед толстяком никто не испытывал. Он явно не из тех людей, кто способен убить врага, пожертвовав собственной жизнью.

Кроме того, Махо совершенно не возражал против присутствия Ксена, да и самого воина ягуара.

– Они твои слуги, Господин. Они сделают, как ты скажешь, но простолюдинам туда хода нет. Прошу тебя, не нарушай древний обычай.

Рим вопросительно глянул на Ксена, и тот ответил:

– Друг мой, увидеть это дано не каждому. Я говорил тебе про этих богов, но сам ни разу в жизни не был удостоен чести смотреть. Это зрелище не для простых смертных. Жрец Махо прав.

Кент вообще предпочел не вмешиваться в этот спор, оставив решение за Разумовским, так что в путь отправились без охраны. Солдаты остались ждать около огромной двустворчатой двери, которая открывалась с помощью довольно сложной комбинации нажимания на различные точки каменного барельефа.

Фифа, которая телефон свой отдала очень неохотно, когда потребовалось вынуть светодиоды, даже так, без светодиода, продолжала таскать его с собой в кармане куртки и тщательно сняла почти двухминутный ролик. Снимала она тот самый кусок стены и точки, на которые нажимал Махо.

– Ишь ты, – удивленно покачал головой Бык, – игрушка-то твоя пригодилась.

Фифа только презрительно фыркнула и не снизошла до ответа.

Лестница, ведущая вниз, была значительно шире, чем та, которая вела на вершину пирамиды и уходила, как оказалось, на какую-то офигительную глубину.

Спустившись на первые метров пять-шесть, все обратили внимание на странное покрытие стен. На лестнице стояла тишина, и слышны были только их собственные шаги и шорохи, да мерное постукивание посоха Махо.

Нет, в целом стены были сложены из тех же блоков и местами расписаны, а местами украшены каменными барельефами. Вот только и поверх краски, и поверх камня появился слой какого-то прозрачного и прочного материала.

На ощупь похоже на стекло. Такое же гладкое, твердое и прохладное, но стеклом это быть не могло. Материал везде сохранял одинаковую толщину, примерно три-четыре миллиметра, и тщательно вырисовывал все впадинки и углубления. Казалось, он даже передает шероховатость камня. Стеклом так не покроешь.

Самым странным, пожалуй, было настроение в группе. Рим и у себя отметил совершенно детское чувство предвкушения сказки. Примерно это ощущают малыши, видя под елкой кучу разноцветных коробок.

Лестница между тем все вилась и вилась кольцами, и казалось, что кончаться она не собирается. Спустившись еще метров на двадцать, уперлись в длинный коридор, по которому пришлось пройти не одну сотню метров, а затем снова пошла витая лестница вниз, неотличимая от первой.

В конце концов, она и вывела их в пещеру. В рукотворную пещеру, полностью сложенную из камня и укрепленную тем самым стеклянным веществом. Откуда-то сверху сочился рассеянный мягкий свет, не слишком яркий и слабеющий ближе к стенам.

– Мы сейчас, по моим прикидкам, где-то в центре озера и, возможно даже сильно ниже дна этого самого озера, – Кот удивленно почесал за ухом и добавил: – Охренительные технологии! Мы даже со всей возможной своей техникой так не смогли бы.

– Да уж, – впечатленный Бык покивал головой, соглашаясь.

Гигантские размеры подземного помещения потрясали настолько, что бойцы, оглядывая его, все еще не решались отойти от последних каменных ступенек – дальние стены терялись во мгле. А самым потрясающим в этой пещере были даже не ее размеры, а настоящая огромная золотая летающая тарелка, занимающая дальнюю часть.

– Твою-то мать! – с восхищением выдохнул Цинк. – Вот уж не ожидал такое увидеть в этой жизни!

Почему-то все медлили подходить к ней. Только Махо бодро потрусил в ту сторону, но, заметив, что никто не следует за ним, остановился в почтительном ожидании.

– Мне кажется, или это пещера размерами чуть ли не больше острова? – спросил Чук.

– Она точно повторяет размеры острова. Не представляю, как они это сделали, но карта острова у меня вот тут есть, – Задрот постучал себя по виску. – Если я обойду всю пещеру по периметру, смогу точно сказать, накладывается ли она стопроцентно или нет. Просто пока не вижу в этом смысла.

Некоторое время все еще стояли, любуясь кораблем. Больше всего он напоминал старинную игрушечную юлу. Основной цвет тарелки был золотой металлик, но нижняя часть имела два отчетливых оттенка – зеленого и красного. Почти идеально гладкие стены корпуса только в самой широкой части имели какие-то овальные, чуть выступающие детали.

Дном тарелка лежала на полу, а для устойчивости опиралась на высокие ажурные ножки.

Идти до корабля было не меньше ста метров. Прямо от лестницы в сторону тарелки была выложенная камнем удобная широкая дорожка с невысоким бордюром. По верху бордюра вился красивый сложный узор из сплетающихся золотистых нитей, прикрытых прозрачным веществом, похожим на то, что покрывало стены.

По ней, после заминки, вызванной восхищенным разглядыванием, отряд и двинулся. Махо, находясь в данный момент в центре внимания и ощущая собственную важность, неторопливо пояснял:

– Наши предки были мудры и обласканы богами. Они умели входить внутрь, и боги дозволяли им это. Но потом случилось что-то, что отвернуло лица Высших от нашей судьбы.

– Подожди, не тараторь. Скажи лучше, под второй пирамидой тоже есть небесная колесница? Ты же говорил, что их было две?!

Махо немного надулся от собственной важности, и ответил:

– Боги отвернулись от них! И никакие кровавые жертвы им не помогали! Это потому, что в той колеснице прибыли не настоящие боги, а просто их слуги. К той колеснице никогда не было прохода. Ее просто замуровали. А жрецы ее слишком глупы, чтобы помнить об этом.

Рим хмыкнул и спросил:

– А вы, значит, умнее?

Почувствовав недовольство в голосе Разумовского, Махо слегка заюлил:

– О, мой Господин. Наша семья многие поколения хранила эту тайну. К ней допущены только самые преданные и самые верные. Мои предки служили и хранили тайну долгие сотни лет. Наука передавалась от отца к сыну, а от него к его сыну, а потом к сыну сына… И правила нашей семьи были строги! Прежде чем показать это чудо и дать доказательства для веры, каждый проходил испытание!

– И как же вас испытывали?

– Я прожил семнадцать сезонов, когда мой отец решил, что я готов. Тринадцать дней я просидел в каменной комнате без пищи, воды и света. Дверь всегда была открыта и я в любой момент мог выйти. Но там, с другой стороны, днем и ночью стояли солдаты и младшие жрецы. Если бы я вышел хоть на миг, я провалил бы испытание. Потом за мной пришел мой отец и велел подняться на вершину. Я шел долго и трудно, и там я окропил ступени собственной кровью и дал клятву богам. Только после этого мне позволил попить, а через три дня отец первый раз привел меня сюда. Каждый тринадцатый день, всю жизнь я спускаюсь сюда с двумя приближенными и молю богов простить грехи предков и вновь распахнуть нам двери. То же самое делал мой отец и отец моего отца.

Слушая эту странноватую речь, все затихли. Масштаб происходящего все же слегка подавлял. Только Задрот, не слишком интересующийся чужими угробленными жизнями, продолжал рассматривать дорожку, отмечая, что сделана она из другого камня. Что по обеим сторонам бордюра, обрамляющего дорожку, проложено что-то типа многослойных медных кабелей в прозрачной изоляции. Он наклонился и ткнул пальцем в упругий материал, убедившись, что предположение верное.

До пирамиды оставалось еще метров тридцать, когда он спросил:

– Слышь, Махо, а куда деваются излишки энергии?

Жрец, который побаивался Разумовского, четко выделяя в нем главного, все же к синеглазкам относился особенно трепетно. Потому он остановился и недоуменно спросил:

– Эгерн… эрен… Господин мой, я не могу произнести это слово и не понимаю его.

Задрот посмотрел на Скрипа и сказал:

– Глянь, вон, кабель пробили, – он присел на корточки и потыкал пальцем в золотисто-узорчатую полоску. – Кстати, это вовсе и не такая хрень, что стены покрывает, – он еще раз ткнул пальцем и добавил: – Больше на пластик похоже: упругий, пружинит… Скорее всего, изоляция. Судя по всему, там в тарелке что-то или замкнулось у них, или отключилось. Но энергия-то продолжает поступать?! Скорее всего, не полностью тарелка отключилась, а какая-то часть. Жил здесь дохрена и больше. А второй кабель вроде как целый. То есть, энергию эта штука сосет. Избытки-то, куда деваются?

Все уставились на Махо, а тот, не понимая, что хотят от него боги, заметно занервничал.

– Скажи, Махо, бывает так, что пирамида сильно нагревается? Или дает яркий свет? Или еще что-то похожее?

Махо торопливо и с облегчением закивал головой, и ответил:

– Молнии, Господин! В небо бьют божественные молнии! Иногда раз в пять-шесть дней, а в сезон дождей могут и чаще.

– Ну, вот вам и ответ, – усмехнулся Скрип, – Избыток энергии просто сбрасывают.

– Может, и не просто сбрасывают, – возразил Задрот. – Может, так сигналы подают. А что? – он удивленно вскинул глаза на примолкших членов группы. – Пирамида вполне может быть маяком.

– Да не. Был бы маяк, здесь бы этих пришельцев за столько-то лет уже набралось бы больше, чем людей, – возразил Бык.

Все тормознулись, разглядывая кабели, и только Анжела недоуменно переводила взгляд с одного лица на другое. В конце концов она не выдержала и спросила:

– Мальчики, а что происходит-то?

Мужики как-то синхронно вздохнули, переглянулись и начали старательно отводить глаза, чтобы не столкнуться с ней взглядом: никому не хотелось объяснять.

– Понимаешь, Анжел, Задрот нашел перебитый кабель, – ответил ей Разумовский.

– И что?!

– Ну, может быть, поэтому и не открывается тарелка.

– Ну, так, почините его! В чем проблема-то?!

– Починим, – успокаивающе сказал Рим. – Но сперва давайте все таки дойдем до самого корабля.

До корабля они дошли, увидев у каждой из ножек некое подобие каменных жаровен с остатками углей и пепла. Грубая золотая отделка говорила о том, что это, скорее всего, не имущество «космонавтов», а что-то притащенное сюда жрецами.

Махо, указав на эти самые жаровни, объяснил:

– Вот здесь я жгу благовонные травы и ароматические шарики, чтобы дым достиг богов, и они простили нас!

Рим поднял голову и отметил забавную вещь: на золотом корпусе корабля не было ни единого черного пятна. Он с сомнением покосился на Махо и спросил:

– Твои предки тоже делали так?

– Да, Великий, – закивал головой толстяк.

– Может и врет, – задумчиво сказал Бык. – А может, поверхность такая – отталкивает грязь и копоть.

Снизу золотое дно корабля казалось абсолютно монолитным. Никаких люков или чего-то подобного не обнаружили, хотя и шарили по нему лучами фонариков довольно долго.

На обратном пути, разделившись, внимательно просматривали те самые «провода» с обеих сторон. И Кот заметил, как толстяк Махо ткнул посохом вместо дорожки в поребрик, отчего даже чуть пошатнулся.

– Ну, собственно говоря, теперь понятно, как они продолбили этот материал. Представь, если они реально две-три сотни лет подряд, каждые тринадцать дней спускаются сюда и бредут по этой дорожке с этим дурацким посохом. Конечно, материал крепкий, сколько лет в него такие вот Махи посохом тыкают. Но если регулярно попадать в одно и то же место… Ну, вполне могли и пробить. Удивительно только, что током никого не пришибло.

– Может, там вовсе и не ток, – задумчиво сказал Андрей. – Мало ли, на что оно похоже.

Глава 23

В комнату вернулись притихшими и задумчивыми.

– Махо, а как раньше открывалась дверь? Ну, вы давали какой-то сигнал голосом или факелом, или тыкали светящимся шаром? Как?

Махо замялся и ответил:

– Господин, я никогда не открывал эту дверь. Отец говорил, то боги приглашали сами. Есть старые свитки. Если ты прикажешь, я принесу их сюда.

Свитки принес не он сам, а два здоровых раба на огромных носилках. Непонятно, как они разворачивались на узких лестницах. Возможно, просто, библиотека находилась где-то рядом.

Кожа свитков была довольно толстой и грубой, от старости края стали жесткими и даже слегка ломались. Но текст, который был написан чем-то похожим на черную гуашь, был разборчив. Больше всего эти письмена напоминали крошечные схематичные картинки пополам с иероглифами.

Проблема была в том, что прочитать это никто не мог. Знание языка, полученное с помощью компа, не давало понимания письменности.

– Ксен, ты обучен грамоте? – спросил Разумовский.

– Конечно, друг мой, – Ксен удивленно поднял брови и пояснил, – Когда обучаешься на жреца, тебя посвящают в тайные знания, потом ты будешь передавать их своему ученику. Без грамоты стать жрецом невозможно.

– Ну, значит, тебе и разбираться с этим всем, – Рим кивнул на носилки с грудой свитков.

Каждый из них навивался на аккуратную резную палочку, и по его прикидкам, там было не меньше тридцати штук.

– Ты хочешь, чтобы я прочитал тебе все, друг мой?

Андрей поколебался и ответил:

– Нет, нужно выбрать самое главное. Все, что написано во времена, когда боги еще ходили среди вас. Все, что они вам говорили.

Махо с удивлением посмотрел на него и вмешался:

– Прости, Господин, но здесь нет таких знаний. По велению Последнего бога все те свитки были уничтожены. Здесь только то, что написали и сохранили мои предки уже после их ухода.

Рим недовольно сморщился: сидеть здесь всей толпой в ожидании каких-то сверхзнаний явно не стоило. Поэтому, он спросил:

– Скрип и Задрот, кто из вас останется?

Парни переглянулись, и Скрип неуверенно сказал:

– Ну, давай я останусь…

До вечера занимались скучными и нудными делами. Проверили, как ухаживают за овцами и конями. Фифа командовала во дворце прислугой, требуя придумать набивку для тюфяков. Спать на полу, конечно, тоже можно. Но, честно говоря, всех уже подзадолбало. Хотелось какого-то минимального удобства.

Цинка и Быка Разумовский отправил тренировать бойцов. Для начала хотя бы свою личную охрану в порядок привести. Понятно, что это будет непросто, но начинать-то с чего-то надо.

В общем, дела нашлись всем, и только к ужину вновь собрались вместе.

Голодный Рим, макнув кукурузную лепешку в какое-то обжигающее рот овощное месиво, щедро приправленное перцем и пряностями, с набитым ртом прошамкал:

– Шкрип, ну чо ты там ужнал?

От соуса у него на глазах навернулись слезы, но он только крякнул, и следующий кусок макнул туда же, правда, уже несколько аккуратнее.

– Ничего особенного я не узнал. Если опустить кучу славословий этим богам, то жрецы просто подходили к кораблю и дверь распахивалась. Возможно, какой-то фотоэлемент срабатывал или что-то похожее. А вот внутри их приветствовал голос.

– Голос?

– Они называли его Невидимым Слугой.

– Ну, возможно, что-то вроде нашей «Алисы», – с сомнением сказал Разумовский. – Это все не важно. Важно другое, стоит ли нам попробовать туда залезть, или это слишком чревато? Там описание внутренностей есть или нет?

– Есть, но весьма скромное. Судя по всему, их дальше прихожей не пускали. Комната с золотыми стенами, где светится потолок, и на стенах оживают картинки. Они там просили благословения богов и всякое прочее.

Ужин доедали в молчании, и уже потом Андрей спросил:

– Ну, что надумали, ребята? Так-то у нас дел и без этого божественного кладбища достаточно, но и бросать такое тоже… Как-то не по-людски.

Может, это и не слишком рациональная трата времени, но все же решили попробовать починить кабель. Следующим утром к месту обрыва отправили Задрота и Кота. Задрота – ремонтировать, а Кота – в качестве охраны и ассистента. Махо отправился их сопровождать и, с подозрением глянув на этого жирдяя, Рим прицепил к ним шесть человек местной охраны. Просто так, на всякий случай.

Задрот с Котом вернулись ближе к обеду.

– Не представляю, как он ухитряется таким увесистым быть, бегая по этим лестницам.

– Это ты о Махо? – спросил Андрей.

– О нем, родимом, о нем, – Кот недовольно нахмурился и добавил: – Топтался рядом с нами, не отходя.

– Ну что, вы починили?

– Да хрен его знает, – ответил Задрот. – Думаю, что да. Проверять при нем мы не стали.

– А, кстати, сам-то он где? – Рим удивленно оглянулся, но толстяка действительно не было в комнате.

– Вот-вот, – кивнул головой Кот. – Мне тоже интересно стало, куда это он рванул. Его я трогать не стал, а вот охрану оставил на лестнице. Нефиг жрецам там без нас делать.

– Ну что, – Разумовский оглянулся на развалившихся Цинка и Быка, – Остальных ждать будем или сами сходим?

Мужики, натоптавшиеся с бойцами на солнце, разлеглись на циновках, обмахиваясь плетеными веерами. Скрип оторвался от компа и, заглядывая Риму в глаза, сказал:

– Это же не на улице. Врагов там вроде бы нет… Ну, чего я один тут киснуть буду? – при этом, жалобно сделал бровки домиком.

Рим засмеялся. Уж очень Скрип нелепо при этом выглядел. Затем, посмотрел на Быка и Цинка и сказал:

– Только один. Или сами решайте или кидайте монетку.

– А второй, значит, пойдет Фифу пасти? – полувопросительно, полуутвердительно сказал Бык.

– Ну, с ней только Чук остался. Так что, да, второй с ней пойдет. Мало ли, что.

Цинк с Быком переглянулись, и Василий полез в карман.

К кораблю отправились Рим, оба синеглазки, Цинк, Кот и Ксен. В последний момент Скрип метнулся назад по коридору, и через секунду появился в дверях комнаты, неся с собой дипломат.

– Нахрена? – удивился Цинк.

– Как нахрена? А вдруг нам он понадобится, чтобы дверь открыть? Или язык этих пришельцев попробовать выучить? – ответил Скрип, бережно смахивая с дипломата невидимую пылинку.

– И что? Ты его, типа, подключишь? – Цинк спросил с некоторой издевкой. – Я очень-очень сомневаюсь, что штекер из какого-то прошлого, или откуда эти боги пришли, подойдет к твоему ноутбуку.

Скрип не сразу ответил.

– А что еще нужно? Плюс и минус есть, разберусь.

– Да ну… – начал было Цинк, но Андрей его перебил, заступился за синеглазку:

– Оставь его, Костя. Вдруг пригодится. Считает нужным взять – пускай берет. Не тебе же таскать его с собой.

По дороге, спускаясь по бесконечным лестницам, Задрот предупредил:

– К дорожке лучше вообще близко не подходить. У меня же нет ни микропаяльника, ни полумуфт, ничего. Там все на соплях и честном слове держится. По-хорошему бы, изолоном залить, чтоб контакты не разошлись, но где же я вам его возьму? – несколько расстроенно пробормотал он.

Цинк и Разумовский в этой компании, пожалуй, были самыми далекими от компьютеров людьми. Нет, разумеется, чему-то их обучали, могли и примитивный вирус написать, и в чужую систему слазить, но любой спец обыграл бы их с закрытыми глазами.

Возможно, именно поэтому они и испытали самый большой шок из всей толпы, когда в золотом днище корабля при их приближении на мгновение образовался темный провал входа, где почти немедленно вспыхнул свет и к ногам группы с мягким шелестом опустилась легкая лесенка.

– Ох, ни хрена ж себе! Это что? Неужели сработало? Нас в гости приглашают?

Рим действительно был удивлен, что все так легко получилось.

– Не обольщайся сильно, – фыркнул Скрип, – скорее всего, дальше «прихожей» мы все равно не пройдем.

– Но хоть там посмотреть. Интересно же!

Внутреннее помещение корабля, куда их допустили, больше всего напоминало небольшой театральный зал овальной формы. Если убрать из него все кресла, то именно так бы он и выглядел. В дальнем конце овала, метрах в семи-восьми от них, колыхалось некое подобие бархатных кулис.

Все стояли несколько напряженные, не слишком понимая, что делать дальше. Андрей пошарил по карманам, достал карандаш и, приблизившись к этому самому занавесу аккуратно дотронулся до него. Карандаш свободно прошел сквозь иллюзорную ткань.

Рим сунул сквозь шторы руку и не почувствовал никакого сопротивления – это был фантом, голограмма.

Голос раздался совершенно неожиданно. И хотя слова он произносил четко и ясно, а язык был абсолютно узнаваемым, ацтекским, казалось, что говорит он с легким акцентом:

– Приветствую вас на борту… – дальше шли совершенно незнакомые слова.

От неожиданности все вздрогнули, и когда фраза отзвучала, Андрей констатировал на русском:

– Вряд ли это дождавшийся нас инопланетянин. Скорее, искусственный интеллект корабля. Но вот как с ним общаться – хрен его знает.

Неожиданно по занавесу прошлась волна голубого света и возникло вполне объемное изображение человека. Практически обычной европеоидной внешности. Ну, может, росточком чуть побольше.

– Метра два в дяденьке есть, – тихо прошептал невысокий Кот.

Несколько мгновений изображение оставалось неподвижным, а потом довольно медленно, так, чтобы глаз улавливал изменения во внешности, начало меняться. Секунд через тридцать перед ними стояла точная копия Скрипа с чемоданчиком в руке.

Этот иллюзорный Скрип внимательно посмотрел на свой прототип. Бордовый занавес в это время, превратился в абсолютно точное изображение помещения, где они все стояли. Дубль Скрипа поднял чемоданчик и показал его оригиналу, а потом подошел к левой стене, из которой немедленно выдвинулась полочка, и положил дипломат туда.

Затем, открыл крышку и отошел в сторону.

– Липа, дорогие товарищи! – Скрип нервно прижал к себе настоящий ноут.

Внутренности фантомного чемоданчика и в правду отличались. Даже экран был овальный, но, суть уловили все.

– Это на что он намекает? Не-не-не! – Скрип даже попятился к выходу, но потом опомнился и, глядя на своих, убежденно сказал: – А если спалит!?

Тот же голос, который пытался разговаривать с ними раньше, на языке ацтеков достаточно чисто сказал:

– Опасности нет.

На Скрипа было жалко смотреть. Остаться без ноута для него было все равно, что потерять часть себя. Задрот посмотрел на него с сочувствием и тихо сказал:

– Слышь… Ну один же на двоих останется, если что…

Еще несколько секунд Задрот жалобно смотрел на товарища, отводящего глаза. Рим вмешиваться не стал: парень и сам понимает, что сделать это придется. Наконец, поняв, что никто ему в этой ситуации не поможет, Скрип выматерился так, что у Цинка удивленно поднялась бровь. Потом синеглазка подошел к стене, откуда немедленно выдвинулась необходимая полочка, поставил на нее ноут, открыл его и нажал запуск.