Текст книги ""Фантастика 2025-183". Компиляция. Книги 1-15 (СИ)"

Автор книги: Ринат Тактарин

Соавторы: Полина Ром,Тиана Раевская,Ксюша Канарская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 226 страниц)

Разумовский промолчал – крыть было нечем.

В дом купца возвращались нагруженные, как лошади. Даже Рим пер на себе мешок риса. Неудобный и здоровый, килограмм на восемь.

– Если вас одним мясом кормить, мы без денег останемся через месяц, – практично заявила Фифа. – Так что, мальчики, плов и супы – это наше все.

Сама она, прикупив на рынке средних размеров корзиночку, элегантно закинула туда пару головок молодого чеснока и пяток лимонов, повесила её на сгиб локтя и, чуть повиливая задом, подгоняла:

– Пошли, пошли, скоро обед, а у меня еще и конь не валялся.

* * *

Бык решил посмотреть море. Кто знает, что именно он хотел там увидеть, но стоящие в порту парусники впечатлили всех троих.

В глубине души в каждом из нас живет ребенок. Вот и бойцы, увидев новую, неизведанную игрушку, тратили время не жалея. Рассматривали сложные конструкции, пытаясь понять, что и как работает, немного спорили, но в целом, получили море кайфа.

Это было не просто интересно, а еще и красиво. Да, пованивало в порту изрядно, на йодистый запах гниющих водорослей накладывался отчетливый душок тухлятины. Но все же это было море!

В маленькой припортовой таверне, грязной и зачуханной, Бык с сомнением купил кружку какого-то невразумительного пойла, которое трактирщик назвал пивом. Напиток был странно густой, с каким-то постоянно попадающимися на язык крошками то ли зерна, то ли чего-то другого, и довольно слабоградусный.

Попробовали все втроем, чем вызвали презрительный взгляд трактирщика. Мужик явно решил, что они нищие. Тем сильнее дядька удивился и даже почувствовал себя оскорбленным, когда третий из них, передернув плечами и вытерев губы рукавом, поставил на стол едва ополовиненную кружку.

– Не, мужики, это говно пить невозможно.

– Да уж, – тоскливо вздохнул Дзю. – Холодненького пивка мы попьем теперь нескоро.

– Ладно, – чуть сварливо ответил расстроенный Бык. – Мы тут уже часа три мотыляемся, пора к дому грести…

* * *

Задрот злился: мужики требовали, чтобы он при ходьбе постукивал тростью. Палка была неудобная, и, в конце концов, он психанул:

– Цинк, вашу мать! Ну у тебя же есть деньги. Давай купим нам хоть одну нормальную палку на двоих. Завтра Скрип пойдет – точно так же будет мучаться. У меня уже мозоль на ладони и занозы.

Марат хмыкнул и пустил пошлячую шуточку – насчет палки, одной на двоих. Кот улыбнулся и добавил, от чего на ладонях бывают мозоли, особенно, у компьютерных гениев. Видя, что Задрот злится уже не на шутку, Цинк, улыбаясь, сказал:

– Так, заткнулись. Чо, как дети, беситесь. Лучше давайте решим, куда пойдем. На рынок отправился Рим. Бык своих вроде как хотел к морю сводить.

– А что тогда предлагаешь? – спросил Марат.

– Ну, не знаю, может, вокруг храма побродим? – предложил Цинк. – Там у дверей куча всяких слепых и калек сидит, на Задрота меньше внимания обращать будут.

– Откуда знаешь? – спросил Марат.

– Крестики с Дзю покупали.

– А, точно… – Марат звонко хлопнул себя по лбу.

Храм располагался на небольшой площади, и возле дверей действительно сидели побирушки. При виде группы, многие из них зачастили жалостливыми голосами, но Цинк не обратил внимания.

В храме пробыли недолго. Поглазели на достаточно яркую роспись, и Марат начал чихать и кашлять, у него заслезились глаза.

– Не братва, я на выход. Больно здесь воняет…

Пахло действительно сильно каким-то незнакомым и резким ароматом, приторным и не слишком приятным. На улице Марат отдышался, хотя продолжал раздраженно вытирать слезящиеся глаза, бурча себе под нос:

– Вот же зараза…

– Ну, куда пойдем? – полюбопытствовал Кот.

Задрот, тем временем, всматривался в какой-то переулок между двумя большими домами. Там почти бесконечной лентой двигался поток людей.

– Слышь, мужики, а вот там что за народ гулеванит?

Цинк на минуту задумался, и ответил:

– Если не ошибаюсь, в той стороне рынок большой.

– Ну, пошли туда заглянем, – предложил Марат, – Хоть посмотрим, чем народ торгует.

– Да что смотреть, – досадливо отмахнулся Цинк. – Самый примитив. Жрачка и живность.

– Не скажи, – возразил ему Задрот. – Не знаю, как здесь, а вполне может на рынке и оружейный ряд быть. Все же интересно глянуть, на что местные умельцы способны.

– Ну, ок, – согласился Цинк, – идем.

Через ряд от входа встречная толпа разделила их на две части. Впрочем, длинный Цинк, который был, пожалуй, выше всех здесь, прекрасно видел, что Марат, которому он сунул в руки мелкую монетку, подхватив под локоть недовольного Задрота, поволок его к прилавку с медом. Цинк усмехнулся про себя: «Ну, чисто, дети малые!», сам он был к сладкому совершенно равнодушен.

Именно благодаря своему высокому росту, Константин и увидел Орка первым.

Глава 14

«Слав те хоспаде, живой, скотина эдакая.»

Правда, присмотревшись, Цинк подумал, что, может быть, и зря так обрадовался. Этот придурок собачился с каким-то крупногабаритным мужиком-торговцем, посылая его на русском матерном туда, куда обычно принято посылать. Костя дернулся было подойти и утихомирить идиота, но опоздал.

К скандалящему Орку приблизились три мужика, которых Цинк оценил как местную полицию. Ну, или если смотреть на реалии этого мира, городскую стражу.

Один из вояк был снаряжен по-полной. Поблескивала на солнце кираса, на голову вздет был своеобразной формы шлем, и тащил мужик при себе довольно серьезных размеров копье. Двое сопровождающих были одеты чуть проще. Во всяком случае, обошлись без железных панцирей и копья. Но шлемы на головах и кольчужная сетка по плечам подтверждали их воинский статус.

Цинк решил выждать некоторое время и посмотреть, не надо ли пойти идиоту на выручку.

Дальнейшее произошло настолько молниеносно, что Константин только и успел сказать:

– Твою ж мать…!

Раздраженный вмешательством посторонних в скандал, Орк выдернул из-за пояса штык-нож. Вряд ли он хотел действительно кого-то пырнуть, скорее, привычно, попугать, но местные вояки, похоже, шуток не понимали от слова совсем. Денис успел только раз перекинуть нож с руки на руку, как сбоку в башке у него вырос арбалетный болт.

Цинк даже не заметил, как выстрелил четвертый стражник, теперь подходящий к своим товарищам.

Орк валялся на земле, совершенно точно мертвый, как и любой человек со стрелой в голове. Толпа, гудя, почтительно расступилась, давая возможность одному из вояк встать на колени, и начать обшаривать труп.

Вот из карманов Орка выгребли какие-то монеты. Тот, что стоял на коленях, ссыпал содержимое своей ладони тому, который был в кирасе. Судя по всему, мужик в панцире и был главным среди стражников. Начальник с любопытством разглядывал полученное добро.

Но особый интерес вызвала кобура. Вояки наклонились, что-то обсуждая, дергали ремешки и пытались открыть. Наконец, один из них додумался дернуть посильнее, и магнитный замок открылся.

«Макар» крутили в руках все по очереди…

Нет, Цинк не боялся случайного выстрела. Разумеется, пистолет настроен на отпечаток пальца владельца, и перепрошить его местные точно не смогут. Не тот век. Но сама мысль потерять столь ценную вещь…

Мало того, что этот долбак угробился, так еще и…

– Цинк, слышь, глянь суда!

– Нет, Дзю, лучше ты глянь… – Цинк махнул башкой в сторону происшествия.

Дзю, который был ростом прилично ниже, попытавшись встать на цыпочки, и так ничего не увидев, спросил:

– Че там?

Костя вздохнул, подбирая слова, и ответил:

– А там, Миша… Дохлый Орк там, со стрелой в башке…

– В смысле, дохлый?!

– В прямом, Миш. Этот придурок на городскую стражу с ножом сунулся. Ему, разумеется, стрелу в висок всадили, и все бы ничего, но в данный момент, стражники с любопытством разглядывают его пистолет.

– Ох ты ж… Твою-то мать! Пошли…

Цинк поймал дернувшегося было Дзю за плечо, и спокойно сказал:

– Покойнику ты не поможешь. А сунуться сейчас туда – верный вариант по такой же стреле в лоб заработать. Собирай группу, мы уходим.

Поторапливая ничего не понимающих Задрота и Марата к выходу с рынка, Цинк думал: «С одной стороны, собаке собачья смерть. С другой стороны, этот мудила нас всех подставил. Запросто могут заинтересоваться, что за странный мужик и откуда у него такая непонятная штука…»

Что греха таить, Орка Цинк сильно недолюбливал. Его бы воля, никогда бы в свою группу не взял. Слишком памятны были ему события одного из боевых рейдов, когда по вине Дениса погибли трое из пяти гражданских. Одна из этих троих – шестилетняя девочка.

Тогда Орка от трибунала спасло только то, что именно этот ублюдок не дал тому мулату задействовать пояс шахида. Начальство во избежание скандала «героя» отмазало, правда и никаких орденов-медалей-повышений Денис за это не получил. Как решили наверху – плюс на минус дает ноль.

Цинк, который тогда был таким же молодым летехой, как и Орк, историю эту помнил более чем хорошо. Был это всего навсего третий в его жизни реальный боевой выход, и это он пытался удержать Орка, не давая ему выстрелить. Это он, Цинк, открыв глаза после взрыва, увидел рядом с собой оторванную голову девочки. Это он, Цинк, выйдя из госпиталя после контузии, нашел этого урода и набил ему морду.

Впрочем, боец Орк был не из худших, и морды были набиты взаимно. Это если уж совсем честно.

В общем, говна на покойничке было столько, что, пожалуй, Цинк, скорее, чувствовал облегчение.

Свалив с рынка, Костя тормознулся у церкви, потому что Задрот и Марат слишком донимали вопросами.

Цинк кратко изложил события и нарвался на вполне ожидаемую реакцию Задрота:

– Командир, ты чо, охерел?! Он же наш! Он свой!

Пояснять «синеглазке» тонкости отношений с покойным Орком Цинк не собирался. Они, эти «синеглазки» и так все слегка на голову ушибленные. Вроде как у Задрота в документах есть отметка о том, что принимал участие в боевых действиях. Только ведь по нему видно, что от компа своего он не отходил, так что бойцом его можно считать только условно.

Вот и сейчас, совершенно не понимая, что именно произошло, балбес пытается вывернуться из-под крепкой руки Марата и вернуться назад, на рынок. Между тем, Марат, удерживая его, спокойно пояснял:

– Юра, ты не сепетись сильно. Цинк на операциях столько раз бывал, что раз увел нас оттуда, значит так надо. Тем более, – хладнокровно добавил он, – Орк все равно мертв. Болт в голову – тут без вариантов. Это тебе не пальчик порезать.

– Да вы что все! Вы уже совсем… Надо хотя бы тело забрать…

Цинк, глядя в черные узкие очки «синеглазки», полосой пересекающее побагровевшее лицо, очень спокойно сказал:

– Заткнись. Свою судьбу Орк выбрал сам. Не посчитался с опасностью для нас, насрал на группу. И даже сдохнуть, как порядочный, не смог.

Возникла пауза, Задрот бурно дышал, пытаясь найти хоть какие-то доводы, а Константин продолжил:

– Подумай о том, что сейчас в руках местных стражников находится Макаров, с практически полным магазином. Подумай о том, что этот ублюдок убил двух лесничих, которых можно было просто усыпить. Этого мало? Вспомни о том, что он пытался утаить эти убийства от группы, и ты, между прочим, его еще и покрывал!

– Да он мне жизнь спас! – Задрот еще ерепенился, но уже как-то вяло.

– Он мог их просто усыпить. Понимаешь? Или ты думаешь, что они жить не хотели? Если бы мы не свалили до момента, как начались поиски этих двух мужиков… Как ты думаешь, чем могло закончиться? Ты понимаешь, что вы вдвоем тогда подставили всю группу?!

Все же для Задрота эти известия оказались слишком сильными и неожиданными. Кроме того, Орк, убивший не только двух лесничих, но и кинувшегося на него Юрия, монаха с крестом, представлялся ему скорее героем.

Были в Денисе те самые, недостижимые для Задрота, лихость и беспечность, какая-то первобытная сила, вызывавшая у «синеглазки» и почтение, и легкую зависть. Пожалуй, так малолетки относятся к кумирам, легко прощая им всевозможные грехи и косяки.

«Синеглазка» плакал, старательно отворачивая лицо, как будто боялся насмешек. Но насмехаться никто не стал. Только Марат, перестав сжимать плечо, дружески похлопал по спине, и сказал:

– Орк сам выбрал свой путь. Пошли, надо домой и сообщить остальным.

К смерти Дениса, в целом, отнеслись достаточно спокойно, только Рим, раздраженно сплюнув, сказал:

– Допрыгался, идиот.

Пусть Разумовский и знал историю с гибелью гражданских только понаслышке, но любви к Орку тоже не испытывал. Нет, в бою, конечно, бесстрашие и сила – вещи ценные. Но такой как Орк, презирающий дисциплину, может подставить, даже не задумываясь о последствиях своих поступков. Так что мысли Рима текли в сторону знаменитой пословицы: «Баба с возу – кобыле легче.»

А вот новость о том, что «Макар» покойничка попал в руки местных властей, вызывала у Разумовского сильное раздражение. На минуту он даже задумался о том, чтобы потребовать от бойцов при выходе из дома, оставлять табельное здесь под охраной. Должны же люди понимать, что это – невосполнимый ресурс?

Впрочем, от своей мысли он быстро отказался. Больше «орков» в группе не было, а остальные казались вполне вменяемые. Кто знает, какие ситуации могут возникнуть, и лишать бойцов последнего шанса на спасение – это глупость. Люди в группе все же значительно важнее оружия.

Рим посмотрел на притихших бойцов и сказал:

– Мужики, – потом покосился на перепуганную Анжелу, и неуклюже добавил: – и леди. Убедительная просьба, из дома выходить только группами. Ни в какие конфликты не лезть! Ни во что не встревать! Поймите одну важную вещь, людей роднее и ближе, чем мы все, ни у кого из вас в этом мире больше не будет. Мы сейчас друг для друга самые-самые близкие родственники.

Андрей видел, что история с Орком, в целом, сильно попортила людям настрой. Притихли даже бодрые всегда Чук и Гек.

* * *

Алехандро в этот раз достались сапоги. Очень необычные и, похоже, не слишком удобные. Пока затянешь все эти странные завязки, это ж сколько времени пройдет? Впрочем, он не слишком и возражал. С его точки зрения, сапоги – это лучшее, что можно было взять с трупа полоумного мужика. Деньги, капитан, конечно, забрал себе. Алехандро мрачно подумал: «И понесла ж его нелегкая сила с проверкой, именно сегодня!»

Монет у трупа в кармане нашлось много. Правда, не честные испанские добы, а какие-то невиданные, но ведь ростовщики принимают все, и их можно обменять.

Теперь-то, конечно, стражникам уже ничего не достанется, кроме того, капитан пожелал забрать ту странную штуку, в коробке из крепкой кожи, что крепилась на портупее трупа.

Стражник последний раз окинул оголенного мертвеца, внимательным взглядом: «Здоровый, конечно, парень. А вот этот рисунок у него на груди… Больше всего на орла похоже, только с двумя головами и целыми тремя коронами. Не дворянин ли какой, часом? Впрочем, пусть капитан и разбирается…»

Капитан городской стражи Педро Монтеро был третьим сыном небогатого дворянина, и место свое считал большой удачей. Конечно, служба не из легких, но здесь к положенной оплате частенько перепадали весьма приятные добавки. Вот и сегодня капитан с утра, как чувствовал, решил проверить патрулирующих улицы стражников.

Горсть непонятных монет перекочевала в карман сеньора Монтеро, и он с удовольствием подумал о том, что если обратиться к старому Шаалю, то курс может оказаться достаточно приятный. Еврейский меняла всегда слегка лебезил перед капитаном, понимая разницу в их положении.

Одежду покойного поделили между собой стражники. Хотя капитан и посматривал на нее с интересом, но в то же время понимал, что некое чувство справедливости по отношению к подчиненным просто необходимо.

Да, одежка была крепкая, прочная и почти новая, так же как и сапоги на толстенной подошве, но такая непривычная, что жадничать капитан все же не стал.

– Все, пошли дальше. Назад пойдем, надо будет божедомам сказать, чтобы труп прибрали.

Солдаты, довольные добычей и бурно обсуждающие плотность ткани, пусть и непривычной, пятнистой, но очень крепкой, почти новой, согласно закивали головами. Сегодня добычей были довольны все.

А вот легкая ременная портупея, с непонятной штукой в коробке, досталась капитану. Эту диковинку он никому не отдаст.

Уже дома, переодевшись и получив от служанки добротный ужин с куском баранины, сеньор Монтеро размышлял, что же за странную вещь нашли на том парне.

Ремни на теле – дело понятное, к такому крепятся меч или сабля, но что же за непонятная и тяжелая железка лежала в этой коробке… Да и сама коробка была очень уж необычна.

Больше всего капитана смущал замок на ней. Его не было видно, совсем, но какая-то неведомая сила прижимала крышку коробки так, что оторвать ее можно было только с усилием. Мысли сеньора Монтеро все время возвращались к странной добыче.

Закончив ужин, он лично налил себе кружку вина и, затребовав вторую свечу, отправил старую служанку спать. Ему хотелось рассмотреть диковинку.

Открываясь, чуть щелкнула крышка. На крепкий дубовый стол лег стандартный армейский «Макаров» ЛТ, две тысячи тридцать четвертого года выпуска.

Эта штука настораживала капитана не только искусной работой кузнеца, но и какой-то своей чуждостью. Масляно поблескивало воронение, тонкая серебристая полоска пересекала странный предмет и казалась сделанной из стекла. Такая работа должна стоить очень-очень дорого!

Пару минут сеньор Монтеро даже поразмышлял о собственном домике, деньги на который, усердно копил, но потом он все же вернулся к насущным проблемам. Возможно, эта штука как-то открывается, и внутри есть еще что-то более ценное?

Сеньор понажимал пальцами на рукоятку, попытался разъединить предмет на части, потыкал пальцем возле крошечного отверстия в дуле – все было бесполезно. Потом, как-то сама собой, эта вещь удобно легла в ладонь капитану, и он вдруг понял, как ее держат в руках!

«Значит, вот так оно берется… Палец, наверное, вот сюда, и нужно нажать на эту штуку…»

К сожалению, штука эта не нажималась. Разумеется, спусковой крючок был заблокирован, но капитан не знал этого и испытал некое раздражение.

«Чертова штуковина! Что же тобой делают?»

Сеньор еще покрутил в руках предмет и крошечный блестящий прямоугольник на том месте, где раньше на «Макарове» располагался курок, привлек его внимание.

Капитан попытался отколупнуть эту блестящую штучку, и вдруг испытал дикий шок: прямоугольничек загорелся! Но загорелся не так, как, допустим, горели нормальные свечи на столе сеньора.

Тонкая, ярко-голубая линия вспыхнула каким-то потусторонним, дьявольским, ярко-голубым светом. Капитан вскочил со стула и отбросил от себя эту жуткую вещь…

«Господи, спаси и помилуй… Спаси и помилуй… Дева Мария и святые заступники… Что же это такое?!» – сердце сеньора Монтеро частило так, что он был вынужден распахнуть ворот и немного отдышаться.

Штука лежала на полу, и больше ничего не происходило. Даже дьявольский огонек погас. Немного посомневавшись, капитан снова взял предмет и повторно, испытывая одновременно азарт и страх, ткнул пальцем. Голубой огонек вспыхнул вновь, показывая, что процент заряда близок к ста.

Самым пугающим для Педро Монтеро было то, что этот огонек не грел. Свет бывает только от огня. Это знают все христиане! От этой штучки ощутимо попахивало чем-то еретическим, колдовским…

Убрав дьявольскую игрушку назад, в ту коробку, из которой он извлек ее на свет, капитан с сожалением подумал, что мечта о домике снова отодвинулась надолго. Как бы ни желал он заполучить тот самый домик, спасение души было значительно важнее. Пожалуй, у него просто не было выбора.

С раннего утра, побывав в казарме, капитан отправился не проверять стражу, а прямиком в храм божий. Отец Луис был его давним знакомцем и духовным наставником. Пусть святой отец часто пенял сыну своему за небрежное посещение церкви, но сейчас, пожалуй, он был единственным человеком, кому Педро решил довериться.

Дожидаясь, пока священник освободится, капитан истово молился о защите от скверны.

Святой отче Луис подходил уже к пятидесяти годам своего жизненного пути. Подходил без особых чинов и заслуг. Он был всего лишь вторым священником не самого богатого храма. И хотя искренне переживал о чадах своих, полностью изгнать честолюбивые мысли о собственном повышении так и не смог.

Взволнованную речь духовного сына выслушал он со вниманием и, отпустив чаду грехи, назначил покаяние.

Странный предмет в непонятной коробке остался у святого отца.

Конечно, правильнее было бы передать непонятную штуку отцу Мигелю. А уж тот бы, как старший, пусть и решал бы судьбу предмета.

Но соблазн повышения был велик, а отец Луис знал, что вскоре ожидается визит в Палос-де-ла-Фронтера самого Томаса Торквемады…