Текст книги "Боги Вирдвуда"

Автор книги: Р. Дж. Баркер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 38 страниц)

44

В Харне не нашлось достаточно большого строения, которое вместило бы всех жителей, и встречу решили провести на площади, где торчала небрежно сделанная Тасснигом статуя и за всеми наблюдал глаз Тарл-ан-Гига. Фарин и Дайон стояли перед святилищем. Юдинни решила не приходить на совет, она сказала, что их затея обречена на неудачу. Кахан не знал, почему она так думала, но спрашивать не стал. Он редко видел, чтобы монахиня Раньи относилась к чему-то настолько негативно, и ему это не нравилось. В результате она ушла вместе с Иссофуром поиграть в Вудэдже.

Жители деревни собрались, и он увидел Венна, стоявшего у края толпы, в стороне от тех, кого он знал: Онт, несносный мясник, огромный по сравнению с остальными, был даже больше, чем сам Кахан. Гассен и Эйслинн, стражи ворот, Сенгуи, которая разводила летучие пасти, кожевенник Дайра, Манха, глава ткачей, а рядом с ней – Илда, резчица по дереву. У Лесных ворот стояли двое возрожденных, неподвижные, точно статуи. Если бы он их не искал, то и не заметил бы.

Шел легкий снег, и хотя воздух оставался холодным, атмосфера на площади накалилась; жители Харна понимали, в какую беду они попали. Может быть, до этого момента они старались не думать о плохом, но собрание всей деревни заставило тревогу прорваться наружу.

– Слушайте все! – крикнул Дайон. – Слушайте вашу Леорик! Леорик хочет говорить, и вы должны ее выслушать!

Толпа притихла, слышался только тихий шепот.

Фарин огляделась по сторонам. Благодарно кивнула Дайону.

– Мы живем в странные времена, – сказала она, вставая перед статуей балансирующего мужчины. – Даже погода необычная, на прошлой неделе был самый теплый день Сурового из всех, что любой из нас может припомнить. А сегодня снова идет снег.

Она подняла руку и поймала снежинку. Толпа согласно загудела. Кахан слышал, как в монастыре говорили, что поднимутся новые Капюшон-Рэи и погода станет переменчивой, словно огромные изменения, происходившие в Круа, влияли на времена года.

– Мы потеряли одного из нас, Гарта, которого все уважали. – Снова послышался шепот. – Нас заставили бояться за свои жизни, нам угрожали солдаты округа Харн, нашей Высокой Леорик, наши Капюшон-Рэи. Люди, которым мы верили. Мы сражались за них и думали, что они будут нас защищать. – Тишина на площади. – Нас спас человек, которого многие из нас презирали.

Толпа выглядела все более встревоженной, однако Фарин продолжала:

– Теперь мы должны решить, что нам делать. Кто мы такие? Куда уйдем отсюда?

– Все закончилось! – крикнул кто-то из толпы. – Они проиграли, они не вернутся. Какое им дело до Харна?

Послышались возгласы согласия тех, кто прожил здесь всю жизнь и никогда не покидал Харна.

Но другие, те, кто сражался или бывал в каких-то городах по делам торговли или путешествовал, молчали.

– Рэи горды, – сказала Фарин. – Они правят с высокомерием и к этому привыкли. – Она оглядела толпу. – Они не оставят без внимания то, что здесь произошло.

– И что же нам делать? – прозвучал чей-то спокойный голос.

Кахан подумал, что это сказала Илда, резчица по дереву. Ее не особенно любили, она считалась неудачницей. Для ее работы требовалось дерево из Харнвуда, и она потеряла трех мужей, которые уходили в лес за материалом.

– Я хочу, чтобы свое слово сказал лесничий. Иди сюда, Кахан, – позвала Фарин.

Услышать свое имя, произнесенное в присутствии такого количества людей, оказалось неожиданно трудно. Кахан почувствовал, что к нему устремились все взгляды. Жители Харна были напуганы, они хотели силы и уверенности. Прежде он был лесничим и бесклановым чужаком. Им потребовалось время, чтобы его признать, и теперь перед ними стоял воин в замечательных доспехах, – едва ли кому-то из них доводилось видеть что-то подобное.

Кахана удивило, что Леорик попросила его выступить перед всеми жителями деревни, но он подошел и встал рядом с ней – он понял, почему она этого хотела. Люди Харна привыкли смотреть на Рэев снизу вверх, повиноваться им, ждать, что они поведут их за собой, и в своих доспехах он олицетворил подобные надежды. Он выглядел как могущественный человек, знающий, что делать дальше.

Он никогда не стоял перед таким количеством людей. Кахан попытался заговорить, нарушить молчание. Не получилось. Он откашлялся и начал снова:

– Вы должны отсюда уйти, – сказал он.

И отступил на шаг, довольный, что уже высказался.

Его слова встретил оглушительный рев. Люди кричали на него. Друг на друга. Фарин покачала головой и выступила вперед.

– Тишина! – Она подняла руки и повысила голос: – Тишина!

Толпа немного успокоилась.

– Давайте послушаем доводы лесничего. – Она посмотрела на него, и ее взгляд не был дружелюбным, хотя он не понял причины. – Он расскажет, почему мы должны уйти и куда нам следует направиться. Он не станет просто говорить, что нам делать. – Она повернулась к Кахану и, понизив голос, обратилась уже только к нему: – Ведь так и будет, Кахан?

Он сделал вдох и кивнул. Теперь он начал понимать причину ее гнева. Кахан снова шагнул вперед.

– Рэи всегда были гордыми, как сказала Фарин. – Он оглядел толпу. Какое множество лиц. – То, что произошло здесь, – он обвел рукой деревню, – они не могут такое стерпеть. Это серьезный удар по их гордости. Они вернутся и будут сильнее.

– Это твоя вина! – крикнул Онт. – Они приходили за тобой! Ты привел их сюда! – Он пробился в первый ряд толпы. – Им нужен он! – прокричал мясник.

– Нам следует отдать его Рэям!

Сквозь толпу двигалось что-то медленное и уродливое.

Он почувствовал угрозу раньше, чем они. Кахан ощутил страх, словно увидел, как щупальца сорного-ползуна схватили свою жертву. Онт дал им то, за что можно ухватиться в момент отчаяния. И они охотно это сделали. Его слова превратили их страх в гнев, толпа была готова к насилию.

– Прекратите! – закричала Фарин. – Прекратите немедленно!

Толпа продолжала напирать вперед.

Что-то зашевелилось под кожей Кахана.

Ты нуждаешься во мне.

Он мог их остановить.

– Вы видели, как он сражается! – крикнула Фарин.

Толпа слегка притихла, но напряжение сохранялось.

– Мы видели, как он сражался с Рэй, – сказал Онт, – она легко его победила. У него нет силы, как у Рэев.

Мясник был полон угрозы, и Кахан понял, что тот не знал, как он разбил ворота.

Никто из них не знал, и это делало толпу более опасной. Для него – и для них самих.

– Он один, – заявил Онт, показывая на Кахана.

Ты огонь.

– А как насчет них? – крикнула Леорик, указывая в сторону Лесных ворот, где стояли возрожденные. – Ты забыл, что они прикончили всех солдат, которые находились в деревне, и даже не вспотели. Ты справишься и с ними?

Молчание. Люди в толпе начали переглядываться.

– В таком случае должен уйти лесничий, – заговорила резчица по дереву, Илда. – Мы не можем с ним сражаться, и нам не следует причинять ему вред. Но он должен уйти. – Толпа была явно с ней согласна.

– Уходи! – крикнул кто-то.

– Да, покинь нас, бесклановый! – присоединился к нему второй голос.

– Но вы от этого ничего не выиграете! – крикнул кто-то из задней части толпы.

Эти слова заставили толпу остановиться, головы начали поворачиваться на голос, – у стены дома стоял Венн.

– Вам не принесет пользы изгнание Кахана, к тому же тут нет его вины. Он таким родился, и ничто не может этого изменить. – Голос Венна стал более тихим ближе к концу фразы.

– И что ты об этом знаешь? – сказал Онт. – Ты всего лишь ребенок Рэй, которого привели сюда, чтобы пустить первую кровь.

– Ребенок Рэй, – тихо сказал Венн. – Да, так и есть. – Трион стер синюю линию над глазами, размазав по лицу краску. – Я присутствовал, когда Сорха получила приказ Высокой Леорик. Они хотели не только Кахана. – Венн оглядел толпу. – Да, их послали, чтобы его убить, но также всякого, кто его знал, или говорил с ним, или просто видел. Они собирались стереть всех вас с лица Круа. Ферму Кахана, вашу деревню и все вокруг нее. Всех вас.

Тишина.

Тишину нарушил вопрос:

– Почему? – Спокойно и недоверчиво.

Венн обхватил себя руками и опустил глаза.

– Я не знаю, – ответил трион. – Но она отдала именно такой приказ.

– Высокая Леорик хотела, чтобы мы все умерли? – спросил Онт.

Венн покачал головой:

– Не Высокая Леорик, – сказал он. – Приказ пришел с юга. От Капюшон-Рэя в Тилте.

Жители деревни посмотрели друг на друга.

– И что нам теперь делать? – спросила одна из ткачих, Манха. – Куда идти?

Кахан выступил вперед.

– В лес, – ответил он, по толпе пробежал дружный вздох. – Я знаю, что это вас пугает, но если вы останетесь здесь, вас ждет смерть.

Тревога, беспокойство – никому не понравились его слова.

– Он прав, – сказала Леорик Фарин. – Он прав.

– Мы не можем, – заговорила Илда, которая выглядела сломленной. – Лес несет смерть, я очень хорошо это знаю. Кроме того, здесь наше место в Круа, наша земля, мы много поколений на ней живем. Мы не можем уйти отсюда.

– Мы должны, – возразила Фарин. – Я пришла сюда из Джинненга, – сказала она. – Я последовала за родословной моей матери обратно в Харн. И начала новую жизнь. Мы все сможем это сделать.

– И стать форестолами? – прозвучал вопрос из толпы. – Людьми вне закона?

– Нет, – возразила Фарин. – Мы останемся прежними. Та же деревня, только в другом месте. Мы все отстроим заново.

– Земля под нашими ногами, – заявил Онт, – вот что мы такое. Если мы отсюда уйдем, то предадим наших предков. И станем бесклановыми.

– Или так, или мы все погибнем, – сказала Фарин.

Снова воцарилась тишина. Люди столкнулись с проблемами, которые оказались выше их понимания. Перед выбором, не обещавшим им ничего хорошего. Стать бесклановым значило превратиться в ничто, одну из форм смерти.

– Может быть, существует другой путь, – неожиданно заговорил Дайон и вышел вперед. – Возможно, мы сможем предложить Рэям сделку, – продолжал он. – И станем для них полезными. Чтобы они захотели сохранить Харн.

– Как? – спросил Онт. – У нас нет ничего, что они не могли бы взять сами.

– Я думаю, у нас есть, – сказал Дайон.

Фарин повернулась к нему.

– Остановись, – прошипела она.

Сердце Кахана сжалось. Он знал, что сейчас скажет Дайон, понимал, как это прозвучит для жителей Харна, но не сомневался, что не принесет им пользы.

– Это может помочь, – возразил Дайон.

Фарин отвернулась от него, с трудом сдерживая гнев. Она не могла смотреть на своего помощника, но ее возмущение не остановило Дайона.

Кахан не испытывал гнева.

Но у него возникло ужасное ощущение, что события вышли из-под его контроля.

Он понимал, что эта дорога заканчивается и он ничего не сможет изменить.

– Произошел древопад, – сказал Дайон. – В Вирдвуде.

Молчание. Но теперь у него появился другой оттенок.

– Древопад. – Манха, ткачиха, почесала голову. – Где? В Северном Вирдвуде? Ты уверен?

– Да, – ответил Дайон.

– И вы держали это в тайне? – спросил Онт.

– Ты не понимаешь, – вмешалась Фарин. – Древопад приведет их сюда, как уже случилось с Каханом. Это не предмет для торговли. Просто еще один повод, который грозит нам всем гибелью.

– Я подумал и об этом, – продолжал Дайон. Теперь он завладел всеобщим вниманием, ведь они отчаянно нуждались в надежде. Любой надежде, и Дайон ее им давал, хотя она была фальшивой и глупой. – Мы отправим к ним людей, – сказал он. – Но тех, кто не знает, где именно произошел древопад. Вирдвуд огромен, они могут потратить годы на поиски. Мы убедим их согласиться оставить Харн в покое в обмен на то, что покажем им место. Мы будем работать с ними, помогать им.

Он овладел толпой, по крайней мере большей ее частью. Те, кто служил, был солдатом и встречал Рэев, молчали. Но остальные, те, что провели в маленькой деревушке всю жизнь, отчаянно хотели верить в то, что сказал Дайон. Фарин подошла ближе к Кахану.

– Он сам не понимает, что убивает всех, кто здесь есть, – прошептала она.

Кахан кивнул.

– Ты, я, Венн, Юдинни и все, кто согласится пойти с нами… – тихо ответил он. – Мы должны покинуть Харн, Фарин.

Она поджала губы. Сделала глубокий вдох. Покачала головой:

– Это мои люди, лесничий, я не могу их оставить.

– Тогда ты умрешь, и ради древопада Рэи сровняют с землей это место, словно оно никогда не существовало, – сказал Кахан.

Фарин посмотрела на него.

– Может быть, и нет, – проговорила она, и Кахан подумал, что безумие Дайона заразно. Фарин принялась массировать одной рукой другую. Она смотрела на Кахана, и в ее глазах он увидел бесконечную печаль. – Если они не спасут себя, лесничий, кто-то должен остаться и спасти тех, кого еще можно.

– Ты же знаешь… – начал он, но Фарин его прервала:

Она шагнула вперед, подняв руки вверх.

– Послушайте меня! – крикнула она. – Давайте посмотрим, сможем ли мы найти другой путь.

– Что ты предлагаешь, Леорик? – громко спросила Эйслинн, страж ворот, потерявшая глаз в сражениях за Капюшон-Рэев на юге.

Она больше знала о мире, чем Дайон, и была одной из тех, кто ему не поверил.

От Кахана не укрылось то, что она произнесла титул Леорик, чтобы напомнить людям, кому они верили и кто их вел за собой все это время.

– Я предлагаю использовать опыт лесничего. Он умеет сражаться. – Фарин кивнула ему. – Мы укрепим деревню. Усилим стены. Мы узнаем все, что сможем, об оружии, и когда Рэи появятся, они увидят, что им будет трудно с нами справиться. В таком случае они быстрее согласятся на сделку с нами, в особенности если Дайон расскажет им, что только мы знаем место, где случился древопад. Рэи уважают силу.

Жители деревни некоторое время обсуждали слова Фарин. Затем вперед выступил мужчина, которого Кахан не знал.

– Мы не станем раздражать Рэев, – сказал он, – нам не нужно, чтобы они прибыли сюда и обнаружили, что мы готовы выступить против них.

Фарин улыбнулась, тряхнула головой и умудрилась выглядеть настолько уверенной в себе, что это поразило Кахана.

– Нет, – сказала она, – если они захотят расправиться с нами, это заставит их хорошенько подумать, а если нет, мы скажем, что укрепили деревню, чтобы защититься от форестолов, понимая, какие богатства у нас появятся после древопада.

Мужчина кивнул, после чего создалось впечатление, что толпа успокоилась.

Кахана поразило, что их удалось так легко убедить. Дайон зашагал прочь от святилища, не глядя на свою Леорик, – он прекрасно понимал, что предал ее доверие. Фарин осталась стоять рядом с лесничим.

– Я не могу превратить твоих людей в армию, Фарин, – сказал он. – Они не воины.

– Я знаю, – ответила она. Подошла еще ближе к нему и положила руку ему на плечо. – Нам нужно будет удерживать деревню один день, Кахан. Затем люди узнают правду о Рэях и о том, с чем им придется иметь дело. И тогда они с радостью согласятся искать спасение в лесу. И мы сможем увести их ночью.

– Они могут не выдержать даже один день, – ответил Кахан. – И он будет очень кровавым.

Многие годы он считал Леорик лишь поводом для раздражения, ему казалось, что она занята только сбором налогов и десятины, но сейчас, глядя на Фарин, понимал, что ошибался. Он не был уверен, что за всю свою жизнь встречал более отважного человека, чем она. Леорик коротко улыбнулась ему, и в его груди что-то болезненно сжалось. Затем Фарин кивнула.

– Значит, прольется кровь, – сказала она.

45

Венн и мальчик Иссофур спали рядом на кровати, словно ничто в мире их не тревожило. Юдинни провела ночь сидя, скрестив ноги и размышляя о Ранье, не сводя глаз с растения, которое Леорик держала внутри своего дома. Кахан подумал, что его будет радовать избавление от бесконечной болтовни монашки, но ошибся. Что-то изменилось в Юдинни с тех пор, как они вошли в Вирдвуд. Он не мог определить причину, но она стала другой.

Ему хотелось впервые за долгое время поговорить – Кахан даже не помнил, когда такое с ним случалось прежде.

Его разум напряженно работал. Он размышлял о деревне, ее расположении, о том, как такое место можно защитить, и метался по кругу, точно ветра вокруг Круа. Он хотел проговорить вслух свои мысли, словно таким образом мог освободить свой разум и поспать. Или хотя бы отсортировать хаос идей, чего ему никак не удавалось.

Так Кахан и провел половину ночи, глядя на Юдинни, которая сидела в молчаливом единении с растением, положив ладони на земляной пол. Она начала вызывать у него раздражение, – он рассчитывал, что она каким-то образом почувствует его взгляд и заговорит с ним.

Однако она молчала.

Казалось, даже в молчании монахиня Раньи была способна вызывать у него раздражение. Может быть, она совсем не изменилась.

Рядом шел разговор, и он мог бы к нему присоединиться. За циновкой Фарин сидела с Дайоном, отчаянно пытаясь убедить своего помощника, что он совершает ошибку. Тем не менее Дайон ничего не хотел видеть и слышать. Ему не хватало знаний об окружающем мире, которыми обладала Фарин; в определенном смысле его взгляды казались Кахану детскими и невинными. Дать Рэям что-то ценное, и они в ответ будут хорошо к тебе относиться. Дайон смотрел на мир как торговец, ведь торговля и являлась его миром.

Он видел мир за пределами Харна таким же, как его родная деревня, где люди работали вместе и присматривали друг за другом. Кахан немного жалел Дайона, ему предстояло пережить потрясение, когда он узнает, насколько безжалостны и эгоистичны Рэи, считавшие людей своими инструментами, которые следует использовать, пока они не сломаются, после чего их можно выбросить.

Из их напряженного разговора он понял, что Дайон не изменит свою точку зрения, хотя Леорик не сдавалась, и тихий шепот стал фоном этой ночи, в то время как Кахан пытался обдумать варианты обороны Харна. Однако снова и снова он приходил к выводу, что их нет.

Одному ему не справиться.

Сон, когда он наконец пришел, не принес отдыха.

Когда Кахан проснулся, его тело не отдохнуло, а в доме никого не было.

Юдинни, Венн и Иссофур ушли, в комнате Леорик стояла тишина. Он вошел, налил себе миску похлебки и поел в полумраке, прислушиваясь к звукам жизни деревни за стенами. Как странно, подумал он, они знают о нависшей над ними угрозе, но продолжают заниматься обычными делами, словно ничего плохого не происходит. Когда он закончил есть, вошла Фарин. Она выглядела усталой, как женщина, которая знала о неизбежности нависшего над ней рока, но почти ничего не могла сделать и которая не спала всю ночь.

– Сколько времени у нас есть, Кахан?

Он пожал плечами:

– Это трудно предсказать.

– Глядя на тебя в доспехах, – сказала она, – я чувствую, что ты сможешь лучше других ответить на этот вопрос. – Ему было нечего ей возразить, и Кахан просто печально смотрел на тлевшие угли в очаге. – Ты спишь в доспехах, Кахан?

– Да. Они не похожи на одежду, скорее вторая кожа. Трудно объяснить.

Она села напротив.

– Итак, каким будет твое лучшее предположение? – спросила Фарин.

Он некоторое время жевал жесткий кусочек мяса, давая себе время подумать.

– Сорха идет пешком. Сначала она доберется до Большого Харна, а оттуда отправится в Харншпиль. – Леорик посмотрела на него. Грим, наложенный ею вчера, уже начал расплываться. Он никогда не видел ее без белой глины, краски-клана, и черного завитка Леорик, всегда тщательно прорисованных. Ее глаза умоляли его о том, о чем она просить не могла, – чтобы он дал ей хоть какую-то надежду. – Круговые ветра дуют от Харншпиля в это время года, так что, если небесный плот будет на месте…

– Его там нет, – сказала она.

– В таком случае ей будет быстрее оттуда отправиться сразу в Харншпиль пешком, чем сначала лететь на небесном плоту в Стор.

– Сможет ли она послать шкипера? – Фарин пошевелила угли палкой, что вернуло им немного жизни, после чего подбросила в очаг полено. – Они смогут проделать путешествие за восемь дней, если к этому моменту успеют отдохнуть.

Кахан покачал головой.

– Здесь она потерпела неудачу, – ответил он. – Рэи не любят неудачников, поэтому она не станет рассказывать об этом в сообщении. Она предпочтет объяснить все лично и представить произошедшее в наилучшем для себя свете. И попросит дать ей шанс искупить свою вину.

– И что будет потом? – Леорик не смотрела на него, она не сводила взгляда с огня.

– Они соберут карательный отряд. Полный ствол солдат, никак не меньше. – Кахан обнаружил, что утратил аппетит. – И около пяти Рэев, чтобы ими командовать.

– Должно быть, они сильно хотят тебя заполучить.

– Речь уже не обо мне, Леорик. Ты слышала Венна. Рэи почти наверняка решат, что я ушел вместе с трионом. Они судят по себе. – Он очень надеялся, что они именно так и подумают. В противном случае, если Рэи посчитают, что он или Венн все еще в Харне, они почти наверняка отправят сюда хеттонов. Впрочем, они могли прислать их в любом случае, но сейчас он не хотел об этом думать. – Они намерены уничтожить Харн. Потому что вы знаете обо мне. – Она долго смотрела на него. – Что?

– Я хотела спросить, – сказала она, – что делает тебя таким важным, – ты боишься, что кто-то узнает твое имя? Впрочем, я не уверена, что хочу это знать.

– Верно, ты не хочешь.

Они сидели, разделяя тепло очага.

Слушали, как потрескивает огонь, почти в дружелюбном молчании. Леорик не сводила с него глаз, но он не понимал причины. Наконец, она кивнула собственным мыслям.

– Сколько потребуется времени, чтобы собрать такой отряд? – спросила она.

– Силы Капюшон-Рэев разбросаны по всему Круа. Все будет зависеть от того, что у них есть поблизости, – ответил Кахан. – Возможен любой вариант от четверти сезона до полного сезона. – Она снова кивнула собственным мыслям, продолжая смотреть в огонь. – Такой отряд… – добавил Кахан. – Я не думаю, что они найдут для него маранта, а небесные плоты опасаются перевозить большие военные отряды, поэтому им придется идти пешком. Армии двигаются медленно. В лучшем случае им потребуется четверть сезона, чтобы добраться сюда.

– Значит, – сказала Леорик, – скоро начнется Малый, и будем ждать их, когда Суровый снова начнет нас кусать.

– Да, – сказал он, – и кусать нас будут больно.

– Мы сумеем это сделать за такое время, Кахан?

– Что? – тихо спросил он, хотя и понимал, что имела в виду Фарин.

Он хотел, чтобы у него появилось время на размышления, несмотря на то что он думал всю ночь, но так и не нашел ответа.

– Будет ли деревня и ее жители готова себя защитить?

– Мы должны. – Он сполоснул миску водой у очага. Поднял голову. – Один день, – сказал он. – Один день сражения, все поймут, какая им грозит опасность, и мы убежим в лес?

Она кивнула.

– Нам нужен всего один день, – сказала Фарин.

– Я думаю, что смогу это сделать.

Их прервал шум голосов снаружи.

– Наверное, это Дайон, – сказала она, вставая, – собирается уходить.

Она направилась было к двери, но он встал и взял ее за руку. Фарин посмотрела на него и почти улыбнулась, но, как только увидела выражение его лица, настроение у нее изменилось.

– Я боюсь, что, оставаясь здесь, ухудшаю положение. Если я не уйду, они…

– Никогда не остановятся? Будут приходить снова и снова? – сказала она, и на лице у нее появилось странное разочарование. – Если ты чувствуешь, что тебе нужно уйти до того, как они появятся, уходи. Я не стану тебя останавливать. Я знаю, что идея Дайона, будто они будут хорошо с нами обращаться, потому что захотят узнать о месте древопада, чепуха. А мысль о том, что, показав силу, мы заставим их себя уважать, еще глупее. Но они заявятся сюда в любом случае – останешься ты тут или нет, Кахан Дю-Нахири.

Она положила ладонь на его руку. Кахан не привык, чтобы к нему прикасались.

– Я бы предпочла противостоять им вместе с тобой, но выбирать тебе.

И с этими словами она ушла, оставив его в смущении всех чувств.

Кахан почти сразу последовал за ней и обнаружил Дайона, который стоял вместе с тремя другими жителями деревни. Он узнал Фердена и Духана. Женщину с ними он уже видел в деревне, но не знал, как ее зовут. Она бросила на него сердитый взгляд, и ему сразу стало ясно, что она во всем винила его.

У всех за плечами были мешки – они подготовились к путешествию. Дайон выглядел счастливым и даже умиротворенным. Жители деревни принесли ему хлеб и сушеное мясо. Пожелали Тарл-ан-Гига в качестве спутника, который будет присматривать за ними. В деревне царило праздничное настроение.

– Мы уходим, – прокричал Дайон, – чтобы принести мир и процветание Харну. Да, были совершены ошибки. Мы потеряли Гарта, которого все любили. – Он посмотрел на Кахана, но не стал называть его виновником. Интересно, подумал Кахан, заставила ли Фарин его так поступить. Толпа успокоилась. Дайон поднял руки. – Но я принесу обратно столько, что мы всё компенсируем и поделимся частью нашего нового богатства с семьей Гарта, чтобы их утрата стала не такой горькой. – Люди хором его поддержали. – А теперь мы уходим! – крикнул он.

Последовали радостные крики и аплодисменты.

– Да благословит тебя Ифтал, Дайон! – кричали многие.

Кахан дождался, когда он уйдет, и отправился на поиски Юдинни и Венна. Они сидели на корточках на земле и играли в игру – внутри круга лежали камушки.

– Нам нужно пойти с ними, – сказал он.

Юдинни встала.

– С радостью, – сказала она. – Мне уже давно не хватает приключений.

– Она проигрывала, – сказал Венн.

– Это было тактическое отступление, – заявила Юдинни, ударила ногой по камушкам и шагнула к лесничему.

– Ты уходишь, Кахан, – прошептала Юдинни, – потому что без тебя эти люди…

– Нет, Юдинни, – ответил он. – Я не ухожу. Я больше не намерен убегать. Но мне нужно кое-что из Вудэджа, а Дайон будет рад получить меня в качестве спутника.

– Почему? – спросил Венн.

– Вы скоро узнаете, – сказал он и поискал Фарин в толпе жителей деревни, смотревших вслед уходившему Дайону и его маленькому отряду. Он отвел Леорик в сторону. – Я намерен немного проводить Дайона.

– Ты уходишь?

От беспокойства краска еще больше потрескалась на ее лице.

– Я скоро вернусь.

– Как скоро? – спросила Фарин.

– Возможно, через несколько часов – или дней, – но я думаю, что оно будет того стоить, – ответил Кахан.

Она смотрела на него и, вероятно, спрашивала себя, решил ли он сбежать, но боится прямо об этом сказать. Фарин взглянула на Юдинни.

– Ты пойдешь с ним? – спросила она.

Монашка кивнула – казалось, это немного успокоило Леорик.

Она снова повернулась к Кахану:

– Мы что-нибудь можем сделать, пока тебя не будет? – спросила Леорик.

– Да, – ответил он. – Колья вокруг деревни, поставьте их ближе друг к другу.

– Насколько близко?

– Чтобы пройти между ними удавалось только боком.

– У нас слишком мало кольев, – сказала Фарин.

– Тогда срубите новые, – предложил Кахан. – Очистите Вудэдж вокруг деревни. Чем больше будет открытой земли между лесом и деревней, тем лучше.

– Я слышала, что лес не любит…

– Лес поймет, – заверил ее Кахан. – К тому же Вудэдж не настоящий лес. Это все равно что подрезать ему ногти или постричь волосы.

Она кивнула. Он повернулся, чтобы уйти, но потом остановился. Она улыбнулась ему.

– Кахан, я… – начала она.

– И выройте яму, – добавил он, – перед стеной, глубиной с самого высокого жителя деревни или еще глубже, если сможете. И широкую настолько, чтобы через нее было трудно перепрыгнуть. После этого выройте еще одну, между кольями. И укрепите стену.

Она выглядела разочарованной, и он не понял, в чем причина. Если Леорик хотела услышать слова поддержки, он был не из тех, кто умел их произносить.

Может быть, его слова заставили ее понять неизбежность того, что должно произойти.

– Все будет плохо, не так ли? – тихо спросила она.

– Да, – ответил он. – Так и будет.