Текст книги "Боги Вирдвуда"

Автор книги: Р. Дж. Баркер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 38 страниц)

48

Все, что могла Кирвен сделать, – это спуститься в темницу. Ей удавалось делать лишь один шаг за другим и стараться не упасть, ее мышцы ослабели от горя и тревоги, разум отказывался работать.

Рэй Сорха вернулась из Харна одна. Все ее солдаты погибли.

Кирвен не интересовала судьба солдат – они умирали, таким было их предназначение. Но Сорха не привела обратно Венна. Ее ребенка. Кирвен разрывалась между гневом на Сорху, которая не вернула ей Венна, и ненавистью к себе за то, что отпустила с ней своего ребенка. Почему она дала такое разрешение? Почему допустила, чтобы Венн сумел убедить ее в том, что он готов? Почему позволила Сорхе принести ей такой стыд?

Она выяснит все, что Сорха знает, а потом заставит ее заплатить. Если ее ребенок пострадал или с ним случилось что-то похуже – нет, она не станет об этом думать. В любом случае Рэй Сорху ждет медленная и мучительная смерть.

Возле клеток с тафф-камнем молча стояли стражи.

– Она там? – Страж склонил голову. – Она сопротивлялась? – Страж покачал головой.

Кирвен положила руку на дверь. И помедлила. Она не сомневалась, что Сорха будет сопротивляться, Рэи никогда не сдаются, а она должна была понимать, что ее жизнь окончена. Рэи не прощают неудачи, как и Кирвен Бан-Ран.

Считала ли Сорха ее слабой? Однажды Рэй уже потерпела неудачу, и Кирвен дала ей шанс. Рассчитывала ли она на новое прощение? Она его не получит. Кирвен сдерет с нее кожу. Она распахнула дверь и вошла. Сорха сидела на полу рядом с тафф-камнем, испускавшим синее сияние, – стало ли оно ярче? Рэй выглядела спокойной для женщины, которая понимала, что ее смерть близка.

– Высокая Леорик, – сказала она с кривой улыбкой на лице и склонила голову.

– Ты меня подвела. – Кирвен посмотрела на нее сверху вниз.

Если она ожидала увидеть страх, тревогу или раскаяние, Сорха их не показала. Она почесала голову и встала, двигаясь легко и свободно.

– О, не только я, Высокая Леорик. Некто куда более близкий тебя подвел, – говорила она, растягивая слова.

Сорха улыбнулась, обошла тафф-камень и встала у решетки. Кирвен не понимала, что имела в виду Рэй. Как могла вести себя настолько уверенно, когда так сильно ее подвела?

– Что ты имеешь в виду? – спросила Кирвен.

– Тебя предал твой ребенок, предал меня, всех нас, Высокая Леорик.

Кирвен рассмеялась, но это был пустой смех. Он не убедил ее саму, и она сомневалась, что сумела произвести впечатление на Сорху.

– Ты готова сказать все что угодно, чтобы уцелеть, Сорха, – заявила Кирвен. – Да, ты утратила капюшон, но ты все еще Рэй.

Сорха кивнула, положив руки на прутья клетки.

– Я могла убежать, Высокая Леорик, – сказала она, – но мы с тобой связаны. Ты не можешь допустить, чтобы я рассказала другим правду о твоем ребенке-предателе. И мне нужен покровитель, чтобы выжить в этом жестоком мире.

Неужели Сорха над ней смеялась?

– Ты глупа, Сорха, – сказала Высокая Леорик, – тебе следовало сбежать. Даже если то, что ты говоришь о Венне, правда, у меня существует простой способ позаботиться о том, чтобы ты никогда об этом не рассказала. – Кирвен почувствовала, что Сорха дрогнула. – Ну, а если солгала, тогда ты просто неудачница. – Она отступила на шаг. – В любом случае исход останется тем же: мы больше друг друга не увидим, Сорха Мак-Хин. Ты закончишь свои дни в ящике глушака, а это жалкая жизнь.

Если Кирвен рассчитывала, что женщина сломается, она ошиблась. Сорха лишь смотрела на Высокую Леорик.

– Я солгала тебе, Кирвен Бан-Ран, Высокая Леорик Харна.

– Странно, что ты говоришь мне об этом сейчас.

– Я хотела тебя защитить. – Кирвен знала, что ей следовало уйти, не слушать то, что говорила эта женщина, но не могла. Казалось, Сорха ее заворожила, к тому же она знала ответ, который так желала получить Кирвен. Все у нее внутри горело. – Ты хочешь знать, что произошло с твоим ребенком? Что они сделали? Живы ли еще?

Кирвен попала в ловушку и прекрасно это понимала. Если она ответит утвердительно, то даст Сорхе шанс и та сумеет за него уцепиться. А если она скажет, что не хочет знать, тогда зачем вообще сюда пришла? Она всегда успеет подписать Сорхе смертный приговор.

– Расскажи мне о Венне. И тогда я могу сделать твою смерть быстрой.

– Это связано с тем, что я тебе солгала. – Сорха повернулась, отошла в заднюю часть клетки и села. – Ты хочешь узнать, в чем я тебе солгала?

Нож повернулся внутри Кирвен – Рэй пыталась взять контроль на себя, даже находясь в клетке.

– Говори или сразу отправишься в ящик глушака.

Сорха посмотрела на нее пустым взглядом и поджала губы.

– Венн никого не убивал в Харнвуде, он не разбудил капюшон до того, как Кахан Дю-Нахири убил Рэя Ванху и Рэй Кийк.

– Прежде ты говорила совсем другое.

Сорха пожала плечами:

– Ты всем сказала, что ребенок стал Рэем. – На губах Сорхи снова появилась кривая улыбка. – И я не стала возражать, чтобы защитить тебя.

– Так вот какова твоя история? – Кирвен снова рассмеялась.

Однако она чувствовала, как все у нее внутри превратилось в камень. События вышли из-под контроля. Известие о том, что капюшон Венна проснулся, наполнило Кирвен ощущением, что она наконец в безопасности.

– Как ты думаешь, почему я так отчаянно хотела, чтобы он отправился со мной в Харн? – Сорха показала через стену туда, где, как поняла Кирвен, находилась далекая деревня. – Я собиралась закончить то, что начал Ванху. Для тебя, Кирвен. – Она умудрилась выглядеть раскаявшейся, глядя в пол. – Но я не знала, что Венн настолько двуличен и что он всех предаст.

Кирвен не могла дышать, не могла говорить. Все у нее внутри кричало. Венн был ее ребенком, и то, что он делал, отражалось на ней. А предательство в Круа означало смерть.

– Или ты лжешь, – сказала Кирвен, – чтобы спасти свою шкуру.

– Я поймала фальшивого Капюшон-Рэя. Посадила в клетку. И собиралась доставить его к тебе. – Она кивнула Кирвен. – Вся деревня была в страхе, они и не думали оказывать сопротивление. Я собиралась привести их в цепях, чтобы ты показала, что бывает с теми, кто тебя предал. – Кирвен молча смотрела, не осмеливаясь задать вопрос. – Венн его выпустил.

– Нет, – сказала Кирвен. Она была не в силах пошевелиться, могла лишь произнести одно слово. – Нет.

– Да. – Сорха снова подошла к прутьям клетки. Теперь в ее голосе появились нотки отчаяния? Может быть. – Посмотри мне в глаза, Высокая Леорик, и ты увидишь, что я не лгу.

Она так и сделала. Кирвен не знала, сможет ли она определить ложь по глазам человека, но обнаружила, что поверила Сорхе. Ей хотелось плакать, рвать на себе волосы, но только не здесь, не перед этой женщиной.

– Ты пытаешься объяснить свою неудачу.

Сорха покачала головой:

– Я знала, что трион важен. – Женщины находились так близко, что могли обменяться поцелуем; они смотрели друг другу в глаза, но без страсти, без жара – только лед. – Венн пробрался ночью в деревню, чтобы предать нас и освободить жителей. Я его использовала, заманив Кахана Дю-Нахири обратно. Он силен, Высокая Леорик, очень силен. – Она слега отодвинулась и отпустила прутья решетки. – Но глушаки сделали свое дело. Мы сразились с ним один на один.

– И ты проиграла, – сказала Кирвен.

– Нет, я одержала победу. Я лучше, чем он.

– Однако ты здесь, – возразила Кирвен.

– У него были помощники. – Кирвен обнаружила, что с трудом дышит, комната вдруг стала очень маленькой и жаркой. Она не могла позволить появиться реальной угрозе для Капюшон-Рэя – только не здесь, где правила она. – Две женщины с серой кожей сражались на его стороне, как настоящие демоны. Люди не могут обладать таким мастерством. Я думаю, что он заключил союз с Осере и использует чуждых существ из-под земли. Они убили всех твоих солдат и вынудили меня бежать. Они не умерли в свой срок.

Кирвен вздохнула. Заставила себя выпрямить спину.

– Ты думаешь, эта история поможет тебе спасти свою шкуру? Ты потерпела поражение, ты потеряла моего ребенка.

– Ты нуждаешься во мне, – сказала Сорха.

– Для чего?

– Харн нанес тебе оскорбление, и ты не можешь не ответить, иначе покажешь слабость. Венн выставил тебя слабой перед Рэем, и на это ты также не можешь не отреагировать. Ты балансируешь на лезвии ножа, Кирвен Бан-Ран. Рэи обязательно выступят против тебя – это лишь вопрос времени, – как только узнают, что ты снова потерпела поражение. Есть только один способ продемонстрировать силу: отправиться в Харн и раздавить его. Поймать твоего ребенка и заставить повиноваться. – Она наклонилась вперед, ее голос стал тихим, на губах появилась улыбка. – Но ты не можешь пойти в Харн, не взяв с собой Рэев, они будут возмущены, если ты так сделаешь. А в тот момент, когда ты скажешь, что Харн выступил против тебя, считай, тебе конец.

– Я возьму глушаки, мою личную охрану и…

Сорха облизнула губы.

– Галдерин захочет возглавить отряд, и он не станет брать с собой глушаки, чтобы не ограничивать свои возможности и не показать, что он не справится без помощи в роли твоего стража. – Сорха смотрела на нее. В этот момент Кирвен ее ненавидела за уверенность, за то, что она Рэй, но более всего за то, что Сорха была права. – Ты в ловушке: если останешься здесь, тебя сместят за то, что ты показала слабость, а если отправишься в Харн с уверенным в себе Галдерином, то умрешь. Не исключено, что Галдерин сам тебя убьет во время путешествия.

Она снова отступила, теперь Сорха выглядела намного спокойнее.

– Кахан Дю-Нахири – Капюшон-Рэй, Высокая Леорик. Без глушаков он возьмет силу от какого-нибудь жителя деревни и уничтожит твоих солдат. Но я живой глушак. Я сумею защитить тебя не только от Кахана Дю-Нахири, но и от твоих собственных Рэев. Только я способна сразиться с лесничим из Харна и уцелеть. – Внезапно в ее голосе появилось отчаяние. – Кирвен, вместе мы сможем придумать историю для Рэев о том, что произошло, чтобы ты не выглядела глупо.

Высокая Леорик посмотрела на Сорху.

Кирвен начала кое-что мысленно подсчитывать. Постаралась избавиться от головокружения, полная решимости не показывать слабости, скрыть панику.

– Или я могу не возвращаться в Харн, – сказала она, и как только эти слова прозвучали, Кирвен в них поверила. – Кахан Дю-Нахири на нас не нападал, он лишь ответил на нашу агрессию. Я скажу Рэям, что Венн погиб и Кахан вместе с ним. Ты и трион отдали жизнь за новых Капюшон-Рэев – и если мы туда не вернемся, он может больше никогда меня не побеспокоить.

Сорха вновь прижалась к прутьям решетки.

– Как отреагируют Капюшон-Рэи, когда узнают, что ты потеряла триона? – спросила она.

– Существуют и другие трионы, – сказала Кирвен. – Рэи живут долго. Они терпеливы.

– Нет, Рэи ведут себя не так, – прошипела Сорха. – Мы атакуем, мы смотрим в лицо возникающим проблемам.

– Но, Сорха, – напомнила ей Кирвен, – ты забыла, что я не Рэй. – На лице Сорхи появилось потрясение, на миг глаза широко раскрылись, а Кирвен повернулась и пошла прочь. – Впрочем, как и ты.

Когда она распахнула дверь, Сорха начала кричать:

– Ты нуждаешься во мне! Ты нуждаешься во мне!

Кирвен ничего не ответила, она продолжала идти по коридору. Стража молчала, Сорха продолжала кричать ей вслед. Кирвен предстояла встреча с Галдерином, и она понимала, что ей придется что-то ему рассказать. И поставить в известность Капюшон-Рэев в Тилтшпиле. Ситуация выходила из-под контроля. Высокая Леорик свернула за угол, теперь стражи уже не могли ее видеть, и ей показалось, будто она вот-вот упадет. Словно на нее со всех сторон обрушились порывы штормового ветра. Ее наполнил страх, полнейший и неумолимый, как сама земля. Мышцы отказывались подчиняться, она сжала кулак, поднесла его ко рту и по стенке сползла на пол. Кирвен кусала костяшки пальцев, чтобы подавить крик. Из глаз хлынули слезы, она разрыдалась так отчаянно, что все ее тело начало сотрясаться и она могла произнести только одно слово.

Имя.

– Венн, – прошептала она, на этот раз ее переполнял не гнев, а чувство вины.

49

Харн напряженно работал.

Первое кольцо рва вокруг деревни уже было построено, из выкопанной земли соорудили насыпь на дальней части рва, из которой торчали заостренные колья. Одна из возрожденных – та, которую он назвал в честь своей сестры, – стояла на верхней части насыпи перед стенами и наблюдала за работой. Во всяком случае, так все думали. Она оставалась настолько неподвижной, что могла быть статуей, поставленной в начале времен, когда по миру разгуливал Ифтал, а Осере еще не пали. Распиленные стволы деревьев положили через ров, чтобы иметь возможность входить в деревню; ворота, которые Кахан уничтожил, заменили, а Вудэдж отодвинули еще на пять шагов от Харна. Воздух звенел от ударов топоров.

Когда они подошли к Харну, работы остановились, все взгляды обратились на них, и Кахан почувствовал себя неуютно. Нет, его тревожили не взгляды, он к ним привык. Теперь жители деревни смотрели на него без неприязни. Они забыли, что он был бесклановым, его доспехи и указания, которые он выдал, изменили его в их глазах. Он бы предпочел, чтобы они демонстрировали ему прежнее презрение, ведь теперь у них имелись на то все основания. Кахан разрушил их жизнь, не сознательно, но если бы его здесь не было, людям Харна не пришлось бы превращать свою деревню в форт. Теперь им предстояло сражаться, и многие почти наверняка погибнут.

И он навлек на них все эти несчастья.

– Кахан! – Леорик Фарин вышла через ворота Тилт. Ее белый грим снова был безупречным. – Мы напряженно работали. – Когда она проходила мимо, возрожденная воительница ожила и последовала за Леорик навстречу Кахану. Венн и Юдинни еще оставались на полпути между Харном и лесом. – Тебе удалось разыскать Дайона, с ним все в порядке?

Кахан кивнул.

– Возникли небольшие проблемы с форестолами, но я на это и рассчитывал. – Она недоуменно наклонила голову. – Они обещали поставить нас в известность, когда будут приближаться Рэи, так что проследи за тем, чтобы все знали о возможном появлении форестолов и что они не несут опасности для жителей Харна.

Леорик кивнула.

– Мы многое успели сделать. – Она указала на деревню.

– Верно, – ответил он. – Им будет нелегко преодолеть рвы.

Из-за спины Фарин за ним наблюдали блестящие глаза возрожденной – интересно, о чем она думала?

Должно быть, она понимала, насколько все это безнадежно. Стены Харна по-прежнему были слабыми, в некоторых местах их вообще сняли. Фарин заметила его взгляд.

– Дерево на стенах сгнило. Воительница… – она повернулась и кивнула Нахак, – сказала, что лучше срубить новое дерево – его труднее сжечь, когда Рэи начнут посылать огненные шары. – Она подошла поближе к Кахану. – Тебе нужно попросить их не говорить об этом прямо – жители деревни боятся огня. – Он кивнул. – Скоро мы начнем рыть второй ров.

– А ты не пыталась сама попросить возрожденных поменьше говорить?

– Они хорошо умеют отдавать приказы, но сами не склонны слушать других, – ответила Фарин.

– Нахак, – сказал Кахан, – ты в течение нескольких поколений занималась войной и должна знать, что, если ты напугаешь этих людей, от них не будет никакой пользы.

– От них не будет… – начала возрожденная, но он ее перебил:

– Мы сделаем их полезными. Ты не хуже меня знаешь, что сражение бывает проиграно в голове еще до того, как это происходит на поле. – Она посмотрела на него. – И далеко не у всех главное желание состоит в том, чтобы умереть.

Сначала возрожденная не шевелилась, но потом медленно и величаво кивнула.

– Верно, – сказала она. – Я буду об этом помнить. – Она повернулась к Юдинни и Венну.

Сегур все еще оставался на шее у монашки. Венн тянул за собой связку веток и что-то бормотал себе под нос.

– Что за дар ты нам принес? – спросила Фарин, указывая на дерево, которое Венн тащил за собой. – Эти ветки не выглядят достаточно прочными, чтобы укрепить стену.

– Оно для других целей, – ответил Кахан. – Мы принесли ветви короно-древа и крест-куста.

– Зачем? – спросила Фарин.

– Будет лучше, если я расскажу всем сразу, – предложил Кахан.

Он сомневался, что жителям деревни это понравится, но лучше попытаться убедить всех сразу.

– Я их позову.

Фарин зашагала в сторону деревни и закричала, чтобы люди собрались на площади.

Возрожденная осталась с Каханом.

– Приглядывайте за ней, – сказал он.

– Мы служим тебе, – ответила она.

Ее голос был таким же мертвым, как она сама.

– Вы служите мне и чего-то хотите от меня, – сказал он. – Я намерен защитить деревню, а для этого мне необходима она. Жители никогда не будут верить мне так, как ей. – Возрожденная посмотрела на него – ее безмятежное лицо казалось высеченным в шлеме. – Так что охраняй ее, чтобы помочь мне.

– Я уже забыла, как сложно иметь дело с живыми, – призналась она.

– Ну, так привыкай, – посоветовал Кахан.

– И ты подаришь нам смерть.

– Если смогу, да.

Возрожденная постояла неподвижно несколько мгновений, затем кивнула и последовала за Фарин.

А Кахан, в свою очередь, пошел за ней, но замедлил шаг, пропуская вперед Юдинни.

– Ты не идешь, Кахан? – спросила она.

– Я немного задержусь, Юдинни, – ответил он. – Иди с Фарин и помоги ей собрать жителей деревни, благослови их, если это поможет.

Монашка кивнула, но как только сделала первый шаг на деревянный мостик, переброшенный через ров, Сегур спрыгнул с ее плеч и побежал к Вудэджу.

– Для яростного охотника, – сказала Юдинни, – этот гараур ведет себя слишком трусливо.

– Он избегает людей, – сказала Фарин, – может быть, это мудро?

Юдинни рассмеялась.

– Может быть, – ответила она, переходя ров по деревянному мостику.

Колья, торчавшие с другой стороны, выглядели новыми. Кахан посмотрел вниз. Жители деревни использовали и старые колья.

Их установили на дне рва. Хотя он шел медленно, Кахан не услышал шагов Венна, шедшего по мосту за ним. Трион стоял по другую сторону рва. Он смотрели на Кахана, синяя линия на лице уже перестала быть яркой, на бритой голове начали расти темные волосы. Он бросил вязанку с ветвями, и та покатилась по земле.

– Что ты делаешь, Венн? – спросил он. – Харн нуждается в том, что ты принес.

– Но не во мне, – сказал Венн. – Во мне деревня не нуждается.

– Деревня нуждается в каждом из нас, Венн.

Трион покачал головой:

– Нет, я думал над тем, что ты сказал форестолам. – Он отвернулся и потер голову с отраставшими волосами. – Рэи приходили за мной. И снова придут. Эти люди, – трион указал на Харн, – ты им необходим, чтобы за них сражаться. – Венн оглянулся на Вудэдж. – Но я им не нужен. Я не буду сражаться, но именно из-за меня сюда придут Рэи.

Кахан почувствовал смущение, он не понимал, почему у триона возникли такие мысли.

– Венн, – сказал Кахан, перешел через мостик и положил руку ему на плечо. – Рэи возвращаются из-за меня. Именно я причина того, что они хотят стереть с лица земли деревню. Мы оба знаем, кто я такой, новые Капюшон-Рэи не могут допустить ни малейшей конкуренции.

– Но форестолам ты сказал совсем другое.

Трион отвернулся, чтобы скрыть слезы – так ему показалось.

Испытывал ли он такую же тревогу в молодости, искал ли во всем свою вину? Кахан не помнил, но его юность никто не назвал бы обычной. Однако он не думал, что у Венна было иначе.

– Ты прекрасно знаешь, что форестолы ненавидят Рэев. – Венн пожал плечами. – Если бы я рассказал им, кто я такой, они убили бы меня на месте и даже не стали бы слушать, что я скажу. – Он повернул голову триона к себе; слезы оставили синие следы на его щеках. – Рэи здесь из-за нас обоих, это правда. Но именно я привел их в Харн. – Он попытался отыскать слова поддержки, но прошло слишком много времени с тех пор, как он кого-то утешал, однако сейчас ему этого очень хотелось. – Если ты решишь уйти, я не стану мешать. – Он посмотрел через плечо и продолжал, понизив голос: – Правда в том, что отсюда едва ли кто-то уйдет. – Трион посмотрел на Харн. – Ты знаешь, как действуют Рэи, Венн, – продолжал он. – Ты знаешь, что все в деревне погибнут.

– Но не я. – Трион выглядел встревоженным. – Они меня не убьют.

– Я бы не был так в этом уверен, Венн. Ты их предал, – сказал Кахан.

Трион отвернулся. Посмотрел вниз. Потом сделал глубокий вздох.

– Они не причинят мне вреда, Капюшон-Рэи нуждаются во мне. – Затем он заговорил очень быстро: – Без меня мир будет невозможно повернуть.

Кахан заморгал. Венн был ребенком Высокой Леорик, и это делало его важным, но то, что он сейчас сказал, все меняло.

– Когда в войне будет одержана победа, Рэи соберутся в Тилте и будут принесены жертвы. Они направят полученную силу в тафф-камни перед великим камнем в Тилтшпиле. – Голос триона был полон скорби. – Эти смерти станут неизбежными из-за моего существования. – Он снова отвернулся. – Сила будет слишком велика даже для Капюшон-Рэев. Трион с капюшоном должен встать между ними и великим тафф-камнем. Именно так мир может быть повернут, и тепло перейдет на север. – Венн посмотрел на Кахана, повторяя слова наизусть, – очевидно, множество раз их слышал. – Я проводник. Я точка опоры, а Капюшон-Рэи – рычаг. – Он всхлипнул.

– И поворота без тебя не будет, – едва слышно проговорил Кахан.

– Они никогда не остановятся, – сказал Венн, – до тех пор, пока я здесь. – Кахан облизнул губы и немного подумал. – Они никогда не остановятся.

– А ты, Венн, – сказал Кахан, – ты это переживешь?

Трион обхватил себя руками.

– Никто мне не говорил. – Венн посмотрел Кахану в глаза. – Мне следует бежать – и они последуют за мной. Я всего лишь одна жизнь. Я могу спасти целую деревню.

Кахан стоял в согревавшемся воздухе Малого, не зная, что сказать. Потом он положил руку на плечо Венна.

– Харн обречен вне зависимости от того, будем мы находиться здесь или нет, и это моя вина. Что бы ты об этом ни думал. – Его разум мучительно искал выход. И у него возникла надежда, совсем небольшая, но иногда ничего другого и не требуется. – Но если ты останешься, Венн, то действительно можешь спасти Харн.

– Как? – спросил он.

– Нам нужно удержать Рэев в течение одного дня, Венн, всего одного дня. Затем они отступят и начнут строить осадную машину для обстрела деревни. Если у них будет хотя бы пара сильных Капюшон-Рэев, им даже не потребуются машины. Но пока они будут готовиться, жители поймут, что защитить Харн невозможно, и мы сможем сбежать в лес вместе с ними. – Венн посмотрел на него, не понимая, как это связано с ним. – Но ты, Венн, слишком ценен для них, чтобы они стали метать в нас огонь или камни. Я сказал правду форестолам, хотя сам тогда этого не знал. Им необходим ты, и они будут вынуждены подойти близко, если рассчитывают захватить тебя живым. Они не смогут метать в нас копья, не говоря уже об огненных шарах. Ты дашь нам шанс, Венн. Если кому-то из этих людей суждено спастись, то только благодаря тебе.

Трион продолжал на него смотреть.

– Так что выпрями спину и принеси дерево. Теперь оно становится особенно важным.

Он повернулся к Харну.

На них через стену смотрел мясник Онт.

Кахан не сомневался, что Онт находился слишком далеко, чтобы что-то услышать, но лес обладал странными свойствами, звуки здесь иногда разносились далеко.

Мясник отвернулся.

– Пойдем, Венн, – сказал Кахан. – Нам еще очень многое нужно сделать.

Они вернулись в Харн, и, вопреки дырам в стене недостаточной глубине рва, он увидел новый смысл в обороне деревни.

Жители Харна собрались перед святилищем Тарл-ан-Гига, и с ними говорила Юдинни. Они были одеты в яркие цвета, стояли парами и тройками и смотрели на монахиню. Странно, но издали Юдинни казалась немного выше, чем он помнил, и с более длинными ногами. Наверное, дело было в каком-то искажении пространства между святилищем и Юдинни. И еще он подумал, что она умнее, чем он предполагал. На месте Юдинни он бы разрушил святилище Тарл-ан-Гига, чтобы показать, что теперь здесь правит Ранья. Однако Юдинни не стала так поступать, она понимала, что люди напуганы и им необходимо видеть что-то знакомое. Она стояла перед ними и рассказывала одну из старых легенд об Ифтале, о том, как он любил людей настолько сильно, что был готов разорвать с ними связь.

– …И помните, – прокричала Юдинни, – когда капюшоны пришли в первый раз, люди считали, что они скорее проклятие, чем благословение. Они были напуганы, потому что Осере их запрещали. Но они их запретили, потому что боялись. – Кахан улыбнулся, думая о том, как она готовит людей деревни к тому, что он принес. – А теперь я вижу, что пришли наши защитники. – Юдинни показала на него с Венном. – Нам следует их послушать и помнить о том, что вам не следует поддаваться страху.

Кахан был благодарен ей за эти слова, но знал, что, как бы Юдинни ни старалась их подготовить, страх приближался.

Страх, какого они еще никогда не испытывали.