Текст книги "Боги Вирдвуда"

Автор книги: Р. Дж. Баркер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 38 страниц)

50

Он потянул за собой парившую связку палок к центру деревни. Возрожденные стояли по обе стороны ворот, как две статуи, жители собрались перед святилищем, и воздух наполнял шум их голосов. У Лесных ворот фермер, разводившая летучие пасти, Сенгуи, использовала их, чтобы поднимать тяжелые куски дерева. Пасти были привязаны сетью веревок и давали подъемную силу, которая позволяла переносить дерево. Такое устройство Кахан видел только у военных, – возможно, Сенгуи служила в армии.

Постепенно разговоры стихли, жителей деревни заинтересовало то, что принес Кахан. Он развязал пики из веток крест-куста и сложил их с одной стороны, потом разрезал летучую лозу на вязанке короно-древа, и оно со стуком упало на землю. Кахан проследил взглядом за летучей лозой, которая поднялась в холодное голубое небо.

Шум падавших деревянных посохов заставил окончательно замолчать жителей деревни. Они смотрели на него – некоторые с любопытством, другие – враждебно.

Внимание вызвало смущение Венна, и трион шагнул в сторону, оказавшись за спиной лесничего.

– Ты намерен развести огонь, лесничий? – крикнул Онт, направляясь к нему.

В одной руке он держал большой молоток, которым забивал в землю колья, поддерживавшие стены.

– Удивительно, что ты об этом спросил, Онт, – сказал Кахан. – Нам потребуется огонь, но мы не станем использовать для него принесенное мной дерево.

– Тогда зачем ты принес посохи? Мы собираемся на прогулку? – не унимался Онт.

– Мы готовимся, – повысил голос Кахан, привлекая к себе внимание деревни, заставляя их отвлечься от Онта, – показать свою силу.

Кахан огляделся по сторонам. У него не возникло ощущения, что жители Харна поняли, о чем он собирался сказать; впрочем, некоторые из них – стражи, Гассен, Эйслинн и Сарк, возглавлявший охотников деревни, – вполне могли догадаться. Они сражались и смотрели на него не так, как остальные обитатели деревни.

– Мы строим прочные стены, надежную оборону. – Фарин подошла и встала рядом с ним. – Конечно, мы надеемся, что они нам не потребуются, – продолжала она.

– Но ни один бог не станет уважать тех, кто не готовится к испытаниям заранее, верно? – выкрикнула Юдинни с того места, где она сидела, скрестив ноги, на земле, перед святилищем Тарл-ан-Гига.

Жители деревни закивали, простая идея жертвы была им хорошо знакома.

– Вы напряженно работали, я видел ров, колья и насыпь, которые вы сделали. – Кахан оглядел толпу, на лицах некоторых людей появились улыбки. – Новая стена быстро растет.

– Мы собирались построить еще одну, как ты сказал! – крикнула Сенгуи.

– Хорошо, – кивнул Кахан. – Это разумно.

– И еще усилить ворота, – послышался другой голос.

– Я рад это слышать. – Кахан попытался отыскать взглядом говорившего, но не смог. – Хорошо, что вы серьезно отнеслись к вашей задаче.

– Как только они увидят, что не смогут войти, – сказала Манха, глава ткачих, – а от Дайона они будут знать, что мы им нужны, чтобы отыскать место древопада, я уверена, что все будет хорошо.

Кахан кивнул, хотя понимал, что им не стоило ждать ничего хорошего. Деревянные ворота и стены не смогут остановить Рэев.

– Будем на это надеяться, – крикнул он, – но, как сказала Юдинни, ни один бог не станет уважать тех, кто не готовится к испытаниям. Поэтому нам необходимо продолжать укреплять Харн. – Он внимательно смотрел на собравшихся людей. – Манха, – сказал он, – нам нужны доспехи.

– Как твои? – послышался голос. – Нам придется работать всю жизнь, чтобы набрать деньги только на такой шлем, как у тебя.

Послышался смех.

– Да, мои бы пригодились, но, как вы сами говорите, у нас нет времени или таких денег. Кто из вас занимается добычей смолы?

Вперед вышли двое, одетые в ярко-желтое и зеленое, как и остальные жители деревни. Они опустили головы и не смотрели на него.

– Рэй, я Гурд, а это мой муж, Хадрал, остальные сейчас в лесу, проверяют источники.

– Я не Рэй, – негромко возразил Кахан. – Нам нужна смола от жало-древа, ты его знаешь?

Гурд кивнула.

– Мы держимся от них подальше, их смола обжигает.

– Да, – подтвердил Кахан, – но если с ней правильно обращаться, она становится твердой. Если Манха и другие ткачихи смогут сшить туники, у нас появятся доспехи. Такие, как у ваших стражей ворот, только новее и лучше.

Добытчица смолы посмотрела на него и кивнула:

– Я слышала от других, как это делается: так получают сладкую смолу, затем в нее опускают одежду. Нам потребуется не менее двух чанов. Большая работа, и нужно время. Деревья нельзя торопить.

– Спасибо, Гурд.

– Ты все еще не рассказал нам про свои палки, – вмешался Онт, и в его голосе отчетливо прозвучала насмешка. – Ты хочешь, чтобы мы вышли из-за стен и поколотили ими Рэев?

– Нет. – Он отвернулся от Онта. Всегда лучше отвлекать внимание от таких людей. – Эйслинн! – крикнул он одноглазой стражнице. Он не слишком ей нравился, но она понимала опасность, грозившую деревне. Она молча шагнула вперед. – Ты сама сделала свое копье?

Она кивнула.

– Плечо-древо, – сказала она, – его много, и оно твердое. Потом я заточила один конец и обожгла его на медленном огне, чтобы он затвердел. – Она подняла копье. – Оно ничуть не хуже тех, что нам выдавали, когда я служила Рэям, наверное, даже лучше.

– Ты можешь научить других делать такие копья?

– Я могу попытаться, – сказала она. Его позабавила усталость в ее голосе, словно она понимала, что у Харна нет шансов на победу. Может быть, он слишком плохо знал историю деревни. – Но это не подойдет для копий, – добавила она, указав на кучу посохов.

– Верно, – сказал он, – они не для этого.

– Если твои палки не для копий, – насмешливо закричал Онт, – зачем они тогда? – Он не мог сдержать любопытства. – Нам не всем требуются посохи для ходьбы, как тебе.

– Они не для ходьбы, Онт. – Кахан посмотрел на мясника.

– А зачем? – не отставал Онт.

– Для войны, – сказал ему Кахан и постарался заглянуть в глаза каждого человека, который стоял перед ним. – Не совершайте ошибки, люди Харна: если Рэи придут к стенам деревни не с миром, нам придется с ними сражаться. Они – армия, а вы – нет. Они обучены, а вы нет. Нам необходим рычаг, чтобы уравнять шансы.

– И как нам помогут палки? – крикнул кто-то из толпы.

– Мы сделаем из них луки.

Тишина.

Тишина длилась слишком долго. Никто не открывал рта. Их научили бояться и ненавидеть луки. Видеть в них оружие трусов.

– Рэи никогда не станут иметь с нами дело, если у нас будут луки, – заявил Онт и повернулся к людям Харна: – Он хочет, чтобы Рэи нас ненавидели, хочет сражаться с ними.

– Ты думаешь, что если мы не солдаты, то у нас нет чести! – прозвучал другой голос.

– Ты привел Рэев! – крикнул другой, и Кахан понял, каким хрупким было уважение, которое он получил. И как легко оно могло исчезнуть. – А теперь ты приносишь нам бесчестье! Мы не бесклановые!

Толпа взревела, каждый хотел сказать свое слово.

Леорик Фарин выступила вперед, подняла руки и крикнула:

– Послушайте! Послушайте его!

Но они не слушали, толпа стала напирать, заставив Фарин отступить назад, к лесничему. Вверх поднялись кулаки, лица исказились от гнева.

Людей охватил страх. От спокойствия к неистовству, теперь толпа напоминала гейзеры рек Тилта: тихие в верховьях, но с глубокими и сильными течениями в нижней части.

– Нам следует отдать его им! – раздался чей-то голос.

– Они хотят его получить! – крикнул другой. – Пусть забирают!

Вокруг Кахана набирала силу волна злобы. Он издалека видел возрожденных. Статуи смерти пришли в движение и с копьями в руках бежали к толпе.

Смерть витала в воздухе.

Кахан чувствовал ее вкус на языке. Он знал, что, если толпа взорвется и набросится на него, возрожденные будут безжалостны, чтобы его спасти. Смерть других людей не имела для них значения. Они жаждали собственной и будут убивать без сомнений, защищая свою надежду. На миг он почувствовал себя беспомощным и отступил на шаг. Общий разум толпы, слившийся воедино, понимал, что они его сомнут. Как оритов, их не интересовали отдельные существа, теперь ими управлял лишь гнев и страх.

– Хватайте его!

Он отступал к Лесным воротам, возрожденные перешли на быстрый бег. Ситуация выходила из-под контроля.

– Остановитесь! – послышался рев.

И это был не Кахан.

Голос военного. Такой используют, отдавая команду, и его слышно даже сквозь шум сражения. Он ошеломил толпу и заставил остановиться. Они узнали его. Говорил один из своих. Сенгуи. Она стояла позади толпы, и все повернулись, она забрала их внимание.

– Послушайте его. – Она оглядела толпу. – Послушайте, это не причинит вам вреда.

– Кто ты такая, чтобы нам указывать? – завопил Онт, поворачиваясь к ней. Отвлеченная толпа почти остановилась. – Мы хотим жить, а не приговорить себя, взявшись за луки.

– То, что ты большой, Онт, – сказала Сенгуи, – еще не делает тебя правым.

– Нами неправильно управляют, – заявил Онт. – Фарин ведет нас к смерти из-за бескланового глупца, потому что он заставляет ее сердце трепетать. – Толпа собиралась вокруг Онта, его слова оказались привлекательными, и Кахан понимал причину.

Вот почему он так долго избегал людей. Онт предлагал им простой выход, а они были напуганы. Он предложил им понятную цель. Правильное решение, о котором им говорили всю жизнь, – обратиться против того, кого они считали ниже себя.

– Ты когда-нибудь сражался, Онт? – вмешалась Эйслинн, стоявшая за одноруким стражем Гассеном.

– Тебе известно, что я никогда не сражался, – ответил Онт, – но из этого еще не следует, что я не в состоянии понять, когда мы совершаем ошибку, когда…

– Ты никогда не видел Рэев, Онт, – перебила его Эйслинн. – А я видела, как они сожгли деревню, потому что им не понравилась еда, которой их накормили, – кстати сказать, она была последней, что у них оставалась. Я видела, как они убили семью, потому что ребенок, едва умевший говорить, не оказал им достаточного почтения.

– Это все – его вина, – сказал Онт, показывая на Кахана, – его и триона.

– Может быть, это их вина, – сказала Сенгуи. – Но мы уже ничего не можем изменить. Нельзя исключать… – она оглядела толпу, – что Рэи придут и согласятся на сделку. И если ценой будет он, – она указала на лесничего, – ради нашей безопасности я с радостью его им отдам. – Если бы это произнес Онт, Кахан пришел бы в ярость, но доводы женщины, разводившей летучие пасти, показались ему разумными. Она говорила с солдатским прагматизмом человека, знавшего, что такое война. И он не мог ее винить за то, что она хотела ее избежать. – Но послушай меня, Онт, – продолжала она, – монашка права. Лучше потратить силы и подготовиться, чем оказаться неготовыми в минуты нужды.

– Они убьют нас всех за то, что мы возьмемся за луки! – крикнул кто-то из толпы.

Эйслинн рассмеялась.

– Сколько раз вы видели лесничего в Харне? – Она оглядела толпу. – Ну? Много раз, верно? Он всегда приходил с посохом. – Покажи им, лесничий, – сказала Эйслинн. – У меня возникло подозрение в тот самый момент, когда я в первый раз тебя увидела. Покажи им.

Теперь все снова смотрели на него.

– Давайте подойдем к воротам Тилт, – сказал Кахан. – Юдинни, принеси мой заплечный мешок из дома Леорик.

И он повел их к открытым воротам Тилт.

Кахан встал у ворот, его окружила толпа, все ждали, когда Юдинни принесет заплечный мешок. Он вытащил тетиву из мешка, спрятал ее в ладони и повернулся к толпе, которая слегка отпрянула, не подходя к самим воротам, словно внутри им не грозила опасность.

Но в Харне для этих людей уже не осталось безопасных мест.

– Я человек с посохом, – сказал он. – Вы знали меня таким с тех самых пор, как я впервые пришел в вашу деревню. – На него оценивающе смотрело множество глаз. – Я вам не нравился. Я бесклановый, у меня нет краски на лице, я не ношу грим. Может быть, со временем некоторые из вас меня приняли, а кто-то даже был рад. Но я всегда оставался для вас бесклановым с посохом. Посохи – распространенная вещь в Круа, не так ли?

Они с опаской смотрели на него. Он выпустил один конец тетивы из ладони.

– Смотрите. – Кахан согнул лук в дугу и быстро завязал тетиву. – Теперь я вне закона, – сказал он, указывая на лук, – тот, кого нужно бояться и ненавидеть. – Толпа смотрела на него, не отводя глаз. – А теперь я покажу вам почему. – Он поставил один конец лука на землю. – Большинство Рэев способно атаковать противника на расстоянии всего в несколько шагов. Ты, – он указал на Онта, – выбери дерево. – Кахан вытащил стрелу из колчана. – Ну, Онт?

Мясник молча смотрел.

– Молодое плечо-древо, – Онт указал, – между двумя большими жар-древами.

Мясник выбрал тонкое дерево, рассчитывая, что Кахану будет труднее в него попасть, хотя на самом деле поможет доказать его правоту. Попадание в тонкое деревце подчеркнет мастерство лучника.

Он натянул тетиву.

Прицелился. Кахан не спешил. Сделал глубокий вдох.

И спустил тетиву.

Опустил лук. Кахан наблюдал за стрелой, описавшей дугу в холодном воздухе. Красивое зрелище – стрела в полете, хотя цель была смертоносной и заканчивалась болью и пролитой кровью.

Он сделал глубокий вдох.

Стрела поднималась вверх.

Начала падать.

Попала в цель, с треском расщепила тонкий ствол и повалила деревце. Даже если бы Кахан сам выбирал цель, результат не мог получиться более впечатляющим. Жители деревни ахнули. На лице мясника появилось кислое выражение.

– Они не могут причинить вам вред, пока не окажутся рядом с вами, – сказал Кахан. – И если Сенгуи права и вы сможете купить свою безопасность ценой моей жизни, вы всего лишь обычные жители деревни с посохами в руках.

– Ты можешь научить нас стрелять так, как ты? – спросила ткачиха Манха.

– Нет. – Он решил, что не станет им лгать. – Но я могу научить вас наполнить небо стрелами. Создать бурю, сквозь которую никто не пройдет без вреда для себя. Этого может оказаться достаточно.

– А теперь пойдем, – сказала Фарин своим людям. – Я сомневаюсь, что сделать лук легко и достаточно срезать короно-древо. Пусть лесничий нам покажет.

Они не стали кричать, показывая свое согласие. Просто пошли обратно в деревню, пока у ворот не остались Кахан и Онт.

– Я буду с нетерпением ждать момента, – сказал мясник, – когда тебя отдадут Рэям.

И он пошел в сторону деревенской площади, оставив Кахана одного.

В глубине леса

Ты всегда мальчик и никогда Кахан. Иногда тебе кажется, что никто в монастыре не знает твоего имени. Когда-то ты думал, что одетая в роскошные одеяния Сарадис, Высокая жрица Зорира, заботится о тебе. Если бы ты немного подумал о том дне на ферме, ты бы понял, что она так и не спросила твоего имени. Для нее ты лишь инструмент.

Конечно, ты не понимаешь, ведь ты ребенок и мыслишь как ребенок.

Как любой другой инструмент, ты будешь полезным, пока не сломаешься. И тогда тебя выбросят и поищут что-то более прочное.

51

Стены смыкались вокруг нее.

Такое происходило с Кирвен уже много дней. Медленная и неотступная клаустрофобия, которая с каждым днем становилась все сильнее.

И одновременно у нее было постоянное ощущение, что за ней следят. И каждый Рэй, солдат, слуга или монах, проходивший мимо нее, знал правду. Все знали. Это лишь вопрос времени.

Появятся новости. Люди начнут говорить. Она будет разоблачена.

Неудача.

Проходили дни, свет перемещался по небу, Капюшон-Звезда танцевала в ночи, а она оставалась.

Но страх не покидал ее никогда.

Стены смыкались вокруг нее. Она знала, что спасения не было, огромная тяжесть Тилтшпиля ее раздавит, и она останется лежать под ним, превратившись в пустоту.

Все, что было ей дорого, исчезло; остался только страх.

– Высокая Леорик? – Стук в дверь. Фалнист. Сейчас день? Неужели время пришло? Но почему Галдерин, а не Фалнист, хотя трион станет радоваться ее падению, как любой из них. Ей казалось, что она испытает почти облегчение. Снова стук. – Высокая Леорик, у нас новости. – Как ей хотелось сказать, чтобы ее оставили в покое. Она выглянула в окно. Снова подумала о том, что там ее ждала свобода. Взобраться на посадочную площадку для маранта и спрыгнуть вниз, закончить все мучения, пролетев в холодном чистом воздухе Харншпиля. – Высокая Леорик, посольство желает вас видеть.

Она встала.

Подошла к двери. Открыла ее.

– Кто? – Она заставила это слово прозвучать, как вызов.

– Нам практически ничего не сказали, Высокая Леорик, но они прибыли из Харна, – доложил Фалнист, – и принесли с собой письмо с предисловием от Леорик Большого Харна.

Стены смыкались. Все плотнее и плотнее. Пространства для движения почти не осталось.

Она не могла сделать вдох. Харн. И они втянули Большой Харн…

– Высокая Леорик, с вами все в порядке?

– Я в порядке, Фалнист, – сказала она пересохшими губами. Кажется, момент настал. Позволить стенам сомкнуться? Или броситься в воздух? – С кем говорили эти люди? – Фалнист смутился, на его лице появились морщины, не вызывало сомнений, что он вынашивал какой-то коварный план. – Только со стражами при входе, а те поставили в известность меня.

– Они объяснили причину своего прихода? – Фалнист немного подождал; пусть его заберут Осере, если он что-то скрывает. – Если ты что-то от меня утаиваешь, Фалнист, то тебя ждут жесткие последствия.

Трион поклонился.

– Конечно, Высокая Леорик, я не храню никаких секретов. Я могу лишь повторить то, что они сказали. – Фалнист пожал плечами и отвел глаза. – Хотя это кажется не слишком вероятным.

– Говорите.

Неужели Фалнист ей откажет?

Неужели ее власть настолько ослабела, что Фалнист осмелится ей отказать?

– Я слышал, что они говорили о древопаде.

Несколько мгновений она не могла дышать. Возможности. Проблемы. Опасность. В голове у нее все смешалось. Мир поплыл перед глазами.

– Поместите людей из Харна туда, где их не будут беспокоить и никто не увидит, – сказала Кирвен. – Пусть ждут, когда я приду.

Фалнист смотрел на нее, сообразив, что в голове Высокой Леорик идет какая-то работа, но не понимая, о чем именно она думала.

– Иди! – резко сказала Кирвен.

Она ждала. Кирвен точно знала, сколько времени потребуется триону, чтобы покинуть ее комнаты и спуститься вниз по лестнице. Свернуть во внешние помещения.

Кирвен побежала.

Вниз, по коридору, через Харншпиль, направляясь к темницам. Мимо безмолвных стражей, в помещение, где держали Сорху.

– Я все еще жду своего палача, Высокая…

– Молчать! – прошипела Кирвен. – Ты сказала, что мы нужны друг другу, что ты имела в виду? – Сейчас Сорха не выглядела расслабленной, равнодушной и уверенной в себе. Она замерла, словно попала в ловушку. Только ее глаза двигались, наблюдая за Кирвен. – Ну? Ты действительно так думала?

Сорха кивнула.

Кивок получился медленным, скорее она была удивлена, словно не ожидала такого поворота событий.

– Да, – сказала Сорха.

Очень тихо.

– В таком случае у нас появилась возможность, – сказала Кирвен. – Один шанс.

– И в чем он состоит?

Кирвен облизнула губы, но во рту все так пересохло, что это не помогло.

– Сюда пришли люди из Харна.

– В таком случае нам обеим конец, Высокая Леорик, – сказала Сорха.

Кирвен покачала головой:

– Нет, если у нас будет четкая версия событий, – сказала Кирвен. – Правда будет потеряна из-за волнений.

– Волнений?

– Они принесли новость о древопаде.

– Возле Харна? – спросила Сорха.

Кирвен кивнула.

– Сколько они видели, Сорха?

Рэй закрыла глаза, возвращаясь к событиям в Харне.

Она вновь пережила всеобъемлющий ужас, который испытала, когда возрожденные убивали ее солдат.

– Почти ничего, мы заперли их в домах, как пленников. – Она замолчала и задумалась. – Но некоторым пришлось работать, они могли видеть фальшивого Капюшон-Рэя в клетке. Дома у них жалкие, с множеством дыр, так что трудно сказать наверняка.

Кирвен немного подумала.

– Никто не знает, что ты здесь, – сказала Кирвен. – Скажем, что ты недавно вернулась. Жители Харна тебя предали и позволили Дю-Нахири напасть на тебя во сне.

– Жители деревни расскажут другую историю, если их допросить, – возразила Сорха.

– Вот почему допрос будешь вести ты, Рэй Сорха. – Высокая Леорик шагнула вперед и отперла клетку. – Теперь мы связаны, хорошо это или плохо. Мы обе потерпели неудачу в Харне, и если кто-то узнает правду, нас обеих сочтут слабыми.

– Все равно получится, что я не справилась, Высокая Леорик, – сказала Сорха, – и после этого, с учетом того, кем я стала, ни один Рэй не станет меня поддерживать.

– Поэтому я поставлю тебя во главе моих хеттонов, – сказала Высокая Леорик, – потому что никто другой не хочет этой должности. А теперь возьми свои доспехи, приведи себя в порядок, и мы поговорим с послами Харна.

Кирвен наблюдала, как маленькая группа послов из Харна спускалась в громадную комнату. Мимо статуй Тарл-ан-Гига, флагов и огромных огней, мимо величественных восьмиугольных звезд Ифтала. Они казались крошечными и напуганными, и Кирвен Бан-Ран решила, что это хорошо. Она хотела, чтобы они такими и оставались и страх не позволил им сказать слишком много.

Слева от Кирвен стоял Рэй Галдерин в великолепных доспехах, однако он был заметно недоволен. Справа от него находилась причина его неудовольствия – Рэй Сорха; впрочем, забрало ее шлема оставалось опущенным. Кирвен не хотела, чтобы кто-то из послов Харна узнал Сорху и сказал что-то лишнее.

Она подождала, когда небольшая группа пересечет комнату и остановится перед ней. Они опустились на колени. Она заставила их ждать. Позволила медленному течению времени оказать на них давление. Эти провинциалы оказались далеко от дома и всего, что знали, их окружало великолепие, производившее угрожающее впечатление, они наверняка боялись, что могли каким-то образом ее оскорбить. Она не испытывала к ним жалости. Кирвен не имела на нее права. Они были инструментом, способом вернуть ее ребенка с минимальными потерями, чтобы сохранить положение, несмотря на то что уже случилось. Им дорого обойдется их глупость, и этого не избежать, удача отвернулась от жителей Харна.

– Смелый поступок, – заговорила Кирвен Бан-Ран, – для людей, предавших Капюшон-Рэев, которые пришли, чтобы предстать передо мной.

Кирвен услышала, как один из них всхлипнул. Страх. Он придал ей немного сил. Напомнил о том, кто она есть. Их вожак, высокий лысый мужчина в одежде, которую она не пожелала бы использовать в качестве тряпок, поднял голову.

– Мы, – начал он, и его голос пресекся. Он откашлялся. – Мы глубоко сожалеем о том, что произошло в Харне. Но в том нет нашей вины. Кахан Дю-Нахири был парией, его не принимали в нашей деревне и…

– И все же, – сказала Бан-Ран, и ее голос оставался холодным и величественным, как и следовало, – вы не рассказали нам, что мы его не убили, когда мои люди пришли за ним в первый раз. Вы сохранили в тайне его существование. – Она практически не двигалась, застыв на своем троне.

Она знала, что ее косы, бусы и слои разноцветной шерсти делали ее для них огромной. Невероятно богатой и могущественной.

Впрочем, она таковой и была.

– Мы…

– Мои солдаты погибли. – Она встала и следующие слова произнесла с яростью: – Один из моих Рэев пропал и…

– Мы передадим его вам, а также триона, мы…

– Молчать! – взревела она. Она не могла позволить им много говорить. – Зачем вы явились?

– Мы хотим возместить ущерб, – сказал мужчина; теперь он говорил быстро и задыхаясь.

Он не осмеливался смотреть на Кирвен и дрожал от страха.

– Ваша деревня не стоит даже одного моего солдата.

– Древопад! – выкрикнул мужчина. – Случился древопад. Если вы сможете нас простить, мы отдадим вам Кахана Дю-Нахири и отведем вас в Вирдвуд, мы…

– Ты скажешь нам, где произошел древопад, прямо сейчас, – заговорил Галдерин. Он понял самое главное. – Мы не имеем дела с такими людьми, как вы, мятежниками и почитателями лесных богов.

– Но мы не такие! Мы не такие! – Мужчина уперся лбом в пол, а те, что пришли вместе с ним, и вовсе распростерлись ниц. – Мы почитаем Тарл-ан-Гига, мы верны новым Капюшон-Рэям и ненавидим лес. Мы отдадим вам Кахана Дю-Нахири, а также монашку-отступницу, вернем вам триона, мы…

– Скажи нам, где произошел древопад, – перебила его Кирвен. – Это станет хорошим началом.

Молчание.

Она ждала.

– Я не могу, – сказал мужчина. – Я не знаю. Это известно только нашей Леорик.

Снова наступило молчание. Она позволила ему длиться так долго, как только могла. И продолжала смотреть на грузных деревенщин, распростертых на полу.

Со своего трона она чувствовала их запах.

– Ты не знаешь?

Их вожак покачал головой и осмелился бросить на нее взгляд.

– Мы надеемся на прощение, – продолжал он. – Откроем наши ворота и отдадим вам все, что пожелаете.

Кирвен смотрела на мужчину. Она не могла понять, смел он или глуп.

Наконец она решила, что одно не исключает другого. Пусть идет время, пусть они испытывают страх.

– В таком случае мы должны отправиться в Харн, – сказала она уже не так сурово и сразу увидела, как мужчина облегченно выдохнул. – Вы пойдете с моей Рэй, – Кирвен указала на Сорху. – Она найдет для вас место, где вы сможете подождать. А сейчас можете встать. – Они встали, и Сорха прошла мимо нее. Кирвен коснулась ее руки и привлекла к себе, чтобы прошептать: – Лидера оставь в живых, узнай, что известно остальным. – Сорха кивнула.

Кирвен смотрела вслед уходившим послам и Сорхе. Когда они вышли из комнаты, она повернулась к Галдерину, и шерсть ее одеяний зашуршала.

– Приготовь отряд, пусть он будет многочисленным, не меньше двухсот солдат. Мы сотрем Харн с лица земли. Возьмем глушаки, чтобы разобраться с Каханом Дю-Нахири, и мою личную стражу…

Галдерин с трудом сдержал смех.

– Глушаки? Для одного человека? – спросил он.

– Он обучен как Капюшон-Рэй, – ответила Кирвен.

– Но он не Капюшон-Рэй, – возразил Галдерин. – Капюшон-Рэй у нас.

– Он убил наших солдат и захватил в плен моего ребенка. И едва не прикончил Сорху.

Знал ли Галдерин, что они его обманывали?

Понять Рэев было очень непросто.

– Ну, – сказал Галдерин, – теперь Сорха больше не Рэй. И судя по тому, что она сказала, его нападение было неожиданным и ночным – к тому же ему помогли. Я не стану ослаблять свою силу, Высокая Леорик. Того, что способна сделать Сорха, будет достаточно.

Она кивнула, уверенная, что Галдерин ошибается. Но она не могла этого сказать, не объяснив больше, чем хотела. Тем самым она подвергала опасности не только себя, но и Венна.

– Как скоро мы сможем подойти к воротам Харна? – спросила она.

– В любом случае нам потребуются могущественные Рэи и много солдат. Демонстрация силы заставит их открыть ворота. – Он оглядел огромную комнату. – Мы не можем ослабить нашу власть в Харншпиле. Потребуется время, чтобы сбалансировать наши возможности. Я советую оставить твою стражу.

– Сколько нужно времени? – спросила она.

– До второй или третьей недели Сурового, – ответил Галдерин.

Кирвен выдохнула. На самом деле не так уж много.

Но достаточно долго, если требуется хранить тайны.