Текст книги "Боги Вирдвуда"

Автор книги: Р. Дж. Баркер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 38 страниц)

37

Для Кирвен стало потрясением, когда вернулась Рэй Сорха. Ее Рэи, и прежде всего Галдерин, самый активный, утверждали, что она должна умереть, после того как подвела Кирвен в лесу, став жертвой хитрости пленника. Любопытно, но никто из них не хотел сделать это сам. Они твердили, что такова обязанность Высокой Леорик и она должна вершить справедливость.

Обычно они говорили совсем другое, и это вызвало у нее любопытство.

Кирвен ушла, чтобы проверить сведения о Сорхе и изучить ее семью – вдруг она окажется могущественной, и тогда придется ждать мести за их погибшего ребенка. Оказалось, что нет. Сорха осталась одна из всей семьи.

Что-то здесь было не так, но Кирвен не понимала, в чем дело.

Она перевела Сорху в камеру с тафф-камнем, где за ней присматривали безмолвные стражи Капюшон-Рэев, пока Кирвен решала ее судьбу. Теперь она направлялась к ней.

Сорха заметно изменилась с тех пор, как Кирвен в последний раз ее видела. Она выглядела сломанной и сидела в задней части камеры, одетая только в тонкое шерстяное платье. Она была такой несчастной, что даже не дрожала. В рыжих волосах появилась седина.

– Рэй Сорха, – сказала Кирвен, и женщина подняла измученное лицо.

– Высокая Леорик, – ответила она.

Даже сейчас, когда Сорха находилась в столь жалком положении, Кирвен не сомневалась, что уловила легкий сарказм в ее голосе.

– Ты меня подвела, Рэй Сорха. Дважды.

Рэй пожала плечами.

– Но я пришла, чтобы дать тебе шанс искупить вину. – Рэй все еще не смотрела в ее сторону. – Я хочу знать, что произошло, – сказала Кирвен, заговорив громче. – Что произошло после того, как Венн совершил свое первое убийство.

Сорха подняла голову.

– Первое убийство? – спросила она.

Кирвен кивнула.

– Да, после того, как мой ребенок разбудил свой капюшон. И как Кахан Дю-Нахири сумел победить трех моих сильнейших Рэев?

Улыбка Сорхи получилась странной, мимолетной и кривой. Она встала и подошла к тафф-камню.

– Что ты готова мне за это дать? – спросила Сорха. – Что для меня сделаешь?

– Быстрая смерть.

– О, я хочу большего. Я хочу жить.

– Не думаю, что твое положение дает тебе право торговаться, – сказала Кирвен.

– Всем Рэям известны тайны, Высокая Леорик. – И на ее губах снова промелькнула такая же улыбка.

Кирвен захотелось ударить ее по лицу.

– Твои ошибки едва не стоили жизни моему ребенку.

Теперь улыбка не покидала лица Сорхи, и она оперлась о стену.

– После того как твой ребенок совершил свое первое убийство. – Она коротко рассмеялась. Но в ее смехе не было веселья. – Ну, этот Кахан – так ты его назвала?

Кирвен кивнула. Казалось, Сорха даже не помнила, что ее посылали в Харн, чтобы его убить.

– Он кричал, угрожал. Ванху решил его проучить. Медленно сжечь.

– И? – спросила Кирвен.

– Для Ванху это плохо закончилось. Для всех нас.

– Объясни. – Сорха подняла голову.

– Я охотилась на фальшивых Капюшон-Рэев, сколько – два года?

Кирвен кивнула.

– Находила людей, к которым плохо относились окружающие. Или слабых, обладавших лишь намеком на капюшоны, – таких легко подчинить. – Сорха замолчала, посмотрела вниз и сделала вдох. – Я думаю, что мы стали слишком уверенными в себе, Высокая Леорик. Этот человек, Кахан, разделался с нами без труда. Я никогда прежде такого не видела. Он не использовал огонь или воду, я даже не понимала, что он делал. И это произошло до того… – Она замолчала, ее сарказм исчез.

Теперь Сорха выглядела как женщина, переживающая глубокое горе. Она подняла голову.

– Перед тем как он сделал со мной то, что сделал.

Кирвен смотрела на нее и даже почувствовала нечто вроде жалости к ней, но она была сама виновата в том, что с ней произошло.

– Венн говорит, что ему удалось сбежать, потому что этот Кахан был ранен. Венн думает, что Кахан умер и лежит в лесу.

Сорха покачала головой:

– Нет, он не умер. Только не с такой силой. – Теперь ее голос наполнился отчаянием, причин которого Кирвен не понимала.

Потом она вспомнила, что эта женщина Рэй.

– Ты его ненавидишь, верно?

– Из-за него я теперь ничто. – Ее ответ прозвучал резко, голос был полон ненависти.

– Почему?

– Он отнял у меня капюшон.

На это у Кирвен не нашлось ответа.

Она даже не знала, что такое возможно, и заподозрила Сорху в обмане. Однако существовал способ ее проверить.

– Я хочу, чтобы ты принесла клятву верности Капюшон-Рэям.

– Я уже давала такую клятву.

– И дважды ее не выполнила.

– И меня за это наказали, Высокая Леорик, – сказала Сорха.

– Дай клятву еще раз. На тафф-камне, который находится перед тобой, во имя Тарл-ан-Гига.

– Зачем?

– Я позволю тебе жить. – Сорха посмотрела на нее. – Ты будешь изгнана, но сохранишь жизнь.

Рэй встала. Подошла к тафф-камню и положила на него руку.

– Я клянусь в верности Капюшон-Рэям и Тарл-ан-Гигу, и пусть Осере меня заберут, если я солгала, – сказала Сорха.

Кирвен ждала, но ничего не произошло. Она полагала, что будет какая-то реакция и тафф-камень окажет на Сорху воздействие.

– Ты выглядишь разочарованной, Высокая Леорик. Ты считаешь, что я нарушила клятву верности?

– Этот камень, – сказала Кирвен, – он превращает тех, у кого есть капюшон, либо в хеттонов, либо в глушаков. Я не ожидала, что ты останешься стоять.

Сорха посмотрела на Кирвен и ее лицо. Она начала смеяться.

Настоящим смехом, идущим изнутри.

– Ты владеешь Рэями, – сказала Сорха, – которые, по твоему мнению, заслуживают доверия, но они не сказали тебе правду обо мне, верно? Почему их здесь нет?

– Что ты имеешь в виду? – спросила Кирвен.

– Ты знаешь, что Кахан Дю-Нахири сделал со мной, забрав мой капюшон? Он превратил меня в глушак, Кирвен Бан-Ран, живой, ходячий глушак, а не просто едва соображающий труп в ящике. Вот почему они меня не убили – просто не могли. Их сила не работает возле меня. – Она покачала головой. – Я устала от этого, моя жизнь стала жалкой, и если ты меня обманываешь и хочешь моей смерти, то поспеши.

Кирвен уже перестала ее слушать. Она думала. Женщина, не обладающая боевым мастерством Рэев, но способная нейтрализовать их силу. Из нее получится грозный телохранитель. Более того, она будет прекрасным охотником на фальшивых Капюшон-Рэев.

– Я обещаю тебе жизнь, если ты принесешь клятву верности, – сказал Кирвен.

– Ты пыталась меня убить.

– Скажи мне, Рэй Сорха, что ты станешь делать, если получишь свободу?

– Найду Кахана Дю-Нахири и отомщу ему за то, что он со мной сделал, – сказала она, не думая ни мгновения.

Кирвен не сомневалась, что эта женщина мечтала только о мести.

– Где?

– Я бы начала с его фермы в деревне Харн. – Значит, она все помнит, и неудача ее мучает. – Он мог вернуться, если решил, что мы поверили в его смерть.

Кирвен принялась постукивать ногой, размышляя.

– Я дам тебе отряд в тридцать солдат, Рэй Сорха. Найди его. И убей.

Сорха посмотрела на нее.

– Я хочу взять с собой триона.

– Нет, – ответила Кирвен.

Сорха обошла тафф-камень и приблизилась к решетке.

– В лесу, Высокая Леорик, Кахан больше беспокоился о том, что Венн должен был убить человека, чем о себе. Он слаб. Он тревожится о других. Он не причинит вреда Венну, и это позволит мне к нему подобраться. – Она улыбнулась, но ее улыбка получилась неприятной. – И он всего лишь человек. Легкая добыча.

Кирвен встала, продолжая размышлять. Она не могла вечно не пускать Венна в мир. И если он отправится вместе с Сорхой и убьет фальшивого Капюшон-Рэя, Венн станет сильнее в глазах Рэев Харншпиля.

Но Кирвен не сомневалась, что Венн откажется. Даже если он согласится, этого не хотела Кирвен.

– Я поговорю с ним, – сказала она.

– И мне потребуется время для тренировок. Чтобы вернуть силы. – Сорха вздохнула и отвернулась. – И смириться с тем, чем я стала.

Кирвен посмотрела на нее. В ее планы не входило давать этой женщине время. Она хотела, чтобы Сорха поскорее нашла Кахана Дю-Нахири.

– Чем дольше он будет оставаться один, тем более самоуверенным станет, Высокая Леорик.

– Или у него будет больше времени, чтобы исчезнуть в Круа.

– Если он намерен скрываться, – ответила Сорха, – то он уже это сделал.

Кирвен снова задумалась. Если она пошлет эту женщину сейчас, пока та остается слабой, она наверняка потерпит поражение.

– Сколько времени тебе потребуется, чтобы вернуть силы? – спросила Кирвен.

– Два сезона, – ответила Сорха.

– Год? Нет, у тебя есть время до середины Сурового сезона.

Сорха с улыбкой на нее посмотрела.

– Ну, значит, этого будет достаточно.

– А теперь, Рэй Сорха, – сказала Кирвен, – мне нужно собрать солдат, которых ты будешь тренировать.

38

– Лесничий! Они пришли! Лесничий! Они пришли!

Малый сезон закончился, и холод Сурового уже начал кусаться, сковывая землю льдом. Прошлый вечер Кахан провел с Сегуром, они вернули стадо короноголовых ближе к ферме, чтобы он мог кормить их сеном, которое заготовил для ледяных месяцев. Стало так холодно, что их шерсть потрескивала, когда он к ним прикасался. Он до поздней ночи чинил загон, чтобы они не разбежались снова.

Сначала он подумал, что голос ему приснился.

Его уже неделю преследовали сны о Рэях и солдатах, маршировавших к нему из Харнвуда или прилетавших на маранте прямо на крышу его дома.

И он всякий раз просыпался на следующий день, оставаясь Лесничим и фермером. Когда Малый сезон закончился, он начал верить, что так и было. Мужчина с такими друзьями, как Юдинни и Леорик Фарин. Мужчина, который может жить на ферме в Харне Вудэдже без особых тревог. В особенности с тех пор, как Леорик – он не знал, как именно, – удалось убедить Дайона, что они не должны иметь никакого отношения к древопаду.

Впрочем, Дайон продолжал плохо к нему относиться, и многие в Харне разделяли его мнение. Но Кахан решил игнорировать тех, кому он не нравился, и наслаждаться компанией остальных.

В те дни, когда уходило тепло и возвращался холод, Капюшон-Рэи и их война казались совсем далекими.

Он постарался подальше задвинуть голос и поправил меха, которыми накрывался, но заснуть ему было не суждено.

Голос не унимался, но теперь начали колотить в дверь:

– Лесничий! Лесничий! Леорик Фарин прислала тебе предупреждение. Они пришли! Рэи пришли!

В короткое мгновение между сном и бодрствованием Кахан понял, что голос настоящий, но ему отчаянно хотелось, чтобы он ему приснился, и попытался запереть мир и темноту.

Конечно, мир не интересовали его желания.

Мир существовал, и ему приходилось в нем жить.

Новый стук:

– Они идут, лесничий! Они идут за тобой!

Жизни невозможно отказать. Так не получалось. Он отбросил в сторону меха, задрожал от холода и подошел, чтобы открыть дверь. Как только он это сделал, ему стало очевидно, как глупо поступил.

Но на пороге стоял дрожавший ребенок, одетый в лохмотья.

– Они пришли, – сказала девочка, глядя на него широко раскрытыми глазами, – Леорик говорит, что они пришли за тобой. И тебе нужно бежать.

– Они в Вудэдже? – спросил он. – Идут за тобой?

Девочка покачала головой.

– В Харне, – сказала она. – Меня послала Леорик.

– Заходи, малышка, – сказал он. – Пока не замерзла.

Она зашла, и Кахан указал на стул, стоявший перед горящим очагом в центре комнаты, и пошевелил угли, чтобы дать ребенку немного тепла.

– Леорик прислала сообщение, – сказала девочка, – она говорит, что тебе нужно бежать и прятаться. И не возвращаться.

– Ну, я так и собираюсь сделать: бежать и прятаться.

Девочка смотрела, как первое пламя начинает лизать дерево, и от очага потянуло теплом.

– Они шли за тобой, дитя? Видели, как ты убежала?

– Меня послали, – сказала она. – Никто за мной не шел.

Он замер, сам не понимая, зачем подбрасывает в огонь дерево, ведь он собирался уйти. Ему уже следовало покинуть дом. Затем ему в голову пришло, что в словах ребенка было противоречие.

– Когда они пришли, дитя?

Он дал девочке немного черствого хлеба, она выглядела голодной.

– Вчера вечером, – сказала она и откусила кусочек хлеба.

Странно, они провели в Харне всю ночь, но не отправились за ним.

– Сколько их, дитя? Сколько там Рэев?

– Два Рэя, – ответила девочка, – много солдат и какие-то большие ящики.

Он почесал бороду, размышляя над ее словами.

– А хеттоны? – По лицу ребенка он увидел, что она не поняла его вопроса. – Странные люди, они похожи на нас издалека, но вблизи у них неправильные лица. И они необычно двигаются.

– Там только люди, – сказала она так, словно считала его глупцом, и откусила еще кусочек хлеба.

Она не смотрела на него прямо, и Кахан подумал, что девочка его опасается.

– Как тебя зовут?

– Джиллет, – сказала она.

– Ты правильно сделала, что сбежала, Джиллет.

Она кивнула, глядя на хлеб.

– Я не сбежала. Меня послали.

– Леорик?

Она покачала головой, ее темные косы извивались, как змеи.

– Нет, лесничий, меня послали Рэи.

Он посмотрел на нее, решив, что она все перепутала.

– Но ты принесла мне послание от Леорик.

Она кивнула.

Темные мысли о предательстве начали собираться в голове у Кахана. Загорелся внутренний огонь. Капюшон у него внутри зашевелился.

Ты во мне нуждаешься

– Я боялась идти в Вудэдж одна, – проговорила девочка, продолжая жевать хлеб, – там меня могли забрать деревья и превратить в корнинга. – Она кивнула собственным мыслям. – Рэй рассердилась, но Леорик не хотела меня посылать. Сказала, что отправит своего мальчика. – Джиллет посмотрела на Кахана. – Иссофур любит лес. – По его спине пробежала дрожь. – Но Рэй ей не разрешила. Сказала, что он нужен и важен, ведь он мальчик Леорик, пусть у него и не все в порядке с головой. – Она снова откусила кусок хлеба и продолжала: – Тогда Леорик поговорила со мной. Сказала, что я смелая и мне нужно передать тебе, чтобы ты бежал и взял меня с собой. И что я не должна передавать тебе сообщение Рэй.

Она вытащила из хлеба камешек и бросила его на пол.

– Ну, Джиллет, – сказал он мягко, отходя от огня и усаживаясь на стул рядом с девочкой. – Ты все отлично сделала и передала мне послание Леорик. – Она окинула взглядом комнату, и ее глаза остановились на куклах, которые он сделал из сена, когда у него было свободное время.

Кахан собирался продать их в Харне в Середине Сурового. Он снял одну из кукол со связки.

– Тебе нравится? – Она кивнула. – Мне интересно: что Рэй просила мне передать?

– Леорик сказала, что я не должна…

– Но ты передала мне послание Леорик, и я собираюсь убежать, как она и просила. Но мне интересно знать, что тебе сказала Рэй. – Он повернул куклу, такую изящную в его больших руках, и посмотрел на ее пустое лицо, сделанное из толстого стебля, который он привязал к шее. – Если ты мне расскажешь, я отдам ее тебе.

Она нахмурилась, и ему стало любопытно, что для нее важнее: кукла или слова Леорик.

Девочка облизнула губы, взглянула на хлеб и снова улыбнулась.

– Рэй сказала, что тебе нужно прийти в Харн до того, как свет поднимется высоко. И она не называла тебя лесничим, поэтому я не знаю, известно ли ей, кто ты такой.

Она коротко кивнула, как если бы ответила на его вопрос, но он продолжал держать куклу, когда она протянула к ней руку.

– Дай мне ее, – сказала девочка.

– Как она меня называла, дитя?

Она посмотрела на куклу.

– Как-то глупо: Карн волоса.

– Кахан Дю-Нахири?

Девочка кивнула и снова протянула руку к кукле.

Капюшон зашевелился у него под кожей.

Ты во мне нуждаешься

Он ощутил холод.

– Что еще она сказала?

Девочка бросила на него дерзкий взгляд, но желание получить куклу победило.

– Сказала глупость. – Она отвернулась от него. – Если ты не придешь до ухода света, Харн заплатит. – Джиллет рассмеялась. – Я подумала, что она ничего не знает про Харн, ведь всем известно, что мы совсем бедные и не сможем заплатить. – Она снова протянула руку. – А теперь отдай.

Он отдал ей куклу, и она принялась укачивать ее, как ребенка, а потом сделала вид, что кормит хлебом.

– Твоя семья осталась в Харне, девочка?

Она покачала головой:

– У меня нет семьи; был отец, но он умер, когда в последний раз приходили ориты, его укусили, он заболел и умер.

Кахан посмотрел на девочку.

– Тогда оставайся здесь, Джиллет. Если увидишь, что идут солдаты, спрячься в лесу. Если ты не причинишь ему вреда, он тебя не тронет.

Она посмотрела на него – очень серьезно для такого маленького ребенка.

– Могу я взять мою куколку?

– Да. Если я не вернусь сюда, это место твое.

– Здесь странно пахнет.

– Ты привыкнешь.

Он снял зимнюю куртку с двери, надел ее, взял посох и вышел из дома.

Кахан понимал, что ему следовало направиться в лес, идти на юг, избегать Большого Харна, избегать людей в Харне и на всем севере. Может быть, ему удастся найти спокойное место в Тилте. Там расположен командный пост новых Капюшон-Рэев, и никто не поверит, что он туда пошел.

Но в Круа всегда обсуждают новых людей, а отсутствие краски клана привлечет к нему ненужное ему внимание.

Конечно, он мог нарисовать на лице принадлежность к какому-нибудь клану. Но достаточно вопроса от первого встречного, на который он не сумеет ответить. У него был один шанс – найти работу на небесном плоту, но команда ведь будет время от времени заходить в города и деревни.

И Рэй, которая сейчас в Харне, знала его имя, как и те, что приходили на ферму раньше. Это плохо. Во всем Харне только Юдинни и Леорик было известно его настоящее имя.

Он не верил, что Юдинни могла его предать, а если так поступила Леорик, зачем тогда она его предупредила?

Кто знал его имя? Кто сказал им, где его искать?

Он должен выяснить, что происходит в Харне.

Нет, он должен бежать. Если он уйдет, это их спасет.

Со временем Рэям, которые его ищут, станет скучно, и они оставят Харн в покое.

Ложь. Он знал, что означали слова о «цене». Рэи невероятно жестоки, а капюшон постоянно испытывает голод. И они становятся еще более злобными, когда не получают то, что хотят.

Ты нуждаешься во мне.

Возможно, девочка ошиблась и там не так много солдат, как ей показалось. Он всегда хорошо умел лгать себе, но сейчас у него не получалось. Цену придется заплатить: одна его жизнь или всей деревни.

Он свистнул, и к нему подбежал Сегур из загона с короноголовыми. Гараур сразу забрался к нему на шею и принес столь необходимое тепло в темноте.

– Мы идем в Харн, Сегур, – сказал он и почесал ему голову, гараур довольно заурчал, – и я боюсь, что мы не найдем там ничего хорошего.

Вудэдж показался ему более свежим и приятным в холодной ночи, растения и деревья покрылись инеем, светящиеся существа стали тише, словно опасались, что их голоса нарушат изящную филигрань льда, покрывавшего каждую веточку или травинку. Кахан не стал идти по известным тропинкам, а двинулся через лес, как форестол, пробираясь между кустами, чтобы скрыть свой силуэт; он шел так бесшумно, что даже пугливые ночные летучие пасти его не замечали. Кахан научился этому не в юности, когда жил в монастыре, а позднее, в то время, которое забыл. Он наслаждался своими умениями так, как никогда не наслаждался насилием или силой капюшона, потому что их ему никто не навязывал. Они были его собственными.

Он подошел к опушке леса вокруг Харна, когда свет уже поднялся над кронами деревьев и превратил стены вокруг Харна в плоский черный силуэт. Обычно над воротами горели факелы, но только не сегодня, и он не слышал шума, характерного для проснувшейся деревни. И он заметил кое-что еще, нечто неправильное. Не хеттоны, но очень на них похожее.

Ворота со скрипом распахнулись. Послышались крики, и появились солдаты Рэев, их деревянные доспехи украшали ярко-синие линии и балансирующие фигуры Тарл-ан-Гига. Кахан наблюдал за стражами из Вудэджа, изучал Харн. Подойти к деревне так, чтобы его не заметили, было невозможно. Здравый смысл подсказывал, что ему следовало вернуться на ферму, взять все, что необходимо, и уйти. Но он опустился на колени за кустом вместе с Сегуром, так и оставшимся у него на плечах для тепла, и стал наблюдать.

Через открытые ворота он видел деревню. Там находились другие солдаты и ящики, о которых говорила девочка. Как только Кахан их увидел, то сразу понял, зачем они и что означало возникшее у него странное чувство. Ящики были для него, они знали, кто он такой. Ящики – это глушаки, устройства с блестящим куполом, которые использовали, чтобы помешать действовать капюшону. Рэй приказал солдатам выйти за ворота, и Кахан подумал, что они получили это задание в качестве наказания.

Сами Рэи не любили находиться рядом с глушаками.

Рэи носили доспехи лучшего качества, чем солдаты, их раскрашивали в более яркие цвета, наплечники делали из грибов трутовиков, а гладкие шлемы – из темного сердце-древа. Они проверили солдат, посмотрели на медленно поднимавшийся свет и стали наблюдать за Вудэджем.

– Любое движение, – услышал Кахан слова Рэя.

Он не сомневался, что уже слышал этот голос раньше.

– Ничего, Рэй.

Они кивнули солдату и принялись наблюдать за лесом, сжимая руки в перчатках.

– Он уже должен был получить сообщение. Ты уверен, что девочка до него добралась?

В неподвижном холодном воздухе слова разносились далеко.

Возможно, Рэй это знал.

– Разведчики доложили, что с ней все в порядке, и вернулись, когда она была рядом с домом, как вы приказали, – доложил солдат.

Рэй снова кивнул и повернулся к лесу.

– Скажите мне, как только заметите какое-то движение, – сказал Рэй и скрылся в деревне.

Кахан ждал, свет двигался по небу, медленно приближаясь к наивысшей точке – времени, когда ему приказали явиться в деревню. Перед тем как свет ее достиг и тени стали совсем маленькими, Рэй появился снова. Он вышел из ворот, снял шлем, и Кахан увидел рыжие волосы, аккуратно заплетенные в косу. Лед у него внутри сдвинулся, и внутри все сжалось. Он знал эту Рэй.

Это ей он сжег капюшон, когда его схватили за бродяжничество.

Все вставало на свои места: глушаки больше ее не беспокоили, хотя он не мог поверить, что она уцелела. Большинству это не удавалось, их охватывало безумие.

– Кахан Дю-Нахири! – закричала она. – Выходи, Кахан Дю-Нахири! Ты убил двух слуг Капюшон-Рэев, оскорбил восходящего бога, Тарл-ан-Гига! Выходи, и твой конец будет быстрым.

Она смотрела в Вудэдж. Смотрела на него.

Он не шевелился.

– Как вы думаете, он придет? – спросил солдат.

Среди синих линий Кахан разглядел блестящую белую краску, которая указывала на то, что он командир ветки. Рэй повернулась к деревне, и он увидел другую фигуру, одетую как Рэй, но меньше женщины.

– Он придет?

– Он считает себя хорошим человеком, – ответил тот, кто был меньше. – Он придет.

Голос Венна! Он ощутил свое предательство как физическую боль, но одновременно не понимал, почему он обратился против него. Кахан позволил ему вернуться в заключение, даже не пытаясь оказать сопротивление.

Впрочем, даже с такого расстояния он понял, что голос Венна полон страдания.

– Командир ветки, – сказала женщина Рэй, – приведи мне старого жителя деревни.

Командир отправился в деревню и вернулся с двумя солдатами, которые волокли мужчину.

Гарт, торговец мехами. Его длинные седые волосы упали на лицо. Он пытался сопротивляться, но они были моложе и сильнее, их было двое, к тому же они связали ему запястья. Он что-то кричал, сначала Кахан не мог понять слов, но после того, как его вывели из ворот, голос стал разборчивее:

– Я за вас сражался! Я сражался за Капюшон-Рэев! Почему вы это делаете? Я сражался за вас!

За ним стоял Венн, опустив голову. Рэй смотрела в сторону леса.

– Заткните его, – велела она. Командир ветки ударил Гарта в живот, ноги у торговца подкосились, и он повис на руках солдат, которые его держали. Солдаты подтащили несчастного к Рэй. – Поставьте его на колени, – сказала она.

Они выполнили приказ, заставив Гарта опуститься на колени. Рэй его обошла, встала сзади и обнажила меч из черного твердо-древа. Она оттянула голову Гарта назад и приставила меч к шее.

– Я сражался за вас, – повторил он. Даже из Вудэджа Кахан видел, как заблестели слезы в глазах Гарта, который был совершенно ошеломлен. Он не верил, что это происходило с ним. – Я воевал за вас.

– Кахан Дю-Нахири! – закричала Рэй. – Выходи, или смерть старика падет на твою голову! В этой крови будешь виноват ты!

Он увидел, как стоявший сзади Венн отвернулся.

– Я сражался за вас.

– Выходи, Кахан Дю-Нахири!

Она смотрела на то место, где он прятался.

Не совсем на него, но в правильном направлении.

«Интересно, знала ли она, где я спрятался? – подумал Кахан. – Нет, она не могла знать».

Он был уверен.

– Я сражался за вас, – повторил Гарт.

Кахан подумал, что торговец уже не здесь. Страх украл его разум. Или он повторял одни и те же слова, чтобы чувствовать себя немного лучше из-за того, что не мог пошевелиться.

– Выходи, Кахан Дю-Нахири, или я убью всех жителей деревни одного за другим.

И она перерезала Гарту горло, а потом провела мечом вдоль его тела, разрывая артерии. Гарт начал кричать. Меч заставил его смолкнуть. Рэй продолжала смотреть в лес, удерживая торговца мехами за волосы, кровь фонтаном била из раны. Она отпустила свою жертву. Позволила ему упасть в грязь, словно он и сам стал грязью. Наклонилась, чтобы вытереть меч о его одежду, и выпрямилась с клинком в руке.

Наступила тишина. Все замерли.

– Эта смерть, – она указала на дергавшееся тело Гарта, глядя в сторону Вудэджа, – на тебе, Кахан Дю-Нахири.

Капюшон у него внутри зашевелился, в нем пылал яростный гнев. Однако Кахан не мог и не станет его выпускать. Даже если использовать капюшон, его действие прекратится, как только он окажется в поле глушаков.

Атаковать деревню было бессмысленно. Он решил, что должен вернуться ночью и вывести людей.

Это представлялось ему возможным. Через ворота он видел не более тридцати солдат, не было даже полного ствола. Большинство будет спать. Рэй повернулась к командиру ветки.

– Приведите девушку с шипами, – сказала она. – Деревенский монах сказал, что она с ним связана. – Командир ветки отсалютовал, приложив руку к груди, затем повернулся и вместе с двумя солдатами вернулся в Харн.

– Кахан Дю-Нахири! – снова закричала Рэй. – Я поняла из разговора с Тасснигом и Венном, что ты трудный человек. – Она подождала, когда эхо ее голоса разнесется над полями. – Но ты подружился с любительницей леса, Юдинни. – Слова собирались вокруг нее в тучи, словно холодный воздух не хотел пропускать ее злобу. – В тот момент, когда неверующая выйдет из ворот, ее настигнет смерть. Ты знаешь, что я это сделаю. – Она указала мечом на Гарта. – Ты видел мою волю. И я не дрогну и не изменю свои намерения. Твой друг живет, пока находится внутри Харна. – Солдаты за ее спиной выводили Юдинни из одного из круглых домов. – Значит ли монашка хоть что-то для тебя, Кахан?

Солдаты привели Юдинни, и Рэй продолжала смотреть в лес, пока Юдинни не оказалась в пяти или шести шагах от ворот.

Она не сопротивлялась, шла рядом с ними с высоко поднятой головой. Шипы ее волос дерзко торчали вверх. Она не сводила взгляда с кромки леса.

В голове у него теснились самые разные мысли: «Проклятая Осере монахиня, сражайся с ними! Задержи их! Дай мне время подумать».

– Она умрет, – кричала Рэй, – в тот самый момент, когда выйдет за стены! – Ее слова эхом разлетелись по холодным полям. – Если ты не сдашься.

Имя на его губах. Мысль о возрожденных. Мерцание в глазах. Две серые фигуры.

Я чувствую смерть, Кахан Дю-Нахири, и она приближается к тебе.

Один шаг. Ей осталось сделать один шаг. О, Юдинни. Для нее было бы лучше, если бы она никогда его не повстречала.

Но она выглядела бесстрашной. Гордой. Готовой умереть. Ее одежда была грязной, но она высоко держала голову.

– Тот, кто поклоняется лесным богам, как ты знаешь, – крикнула Рэй, – заслуживает медленной смерти!

Юдинни уже у ворот. Рэй снова подняла меч.

Смерть, Кахан Дю-Нахири, идет к тебе.

Он ничего этого не хотел.

Но он сам привел сюда смерть.

Мир стал таким же серым, как возрожденные. Он увидел свое будущее – его будут гонять по всему Круа Капюшон-Рэи.

И он не будет знать, кому можно доверять. Будет нести смерть всюду, где появится. Никакой передышки, никакого покоя. Теперь правильный путь стал очевиден.

– Стой! – закричал он и встал.

На лице Рэй появилась улыбка. Юдинни, находившаяся возле ворот, упала на руки солдат. Она приготовилась умереть, чтобы его спасти.

– Ранья присматривает за мной, – едва слышно сказал Кахан.

И странное дело, он почувствовал себя легко, словно с плеч упала тяжесть. Он оставил свой посох в кустах, не хотел, чтобы он им достался, и посмотрел на Сегура, прятавшегося у его ног.

– Ты был мне хорошим спутником, – тихо сказал Кахан, – а теперь уходи, наслаждайся свободой. – Сегур посмотрел на него. – Иди, – прошипел он, и гараур исчез в подлеске.

– Подойди ко мне, – сказала Рэй и покраснела от торжества, ведь она знала, что, как только он окажется рядом с глушаками, он станет обычным человеком и ему не поможет капюшон.

Эта Рэй его перехитрила, и теперь ему конец.