Текст книги "Боги Вирдвуда"

Автор книги: Р. Дж. Баркер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 38 страниц)

– Кахан, – позвал он.

Он посмотрел через плечо на Венна, бежавшего за ним, – растения и кустарник сбрасывали снег, когда он их задевал.

– Да?

– Как ты собираешься с ними сражаться, когда рядом глушаки? – спросил трион. – Они делают тебя слабым. Я все еще думаю, что смогу что-то сделать… – Венн выглядел очень серьезным.

– Венн, они тебя убьют. Может быть, тебе удастся уничтожить один глушак, но два остальных останутся. И ты, как и те, кто будет вам помогать, погибнешь напрасно. – Он протянул руку и положил ее на наплечник доспехов Венна. – Твоя задача в том, чтобы вывести людей из Харна. Ты не должен недооценивать ее важность. – Он коснулся топора на правом бедре, привлекая к нему внимание. – Если мне придется их использовать, значит, я проиграл. – Кахан попытался улыбнуться, но он слишком редко это делал, к тому же ему не хватало уверенности, что его улыбка успокоит Венна. – Глушаки или нет, но если мне придется войти в деревню, меня поймают.

– Но как тогда?..

Кахан приподнял лук.

– Это намного более эффективное оружие, чем топор, меч или копье.

Венн нахмурил лоб, не веря в его слова.

Как он мог ждать от триона другой реакции? Люди Круа постоянно слышали, что луки – оружие трусов. Он поднял лук, чтобы Венн смог разглядеть резьбу.

– Тебе доводилось видеть такое оружие прежде? – Трион снова покачал головой. – Это лесной лук, запрещенный на всей территории Круа. Видишь, один конец у него острый, а другой тупой? – Венн кивнул. – Его можно принять за посох. Нет лучшего оружия войны, чем лесной лук. – Трион склонил голову набок.

– Лук бесполезен против Рэев, – сказал он.

Кахан передал ему оружие, и Венн осторожно взял его, словно лук мог его испачкать.

– Да, они хотят, чтобы люди так думали. Вблизи Рэи опасны, с помощью капюшона один Рэй способен расправиться со многими. Требуется десять или больше солдат, чтобы убить одного Рэя, верно? – Венн кивнул. – А это, – он забрал у Венна лесной лук, – способно из Вудэджа поразить человека в доспехах в Харне. Даже с такого расстояния стрела пробьет любые доспехи и прикончит того, кто стоит сзади. – Трион посмотрел на него. – Лесной лук уравнивает шансы, Венн, он уничтожит преимущество Рэев. Их можно поразить стрелой еще до того, как они увидят, что она летит в их сторону, и капюшон им не поможет.

– Я думал, что сражения связаны с честью, – сказал Венн.

Кахан покачал головой.

– Это еще одна ложь, которую они используют, чтобы контролировать людей. В сражениях важна только одна вещь. – Венн внимательно смотрел на него. Казалось, он впитывает его слова. – Вот что важно – кто останется в живых.

– Но только у тебя есть лук, – заметил Венн.

Кахан кивнул:

– Так и есть, – сказал он и дальше говорил уже скорее для себя, чем для триона: – Но дай мне сотню хорошо обученных воинов с лесными луками, и я разобью любую армию, которую направят против меня Рэи Круа. – Венн продолжал смотреть на него, и Кахану вдруг показалось, что он считает его безумным. – Мы отправляемся в Харн, Венн. Ты все увидишь. Я убью стражей у ворот, и привыкшие к власти Рэй и ее солдаты бросятся вперед, чтобы найти меня. – Он снова поднял лук. – Ни один из них не сможет приблизиться ко мне на расстояние броска копья.

– Я никогда не слышал, чтобы кто-то так поступал, – сказал он.

– Конечно, ты не слышал, Рэи не позволяют распространять подобные истории, – ответил Кахан.

Они шли к Харну, Венн обдумывал слова Кахана. Он также погрузился в размышления, зная, что обещал триону больше, чем мог сделать. Он долго не пользовался луком, но для меткой стрельбы требовалась постоянная практика, а ему предстояло остановить атакующий отряд. Впрочем, убивать всех солдат в Харне не было необходимости, его задача состояла в том, чтобы выманить их из деревни.

Потом он исчезнет в лесу, где у него будут наилучшие шансы выжить. В лесу он прекрасно себя чувствовал, в отличие от солдат. Он будет водить их между деревьями, бесшумный, как смерть, выбирая врагов по одному, пока они не выдержат и не побегут обратно в Харн – и увидят, что он опустел.

Таким был его план.

42

Харн, силуэт на лесной прогалине. Факелы, горевшие на стенах, освещали двух солдат у ворот. Венн и Кахан двигались вдоль кромки прогалины, пока не оказались напротив стены между Лесными воротами и воротами Тилт.

– Ты готов? – прошептал Кахан. Трион, с широко раскрытыми глазами и прерывистым дыханием, кивнул. – Постарайся дышать медленно, это поможет. – Трион облизнул губы и снова кивнул.

– Кахан, – сказал Венн, – а при помощи посоха ты можешь сражаться, не убивая? – Тот кивнул, посчитав, что это странный вопрос в такой момент. – Когда все закончится, ты меня научишь?

– Конечно, – ответил он, хотя подумал, что это маловероятно.

Правда заключалась в том, что он был один против Рэй и ее солдат. Едва ли ему удастся уйти отсюда живым.

Кахан выкопал из могилы того, кем был, но, весьма вероятно, Харн станет последним местом упокоения того, кем стал.

Трион улыбнулся ему.

– Хорошо, – сказал он и направился в темноту, к стенам Харна. Кахан посмотрел ему вслед, прижавшись к земле на открытом участке между деревней и лесом, где не росли деревья. Венн подошел к стене и замер около нее. Кахан сказал триону, чтобы он стоял, ждал и слушал, прежде чем идти дальше. Если из Харна будет доноситься шум, означавший, что в деревне обнаружили их исчезновение, одного или обоих, Венну следовало вернуться к нему, а Кахан прикроет его при помощи лесного лука.

Поэтому он ждал, пока не обнаружил, что затаил дыхание, когда Венн повернулся и, вместо того чтобы перелезть через стену, как он предполагал, пошел вдоль нее, пока не отыскал подходящее место, чтобы под ней пролезть.

И Кахан стал слушать темноту.

Надеясь не услышать крики и голоса солдат, которые увидят Венна.

Ничего.

Кахан прошел вдоль кромки леса, пока не оказался напротив ворот Тилт и стражей перед ними. Теперь пришел его черед контролировать дыхание. Он сделал несколько глубоких, успокаивающих вдохов. Нет смысла брать в руки лук, когда ты волнуешься. Стрельба в цель являлась упражнением на концентрацию, где азарт сражения лишь мешал, быстрая реакция помогала в рукопашной схватке, но только не лучнику. Использование лука с целью убить врага с расстояния представляла собой холодный, тщательно спланированный расчет.

Кахан почувствовал, как его сердце начало постепенно успокаиваться.

Встал.

Он все еще оставался в укрытии.

Одетый в темноту Вудэджа.

Проверил лук. Прошло много лет с тех пор, как он в последний раз натягивал тетиву лесного лука, и хотя этот навык невозможно забыть, его требовалось постоянно практиковать ради сохранения силы, помимо всего прочего. Кроме того, лучник должен знать свой лук, чувствовать, как натяжение тетивы связано с расстоянием до жертвы. Как поведут себя стрелы при наличии ветра или его отсутствии. На лук-посох воздействовали влажность, жара и время, но изменения можно почувствовать только после того, как выпустишь стрелы. Кахан держался уверенно в присутствии Венна, ведь трион был молод и нуждался в поддержке. Но теперь, когда он остался один, у него появились сомнения.

Лгать самому себе труднее.

Он услышал шорох, опустил взгляд и увидел Сегура у своих ног – гараур смотрел на него.

– Спрячься, Сегур, – сказал Кахан. – Это не твое дело, ты можешь пострадать.

Гараур заскулил и остался на прежнем месте.

Так всегда бывает с животными: их нельзя заставить делать то, что ты хочешь, можно только просить. И они часто знают, когда ты в них нуждаешься. Кахан ощутил поддержку от присутствия гараура, когда натягивал тетиву.

Почувствовал, как горит верхняя часть тела и руки.

Расслабился.

Кахан не стал изо всех сил натягивать тетиву. Даже с капюшоном под кожей его сила стала меньше. Тем не менее он не сомневался, что с такого расстояния сумеет поразить стражей ворот. Первого он убьет. Второго постарается ранить. Это должно привести к появлению остальных. Тогда он покажется и заманит их в лес, где начнет смертельную игру гараура и хисти, в то время как Венн постарается вывести жителей деревни из Харна. Он наложил первую стрелу, натянул тетиву и прицелился, глядя на цель.

Выдохнул.

Мир превратился в линию прицела. Все остальное исчезло из его сознания.

Стрела… цель.

Мышцы горели, он продолжал держать тетиву натянутой.

Он навел прицел на солдата.

Медленно ослабил натяжение тетивы.

Кто тот человек, в которого он целился? Есть ли у него семья?

Ждет ли он неприятностей? Он не мог знать, что сейчас умрет. У него не будет шанса попрощаться с родными.

Кто дал ему право так поступать?

Он подумал о Сорхе, вспомнил, как она описывала то, как он будет гореть. Медленная и болезненная смерть. И кем бы ни был этот солдат, не приходилось сомневаться, что он наблюдал бы за его мучениями без малейших сожалений. Он бы смялся, шутил с товарищами. Для них он являлся угрозой синим и Капюшон-Рэям. Никто, бесклановый, который заслужил жестокую смерть во имя Тарл-ан-Гига.

Он натянул и отпустил тетиву.

Одним быстрым движением, которому научился много лет назад.

Он едва успел посмотреть на цель. Пусть все решает инстинкт. Не так быстро, как он это делал прежде, когда его тело становилось единым целым с луком. Мгновенная пауза, когда он проверял прицел.

Стрела полетела.

Кахан смотрел и завороженно ждал – так мастер изучает свою работу. Он не услышал, как стрела попала в цель. Но видел, что солдат уронил копье, мгновение продолжал стоять, а потом повалился на спину, ударившись о стену Харна. Второй страж ничего не заметил.

Кахан снова натянул лук, немного медленнее, – теперь он стрелял, чтобы ранить, а это заметно сложнее. Чтобы убить, требовалось попасть в тело, но цель становилась меньше, когда ты намеревался ранить. Лучшая цель – нога.

Кахан наложил стрелу. Натянул тетиву.

И спустил ее.

Стрела полетела. Он услышал звук глухого удара – и увидел, как страж повернулся. Промах. Стрела попала в деревянную стену за спиной стража, который, наконец, увидел своего напарника, лежавшего на земле.

Он подошел, не понимая, что происходит.

– Танхив, ты пьян? – Слова стража эхом разнеслись по прогалине.

Новое натяжение тетивы, стрела в полете.

На этот раз он не промахнулся. Страж закричал от боли.

Послышался ответный крик из-за стены:

– Нас атакуют!

Он ожидал, что солдаты выйдут из деревни, разозленные, как потревоженный орит.

Ничего.

Только крики раненого солдата, звавшего на помощь.

Кахан наложил следующую стрелу на тетиву.

Стал ждать.

Никто не появился.

Он ждал.

Неужели все солдаты ушли, оставив только двух стражей?

Ждать.

Конечно нет. Это не имело смысла.

Ждать.

Неужели Венн оказался прав? И Сорха ушла, как только поняла, что они сбежали?

Ворота Тилт стали закрываться. Раненый страж сумел до них доползти, и его втащила внутрь невидимая рука.

Ворота захлопнулись.

Нет.

– Кахан Дю-Нахири! – Сорха. Ее голос эхом прокатился по прогалине. – Лук – это оружие трусов, я была о тебе лучшего мнения. – Он молчал. Очевидно, она рассчитывала определить его положение по голосу. Сорха сделала паузу, убедилась, что он не станет отвечать. – Мы поймали триона, когда он вылез из-под стены. Ты поступил глупо, решив вернуться.

До этого момента он не чувствовал холода, но теперь тот атаковал его с неожиданной силой.

– Отпусти триона и жителей, – крикнул он, – и я к тебе выйду!

– И не подумаю, – ответила она. – Как любопытно, что мы оказались в прежнем положении, Кахан Дю-Нахири. У тебя хорошо получается подвергать опасности своих друзей. Но я буду щедрой: сдавайся и я оставлю часть жителей деревни в живых. В противном случае я начну их убивать. И первой станет монашка. – Он услышал смех. – Но я не позволю тебе смотреть. До тех пор, пока ты пользуешься оружием трусов. Но ты услышишь их крики, когда они будут умирать. И я буду бросать их головы через стену, чтобы ты знал, кто из них отдал за тебя жизнь.

Он потерпел поражение.

Все произошло быстро и предельно просто. Сорха разгадала его план и поджидала у ворот. Он оказался в таком же положении, как когда сидел в клетке.

Ты нуждаешься во мне.

Он не станет слушать этот голос. Не станет.

Ты нуждаешься во мне.

Конечно, капюшон лгал. Как только он окажется в поле досягаемости глушаков, он не сможет ему помочь. Кахан знал, что на самом деле он станет слабее, будет плохо сражаться, лишившись силы и воли.

Но…

Ему и не требовалось хорошо сражаться. Нужно лишь отвлечь солдат, чтобы Венн и жители Харна могли спастись. Может быть, Сорха и ее солдаты будут так с ним заняты, что не заметят их бегства. Лук теперь едва ли пригодится, но у него есть топоры. Даже без капюшона он прекрасно ими владеет.

Он посмотрел на сидевшего рядом с ним Сегура – гараур не спускал с него глаз.

– Ну, Сегур, – сказал Кахан, – если честно, я не рассчитывал отсюда уйти. – Гараур заскулил. – А теперь тебе обязательно нужно спрятаться. – Он опустился на колени, чтобы почесать между острыми ушами гараура.

Зверь открыл рот, показав ряд острых зубов.

– Ты был замечательным спутником, но я снова тебя освобождаю. Хорошей тебе охоты, только вот теперь некому будет готовить для тебя хисти.

Гараур снова заскулил.

Кахан толкнул его голову, но тот даже не пошевелился, продолжая сидеть на месте. Может быть, он ему не поверил. Кахан погладил ухо Сегура.

– Сорха! – крикнул он. – Держи свой клинок подальше от жителей деревни. Я иду.

– Мы готовы тебя встретить, Кахан Дю-Нахири. Костер ждет.

Он огляделся по сторонам. Бóльшая часть деревьев вокруг Харна была невысокими и молодыми, но он видел два больших клинка-древа. Кахан подошел к ближайшему, коснулся ствола руками, почувствовал под латными рукавицами древнюю жизнь и его медленный рост.

– Старый, – сказал Кахан, – одолжи мне свою силу, я возьму лишь то, что необходимо. – И он прижал руки к коре, чувствуя пульсацию и поток жизни.

Он просил не каплю, не глоток, но столько, чтобы наполнить его существо. Взять силу у дерева не то же самое, что отнять у него жизнь, ты не можешь это сделать, убив дерево. Требовалось разрешение. И тут таилась опасность. Он собирался взять больше, чем при простом касании, хотел напиться до отвала. Дерево принадлежало лесу, а он всегда знал, что лес способен проглотить одного человека в потоке своей жизни, и неважно, есть у него капюшон или нет. Но Кахан не мог позволить себе испытывать страх. Или сомнения.

– Я прошу, – прошептал он. – Дай мне достаточно силы, или Харн погибнет.

Он направил свой разум глубоко в поток жизни дерева.

Невероятное высокомерие, рожденное отчаянием.

Сначала у него появились очень странные ощущения.

Величие могущественной реки жизни. Настолько огромное, что Кахан едва мог его по-настоящему понять. Сначала трепетавший и прохладный поток отшатнулся от Кахана, который в нем отчаянно нуждался, бросал ему вызов. Кахан тянулся к нему, но поток ускользал, танцевал вокруг него. Разочарованный, Кахан попытался навязать ему свою волю.

И тогда поток заметил Кахана.

Голос.

Такой громкий, что Кахан почувствовал себя оглушенным.

Свет. Такой яркий, что он его ослепил. И никто другой не мог его увидеть.

Он бы упал на колени, но не мог оторвать руку от дерева. Перед ним танцевали фигуры, высокие и тонкие, две ветви росли из их голов. Там и не там.

– Убивал ли ты и жег ли в наших владениях? – последовал вопрос. – Брал ли без разрешения? – Боурей.

Его тело разрывала боль. Растения пронзали его. Лоза душила. Корни перемалывали кости в пыль.

– Нет.

Колоссальное давление на его разум.

Сильнее любого страха, сминавшее все его чувства.

– Ты можешь взять то, что принадлежит нам. – Валуны падали с отвесного склона. Из земли начал бить гейзер. – И какой будет наша награда?

– Я остановлю тех, кто придет убивать и жечь.

Он прокричал эти слова. Но с его губ не слетело ни звука.

Молчание.

Он ощутил пульсацию. Словно что-то влилось в землю. И коснулось всего вокруг него.

Оно тянулось наружу и вперед.

Оно тянулась назад и в прошлое.

В глубине леса

Ты в деревне. В конце тропинки. Той, что ведет из монастыря.

Ты заблудился, плачешь, тебе страшно. Спотыкаясь, ты идешь вперед в поисках утешения, ответов и объяснений. Ты все еще одет в вышитую шерстяную одежду монахов. Ты испытываешь мгновенное облегчение, увидев знакомое лицо. Хозяйка прилавка, Кейссис, которая делает разноцветные игрушки из обрезков материала и куклы из травы. Их прилавок – одно из немногих мест, где ты ощущаешь истинную радость жизни. Кукол и лесных животных ты забираешь и прячешь в своей комнате. Они становятся пищей для бесконечных игр, заняв место в твоем воображении, где ты можешь мечтать, где ты никогда не покидал свою семью, где твоя сестра не умерла и ты не остался один, пойманный в жестокий режим тренировок. Где ты не должен быть сильным и безжалостным. Ты никогда не забудешь этот момент. И крик:

– Фальшивый Рэй!

Ты не понимаешь. Ты не фальшивый. Ты тот самый. Тот, кто предсказан. Начало изменений и шаг по Звездной Тропе для всех. Ты избранник Ужасного Повелителя, Зорира-Что-Идет-в-Огне. Ты спасение этих людей.

Но монахи, они все исчезли.

Кейссис хватает тебя, ее сильные руки обнимают тебя, захватывают в плен.

– Я его поймала! – кричит она.

Ее тело кажется мягким, но не отпускает тебя, голос полон ликования, а ты кричишь:

– Отпусти меня! Отпусти!

И твои страх и паника – здесь огонь.

А потом ты свободен, а Кейссис? Кейссис исчезла из мира, и ты сильный. Достаточно, чтобы бежать, но не настолько, чтобы сражаться с ужасом – ведь ты отнял жизнь.

Это совсем не так, как с разбойником, отнявшим жизнь твоей сестры. Здесь все иначе.

Но у тебя нет времени на размышления.

Ее крик привлекает толпу, жителей деревни и солдат. Они тебя преследуют. Ты бежишь головой вперед, не думая и не глядя по сторонам, несешься по узким переулкам и на каждом повороте видишь нового жителя деревни.

– Фальшивый Рэй!

Этот крик тебя преследует, эхом проносится между побеленными домами, заставляет гореть твои щеки, чего не может свет над головой.

Постепенно тебе отрезают все пути к отступлению и начинают тебя избивать, ты оказываешься в углу двора, тупые концы копий, кулаки и полные ненависти голоса, ты не можешь больше терпеть. Больше не можешь терпеть, не можешь терпеть.

В один

Кристально ясный

Момент

Ты чувствуешь связи, серебристые нити силы, что пронизывают каждое живое существо. Они становятся мощнее среди толпы, где начинают соприкасаться. Внутренняя сила воспламеняется эмоциями, как в те моменты, когда огонь взрывает воздух.

Все, чему тебя учили, в боли и стыде, внезапно становится понятным.

Не надо.

Ты берешь.

Берешь все. Высасываешь из них огромный горячий шар жизни и силы и ощущаешь, как твой капюшон распахивает огромный рот и воет. Ты воешь.

Толпа останавливается.

Только что их наполняла горячая ярость. А потом – нет.

Пустая плоть.

Они лежат на земле.

И ты одновременно чувствуешь гордость – ведь тебе удалось сделать то, чему тебя учили монахи, доказать, что они дали тебе правильное имя.

И стыд, ведь ты с удивительной легкостью убил многих. Но в этот момент ты не понимаешь своих чувств, ты ведь еще ребенок, и их быстро поглощает страх.

Появляются новые люди, жители деревни. И солдаты в доспехах, с копьями и мечами. Они кое-что еще принесли с собой. Не просто гнев, но нечто черное и злобное. Ненависть. В этот момент ты хочешь только одного: спастись. Бежать. Чтобы тебя оставили в покое.

И это желание спрессовывается в одно слово:

– Остановитесь!

Слово есть огонь.

Огонь в переулках, в дверях и окнах, над крышами. Никто не спасется. Растущее пламя несется по деревне. Потом оно гаснет. Остаешься только ты. Ты стоишь посреди дымящегося черного круга, где прежде проводили время те, кого ты знал.

Мальчик.

Дымящиеся руины, и больше стыда и вины, чем когда-либо довелось испытывать ребенку.

Ты хочешь бежать от ужаса, от того, кто ты есть, но ты никогда не сможешь бежать достаточно быстро.

Ты бежишь.

Бежишь.

Еще глубже в лесу

Ты на лесной прогалине, освещенной пестрым, льющимся сверху светом, заросшей густой короткой травой, хлюпающей под ногами. Место, которое кажется хорошим. Безопасным. Ты лежишь, свернувшись клубком, в траве. Тебе отчаянно хочется остаться одному. Ты еще чувствуешь запах дыма. Безопасность среди деревьев. Ты не помнишь, как здесь оказался.

Еще глубже в лесу

Мир мягкий и яркий и настолько красивый, что ты и представить не мог ничего подобного. Он полон магией звуков, света и голосов. Вокруг тебя кольцо грибов. Музыка, смех. Ты идешь. Мы идем. Женщина возвышается над тобой. Такая счастливая. Ты ее знаешь. Ты ее знаешь.

Мать. Лицо, которое ты едва помнишь.

Но ты ее знаешь.

Она поднимает тебя.

– Кахан! – говорит она, смеется и крутит тебя в воздухе. – Теперь ты среди деревьев, мой красивый мальчик, они обеспечат твою безопасность!

Вращение, вращение, вращение.