Текст книги "Боги Вирдвуда"
Автор книги: Р. Дж. Баркер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 31 (всего у книги 38 страниц)
– Ты ведь сама сказала, что люди продажны, эгоистичны и беспокоятся только о себе.
– Но ты думаешь, что здесь живут хорошие люди, – сказала форестол, повернулась и пошла прочь, посмотрев на него через плечо. – Будем надеяться, ради тебя самого, что ты прав.
54
Рука на плече слегка его встряхнула, заставив вынырнуть на поверхность реальности, он поднялся из глубины, где точки света пронизывали темноту, а единственным звуком были крики мужчины, которого он любил, как своих родителей.
– Они здесь. – Сон исчез – так вода стекает с листвы деревьев. Над ним появилось лицо Леорик. – Мы не можем оценить их численность, но Сарк докладывает, что видит факелы среди деревьев. – Она наклонилась к нему и перешла на напряженный шепот: – Возможно, тебе следует уйти, Кахан. Прямо сейчас, ночью. Взять триона, гараура и бежать. И еще Юдинни. – Она сделала глубокий вдох. – И Иссофура. Пожалуйста.
– Ты хочешь, чтобы я ушел?
Из них всех, так он думал или надеялся, Леорик была бы последней, кто захотел бы, чтобы он ушел.
– Онт подговаривает и будоражит жителей деревни – он глупец, – но многие верят, что смогут купить свои жизни ценой твоей, однако я буду всячески этому сопротивляться. – Она говорила едва слышно, и в темноте было очень легко поверить, что во всем мире остались только они с Леорик. На миг ему захотелось, чтобы так и было. – И дело не в том, что я добра к тебе, Кахан. Если ты останешься, в нашей деревне начнется схватка между жителями и Рэи беспрепятственно войдут в Харн.
Кахан слышал, как люди говорили, что темнее всего бывает в середине ночи, и сейчас это понял. Он знал, что такое же чувство испытывала Леорик. Его накрыло ощущение безнадежности. Разговоры Юдинни, а потом Венна о паутине Раньи, о том, что богиня управляет всеми, что так и должно было произойти, а триону, монахине, деревне и ему самому суждено находиться в этом месте. Что на то имелась причина. Сейчас эти мысли показались ему смехотворными.
Но способность Венна исцелять, о чем никто даже не предполагал ранее, будет полезной во время сражения. Они смогут спасти жизни, которые в противном случае могли быть утрачены. И предупреждение Анайи о вине, которая ляжет на его плечи… он знал, что она права.
– Тебе следует уйти, – повторила Фарин. – Спасти себя и моего мальчика.
– Ты пойдешь с нами, Фарин? – спросил он. – Ты ведь знаешь правду. Тебе известно, что произойдет после того, как Рэям позволят войти в Харн.
Она выдохнула, почти рассмеялась, но в этом звуке не было веселья.
– Это моя деревня, Кахан, и то, что произойдет с ней, будет и моей судьбой. Я не могу уйти. – Она села, на ее коже еще остались следы белой глины, отчего лицо приобрело странную форму. – К тому же я надеюсь, что Рэи сначала казнят Онта и я увижу выражение его лица, когда он поймет, что навлек на себя.
– Я не уйду.
Он повернулся на голос Венна. Трион сидел на постели, потирая одной рукой голову с коротко подстриженными волосами, другая легко лежала на спине спавшего Сегура.
– Ты слышал, что сказала Леорик, – заговорил Кахан. – Они нас выдадут.
– Уходи, Кахан, ты сделал достаточно. – В голосе Венна появилось спокойствие, которого тот не слышал прежде. – Я не оставлю Харн.
– Монашка утверждает, что все вещи связаны, – прошипел Кахан, – но из этого еще не следует, что так и есть.
– Спасибо за доверие. – Юдинни вышла из-за занавески, разделявшей дом на две части, и улыбнулась. – Но Кахан прав, Венн, как и то, что я знаю: у Раньи всегда есть план. Его будет трудно выполнить, если жители деревни тебя свяжут и отдадут Рэям. – Юдинни сделала шаг вперед и зевнула. – Я не стану говорить, что тебе необходимо покинуть это место, но из леса ты сможешь…
– Я должен остаться здесь, – сказал Венн. Голос триона прозвучал очень уверенно. Он вдруг стал выглядеть старше. – И ты это знаешь, Юдинни. Слушай, и ты все поймешь. Ранья хочет, чтобы мы находились здесь.
– Мне трудно слышать Ранью, – призналась монахиня. Она выглядела печальной и неуверенной в себе, что случалось редко. – Я опасаюсь, что лишилась ее благосклонности. Теперь в моем разуме звучат другие громкие голоса.
Венн поднял голову:
– Тогда слушай другие голоса. Лес знает. – Дрожь прошла по телу Кахана, он понял, что Юдинни и Венн говорили о вещах, которых он не понимал. И это ему очень не нравилось. Венн снова повернулся к нему: – Когда я находился на грани смерти, Кахан, я увидел много непонятного. Шпили более высокие, чем шпили любого города, блистающие в темноте, как ничто другое, пронзенные светом. Я слышал, как Осере просили избавления, и до нас доносились голоса богов, но не Раньи. – Венн с дрожью втянул в себя воздух. – Они мечтают в темноте.
Кахану показалось, что в доме неожиданно стало очень холодно.
– И о чем они мечтают? – Он с трудом произнес эти слова.
Холодный воздух в доме стал лихорадочным, и это напомнило ему ситуацию перед тафф-камнем, когда боуреи приняли клятву Юдинни.
– Они мечтают об огне.
Послышался хриплый вздох.
– Юдинни слышит эти голоса? – спросил Кахан.
– Нет, – ответила монахиня. – Мне кажется, сейчас я слышу только боуреев, лес заглушает все остальное.
Когда Кахан на нее посмотрел, ее глаза сияли, как у корнингов.
– Я этого не понимаю, Кахан, – сказал Венн. – Но я думаю, что также слышу лес. И он хочет, чтобы я находился здесь, потому что сны об огне его пугают. И если я должен остаться, чтобы Рэи нас забрали, тогда… – Он смок и отвернулся, снова превратившись в ребенка, с трудом сдерживавшего рыдания. – Если это должно произойти, значит, так тому и быть.
– А ты, Юдинни? – спросил Кахан. – Ты уйдешь? Ранья или боуреи тебе позволят?
Неизменная улыбка монахини исчезла, и теперь она выглядела маленькой и потерянной.
– Лес хочет, чтобы я осталась здесь, Кахан, – сказала она. – Больше я ничего не знаю.
Кахан не слышал ни богов, ни леса – никто с ним не говорил. Его вырастили и воспитали, чтобы он сжег мир. Он имел опыт с огнем. И хотя здравый смысл предлагал уйти, гнев подсказывал, что эти люди не заслужили его присутствия, но не могло быть случайностью то, что они трое оказались здесь, ведь так? Огонь?
– А как же твои серые воительницы? – спросила Фарин. – Что скажут они?
Он повернулся, и как будто они услышали, что о них заговорили, в дверях появилась Нахак.
– Останешься ты или уйдешь, – сказала она, – смерть следует за тобой, Кахан Дю-Нахири.
– Я жалею, что спросила, – проговорила Фарин.
Возрожденная пожала плечами.
Кахан коротко и невесело рассмеялся. Фарин ему улыбнулась.
«Тем, кого возьмут живым, придется нелегко».
Анайя сказала чистую правду, от которой ему не дано было убежать. И которую он не хотел слышать от этой женщины. Или от жителей Харна, чье общество доставляло ему удовольствие. Кахан всегда считал, что умрет в одиночестве, но, быть может, если ему суждено покинуть этот мир, пусть вокруг будут те немногие люди, что ему нравились.
– Я ничего не знаю о богах, огне, говорящем лесе или смерти, что следует за людьми, – оглядевшись, сказала Фарин. – Если честно, все это меня пугает, и я бы не хотела слышать ничего подобного. – Она обхватила себя руками, и Кахану показалось, что она также ощущала противоестественный холод. – Но если ты останешься, Кахан, я сделаю все, что в моих силах, чтобы мои люди тебя не выдали.
– Я останусь. – У него возникло ощущение, что не он сам решил произнести эти слова, но после того, как они прозвучали, понял, что поступил правильно.
Фарин кивнула, встала и огляделась по сторонам.
– Форестолы обещали предупредить нас, если враг направится к нашим стенам. – Она посмотрела на Сегура. – Может быть, вам следует попытаться поспать, завтра нас ждет трудный день.
И она ушла.
Он не заснул, как и все остальные. Они не говорили, просто лежали, погрузившись в собственные мысли. Не лучший способ провести последнюю ночь в Круа. В темноте он почувствовал, как Сегур уселся рядом с его головой.
– Старый друг, – сказал ему Кахан. – Тебе нужно отсюда уйти. У тебя нет причин здесь умирать.
Гараур ничего не ответил, но устроился у него на шее. Он всегда был упрямым и глупым существом.
55
Кирвен ненавидела это путешествие на север.
Она могла бы ехать на одном из многочисленных плотов, которые тащили короноголовые или солдаты, но поступила иначе, поскольку не хотела выглядеть слабой, не могла себе позволить в присутствии Рэев или их солдат. Поэтому она была в доспехах и шла вместе с армией. Кирвен кусала губы, когда мышцы у нее начинали болеть, а мозоли причиняли невыносимые страдания. Она молчала, когда сон к ней не шел, потому что привыкла спать на удобных постелях Харншпиля. Ела пищу, если ее можно было так назвать, и не жаловалась.
С каждым шагом она ощущала, как ее власть медленно слабеет.
Она совершила ошибку, когда решила отправиться в Харн, – ее власть была гражданской, а не военной, и Галдерин постоянно ей об этом напоминал.
Он не мог прямо ей возражать, но группа Рэев, которых он взял с собой, избегала ее, а их солдаты не выполняли ее приказы.
С каждым шагом ей становилось все более очевидно, что следовало остаться в Харншпиле. Кирвен поняла, к чему все идет, когда оказалось, что она не могла взять с собой свою личную стражу. Галдерин пытался помешать ей отправиться в путешествие, и ей пришлось с ним сражаться, но теперь, оглядываясь назад, Кирвен поняла, что он сопротивлялся не в полную силу. Он ее выманил. Он знал, что путешествие ее ослабит. А его уступчивость вызвала бы у нее подозрения.
Перед самым отбытием отряда у нее был шанс отступить и остаться в Харншпиле. Но она не изменила решения из-за Венна. Своего ребенка. Кирвен не доверяла Галдерину, у нее не было уверенности, что он вернет Венна живым. Если он погибнет при осаде Харна, Кирвен придет конец, она знала, что Галдерин этим воспользуется, и могла легко представить, как он скажет: «Правители не Рэи – это хорошо, но только не на севере, где старые боги все еще остались и несут угрозу Тарл-ан-Гигу».
Она должна быть здесь, чтобы защитить Венна от амбиций Галдерина. Но, отправившись вместе с ним, она отдала себя в его руки.
А если она привезет Венна обратно и сумеет убедить его разбудить капюшон, она снова станет сильной. Капюшон-Рэям необходим проводник. Венн оставался единственным шансом Кирвен.
Никогда прежде она не чувствовала себя такой одинокой.
Даже в долгую ночь, когда она ждала в темноте Мадрайн, с множеством синяков и порезов, рядом с ней были другие, готовые ее понять.
Семья. Но только не сейчас и не здесь.
Она одна.
Солдаты с ней не разговаривали, она была слишком важной, занимала слишком высокое положение, чтобы они могли к ней обращаться. Галдерин говорил с ней, но не мог избавиться от снисходительности, и Кирвен казалось, что она не сможет сдержаться и закричит, если еще раз услышит фразу «военный вопрос». В Большом Харне она сделала последнюю попытку убедить Галдерина взять с собой глушаки. Это был самый легкий путь. Поставить глушаки и нейтрализовать силу Кахана Дю-Нахири, но Галдерин в ответ только рассмеялся. Он не мог открыто издеваться над ней, тем не менее насмехался. Как он на нее смотрел, как обменивался взглядами с другими Рэями!
– Но, Высокая Леорик, – сказал он, – на этот случай у нас есть свое жуткое оружие.
И разговор закончился.
Сорха, вероятно единственная, с кем стоило разговаривать, находилась в задней части колонны. Рэи отказывались терпеть ее рядом с собой, поэтому она забрала хеттонов и скрылась в лесу. Преследовала форестолов, осыпавших конвой стрелами, а также грязных корнингов, которые постоянно что-то воровали.
Кирвен шла одна по выбранной ею тропе, ободрав всю кожу с ног, и теперь каждый шаг вызывал у нее мучительную боль.
Даже сон не приносил спасения, постоянные кошмары о жене, Мадрайн, о ночи, когда она наказала Кирвен за то, что та забеременела. Об ужасах леса и странной смерти, поджидавшей в темноте Вирдвуда.
Когда они прибыли в Харн, он показался ей самым обычным.
Ров огибал невысокие стены, наружу торчали деревянные колья. Харн напомнил ей сотни других маленьких деревень, расположенных возле Вудэджа. Очень похоже на то место, где она выросла, которое ненавидела. В этой деревне могли находиться сокровища, но она была готова сжечь их без сожалений, как только они заберут Венна и получат необходимые сведения.
Она наблюдала за Галдерином, пока солдаты разбивали лагерь в Вудэдже. Приближалась темнота, свет над головой начал меркнуть, вторая восьмерка подходила к концу. Она подошла к Галдерину, и он долго не оборачивался, заставив ее ждать. Он делал вид, что изучает укрепления деревни.
– Мы не можем начать прямой штурм, – сказала Кирвен.
Он не стал отвечать сразу, еще одно небольшое оскорб-ление.
– Вот уж не знал, что вы обучались тактике, Высокая Леорик, – заявил он.
– Ты знаешь, что я сражалась, – сказала она, слишком поспешно переходя к обороне.
– Держать в руках копье и указывать людям, куда его направить, – совершенно разные вещи, Кирвен.
Глаза Галдерина оставались безжизненными, кожу скрывал толстой слой грима.
– Если они держат Венна в плену, – сказала она, – они могут его убить, если мы атакуем.
И вновь Галдерин не спешил с ответом, повернувшись к Харну и глядя на его стены.
– Они подготовились к нашему появлению, но сделали это не слишком хорошо. Первый ров недостаточно глубок, мы легко сможем его преодолеть. Нам следует атаковать сейчас, в темноте. Пока они напуганы. И покончить с ними.
– Сначала ты с ними поговоришь.
Галдерин посмотрел на нее.
– Зачем? – спросил он. – Они все умрут, и не имеет значения, когда именно это произойдет. Я взял с собой сильных Рэев, мы можем прямо сейчас начать обстреливать их огнем. Все закончится еще до того, как наступит полная темнота.
– Вы убьете триона. Если удастся вернуть Венна целым и невредимым, Капюшон-Рэй будет доволен нами обоими. – Рэй не смотрел на Кирвен, его взгляд был устремлен на Харн. – В противном случае нам конец.
– Конец придет вам, Высокая Леорик, – заявил он, поворачиваясь к ней. – Рэи выживут. – Но прежде чем она успела что-то ответить, он поднял руку, чтобы ее остановить. – Тем не менее я сделаю что смогу. Я поговорю с ними, но если они не знают своего места… – Тут он снова посмотрел на Харн. – В таком случае придется их немного поучить.
56
Наступило утро, яркое и холодное. У Кахана болел живот, и возникло ощущение, что он вот-вот расстанется со своим скромным завтраком.
Жители деревни стояли двумя группами перед воротами Тилт, одна была больше другой. В ней Кахан заметил Онта, размеры мясника сразу привлекали к нему внимание.
Фарин возглавляла вторую группу. И те и другие держали в руках щиты и копья и надели яркие, усиленные смолой доспехи. Луков нигде не было видно. Две возрожденные женщины стояли между группами так неподвижно, что казались не принадлежавшими этому миру, и они такими останутся до тех пор, пока их не призовут. Всю сцену окутывал туман раннего утра; свет, падавший сверху, пронизывал его яркими лучами, заставив Кахана прищуриться и прикрыть глаза.
Иногда требуется самый яркий свет, чтобы увидеть четко всю картину.
И сейчас такой свет его заливал. Он прошел сквозь темноту ночи и увидел правду о себе.
Кахан всю жизнь убегал от того, кем являлся, кем мог стать.
Иногда нужно перестать бежать. И понять, что это не то, кем ты был – но кем мог бы стать.
– Оставайся здесь, бесклановый, не поднимайся на стену, – сказал Онт, окруженный толпой жителей деревни. – Мы не хотим, чтобы первым, что увидят Рэи, было твое лицо. Нам не нужно, чтобы они подумали, будто мы сделали все это ради тебя. – Он указал на стены огромной рукой.
– А разве не ради него вы это сделали? – проговорила из-за спины Кахана Юдинни, которая вместе с Венном направлялась к Кахану.
Взгляд, который бросил на нее Онт, не сулил ей ничего хорошего.
– Рэи идут!
Все замерли. Неподвижность, рожденная страхом.
– Леорик! Выйди говорить со мной, Леорик Харна!
Двойная стена не позволяла увидеть тех, кто находился внутри деревни, но она же мешала Кахану наблюдать за происходящим.
Он отошел в сторону, чтобы иметь возможность выглянуть наружу сквозь щель в Воротах Тилт. На говорившем были доспехи с изящными гравировками, украшенные знаками и наградами многих сражений. Забрало шлема оставалось опущенным, на нем было нарисовано искаженное гримасой лицо бородатого мужчины. Это заставило Кахана подумать о Скиа-Рэй, которая много лет назад забрала его из родного дома. Когда Рэй поднял забрало, Кахану не удалось определить, кто это – мужчина, женщина или трион, но он увидел очень немолодого человека. Намного старше обычного, из чего следовало, что это Рэй, обладавший немалой силой.
Рэй молчал, во всяком случае поначалу, лишь смотрел на стену, дожидаясь, когда появится Фарин. За ним, на опушке Вудэджа, выстроилась его армия. Солдаты поставили палатки и развели костры, над которыми поднимался дым. Они также установили шесты и натянули между ними гирлянды с синими флагами Тарл-ан-Гига и флагами домов солдат. Кахан увидел желтые и красные цвета, но нигде не заметил зеленого, из чего следовало, что они не привели солдат из округа Харн. «Интересно, – подумал он, – пришла ли с ними Сорха или ей пришлось заплатить за свою неудачу полную цену?»
Что было наиболее вероятным исходом.
– Да благословит вас Ифтал, Рэй! – прокричала Фарин, поднявшись на стену и глядя на Рэя. – Добро пожаловать в нашу деревню.
Рэй смотрел на нее. Пусть их сердца забьются быстрее, прежде чем он заговорит.
– Я Рэй Галдерин Мат-Брумар, – крикнул в ответ Рэй, – и меня опечалило, что вы не открыли для нас ворота, Леорик. Мы пришли именем Капюшон-Рэй и Тарл-ан-Гига. – Рэй нахмурил брови. – Мы не понимаем, почему вы укрепили свою деревню против нас, ведь вы сами прислали к нам послов. Вы поступили странно. – Рэй пытался говорить весело, но его голос напоминал царапанье одной ветки о другую.
Такой, что сдирает кору, оставляя шрам. Рана в воздухе.
– Приношу свои извинения, Рэй Галдерин, – сказала Фарин; ее голос не дрогнул, и она не выказала страха. – Наша последняя встреча с Рэями прошла не слишком удачно, и мои люди напуганы. Затем мы узнали о древопаде в лесу и начали опасаться форестолов. Более того, вчера они появились возле наших ворот. – Кахан услышал смех, повернулся и увидел Анайю и ее лучников, притаившихся за одним из домов, они завтракали сушеным мясом.
– Ну, тогда вы поступили разумно, укрепив деревню, – сказал Рэй, сделал паузу и оглянулся на своих солдат. – Мы привели отряд, который вас защитит, принесли провизию, с нами пришли инженеры, который помогут вам в строительстве. Рэй Сорха, которая приходила прежде, перенесла тяжкие испытания от рук человека, известного вам под именем Кахан Дю-Нахири. Он очень опасный преступник. Но она превысила свои полномочия и причинила вред вашим людям.
Сладкие слова слетали с губ Рэя, они должны были соблазнить Фарин и жителей деревни, так смола притягивает мелких летунов. А когда они окажутся в плену, их попросту съедят. Судя по тому, как улыбались жители деревни, собравшиеся вокруг Онта, Кахан видел, что они не осознавали опасности, их наполняли сладостные предвкушения.
– Я здесь не для того, чтобы причинить вред вашим людям, Леорик, – продолжал Рэй. – Мы вам поможем. Мы взяли с собой все, что необходимо для того, чтобы спокойно заниматься древопадом, и вместе мы принесем богатство Харну. Кроме того, я хочу извиниться за Рэй Сорху, которая плохо с вами поступила. – Затем фальшивое дружелюбие исчезло, и под сладкой смолой появились шипы. – А теперь откройте ворота и выдайте нам Кахана Дю-Нахири и триона по имени Венн.
– А что, если у нас их нет? – крикнула в ответ Фарин, и ее голос прозвучал слишком тихо по сравнению с голосом Рэя, который усиливал свой при помощи капюшона.
Рэй вновь не стал отвечать сразу. Онт что-то сказал тем, кто его окружал, и Кахан увидел, что они начали строиться в боевую шеренгу, которой он их научил, готовясь к схватке. Они еще не опустили копья, но держали их наготове.
Возрожденные больше не стояли как статуи, они почувствовали повисшую в воздухе угрозу и опустили копья, держа их поперек тела. Незначительное действие, но оно несло в себе угрозу.
– Если у вас их нет, – сказал Рэй, – если вы позволили им уйти, тогда Капюшон-Рэй вряд ли посчитает, что живущие здесь люди могут наблюдать за древопадом. Более того, Капюшон-Рэй будет сильно разочарован, а мне не нужны те, кто огорчает Капюшон-Рэя.
Копья тех, кто собрался вокруг Онта, опустились.
Они направили их на Кахана, Венна и Юдинни. Онт улыбнулся лесничему.
– Боюсь, что ты, Леорик Фарин, больше не управляешь Харном, что бы ни случилось в дальнейшем. – Голос Рэя стал холодным, каким бывает самый морозный Суровый. – Прими это достойно.
– Почему? – спросила Фарин, и Кахан понял, что она сильна, как туче-древо, а ее голос не дрогнул.
– Ты приняла плохие решения. Какая Леорик отсылает из своей деревни монаха Тарл-ан-Гига? К счастью для Харна, мы его нашли. Он сказал, что вы изгнали его и предпочли странную бродяжку, следующую за слабым и бесполезным богом. Ты обрекла своих людей на загробную жизнь с Осере! Лишила их Звездной Тропы! – Он молчал, пока эхо его слов не смолкло, после чего продолжил: – Я слышал имя Онта от вашего монаха. Я хочу говорить с ним. Теперь он будет Леорик.
Онт улыбнулся Кахану.
Лесничему захотелось своими топорами стереть его улыбку.
– Он здесь, Рэй! Человек, которого вы хотите получить! – крикнул Онт. – Мы пришлем его к вам!
Возрожденные двигались словно ветер. Только что они находились у ворот, но в следующий миг оказались возле Кахана. Копья направлены на врага, забрала шлемов опущены. Улыбка Онта исчезла, он не видел, как они сражались, но слышал о том, насколько умело они обращались с оружием.
– Ты обещал, бесклановый. – Онт показал на него. – Если деревня того пожелает, ты сдашься. – Он огляделся по сторонам; но далеко не все жители присоединились к нему, однако вокруг Онта их собралось достаточно, и они выставили перед собой копья. Люди выглядели напуганными, и на то были причины. Они понимали, что, если атакуют возрожденных, их ждет кровавая бойня. – Значит, твое слово ничего не стоит? – добавил Онт.
Кахана наполнил гнев.
Огонь рос. Пока он горел внутри.
Возрожденные и он, вместе? Эти люди не смогут их удержать. Он пройдет сквозь них так, словно их просто нет.
За круглым домом все еще стояли форестолы с луками и стрелами в руках. Интересно, кому они помогут – ему или Онту – или просто будут наблюдать за схваткой? Кахан почувствовал, как ему на плечо легла рука.
– Мы там, где должны быть, – сказал Венн.
Огонь слегка ослабел, и в этот момент Кахан почувствовал себя потерянным. У него не осталось хорошего выбора.
– Где Дайон? – крикнула Юдинни, обращаясь к жителям деревни. – Зачем вам Онт в роли Леорик, если есть Дайон? Почему просто не показать нам Дайона, чтобы он сказал, что все в порядке и дальше править будет он?
Возникла пауза. Группа Онта перестала двигаться вперед. Затем послышался новый голос; Кахан не сомневался, что это Эйслинн, одноглазая стражница Харна.
– Да, где Дайон? – произнесла она громко и четко из переднего ряда щитов и копий. Одновременно она опустила оружие. – И где остальные, кого мы отправили вместе с ним?
Жители деревни за стеной щитов начали переглядываться и задавать вопросы. Улыбка Онта исчезла окончательно.
– Дайон вернется вместе с Рэям! – крикнул он.
– С ним ушла моя жена, Грилас, – сказал мужчина, стоявший рядом с Онтом. – Я хочу ее увидеть перед тем, как мы доверимся Рэям.
– Ну, – закричал Рэй, стоявший перед стеной, – где Кахан Дю-Нахири? Он у вас или нет?
Фарин посмотрела на своих людей, и Кахан подумал, что она поняла, насколько они переменчивы и как мало она могла на них рассчитывать. Затем она кивнула, и Эйслинн сделала едва заметный знак, с мрачным видом, в котором не могло быть радости, но он понял, что Леорик гораздо лучше знала жителей Харна, чем он, – тут ей следовало отдать должное. Она понимала их страхи и надежды и то, как ими манипулировали Рэи. Фарин все спланировала, насколько это было в ее силах. Он повернулся к Юдинни.
– Фарин сказала, чтобы ты напомнила про Дайона? – спросил Кахан.
– Она очень мудра, – ответила Юдинни.
– Рэй! – закричала Фарин со стены. – Мы с радостью отдадим вам того, кого вы ищете. Но среди нас есть те, чьи близкие и любимые люди отправились в далекое путешествие к вам. Они тревожатся о них и хотели бы увидеть Дайона и тех, кто его сопровождал.
– Они придут вместе со мной, – ответил Рэй Галдерин. – А твои желания больше не имеют значения.
– Но вы же знаете, какими бывают простые люди, Рэй, – сказала Фарин, – подозрительными и напуганными. Вам ничего не стоит послать вперед Дайона и остальных наших послов, чтобы успокоить людей Харна и упростить ваш путь.
– Плохо, что они мне не верят, Леорик! – прокричал Галдерин в наступившую тишину. – Меня прислали Капюшон-Рэи.
– Кахан, – прошептал Венн, – почему он не отправил вперед Дайона и остальных?
– Возможно, он не хочет терять лицо, – предположила Юдинни.
– Может быть. – Кахан понизил голос, чтобы его не услышали стоявшие неподалеку жители деревни: – Но куда более вероятно, они их убили, чтобы узнать, что им известно. Они не привели Дайона, потому что не могут этого сделать.
Теперь Рэй, опустив забрало, смотрел на Фарин.
– Хорошо, – сказал Рэй, – ты хочешь Дайона? Я его приведу.
Он повернулся и махнул рукой – очевидно, это был заранее оговоренный сигнал.
Солдаты пошли вперед, ведя за собой Дайона, – он шел, склонив голову, со связанными руками. Рэй взял его за плечо и подвел к краю самой глубокой части рва, окружавшего деревню.
– А где остальные? – спросила Фарин.
– Мертвы, – сказал Рэй. – Путешествие было опасным. – Его голос оставался равнодушным и холодным. – Ваш Дайон преподаст деревне урок, который ей совершенно необходим. – Он повернулся к Фарин. Рэй снова положил руку на плечо Дайона, и только теперь Кахан увидел, что они заткнули ему рот грязной тряпкой. – Для тех, кто не знает своего места, существует наказание, меня научил ему мой друг Ванху. – Теперь Рэй кричал, чтобы вся деревня его услышала. – Это трюк капюшона, он называл его «Тлеющие угли», потому что человек горит очень медленно, начиная от ног и пальцев, и пламя движется вверх. Он сжигает только кожу. – Теперь в голосе Рэя появилась настоящая радость.
– Те, против кого его применяют, со временем умирают, но на это уходят дни. – Дайон тряс головой, пытаясь вырваться, но Рэй с легкостью его удерживал. – Я отправлю твоего Дайона к вам с «Тлеющими углями» внутри. Вы будете смотреть, как он умирает, и сможете сами выбрать свой конец.
Кахан почувствовал жар. Рэй зачерпывал силу, и собственный капюшон начал корчиться под кожей Кахана. Рот Венна приоткрылся, – казалось, триона сейчас стошнит. Послышался сдавленный, мучительный стон. Дайон пытался закричать сквозь кляп, продолжая вырываться из рук Рэя.
– За неповиновение приходится платить, – заявил Рэй и отпустил Дайона. Тот упал в грязь перед стеной. – И ваша деревня заплатит. Теперь многие из вас умрут, Леорик, из-за того, что ты сделала неверный выбор. Люди должны знать свое место. Так что тебе предстоит принять решение. – Рэй посмотрел на лежавшего на земле Дайона. – Насколько высокую цену предстоит отдать твоим людям? – Он ударил Дайона ногой. – Я позволю вам забрать этого человека, и вы сможете наблюдать за ним, пока свет не окажется в наивысшей точке. Подумайте, хотите ли вы умереть, как он. Я слышал, что Тарл-ан-Гиг не принимает путешественников, которые вступают на тропу к его звезде, если они приходят с криками.
Он повернулся и зашагал к своим солдатам, оставив у стены Дайона. Кахан ощутил тяжесть всех глаз, смотревших на него.
– Возрожденные, – сказал он. – Принесите сюда этого мужчину.
Онт не сводил с него глаз.
Кахан ожидал увидеть на его лице ненависть, но там было только потрясение.
И страх.
– Мы действительно можем с ними сражаться, бесклановый? – спросил мясник.
– У нас нет выбора, – последовал ответ со стены.
Фарин смотрела, как возрожденные несли ее помощника, друга, у которого уже начались мучительные судороги долгой смерти.
