Текст книги "Боги Вирдвуда"
Автор книги: Р. Дж. Баркер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 33 (всего у книги 38 страниц)
– Нас привела сюда Ранья! – крикнула Юдинни, которая вышла из дома вслед за Фарин с собственным луком в руках. – Она дала нам все, что необходимо, чтобы выжить. У нас есть Венн, чтобы исцелять наши раны. Есть Кахан, он поведет нас. И есть это. – Она подняла лук. – Нас научили им пользоваться! Если вы хотите жить, то должны сражаться! – С копьем и луком в руках она показалась ему воплощением женщины-воительницы. – Следуйте за Каханом Дю-Нахири. Выполняйте его приказы, и мы победим. Сделайте это ради своих детей, как я делаю ради Иссофура.
Толпа, пока говорили Юдинни и Фарин, начала строиться в шеренги. В неровные и неуверенные, совсем не похожие на солдат Рэев, которые дисциплинированно шагали вместе.
– Спасибо, – сказал он Фарин, когда они поднялись на стену.
– Просто нужно знать, что они хотят услышать, – ответила она.
Он кивнул и снова посмотрел на жителей деревни. И кое-что увидел в разноцветной, неряшливой толпе. Он увидел радость их прошлого – радость, которая ушла, и остался только страх. Но яркие цвета задуманы, чтобы отпраздновать жизнь, и они сошлись вместе. Энергия деревни обрела форму, так не похожую на ровные шеренги маршировавших к стенам Харна солдат, – эти люди сражались – пусть частично – из страха перед Рэями, которые ими правили.
– Приготовьте луки, жители Харна, – сказал он со своего места на стене. – Все услышали его голос, который он усилил. – Я проведу вас через это сражение. – Он высоко держал голову. – Однажды я сказал Венну: дайте мне сотню людей с лесными луками, и я смогу разбить любую армию, что выступит против меня. – Он поднял лук. Сделал вдох. – Так поднимите свои луки, давайте разобьем врага.
Конечно, это не было правдой, – они не прошли настоящей подготовки и плохо умели стрелять, многие из них погибнут прежде, чем все закончится. Но, как сказала Фарин, именно это они сейчас хотели услышать. Он повернулся. И почувствовал облегчение.
Гром барабана. Теперь он гремел в такт ударам его сердца.
Топот маршировавших солдат. Кахан старался дышать ровно, наблюдая за врагом.
Медленное приближение. Он их остановит.
– Почти пора, – сказала форестол.
Она посмотрела на наступавшие шеренги и вытащила стрелу из колчана. Облизнула оперение из сухих листьев.
– Нам предстоит долгий день, – сказал Кахан.
– Для тебя, – сказала форестол, – для нас – всего десять стрел.
59
Он смотрел на поле боя глазами лучника; воображаемые линии на низкорослой, покрытой инеем траве указывали разные дистанции для стрельбы. Самая дальняя линия, которую он видел, шла по тому месту, которое жители Харна расчистили на границе Вудэджа. До нее не могли долететь стрелы жителей Харна, именно там стояли Рэи, наблюдавшие за наступлением солдат. Дальше шла старая граница Вудэджа, она соответствовала дальности его собственного лука; вероятно, туда же могли посылать стрелы и форестолы. Приближавшаяся армия уже пересекла этот рубеж.
Следующая линия – дистанция, на которой хороший лучник может выбрать одиночную цель. Армия подошла к ней, и Анайя подняла лук, но Кахан знаком попросил ее подождать. Она бросила на него такой взгляд, от которого треснул бы фарфор.
– Я пришла, чтобы убивать Рэев, – сказала она, – а также их солдат, если мне не удастся добраться до них.
– И ты это сделаешь, – заверил ее Кахан, – но нам нельзя спугнуть их слишком рано. Наша задача состоит в том, чтобы убить как можно больше. У нас будет только один шанс.
Она не выглядела довольной, но опустила лук. Наступила странная тишина, которую нарушал лишь топот солдатских ног и торжественный бой барабана. Кахану казалось, что каждый удар пронзал его насквозь, когда эхом прокатывался по прогалине.
Армия Рэев оказалась в зоне, где группа тренированных лучников могла часами без устали выпускать стрелы. После каждого шага армии что-то сжималось у Кахана внутри. «Интересно, – подумал он, – что испытывают сельчане; быть может, им легче, потому что они не видят, как приближаются солдаты, или, наоборот, труднее, ведь они слышали лишь зловещий бой барабана, предупреждавший о приближении Рэев».
Он опасался, что после того как Анайя выпустила стрелу, Рэи изменят стратегию. Но этого, не случилось. У солдат не было щитов, в руках они держали лишь копья, чтобы использовать их в атаке. За шеренгами копейщиков другие солдаты несли штурмовые лестницы и мостики, чтобы преодолеть рвы перед воротами. В центре строя находился мощный таран.
За первыми рядами шли восемь Рэев вместе со знаменосцами – их защищали солдаты со щитами.
– Если бы ты не убила того Рэя, – негромко сказал Кахан, – сейчас они бы были бы легкими мишенями.
– Несколько флагов и щитов их не спасут, – ответила Анайя.
Солдаты уже находились близко к тому месту, которое Кахан наметил заранее. Первый ряд, направив копья вниз, уже преодолевал неглубокий ров.
Ров соответствовал дальней границе зоны поражения деревенских лучников, но находился ближе к Харну, чем хотелось бы Кахану. Если стрелы их не остановят, они окажутся довольно близко от стены.
Кахану казалось, что мышцы его плеч завязались узлами.
Вторая шеренга врага вошла в зону поражения. Он сжал кулаки. Ему хотелось приказать жителям Харна стрелять, но в нем говорил адреналин, а не разум воина. Это было бы плохим решением. Если вражеские солдаты отступят после первого залпа, он лишится наилучших шансов.
Пусть Рэи подойдут ближе.
Ему требовалось, чтобы в области поражения находилось как можно больше солдат. И если для этого придется рискнуть атакой врага на стены, значит, так тому и быть.
Бой барабана.
Враг медленно приближается.
Топот марширующих ног.
Ближе и ближе.
– Пора начать стрелять, – сказала Анайя.
– Пока нет, – ответил он.
Бой барабана.
– Они уже слишком близко.
– Пока нет.
Враг медленно приближается.
Кахан уже хорошо видел первую шеренгу. Заглянул в их лица. Мрачные и полные решимости, копья опущены. Некоторые улыбались. Может быть, они получали удовольствие от того, что займут деревню. И будут убивать тех, кто находился внутри. Другие казались покорными, словно для них день был самым обычным. Третьи выглядели напуганными. Кахан заметил среди них много совсем юных солдат. Некоторые показались ему слишком старыми.
– Я привела своих людей не для рукопашной, – прошипела форестол.
– Ты привела их для того, чтобы они убивали Рэев, – ответил Кахан.
– С расстояния.
Грохот приближавшихся шагов.
– Ну, так будь готова, Анайя. – Он поднял руку – сигнал для защитников наложить стрелу на тетиву. Возрожденные находились внизу, среди них, но Кахан приказал им оставаться в стороне и вступить в бой только в самом отчаянном случае.
Ближе.
– Готовься! – закричал Кахан, но солдаты не сбились с шага. Они не знали, что их ждет. – Натянуть тетиву!
Еще ближе.
Первая шеренга скоро выйдет из зоны поражения.
Этого он не мог допустить. Сельчане не умели стрелять на малой дистанции, у них имелась всего одна зона поражения, и он намеревался ее использовать.
Время пришло.
– Спустить тетиву!
Более сотни луков выстрелили одновременно; Кахан никогда прежде не слышал такого звука, так что ему было не с чем его сравнить.
Стрелы с шипением пронеслись у него над головой. Некоторые не сумели преодолеть стену и отскакивали от нее, другие вонзились в дерево вокруг Кахана. Но бóльшая часть улетела через стену, и черные тени, поднимаясь все выше, промчались по небу.
Начали падать.
Крики. Солдаты спотыкались, некоторые валились на землю. Стрелы вонзались в руки и ноги. Одному стрела попала в голову, и солдат умер на месте. Множество ранений. Недостаточно. Армия продолжала идти вперед. Их подгоняли громкие приказы Рэев.
У себя за спиной Кахан услышал, как снова натягивается тетива луков, и посмотрел на форестолов, приготовившихся стрелять. Глаза Анайи, как у хищника, ждали, когда шедшие за щитом из солдат Рэи подойдут достаточно близко, чтобы она могла сделать точный выстрел в цель.
Возможно, она ждала какого-то сигнала – он не знал.
– Ты не будешь стрелять?
– Пока нет, – ответила Анайя.
– Прежде ты хотела, – заметил он.
Новый залп.
– Никогда прежде я не видела, чтобы столько стрел одновременно наполнили воздух. – Ее глаза сияли. – Я получаю удовольствие.
– Это их не остановит. – Кахан смотрел, как солдаты шли сквозь тучи стрел. – Скоро они окажутся вне зоны поражения.
Она кивнула.
– Тогда мы начнем стрелять, – сказала Анайя.
Новый дождь стрел. Теперь они летели не одновременно, каждый лучник стрелял со своей скоростью. Солдаты спотыкались. На земле лежали тела, но их было недостаточно. Очень скоро придет их черед убивать.
– Готовы, – сказала Анайя. Форестолы кивнули. – Мейтан и Бороф вместе со мной в Рэя, который их ведет. Остальные… – Она улыбнулась собственным мыслям, наложила стрелу и натянула тетиву. – Постарайтесь сократить их число. – Анайя спустила тетиву, ее стрела поразила знаменосца Рэя, который шагал в центре.
Солдат еще падал, но Анайя уже выпустила вторую стрелу. Воздух вокруг Рэя запылал, появился щит, который превратит ее стрелу в пепел прежде, чем она достигнет цели. Она сменила прицел, и на землю упал другой знаменосец. Анайя отправила стрелу мимо него, и та вонзилась Рэю в шею. Руки у Кахана чесались, ему хотелось взяться за лук, но он решил не вступать в схватку во время первой атаки. Однажды ему довелось служить под началом командира ствола, которая неподвижно стояла во время сражения, никого не атаковала и не защищалась, если только враг на нее не нападал.
Он спросил у нее, почему она так странно себя вела, и она ответила, что доверяет своим солдатам и ее ветви сражаются лучше, если знают, что она в них верит.
Поэтому он верил в жителей Харна.
Он будет оставаться стойким деревом в центре шторма.
Силы Рэев приблизились, и Кахан считал каждый недолет, каждую стрелу, которая вонзалась в землю, а не во врага. Постепенно стрелы сельчан начали делать свою работу, и атакующих охватил страх.
Форестолы тщательно выбирали цели, и каждая их стрела несла смерть. За исключением Анайи. Она стреляла только в Рэев, один упал, остальные защищали себя огнем, и она напрасно тратила стрелы. Солдаты умирали со стонами и криками. Один из них метнул копье, оно вонзилось в дерево, первая шеренга врага взревела и оказалась достаточно близко, чтобы атаковать.
– Таран! – крикнул Кахан форестолам. – Сосредоточьтесь на таране! – Форестолы поменяли цели. – Копейщики, к стене! – приказал он.
Сельчане с опытом побросали луки и поднялись на стену.
Форестолы убивали всех солдат у тарана, но их десяток стрел быстро уменьшался.
Этого будет недостаточно.
Все новые солдаты, которых подгоняли командиры стволов и Рэи, под градом стрел бежали к тарану. Солдаты с лестницами промчались по мосту, переброшенному через ров, и приставили лестницы к стене. Первого, кто оказался наверху, убил ударом копья Сарк, но его место тут же занял другой. Перед Каханом появилось лицо, и он нанес врагу удар посохом по голове. Солдаты изо всех сил с отчаянными криками налегали на таран. Запах крови смешался с вонью ям кожевенников. Со всех сторон летели стрелы. Рэи оставались вне досягаемости, каждый из них держал перед собой огненный щит. У форестолов осталось по одной или две стрелы. Когда каждый из них выпускал последнюю, убивавшую солдат у тарана, они отходили от стены, и теперь там остались только жители Харна с копьями в руках и Кахан, а вражеские солдаты, полные жажды убийства, бежали вперед.
Новые солдаты взялись за таран.
– Последняя, – сказала Анайя, накладывая стрелу на тетиву. Она прицелилась и убила солдата, который стоял рядом с тараном. Он упал, и рог его шлема вонзился в землю перед мостом. – Я закончила.
Она повернулась, чтобы спрыгнуть со стены.
Кахан схватил ее за руку.
– У тебя в колчане еще есть стрелы. – Она посмотрела ему в глаза. – И у нас еще остались стрелы. Твое мастерство может спасти множество жизней.
– Десять стрел, таким было мое обещание, – сказала она.
– Мы их еще не остановили.
На миг она смягчилась, и жесткая маска на ее лице исчезла.
– Мы оба знаем, что вы не сможете их остановить, – тихо сказала она, однако, несмотря на рев сражения, он отчетливо слышал каждое ее слово.
Она высвободила руку и спрыгнула со стены.
Кахан услышал яростный рев у себя за спиной, обернулся и посохом столкнул с лестницы вражеского солдата. У стены стояло уже пять лестниц, по ним взбирались солдаты, и сельчанам пришлось отступить назад по платформе. Люди отчаянно кричали. Кахан бросил лук и взялся за топоры. Другой солдат занял место возле тарана, а его команда побежала к мостику перед Воротами Тилт.
– Ломайте ворота! – подняв меч, крикнул командир ствола.
Казалось, взревели все солдаты на поле сражения. Таран закатили на мост. Кахан сказал Сенгуи, чтобы она подрубила опоры. Таран двинулся вперед.
Мост выдержал.
Таран с грохотом ударил по воротам.
Откатился назад. Воздух наполнил рев. Таран двинулся вперед и с оглушительным треском ударил в ворота. Стена содрогнулась. Некоторые защитники потеряли равновесие. Таран снова отъехал назад и направился вперед в третий раз.
И мост со стоном провалился под его тяжестью. Раздался пронзительный треск ломавшегося дерева. Солдаты посыпались в ров, таран утащил за собой тех, кто его толкал. Они падали вниз с искаженными от ужаса лицами. Те, кому повезло, умирали сразу, когда колья пробивали им грудь или живот, а те несчастные, кому колья вонзились в руку или ногу, напоминали насекомых, застрявших в смоле.
Странно, как такие вещи могут изменить ход сражения.
Кахан не сомневался, что, если бы солдаты продолжали идти в атаку, используя лишь лестницы, они сумели бы преодолеть сопротивление оборонявшихся жителей деревни. Они имели преимущество в численности и силе. Однако потеря тарана заставила их дрогнуть. Мгновение назад они издавали победные кличи, а теперь вопили от ужаса. И начали отступать. Сначала медленно, потом все быстрее они бежали мимо своих командиров, которые призывали их продолжить атаку. Но после того как войско утратило боевой дух, почти ничего невозможно изменить. Солдаты Рэев обратились в бегство.
Осталась лишь незначительная часть на стенах – им ничего не оставалось, как сражаться, понимая, что они потерпели поражение. Некоторые пытались перепрыгнуть через ров и падали на колья. Другие продолжали карабкаться на стены по лестницам, и их убивали защитники Харна. Сельчане поднимались на платформу, шедшую вдоль стен, и радостно кричали вслед убегавшим солдатам. Один из них натянул лук.
– Не трать стрелу, – сказал Кахан, – она пригодится, когда они вернутся.
Он повернулся и увидел стоявшую рядом Фарин.
– Победа, – сказала она, но Леорик не улыбалась и не стала присоединяться к тем, кто радостно кричал, вскидывая руки к небу. – Ты нам это обещал. – Он кивнул. – Они пойдут в атаку еще раз сегодня?
Кахан не ответил, он считал тела перед стеной.
Их оказалось много.
Но недостаточно.
Он посмотрел на свет, двигавшийся по небу.
Стены слегка задрожали.
– Вероятно, они подождут наступления темноты.
Вокруг них люди продолжали праздновать, и у него заболела голова.
Радость была избыточной.
– Сколько мы потеряли, Фарин?
– Никого. – Она положила руку ему на плечо. – Однако ты не выглядишь счастливым. Разве это не еще одна победа? Не доказательство, что Ранья на нашей стороне?
Один из крестьян сорвал шлем с головы мертвеца и со смехом бросил его через стену.
– Я хотел одержать победу дорогой ценой. Теперь нам будет нелегко уговорить людей уйти из деревни в лес. – Между тем крестьяне принялись собирать все ценное с трупов убитых солдат. – Я хотел, чтобы они сражались, Фарин, но не думали, что способны победить.
Земля дрогнула, стены затряслись, однако Кахану показалось, что никто, кроме него, этого не заметил.
– Пусть порадуются, – сказала Фарин, – позднее мы постараемся их вразумить.
Он кивнул. Тем не менее Кахан знал, что им придется заплатить за эту победу – и цена будет высокой.
60
Сельчане ликовали. В Харне царило праздничное настроение. Люди собирались в группы, возбужденно повторяя, что они «спасли деревню» от Рэев и теперь лишь «вопрос времени», когда Рэи предложат условия мира. Те, кто прежде его презирал, хлопали Кахана по спине и поздравляли, словно он сделал больше, чем просто стоял на стене и отдавал приказы, пока шла вражеская атака.
Сельчане праздновали.
Возрожденные стояли неподвижно, как статуи.
Форестолы ушли.
Но Кахан не чувствовал радости. Без невероятной точности стрельбы форестолов он сомневался, что они смогут пережить следующую атаку.
– Нам нужны люди на стенах! – крикнул Кахан.
– Они там, посмотри.
Манха показала на стену, на которую пришлась первая атака, и Кахан увидел трех или четырех человек.
Дармант, сапожник, которого спас Венн, танцевал по кругу, двигаясь в такт только ему одному слышной музыки.
– На всех стенах.
Он не хотел на них рычать, но у него получилось именно так, и Кахан почувствовал, что радостное настроение вокруг него изменилось.
Хорошо, подумал он.
– Мы их побили, – сказал Онт. – Они падали, как лопнувшие пасти.
– Они придут снова, – ответил Кахан. – И уже будут знать, чего от нас ждать.
Он собирался сказать больше, объяснить, что стрелы форестолов помогли им одержать победу, но решил больше ничего не говорить.
Он понимал, что сейчас им не нужно было это слышать, его слова им все равно никак не помогут.
Крик из дома Леорик заставил замереть празднующих. Вся деревня застыла, словно осознала реальность происходящего.
– Дайон, – тихо сказал мясник.
– Нам нужно приготовиться. – Кахан заговорил громче: – Командиры веток, подойдите ко мне!
Командиры и Фарин подбежали к нему.
– Хорошая победа, – сказала Эйслинн.
– Верно, но мы не должны слишком долго праздновать. Таран упал в ров. Принесите смолу и облейте его – таран необходимо сжечь, чтобы они не использовали его снова. – Эйслинн кивнула. – Откройте ворота, совсем немного. Пусть люди будут готовы снова их закрыть, если Рэи вернутся. И соберите все хорошие стрелы.
И вновь Эйслинн кивнула и повернулась. В центре деревни Сенгуи смотрела на тех пастей, что ей удалось спасти со своей фермы. Она держала копье в руках.
– Они умирают, – сказала Эйслинн Кахану. – Сенгуи говорила, что так и будет, если мы заберем их с фермы, им недавно срезали жало, и теперь они нуждаются в отдыхе. Она много и тяжело работала, чтобы ферма приносила доход.
– Кто-то приближается! – послышался крик со стены.
– Соберите щиты и копья, будьте наготове! – крикнул Кахан. – И позовите лучников.
– Они наверняка идут обсуждать условия? – сказал Онт.
– Это Тассниг!
– Ха, – сказала Фарин, – а я все думала, когда мы его снова увидим.
Из дома Леорик послышался новый крик, в дверях появилась Юдинни и подошла к Кахану.
– Сонная трава прекратила действие, Венн делает для Дайона все, что в его силах.
– Вы можете дать ему еще?
– Пока нет; если мы дадим ему новую порцию до наступления темноты, она его убьет.
Фарин посмотрела вверх, свет уже почти касался верхушек деревьев. Она открыла рот, но снова его закрыла, когда послышался новый крик.
– С Венном все будет в порядке? Мы видели, что помощь Дарманту с ним сделала.
Юдинни кивнула.
– Трион сказал, что Ранья его поддерживает через землю и паутину. Я много лет следовала за Раньей, но не понимаю ее, однако благодарна ей. – Монахиня усмехнулась: – Складывается впечатление, что Венн не теряет сил.
– Тассниг хочет говорить с Фарин! – донесся крик со стены.
Кахан повернулся к Эйслинн.
– Пока мы будем разговаривать с монахом, – сказал он, – используйте это время, чтобы собрать стрелы и залить смолой таран. Это будет безопасно. – Эйслинн кивнула и повернулась к Воротам Тилт. – Подожди!
Она остановилась.
– Поставьте горшки со смолой вокруг тарана и облейте его ею, но пока не поджигайте.
Эйслинн кивнула и побежала в сторону ворот, где жители деревни поднимали полено, которое удерживало ворота закрытыми. Монах Тарл-ан-Гига стоял перед сломанным мостом. Он все еще носил повязку своего бога, но теперь она была не самодельной. Одежда его выглядела новой, однако он по-прежнему напоминал маленькое неприятное существо, которому следовало бы прятаться в норе, а не разгуливать перед стенами.
– Тарл-ан-Гиг смотрит на вашу деревню, и он недоволен! – прокричал Тассниг, с трудом сдерживая ярость.
– Этот бог всегда недоволен! – крикнула в ответ Фарин.
Сельчане поливали таран смолой, а дети собирали стрелы, упавшие возле стены.
– Да, он строгий бог, это правда, Фарин. Но и земля здесь жестока.
– Однако складывается впечатление, Тассниг, что другой бог улыбается нам сегодня.
Тассниг смотрел на них снизу вверх.
Он всем своим видом показывал, что ему совсем не понравилось то, что он услышал, но монаху явно не хватало остроты ума, чтобы возразить Фарин.
– Тарл-ан-Гиг будет отомщен! – закричал монах. Ответа он не получил и не смог сдержать гнев. Тассниг принялся приплясывать на месте и рвать на себе одежду. – Вы прокляты в первую и вторую восьмерки! Прокляты за использование запретного оружия! Осере будут пожирать ваши глаза.
Кахан, Фарин и Юдинни стояли и молча на него смотрели. Постепенно, когда он понял, что его ярость ни на кого не действует, он немного успокоился и заговорил снова, и теперь его слова стали приторно сладкими:
– Я не хочу, чтобы мои люди пострадали, Фарин. Я забочусь о жителях Харна. Он долго был моим домом. – Монах посмотрел на Фарин. – Рэй Галдерин могущественен, Леорик, он обрушит огонь на вашу деревню, если вы не откроете ему ворота. Огонь!
У монаха не было ничего, кроме гнева и ненависти, однако Кахан почувствовал, как ветер его слов пронесся по деревне.
Они слишком долго слушали Тасснига, и его проклятия показались им могущественными.
– Ранья защищает деревню, – сказала Юдинни.
– Твоя лесная богиня слаба! – прокричал Тассниг, к которому вернулась ярость.
– Но ты признаёшь, что она богиня. – Юдинни засияла, глядя на Тасснига. – Прежде ты говорил, что это плод моего воображения. – Она слегка поклонилась ему. – Я рада, что ты понемногу двигаешься вперед.
– Я надеюсь, что вы переживете огонь! – выкрикнул Тассниг. – Рэи получают дополнительное могущество через боль, а я заживо сдеру с тебя кожу и скормлю им твои страдания.
Юдинни рассмеялась, что лишь усилило раздражение Тасснига. Но прежде чем он нашел что ответить, заговорил Кахан!
– Огня не будет, Тассниг, и мы оба это знаем.
– О нет, он будет, вы сами вызвали на себя огненный ад! – Тассниг указал на Кахана. – Это твоих рук дело, ты приговорил людей к гибели! Людей моей деревни! Ты отправил их всех к Осере!
– Эти люди вышвырнули тебя вон, Тассниг! – крикнула Юдинни. – Здесь тебя не хотят видеть!
– Их обманули! – заверещал он.
Но затем Тассниг поправил свои одежды и успокоился.
– Я пришел, чтобы предложить вам жизнь! Выдайте нам триона, лесничего и Леорик, и мы позволим остальным жить.
– Ты лжешь, – вмешалась Фарин. – Рэи уже сказали: лучшее, на что мы можем рассчитывать, – быстрая смерть.
– Но я, – закричал Тассниг, – договорился с ними за вас! Я спасу ваши жизни!
– Ты лжешь, – ответил ему Кахан. – Трион слишком важен для них, чтобы они атаковали огнем деревню.
Тассниг посмотрел на Кахана, и на лице монаха появилась улыбка.
– Ничто не может быть драгоценнее для Рэя, чем Рэй, лесничий. – Сердце Кахана слегка дрогнуло, когда он услышал эти слова, – монах впервые сказал правду. – Они вернутся и уничтожат деревню. Но если произойдет чудо и этого не случится, – Тассниг указал на них, – неужели ты думаешь, что жизнь триона, даже очень важного, для Рэев значительнее их желания подавить восстание? – Тассниг знал, что теперь ему удалось произвести впечатление.
Он перестал кричать и приплясывать на месте. Исчез взгляд животного, приготовившегося к атаке.
– Даже если они не принесут с собой огонь, как долго вы сможете выдерживать осаду, лесничий? – крикнул монах. – Неужели у вас достаточно еды, чтобы пережить Суровый сезон?
– Хватит, – перебил его Кахан, и в наступившей тишине это слово эхом пронеслось до самого Вудэджа. – Наш ответ: нет. Передай Рэям, что им лучше уйти.
– Как печально, что ты выбрал смерть, лесничий! – прокричал Тассниг. – Еще печальнее, что вместе с тобой погибнет вся деревня.
Кахан поднял лук и наложил стрелу на тетиву.
Этого оказалось достаточно, чтобы Тассниг бросился бежать, проклиная Кахана и называя его трусом. Кахан прицелился… и опустил лук. Тассниг не стоил стрелы.
– Мы не переживем осады, – тихо сказала Фарин.
– Верно, – ответил он, глядя, как монах в развевавшейся одежде бежит к солдатам. – Именно по этой причине ночью мы должны уйти.
– Смотрите, – сказала Юдинни, указывая в сторону Вудэджа.
Небольшая группа солдат с большими деревянными щитами медленно двигалась к Харну.
– Они атакуют? – спросила Фарин.
– Нет, это попытка нас спровоцировать. Мы начнем стрелять и потеряем стрелы. Ну, если они окажутся достаточно близко, чтобы метнуть копье, они могут так поступить, – ответил Кахан, оглядел стены и посмотрел на сельчан, стоявших с луками в руках. У него появилась идея. – Юдинни, собери наших лучших лучников, после чего покройте их одежду ветками и листьями, как у форестолов. – Он спрыгнул со стены. – И пусть кто-нибудь сделает такой плащ для меня. Форестолы ушли, но Рэи этого не знают. – Монахиня кивнула и побежала в деревню.
– Я хочу взглянуть на Дайона, – сказала Фарин, и в этот момент из ее дома донесся крик. – И проведать Венна.
Они направились к двери, но их остановила группа сельчан, которых возглавляла Манха, ткачиха. Маленькая группа в разноцветных доспехах и с покрытыми гримом лицами выглядела так, будто подготовилась к празднику, завитки кланов покрылись потом.
– Фарин, это правда, что ты хочешь, чтобы мы сбежали в лес после того, как нам удалось их разбить?
– Они вернутся, Манха, – сказала Леорик.
– И мы их снова разобьем.
Фарин подошла ближе.
– Без форестолов они взяли бы нас штурмом, – ответила Фарин, понизив голос. – Посмотри по сторонам.
Ткачиха так и сделала.
– Они ушли? – спросила Манха.
– Десять стрел – их подарок нам. Я думаю, так они извинились за то, что сообщили деревне о древопаде. Они способствовали появлению здесь Рэев, – сказал Кахан.
Он заметил, что на лице ткачихи отразились смешанные эмоции. Смятение, гнев, а потом она приняла реальность.
– Я буду скучать по этому месту, – сказала она. – Когда мы уйдем?
– Как только погаснет свет.
Его прервал крик – один из жителей деревни упал со стены с копьем в груди.
Остальные часовые спрятались за стеной.
– Дармант! – потрясенно воскликнула Манха.
Страх. Внезапный и всепоглощающий. Он думал, что они не вернутся до наступления темноты. Кахан побежал к стене. По пути он натолкнулся на селянина, который сделал для него плащ форестолов, Кахан его схватил, набросил на плечи, взобрался по лесенке на стену и присел за стеной рядом с Тайи, который дрожал от страха.
– Они убили Дарманта, – сказал Тайи.
Кахан посмотрел на труп. Венн вернул Дарманту жизнь, но судьбу обмануть не удалось.
– Сколько их? – прошипел Кахан.
– Они убили Дарманта, – повторил Тайи.
Кахан схватил его за плечи.
– Сколько их? Они приближаются?
В глазах Тайи Кахан видел только страх.
– Дармант мертв.
Кахан отпустил селянина, повернулся, проклял двойную деревянную стену, мешавшую обзору и не позволявшую ему увидеть вражескую армию, но потом приподнял голову над стеной.
Никакой армии.
Только небольшой отряд врага. Он уловил движение. Копье.
Кахан присел, копье пролетело над ним и упало в деревню. Он услышал крик удивления, но не боли. Затем отыскал свой лук.
Рядом стоял его колчан со стрелами. Кахан вытащил из кармана тетиву, натянул лук, застонав от усилий. Затем зажал две стрелы в зубах. В одной руке он держал лук, в другой – третью стрелу.
Один глубокий вдох.
Теперь все сведется к проверке быстроты реакции. Он не сомневался, что с одним противником справится. Но к стене подошло не меньше пяти.
Два глубоких вдоха.
– Все будет хорошо, Тайи, – сказал Кахан. – Я отомщу за твоего друга.
Он встал.
Натянул тетиву. Стрела скользнула вдоль его руки до полного натяжения. Кахан чувствовал, как лук завибрировал у него в руке. Мир застыл. Его капюшон зашевелился. Солдат замахнулся для броска.
Кахан спустил тетиву.
Стрела полетела. Мимо щита. Пронзила солдата в грудь, и он с криком упал. Кахан повернулся, взял из зубов вторую стрелу. Увидел второго солдата, собравшегося метнуть копье.
Натянул тетиву.
Прицелился.
Спустил тетиву.
Стрела вошла врагу в горло. Третья стрела. Натянул тетиву.
Слишком поздно.
Копье уже летело. Солдат повернулся, чтобы бежать обратно к остальным. Кахан отпрыгнул влево. Копье ударило его в плечо, развернуло, острие задело доспехи, и он потерял равновесие. На платформе было недостаточно места, чтобы он смог его сохранить. Кахан начал падать, охваченный паникой. Выпущенная стрела взмыла вверх.
Кахан упал в грязь. Сбил дыхание. Стрела, выпущенная в воздух, вонзилась в землю рядом с его головой.
– Кахан! – Фарин опустилась рядом с ним на колени. – Ты ранен?
Он покачал головой. Выдернул стрелу из земли.
– Стена, – тихо сказал он и сглотнул. – Нужно, чтобы лучники, одетые как форестолы, поднялись на стену… – Он постарался восстановить дыхание. – Стена, нужно отпугнуть солдат, помешать им вернуться обратно…
Фарин помогла ему встать, сельчане с луками поднялись на стену. Кто-то очень мягко помог спуститься Тайи. Другие унесли тело Дарманта. Кахан с трудом, тяжело дыша, взобрался на стену.
– Если увидишь солдата, – сказал он ближайшему лучнику, поднял на него взгляд – и только теперь узнал Онта, – натяни тетиву, этого будет достаточно, чтобы заставить их отступить.
– Я не думаю, что теперь это будет иметь значение, лесничий, – сказал Онт.
Кахан оперся о стену и посмотрел в сторону лагеря врага.
Армия строилась в шеренги. Начали бить барабаны.
Рэи возвращались.
