Текст книги "Боги Вирдвуда"

Автор книги: Р. Дж. Баркер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 38 страниц)

46

Чтобы покинуть Харн, ему потребовалось больше времени, чем он рассчитывал.

Его инструкций оказалось недостаточно для Леорик и жителей деревни. Если он ясно себе представлял, что следовало сделать с кольями и канавами, то они нет. Укрепления, тактика – все это было для них совершенно чуждым, они являлись фермерами, торговцами и ремесленниками, а не воинами. Ему следовало это помнить. Юдинни пришлось его остановить, пока он не ушел, чтобы Кахан подробно объяснил всем свой план. Затем он провел жителей Харна по тем местам, где следовало вбить новые колья и выкопать канавы.

Показать, как именно начинать возводить кольцо вокруг деревни, насколько глубоким и широким должен быть ров и высокой деревянная стена, как построить платформу внутри. В некотором смысле он должен был испытывать воодушевление.

Как только жители деревни поняли, что от них требуется, они с искренним усердием принялись за работу. Он подумал, что строительство являлось понятным для них делом, а укрепление деревни выглядело разумной необходимостью. Вероятно, идея о предстоящем сражении с собственными Рэями все еще оставалась для них абстрактной, решил Кахан, они в него не верили.

Но древопад? Это они понимали. Именно при помощи древопада Леорик удалось их убедить, что, если у деревни появятся богатства, они привлекут форестолов. Она практически не упоминала Рэев. Сначала Кахан не понимал, почему она так много говорила о форестолах, но потом до него дошло: они представляли собой известную угрозу.

Собираясь уйти, он постарался убедить жителей деревни позволить возрожденным охранять здания, но они со страхом и подозрением относились к серым воительницам. Возрожденные, в свою очередь, с трудом терпели обитателей деревни: одна едва их переносила, а другая никогда не разговаривала. И все были недовольны, что он оставляет их в деревне.

– Нам следует пойти с тобой, чтобы убивать твоих врагов, – сказала она.

– Я надеюсь, что не встречу врагов, – сказал Кахан.

– Но если встретишь, – возразила она, – мы должны быть рядом, чтобы их убить.

Он посмотрел на пустое серое лицо возрожденной. То, что он собирался сделать, потребует дипломатии, а Кахан не сомневался, что они не понимали, что это такое.

– Лучший способ сохранить мою жизнь – помочь укрепить деревню.

Он показал на стены, но возрожденная даже не стала на них смотреть, продолжая изучать его лицо.

– Ты отдаешь такой приказ? – осведомилась она.

– Да.

Она кивнула и отошла.

Свет уже нырнул за горизонт, когда жители деревни перестали задавать Кахану вопросы, начало первой канавы успели выкопать, а также составили план соединения с ней ям кожевенников. Кроме того, они принялись очищать прогалину перед Вудэджем; он во многом мог обвинить обитателей Харна, но никто из них не боялся тяжелой работы.

Несмотря на наступившую темноту, Кахан, Венн и Юдинни ушли вслед за Дайоном и его небольшим отрядом. Вскоре к ним присоединился Сегур, бежавший рядом.

Когда они пересекли прогалину и оказались в Вудэдже, у Кахана возникло странное ощущение, словно мир замер и что-то коснулось его разума.

Парившая фигура, голова которой терялась в ветвях.

Потом она исчезла.

– Почему ты хочешь догнать Дайона? – спросил Венн. – Ты намерен его остановить? Но если ты собрался его убить…

– Кахан не будет их убивать, трион, – со смехом сказала Юдинни, потом стала серьезной и посмотрела на него в тусклом свете. – Ты ведь не станешь их убивать, верно?

– Конечно, нет, монашка, ты за кого меня принимаешь?

– За практичного человека, – сказала она, – угрюмого и…

– Хватит, Юдинни. – Она пожала плечами и повернулась, чтобы погладить Сегура, который уселся у ее ног.

– Но тогда зачем мы идем за ними? – спросил Венн. – Я не понимаю.

– Потому что, если мы этого не сделаем, они никогда не выйдут из Вудэджа, – ответил он.

– Но им здесь не грозит опасность, – заметила Юдинни. – Даже я смогла бы пройти через Вудэдж, а они провели рядом с ним всю жизнь. – Она искоса посмотрела на Кахана. Он продолжал идти, используя лук в качестве посоха и стараясь не обращать внимания на болтовню монашки, шагая по тропе, отмеченной вешками. – Хотя я слышала, что в лесу появились ориты.

– Кто такие ориты? – спросил Венн.

– Странные разноцветные существа, которые добывают еду и строят диковинные сооружения, – сказала Юдинни как настоящий знаток, несмотря на то что сама увидела их совсем недавно.

– Они опасны? – спросил Венн.

– Ну, – ответила Юдинни, – нет, если их не беспокоить, во всяком случае рабочих… – Она не закончила фразу.

Сегур заскулил. Венн искоса посмотрел на Юдинни, и монашка рассмеялась.

– Но защитники, – продолжала она, – о, они полны ярости, и последуют за вами на большие расстояния, если вы…

– Это не ориты, – вмешался Кахан.

– А как же свардены? – спросила Юдинни.

– А кто такие свардены? – тут же заговорил Венн.

– Это форестолы, – сказал Кахан, опередив Юдинни, не успевшую на этот раз показать свою сомнительную осведомленность.

Монашка с мудрым видом кивнула, словно все знала с самого начала.

– Но Дайон ничего не взял для торговли с ними, – сказал Венн. – Как ему удастся заинтересовать лесных разбойников?

– Форестолы чего-то хотят от Харна, и оно есть у Дайона, хотя он сам этого не знает.

Юдинни посмотрела на Кахана, и на ее раскрашенном лице появилось недоумение.

– Это загадка, Кахан? – спросила она.

– Нет, – ответил он, стараясь, чтобы его голос не звучал слишком мрачно. – Форестолы хотят, чтобы о древопаде узнали, но они не могут кого-то послать к Рэям, потому что их сразу убьют. Они решили, что об этом должен сообщить Харн.

– Но почему бы им просто не начать распускать слухи в городах? – спросил Венн.

– Слухи есть всегда, – ответил Кахан. – Никто не станет их слушать.

– Если Дайон собирается сделать то, что они хотят, зачем ему защита? – поинтересовался Венн.

– Потому что форестолы не знают, что Дайон намерен сделать то, что они хотят. Отношения между деревней и форестолами никогда не были хорошими. Их разделяет пропасть непонимания.

– Теперь я понимаю, как все могло произойти, – сказала Юдинни.

– Кроме того, я сам хочу поговорить с форестолами, – добавил Кахан.

И вновь монашка посмотрела на него с недоумением.

– А теперь побереги дыхание, я хочу догнать Дайона и его отряд до того, как они наговорят на стрелу.

Они шли сквозь ночь, изредка поглядывая на яркую Капюшон-Звезду, которая сияла сквозь листву. К тому моменту, когда Звезда начала свой путь по дуге к горизонту, Венн и Юдинни начали спотыкаться. Они разбили лагерь в кустах, и Юдинни показала Венну, как сделать ожерелье из мятного ясменника, которое отгоняло мелких кусачих насекомых. Пока они занимались ожерельями, Кахан положил руку на ствол дерева, чувствуя в нем могущество. По нему прошла волна возбуждения. Сила его капюшона будет подвергнута испытанию, когда они встретятся с форестолами. Если он зачерпнет немного больше…

Но когда он попытался воспользоваться силой дерева, она ускользнула от него и ему стало стыдно. Неужели теперь он стал недостаточно хорошим? Кахан сделал глубокий вдох. И еще один. Постарался успокоиться. Боуреи одолжили ему могущество леса, когда он в ней нуждался, – возможно, теперь, в этот момент, оно ему не требовалось. Кто он такой, чтобы другие помогали ему, чтобы он почувствовал себя увереннее? Он сильнее большинства людей, даже если не будет давать своему капюшону дополнительные возможности. Он должен удовлетвориться тем, что имел.

Кроме того, Кахан не сомневался, что он почувствовал боуреев, как только вошел в Вудэдж. Они коснулись его разума, проверяя намерения. Или просто хотели напомнить, что за ними следят?

Сегур, словно почувствовав его тревогу, подошел и лег рядом. Кахан погрузил руку в густой мех гараура, и Сегур удовлетворенно заурчал.

На следующее утро они пошли дальше, погода была приятной, свет двигался по небу, проникал сквозь подлесок Вудэджа, Суровый сезон ослаблял тиски холода.

– За нами следят, – через некоторое время прошептала Юдинни.

Кахан продолжал идти дальше. Если за ними следили, он не хотел, чтобы они поняли, что их заметили. Однако Венн все испортил – он тут же стал озираться по сторонам. Сегур зарычал, уловив изменение настроения.

– Ты уверена, Юдинни? – спросил он, и монахиня кивнула. – Ты их видела?

Она покачала головой:

– Нет, но я знаю, что вокруг нас корнинги, – сказала она.

– Корнинги? – уточнил Кахан.

Юдинни недоуменно посмотрела на него, словно то, что она сказала, было очевидно.

– Да.

Юдинни пожала плечами, и они пошли дальше.

Но теперь, когда Юдинни сказала, что за ними кто-то следил, Кахан понял, что она права. Шорох в кустах, необычный шум.

Блестящий глаз, лохматый локоть или нога, исчезающие в подлеске.

– Корнинги, – сказал он себе. Он не чувствовал угрозы от лесных существ. – Нам нет нужды беспокоиться из-за них.

Юдинни кивнула и улыбнулась, хотя Венн не выглядел столь же уверенным. Кахан увидел, как трион присел и коснулся земли рукой, подумав, что он не смотрит. Когда Венн встал, он выглядел уже не таким встревоженным. Они шли дальше, а свет продолжал свое движение по небу.

– Вы слышали? – спросил Венн.

Кахан и Юдинни остановились. Они прислушались, но не уловили ничего, кроме обычных звуков леса.

– Что ты услышал, трион? – спросила Юдинни.

– Голоса, – ответил он. – Некоторые полны гнева.

Кахан снял шлем, чтобы лучше слышать, но это ничего не изменило.

Он надел шлем и повернулся к Венну:

– Ты обратился к лесу, Венн, когда Юдинни сказала про корнингов?

Трион отвернулся, а потом кивнул.

– Я коснулся паутины Раньи, – ответил он, и Кахан удивился, ведь Венн никогда не произносил такие слова прежде.

Он посмотрел на Юдинни, которая с неожиданным интересом изучала соседнее дерево.

– Только совсем немного, – добавил Венн.

– Тебе не следовало, – сказал Кахан, – не предупредив меня о своей попытке. Это опасно. – Трион не смотрел на него. – Возможно, ты именно так услышал голоса?

Он шагнул поближе к Венну и пожал плечами.

– Прикоснись к земле еще раз, Венн, попробуй узнать, как далеко они от нас.

Странно, но после его опыта с деревом ему не хотелось пробовать самому. Трион кивнул, присел на корточки и приложил руку к лиственному ковру. Кахан наблюдал, как Венн закрыл глаза, погрузив пальцы в землю.

– На этой же тропе, но я чувствую…

– Что? – спросила Юдинни.

– Гнев, я думаю, жестокие, черные эмоции. И…

– Мы должны поспешить, – сказал Кахан и помог Венну подняться. – Теперь нам нужно бежать.

Они побежали по заросшей лесной тропинке, задевая папоротники. Никаких голосов, никакого ощущения, что кто-то находился впереди.

Они выбежали на поляну.

– Стойте! – крикнул Кахан, и Венн и Юдинни остановились. Вокруг поляны они увидели растоптанные растения и сломанные ветки. – Здесь шла схватка.

– Откуда ты знаешь? – спросил Венн.

– Кахан, – сказала Юдинни, – способен читать лес, как ты или я – пергамент, Венн. Впрочем, у него могут возникнуть проблемы, если он попытается прочитать…

– Я умею читать, монашка, – прервал ее Кахан. Он не стал обращать внимание на ворчание Юдинни, вышел на поляну и принялся ее изучать. Наконец он остановился возле разорванной лозы. Сегур принялся нюхать землю вокруг, а Кахан присел на корточки, разглядывая красное пятно на траве. – Здесь кровь, но совсем немного. Я думаю, форестолы взяли их в плен. – Он встал и указал рукой: – Они пошли туда, на юг.

– Почему? – спросила Юдинни. – Ведь база форестолов в Вирдвуде, на севере.

– Может быть, они разбили лагерь? Пойдем, постарайтесь не шуметь.

Они пошли дальше по оставленным корнингами следам. Схватка и пленение отряда Дайона произошли совсем недавно. К тому же большие группы людей всегда движутся медленнее, чем небольшой отряд, в особенности если среди них есть пленники. Они довольно быстро нашли форестолов, точнее, обнаружили Дайона и трех его спутников. Связанные и с кляпами во рту, они лежали на небольшой лесной прогалине. Как только Кахан их увидел, он сразу отругал себя за глупость.

– Дайон! – закричала Юдинни и побежала к нему, за ней поспешил Венн.

– Нет! – закричал Кахан, но было уже слишком поздно.

Он почувствовал, как острие стрелы коснулось его уха. Форестолы поднялись из кустов, росших по краям прогалины. Сегур исчез в подлеске.

– Прошло много времени с тех пор, как я имел возможность поиграть с Рэем, – послышался голос у него за спиной.

– Я не Рэй, – ответил Кахан, – в противном случае ты бы уже горел.

– Ты способен вырвать мою жизнь и зажечь огонь быстрее, чем я спущу тетиву? – Кахан узнал голос.

– Как я уже сказал, я не Рэй. И ни у кого не вырываю жизнь.

– Но ты, вне всякого сомнения, выглядишь как Рэй.

– Но я не Рэй, Анайя, – сказал он, вспомнив имя.

Кахан почувствовал, как острие стрелы сильнее надавило ему на ухо, и зашипел от боли.

– Откуда ты знаешь мое имя?

– Мы уже встречались прежде, и ты проиграла мне спор.

Подул ветер, зашумели ветви. Лесные существа призывали друг друга.

– Ну, – сказала она, – лесничий вернулся. Похоже, ты много перемещаешься по миру, и у тебя появились превосходные топоры. Могу спорить, что их можно хорошо продать.

– Отпусти жителей Харна, Анайя, – сказал он. – Они несут сообщение в Большой Харн, чего вы и хотели. О древопаде.

– Скажи своим друзьям, чтобы они сели рядом с ними, – прошипела она. Он кивнул Венну и Юдинни, и они присоединились к связанным жителям деревни. – Геринт, вынь кляп у вожака.

Один из форестолов положил лук, поднял Дайона и вытащил кляп у него изо рта.

– Это правда? – спросила Анайя. – О древопаде?

Ее стрела все еще больно упиралась в кожу Кахана.

Дайон кивнул – он испытывал такой ужас, что не мог говорить.

– Чего он не сказал? – продолжала допрос Анайя.

– Они боятся тебя.

Кахан услышал, как она удовлетворенно щелкнула, словно так все должно было быть.

– Отпусти их.

Ее люди перерезали веревки, и они встали, разминая запястья и в смущении озираясь по сторонам.

– Ну, – сказала она, – отправляйтесь, чем скорее вы доставите сообщение, тем раньше у меня появится возможность кого-нибудь ограбить. Идите! – Последнее слово она выкрикнула, и Дайон вместе со спутниками повернулся и побежал в лес.

Она не отпустила Кахана, Юдинни или Венна. Давление стрелы на кожу не стало слабее. Кахана восхищала ее сила.

– Теперь, когда они ушли, – проговорила Анайя, – ты можешь мне рассказать, что происходит в той деревне. Мы видели солдат. Я хотела поймать сбежавшую Рэй, но она от меня ускользнула. У меня сложилось впечатление, что они готовят Харн к осаде. Мне любопытно.

– Значит, ты не стала грабить солдат, когда они шли к деревне? – сказал он.

– Я думала, что они пришли из-за древопада. Высокий Сера сказал, чтобы мы их не трогали. Пусть почувствуют себя в безопасности, пока у них не появится то, что стоит забрать.

– Мы можем поговорить без стрелы, направленной в меня?

– Я обнаружила, – негромко сказала она, чуть сильнее надавливая на стрелу, – что люди охотнее говорят правду, когда в них целятся из лука, лесничий.

– У меня нет намерений кого-то обманывать, – сказал Кахан. – Я хотел тебя найти, чтобы попросить об одолжении.

– Одолжении? – Она рассмеялась. – Ты странный, лесничий.

Она убрала стрелу, и он почувствовал, что Анайя отступила на шаг.

– Подойди к своим друзьям, после чего можешь изложить свою просьбу. Но помни, мы уже встречались с тобой, а сегодня здесь нет Высокого Сера, и спасти тебя будет некому.

Он медленно подошел к Юдинни и Венну, отведя руки подальше от топоров и держа посох между большим и указательным пальцами.

Анайя стояла на краю поляны, ее одежду покрывали листья и лоза, и даже вблизи ее было трудно разглядеть. Бóльшую часть лица закрывал капюшон, открытым оставался только рот. Она держала лук наполовину натянутым. Он знал, как быстро она могла выпустить стрелу, и не стал бы рисковать.

– Рэи желают заполучить триона. – Он кивнул в сторону Венна. Кахан подумал и решил не упоминать, что они хотят и его, это могло привести к вопросу, на который он не хотел отвечать. – Именно по этой причине они послали солдат, и я им расквасил нос. Мы оба знаем, что они не станут такое терпеть. Они придут, чтобы стереть Харн с лица земли. Дайон думает, что сможет обменять сведения о древопаде на спасение Харна.

Форестол рассмеялась.

– С тем же успехом можно вести переговоры с круговыми ветрами, чтобы они перестали дуть, – сказала Анайя.

– Они в отчаянии, но решили защищать свою деревню любыми силами. Я им помогу.

– Если Рэи хотят триона, – сказала Анайя, – нам следует его убить.

Она подняла лук.

Кахан встал перед Венном прежде, чем тот успел испугаться, и поднял руки:

– Нет.

– Я могу выстрелить сквозь тебя, лесничий. Ты сэкономишь мне стрелу.

– Если мы останемся в живых, это доставит Рэям больше неприятностей. Я полагаю, что они боятся триона. – Она посмотрела на него. – А Венн еще ребенок.

В ответ Анайя вздохнула и слегка опустила лук.

– Почему это доставит им неприятности?

– Они хотят получить триона живым. – Анайя оставалась настороже, держа лук наготове. – А для этого им придется подойти близко. У них не получится послать огонь издалека.

Ветер дул через поляну, и Кахан надеялся, что он унесет неприязнь Анайи к нему.

Словно уловив изменения, Сегур вышел на поляну, остановился у его ног и зарычал на Анайю.

– Животное тебя любит, – сказала она.

Кахан кивнул:

– И Сегур весьма разборчив.

Он не видел ее лица под капюшоном, но почувствовал, что его слова позабавили Анайю.

– О каком одолжении ты просишь?

– Ты следишь за лесными тропами, а потому узнаешь о появлении Рэев намного раньше, чем мы. Если ты сообщишь мне об их численности, мне это поможет. Сколько солдат, сколько Рэев пришло с ними.

– И ты не просишь, чтобы я убивала их для тебя? – спросила она с кривой усмешкой.

– Это не твое сражение, – сказал он ей. – Но мне будет полезно узнать их численность.

Она не сводила с него взгляда.

– Тебе хорошо известно, что вы все погибнете, если они пришлют больше пятидесяти.

– Меня трудно убить, – ответил Кахан.

Между ними повисла лесная тишина.

– Численность и кого они приведут с собой. – Она перестала натягивать тетиву лука. – Я могу это сделать. Позаботься о том, чтобы жители деревни ждали послание от нас, – я не хочу, чтобы кто-то из моих людей погиб от копья.

– Они будут в безопасности, – обещал Кахан.

– И мы можем прикончить нескольких Рэев для тебя, когда они будут идти через лес. Я всегда испытывала слабость к безнадежным целям.

Она свистнула, повернулась и исчезла в лесу, а за ней последовали остальные форестолы. Через несколько мгновений они остались одни, словно форестолов и не было.

– Она была не слишком дружелюбной, – заметила Юдинни.

– У них трудная жизнь, они ведь вне закона, – ответил он. – Такие люди становятся жестокими.

Венн шагнул вперед, он выглядел встревоженным.

– Почему ты думаешь, что Рэи меня боятся, Кахан? – тихо спросил он.

– Я так не думаю, Венн, – ответил он. – Я лишь старался придумать причину, которая не позволила бы послать в тебя стрелу.

Юдинни негромко рассмеялась, и они зашагали обратно к Харну.

47

Они выбрали более длинный путь, через Вудэдж. Венн и Юдинни шли молча; они не спрашивали, почему он сошел с прежней тропы, но он чувствовал, что их любопытство растет с каждым шагом. Интересно, думал он, как скоро они станут задавать вопросы и кто из них заговорит первым. В конце концов это оказался Венн, но он сказал совсем не то, что Кахан ждал.

– Форестолы ушли, – сказал он.

– Хорошо; меня удивляет, что они следовали за нами, ведь им известно, куда мы идем.

– Нет, – возразил Венн, – форестолы не следовали за нами, они продолжали идти на юг. А теперь они ушли.

Кахан остановился.

– Что ты хочешь сказать? – спросил он.

– Я чувствовал их в лесу. А сейчас перестал.

– Я уже тебе говорил, – сказал Кахан, не в силах скрыть раздражение, – чтобы ты не уходил из этого мира, используя капюшон, не предупредив меня.

– Паутина Раньи охраняет, лес не причинит мне вреда, – сказал Венн.

Кахан бросил на монашку суровый взгляд, но она с огромным интересом разглядывала куст, приподнимая листья, чтобы выяснить, кто под ним живет.

– Лес не станет о нас заботиться, Венн. Во всяком случае, на уровне нашего понимания.

– А я думаю, что ты ошибаешься, – возразил Венн. – И форестолы действительно ушли. – Венн заговорил громче, он был чем-то недоволен.

– Ты совсем недавно начал сталкиваться с подобными вещами, Венн. – Гнев в нем продолжал тлеть, и Кахану пришлось приложить усилия, чтобы не говорить громче. – Возможно, ты не настолько контролируешь события, как тебе кажется.

Кахан опустился на одно колено и приложил руку к земле, пытаясь отыскать связь с паутиной Раньи, и какая-то его часть испытывала гнев из-за того, что он с такой готовностью к ней обратился. Он решил, что обязательно поговорит с монашкой, когда они окажутся вдвоем. Кахан винил ее в том, что Венн его не слушал. Паутина присутствовала, но ему было трудно к ней прикоснуться. Он сделал глубокий вдох. Постарался успокоиться, погасить горевший внутри огонь. Его питал страх, страх и тревога.

Падение.

Вверх.

Жизнь вокруг. Сотня, тысяча, миллион связей. И каждая – яркая, как огонь. У него возникло ощущение, что он смотрит вниз с ночного неба, – нет, словно стал его частью. Путешествует по нему. Деревья, растения, жизнь. И они в центре, как яркие точки. Расширяющийся круг, растущий вокруг них, точно взрыв. Корнинги, напуганные голосом Венна.

Еще дальше четыре световых точки, медленно тускнеющие, беспокоящие лес по мере того, как они удаляются, явно не принадлежащие этому месту; Дайон и его отряд, направляющийся в сторону Харншпиля – там им не суждено найти ничего хорошего. Теперь они не его забота. Паутина вращалась вокруг них, вызывая головокружение, наполняя его, давая вкус, зрение и звук в серебристо-черных тонах. Там что-то находилось, то, чего он не мог понять, подобно эху, но не звук.

Как память.

Но не форестолы. От них не осталось даже следа.

Кахан оторвал руку от земли, и на миг паутина Раньи повисла над Вудэджем и вокруг него. Он видел жизнь, подобно линиям, проходящим через все живое.

Он почувствовал огромную сеть грибницы под ногами и еще дальше что-то неправильное, что-то…

– Ты их нашел? – спросил Венн. Его выбросило из паутины. Трион выглядел довольным собой. – Ты их не нашел, верно?

– Верно, – сказал Кахан. – Должно быть, это какой-то фокус форестолов. Я их не почувствовал, когда они привели в действие свою ловушку.

– Они прячутся? – спросил Венн. – Как ты нас спрятал от хеттонов?

– Конечно нет, – ответил он, стряхивая с рук землю.

– Для этого тебе требуется капюшон.

Венн был расстроен, и Кахану снова показалось, что у него есть преимущество, перед тем как понял нечто, о чем никогда не думал.

Если бы он не знал, что у Венна есть капюшон, он бы не догадался. Он не почувствовал его в нем, когда встретился с Рэями. И форестолы действительно исчезли. Теперь возникали возможности, которых он не понимал и о которых даже думать не хотел.

– Форестолы живут в Вирдвуде многие поколения, – сказал он. – Кто знает, какими фокусами они овладели и как близко их подпускают к себе великие деревья. – Венн и Юдинни не сводили с него глаз. – Подумайте об этом, постарайтесь мне помочь.

– В чем именно?

– Я ищу растения и кусты, – сказал Кахан.

– Кахан, мы окружены растениями и кустами, – заметила Юдинни.

Кахан даже не посмотрел в ее сторону.

– Вы знаете, что такое короно-древо?

Они так на него посмотрели, что у него не осталось никаких сомнений – они понятия не имели.

Он вздохнул:

– Это небольшое дерево, куст. Круглый ствол, высотой с мое колено, у него длинные ветки – целые сотни.

– О! – На лице Юдинни появилась улыбка. – И каждая кончается парой листьев? А когда дует ветер, ветки громко стучат друг о друга?

– Да, – сказал он. – Именно так.

– Я знаю такой куст, – сказала Юдинни.

– Хорошо, – кивнул он. – Постарайся его не пропустить. Я ищу короно-древо и крест-кусты, ты их знаешь? – Юдинни кивнула, но Венн бросил на него недоуменный взгляд. – Это куст, Венн, его называют «крест», потому что внешние ветви перекрещиваются, чтобы создать клетку для внутренних листьев. Но сейчас внутреннее растение будет трудно увидеть, оно окружено листвой. Внешние листья ярко-красного цвета.

– Их будет нетрудно найти, – сказал Венн.

– Это ты так думаешь, – он огляделся по сторонам, – а мне пока не повезло.

Они продолжали идти в сторону Харна, пока Юдинни не остановилась.

– Смотрите! – воскликнула она. – Кажется это крест-куст? – Она указала между деревьями, все остановились, и Кахан услышал негромкий стук ветвей.

– Да, это он, идите за мной, – сказал он.

Кахан побежал к крест-кусту, возбужденный Сегур прыжками мчался за ним. Сотни прямых ветвей росли из общего ствола.

– Мы соберем ветки примерно с два моих пальца в самой толстой части. – Он поднял руку. – Видите два моих пальца, сжатые вместе? Нам нужно не больше и не меньше. – Он протянул руку и взялся за ветку, которая показалась ему правильной. – Если вы потяните, вот так, вниз, – он ухватился за ветку, – она сломается в том месте, где соединяется со стволом.

Ветка с треском оторвалась от ствола, напугав Сегура, который подпрыгнул в воздух, приземлился с вставшим дыбом мехом и сердито зарычал на Кахана. Юдинни рассмеялась, а гараур повернулся, подбежал к ней, слегка укусил за лодыжку и исчез в кустарнике.

– Клянусь кровью Ифтал, – взвизгнула Юдинни, прыгая на одной ноге и потирая лодыжку.

– Гараур не любит, когда над ним смеются, – сказал Кахан.

– Неблагодарное существо, – проворчала Юдинни, продолжая тереть ногу, – а ведь я отдала ему последний пирожок.

– Так вот почему мой гараур набирает вес, – сказал Кахан. Юдинни отвернулась. – В качестве наказания, монашка, ты залезешь на дерево, чтобы добыть летучую лозу. Я собирался послать Венна, но он может помочь мне собрать короно-древо.

Юдинни собралась возразить, но потом решила не спорить и стала расхаживать между деревьями, отыскивая то, где больше летучей лозы.

– Мы возьмем все ветки? – спросил Венн.

– А ты как думаешь? – сказал Кахан.

– Нет, не все, – ответии он. – Лесу это не понравится.

Кахан кивнул.

– Примерно четверть, это не причинит вреда кусту, а нам хватит. – Они принялись собирать короно-древо, пока Юдинни ругалась, призывая всех богов, которых знала, а также еще нескольких придуманных.

Когда она, наконец, спустилась в мягком парении, завернувшись в летучую лозу, они уже закончили сбор урожая и принялись связывать ветки летучей лозой. Потом Кахан передал их Венн.

Он решил, что это честь, но лесничий уже носил такие пучки через лес и знал, как это раздражает, – ветки постоянно за что-то цеплялись. Сегур запрыгнул наверх и ехал дальше с гордым видом, поглядывая вокруг, как Скиа-Рэй во всем своем великолепии.

Они шли по лесу остаток дня. Сегуру быстро надоело ехать наверху, и он исчез в лесу, вернувшись к ним перед наступлением темноты. Кахан заметил, что рот у гараура в крови, однако на этот раз гараур решил не делиться с ними добычей.

– Я вижу, ты все еще обижаешься на Юдинни, Сегур?

Гараур заскулил и забрался на шею Кахана.

Вскоре они разбили лагерь, хотя так и не отыскали крест-куст. Он был более редким, чем короно-древо, – считалось, что крест-кусты приносили несчастье, и их выкапывали, когда они попадались. На то имелись свои причины; впрочем, они не имели никакого отношения к удаче.

Они отыскали крест-куст незадолго до того, как увидели Харн. В том месте, где Кахан никак не ожидал его найти. Они потратили полчаса, выбирая самые прямые ветки и стараясь их не повредить. У Венна это получалось превосходно, а у Юдинни нет. В конце концов он отправил монашку налаживать отношения с Сегуром, на что она с радостью согласилась, потому что смола крест-куста липла к коже. Это вызывало раздражение у Венна и Кахана, но у Юдинни не было капюшона, и ее руки покрылись болезненными красными пятнами. До того как прошла первая восьмерка, они собрали сотню веток, но сам куст выглядел прежним.

– Достаточно, Венн, – сказал Кахан. – Свяжи их и добавь к короно-древу.

Трион выглядел слегка упавшим духом – теперь он уже знал, каково тащить через лес такие объемные вязанки.

– Не беспокойся, мы уже рядом с Харном. Скоро ты от них избавишься.

– Но зачем они нам? – спросил трион.

Он выглядел несчастным.

– Ты помнишь, я говорил, что с сотней лесных луков я в состоянии остановить армию?

Венн кивнул.

– Но обладать луком, Кахан, – сказал он, – равносильно смертному приговору.

– Я знаю, Венн, – спокойно ответил тот, – но если придется превратить всех обитателей Харна в преступников, чтобы кто-то из них смог уцелеть, я готов на это пойти.

И он зашагал вперед, предоставив триону думать о том, что он сказал.

Венн собрался что-то ответить, но Юдинни со смехом выбежала из-за деревьев, преследуя Сегура. Гараур верещал и хихикал, бегая вокруг нее кругами. Потом Юдинни упала в куст. Когда она поднялась, ее облепили листья и она стала похожа на лесное существо.

– Мы снова друзья, – сказала она, когда Сегур устроился у нее на шее, – я обещала не кусать гараура, а он обещал не смеяться надо мной.

Затем она закатила глаза и упала в кустарник, заставив Венна рассмеяться, и то, что трион хотел спросить, забылось.