Текст книги "Боги Вирдвуда"

Автор книги: Р. Дж. Баркер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 38 страниц)

61

Он стоял на стене вместе с Фарин.

На этот раз Рэи шли быстрее, барабан грохотал в одном ритме с его трепещущим сердцем. Они несли щиты для защиты от стрел.

– Ты говорил, что они подождут до наступления ночи, – сказала Фарин.

– Я надеялся на это.

Солдаты наступали, на этот раз их было заметно меньше. Значит, они будут атаковать и Ворота Тилт, и Лесные Ворота.

– Нам нужны люди еще и на вторых воротах, Фарин.

Она кивнула.

– На этот раз будет труднее? – спросила Фарин.

Кахан смотрел в мрачные лица наступавших солдат Рэев. Они не ожидали встретить сопротивление во время первой атаки, но теперь знали, что их ждало, и будут готовы. Они захотят отомстить за погибших товарищей и позор – ведь они потерпели поражение от простых крестьян и преступников. Они обменивались криками, однако Кахан не мог разобрать слов, стучали копьями о щиты в такт ударам барабана, и прогалину вокруг Харна наполнил оглушительный шум. Только после того как они приблизились, стало понятно, что они кричали. Не слова. Имена.

Погибших.

На миг Кахану захотелось призвать возрожденных на стену, но он намеревался оставить их существование в тайне. На случай контратаки, если солдаты взломают ворота. Еще один шанс уничтожить боевой дух врага, когда они обнаружат, что против них сражаются два легендарных элитных воина.

Кахан сделал глубокий вдох. У него за спиной стояли лучники, сохранившие хорошее настроение после первой победы. Интересно, как долго оно продержится? Половина лучших лучников переоделась в форестолов. Остальных он отправил на другую стену, где ими командовала Сенгуи. Кахан держал в руках лук – теперь он собирался его использовать.

На этот раз Рэи не стояли за группой солдат – перед ними шли воины с большими деревянными щитами. Он выбрал стрелу и приготовился стрелять.

Кахан прицелился в командира Рэев и выстрелил. Он видел, как его стрела попала в щит перед Рэем, но не пробила его. Он опустил лук.

– Да, – сказал Кахан, – будет труднее.

Первая шеренга вошла в зону поражения. Он поднял руку, подавая знак лучникам, чтобы они приготовились. Пусть враг подойдет немного ближе и максимальное число солдат окажется в зоне поражения. В задней части вражеских шеренг вспыхнуло пламя, и тут же раздался рев с противоположной стороны деревни.

– Лесные Ворота! – воскликнула Фарин и обернулась.

Кахан схватил ее за руку.

– Мы должны верить, что Сенгуи выполнит наши указания, и не мешать ей. – Он посмотрел на нее. – Наша стена здесь, Фарин, мы должны полностью сосредоточиться на ее защите. – Он опустил руку. – Залп. – Ураган стрел.

Наступавшие солдаты подняли щиты над головами. Кахан слышал, как со стуком падали стрелы, надеялся увидеть солдат, которых они поразили. Однако они продолжали идти вперед. Кахан начал стрелять в передний ряд, стараясь попасть в горло тем, кто держал щит над головой. Когда удавалось, он выбирал командиров веток. Каждая его стрела несла смерть, избранные лучники копировали его, их меткость была хуже, но они выполнили свою задачу, и передней шеренге пришлось опустить щиты – они решили, что стрелы со стены опаснее тех, что летели сверху. Щиты, не такие прочные, как те, что закрывали Рэев, не могли защитить от стрел, которые пробивали их насквозь.

Но это не имело значения.

Он не мог стрелять так быстро, чтобы нанести такой же урон, как форестолы. Солдаты неуклонно преодолевали зону поражения. Рэи держались сзади, не приближаясь к тому месту, где случайная стрела могла их поразить.

Солдаты врага с ревом перешли на бег и побросали щиты, предпочитая быстроту защите.

– Копья! – крикнул Кахан. – Копья на стену!

Он почувствовал, как задрожала платформа, когда сельчане побежали вверх по лестницам, присоединяясь к лучникам. Лучшие стрелки и Кахан продолжали выпускать стрелы. Силы Рэев подошли ко рву. Вперед выступили солдаты с мостками и начали перебрасывать их через ров. Другие метали копья. Упал один крестьянин, потом другой.

– Щиты! – крикнул кто-то с дальней части стены.

Защитники Харна прятались за ними или за стеной. На миг Кахан почувствовал себя молодым странствующим воином. Воздух наполнился криками шедших в атаку солдат.

Звучали крики и стоны раненых с обеих сторон. Солдаты метали копья точнее и дальше, чем крестьяне. Чье-то тело со стуком упало на платформу. Появились новые солдаты с мостиками, они перебрасывали их через ров с кольями внизу, но Кахан не обращал на них внимания.

Мостики были маленькими, по ним мог перейти только один человек одновременно. Гораздо больше Кахана тревожила группа солдат, которые устанавливали большой мост напротив ворот. Они были разгорячены азартом атаки и не обратили внимания на то, что защитники деревни полили таран смолой. Наконец они сумели перебросить большой мост на другую сторону рва.

И дружно устремились к стене.

Стали устанавливать лестницы.

– Камни! – крикнул Кахан. – Бросайте в них камни, берегите копья!

Крестьяне на стенах удерживали врага. Они бросали камни, копьями сталкивали тех, кто поднимался по лестницам. Снизу донеслись крики.

Барабаны застучали быстрее. В защитников стен летели копья. Новые солдаты перебегали мост, они несли лестницы и ревели от ярости.

– Огонь! – приказал Кахан.

Фарин поднесла факел, Кахан обмакнул наконечник стрелы в смолу и подождал, когда она загорится. Встал, натянул тетиву. Выстрелил.

Стрела пролетела над солдатами. Воины держали щиты над головами, пот заливал лица. Гнев, ярость, ненависть. Они не заметили стрелу. Имена их погибших товарищей повисли в воздухе, как обещание расплаты.

Ничего не произошло.

Враги продолжали шагать через мост. Они все еще шли вперед, когда стрела Кахана исчезла во рву. Прислонили к стене еще одну лестницу.

Она с треском ударилась в стену. Крюки на верхних концах вонзились в дерево. Женщина отвела руку назад, чтобы метнуть копье, полные радости глаза были широко раскрыты, она целилась в Кахана.

Кахан почувствовал, что она собиралась вложить в бросок всю свою силу. Сейчас перевес был на стороне атакующих.

Свет.

Слабый огонек под мостом.

Вот он начал расти.

И полыхнул вверх. Пламя заплясало вдоль рва, подожгло химикаты в ямах кожевенников. Послышался треск загоревшейся смолы. Мостики взлетали в воздух, сбрасывая солдат в пылавшие рвы, они падали на колья и горели.

Крики ярости сменились воплями ужаса и боли. Кахан чувствовал жар огня на коже и поднял руку, защищая лицо. Армия Рэев отступала перед яростным огнем.

Им овладело возбуждение. Капюшон извивался под кожей.

Кахану хотелось открыть ворота. Повести людей в атаку. Преследовать врага.

Он подавил это желание.

Они, как и вражеские солдаты, не могли пересечь пылавший ров. Защитники деревни торжествующе кричали на стенах, называя убегавших солдат трусами.

Кахан повернулся и закричал:

– Лучшие лучники и копейщики к Лесным Воротам!

Он спрыгнул со стены. За ним последовали те, кого он назвал лучшими воинами. Остальные остались на стене. Праздновать победу.

Свет над лесом уже начал спускаться, превращая деревья в черные зубы на фоне розового неба.

Кахан бежал к Лесным Воротам, чувствуя движение капюшона под кожей. Он стремился к другому капюшону, который находился где-то рядом.

– Вниз! – взревел Кахан.

Он увидел возрожденных, которые стояли с группой селян, вооруженных копьями. Они бросились на землю.

Мощная вспышка озарила деревню. Появились новые тени. Еще одна вспышка. Стена погрузилась в тень, крестьяне застыли в странных позах, руки и ноги оказались совсем не в тех местах, где должны были находиться, когда ворота под ними взорвались. Ударная волна сбросила их на землю – эти люди не услышали его предупреждения. Солдаты во главе с одним из Рэев устремились в деревню.

– Ко мне! – крикнул Кахан. – Лучники и копья!

– Лесные лучники и копейщики, ко мне! – кричала Сенгуи, бежавшая к нему со щитом и копьем в руках.

Рядом с ней Кахан увидел двух возрожденных, теперь пришло их время. Они оказались в своей стихии.

Защитники Харна подбегали к нему и вставали в строй, пока он снимал топоры с бедер. Было в том, что происходило, нечто кошмарное, когда он смотрел сквозь мерцавший огонь охваченных пламенем ворот. Люди бежали со всех сторон. Некоторые с целью, другие в полной панике. Если бы Рэй, пробивший Лесные Ворота, не истратил всю свою энергию, им бы пришел конец. Но его атака привела к тому, что все его силы ушли, поэтому он остался сзади, пропустив вперед солдат.

Солдаты ненавидели действовать без приказов Рэев, поэтому выстроили стену щитов, как только оказались в деревне. За ними Рэй опирался на плечо солдата, потом выпрямился, а солдат опустился на землю, отдав ему жизненную энергию.

Кахан знал, что у них мало времени.

– Формируем стену щитов! – закричал он. – Воины Лесных Ворот, стена щитов! Ко мне! Лучники! Ко мне! – Стена щитов перед ним выстроилась, но Кахан сомневался, что она выдержит вражескую атаку. – Избранные лучники! Натянуть тетиву!

У него за спиной лучшие лучники, одетые как форестолы, взяли стрелы и натянули тетиву. Деревенские лучники не умели точно стрелять через щиты, им требовалась видимая цель; сейчас ему приходилось рисковать больше, чем хотелось, но выбора не оставалось.

– Опустить щиты!

Копейщики со щитами встали на колени.

И начали стрелять. Стрелы длиной в руку Кахана полетели во врага. С такого расстояния даже залп любителей дал ошеломляющие результаты. Второй залп покончил бы с врагом. Если бы они прошли лучшую тренировку, умели быстрее доставать следующую стрелу, пророчество Кахана о сотне лучников, способных остановить армию, оказалось бы верным – и меньше чем двадцатью луками.

Но этого не случилось.

Солдаты Рэев знали, чего ждать. Они были готовы.

Тяжелые щиты остановили второй залп, и хотя некоторые стрелы достигли цели, этого оказалось недостаточно. Хуже того, солдаты врага держали в руках копья. Он услышал приказ. Увидел, как солдаты приготовились бросать копья.

– Щиты! – закричал он.

Однако щиты не давали необходимой защиты, когда копья врезались в ряды защитников Харна. Женщина у него за спиной упала, не издав ни единого звука. Одна из возрожденных приставила свой щит к его щиту. Раздался крик. Затем глухой удар – дерево входило в плоть. Тела падали на землю. Зазвучали испуганные голоса. Знакомые звуки войны – а он так надеялся, что больше никогда их не услышит.

Ты бежишь, но бежишь недостаточно быстро.

Все напрасно, смерть пришла за ним. Какой бы ложью он себя ни успокаивал, спасенья нет. Он мог во всем обвинить Венна. Или форестолов. Мог назвать причиной несчастий древопад. Но правда состояла в том, что он сам привел в действие эти события, когда вернулся на ферму своего детства несколько лет назад.

Ты нуждаешься во мне.

Кахан чувствовал, как дрогнул строй и паника начала овладевать стоявшими рядом с ним людьми. Быстрое дыхание, рыдания, вызванные страхом.

Они побегут, если он что-то не сделает.

Рэй присоединился к своим солдатам. Теперь он находился во втором ряду, чувствовал близость победы, но все еще прятался за телами и щитами солдат. Огонь танцевал на его изукрашенных доспехах.

Кахан знал, что действовать требовалось быстро. Еще один бросок копий, и сельчане побегут.

– Вперед! – закричал он.

И устремился к стене щитов.

Он бежал, рядом мчались возрожденные. В великолепных древних доспехах среди рыдавших и напуганных людей они были в своей стихии. Кахан услышал крики и рев у себя за спиной – селяне последовали за ним. Снова дождь копий. Кахан с легкостью от них уворачивался. Оружие двигалось словно сквозь густую смолу. Он перемещался с изяществом водяного существа. Серебристый и стремительный.

Возрожденные оказались еще быстрее. Они даже не пытались уворачиваться от копий. Воительницы рассчитывали на скорость, бежали навстречу врагу, держа в каждой руке по копью, оставив щиты позади. На бегу одна из них закричала подобно чудовищному существу Вирдвуда, словно нечто со щупальцами с крюками на концах и ядовитыми клювами, наносящими удары из тени и забиравшими с собой жертву.

Но возрожденным не требовалось наносить удары из тени. Они атаковали в сумраке, сквозь пламя, перепрыгивая через горевшее дерево. Две стройные фигуры в доспехах сеяли вокруг себя смерть. Рэй указал на них, выкрикнул приказ, и солдаты принялись метать в возрожденных копья. Та, что находилась впереди, Нахак, не сумела уйти в сторону. Первое копье ударило в доспехи и отскочило. Она споткнулась, но продолжала движение. Бессмертная, неспособная умереть, – ее мало интересовала тактика.

Она мчалась вперед.

Следующее копье попало в шлем, и ее голова дернулась назад.

Она продолжала бежать.

В нее попало еще два копья, они пробили дерево, и она закричала. Но не от боли, а от разочарования – ее тело ослабело. Еще одно копье пронзило ее, и она упала.

Вторая возрожденная бежала дальше.

Сначала она использовала первую в качестве щита, а когда ее сестра упала на колени, оттолкнулась от нее и оказалась в воздухе – а через мгновение обрушилась на стену щитов с копьем в каждой руке. Она сбила нескольких солдат с ног, воздух наполнился стуком твердо-древа о твердо-древо. Копье вошло в голову солдата. После ее прыжка в стене образовалась брешь. Она не стала останавливаться. Теперь путь к Рэю оставался свободным, она бросилась к нему и вонзила копье в его доспехи. Рэй закричал от боли.

Но требовалось больше, чем копье, чтобы убить Рэя.

Этот был старым, и когда Кахан подбежал к нему, он сразу все понял. Вместо того чтобы упасть или умереть, как ему следовало, Рэй вытянул вперед обе руки. Сжал шлем возрожденной, и Кахан почувствовал, как пульс силы прошел через его капюшон. Ощутил приближение огня.

Услышал крик возрожденной, когда Рэй направил огонь из своих рук в ее шлем, уничтожая плоть, треснула кость от обжигавшего огня. Рэй ее отпустил. Она упала. Рэй победно закричал, но только один раз.

Потому что рядом оказался Кахан.

Я нуждаюсь в тебе.

Так сильно чувствуя мир вокруг.

Я здесь.

Его сила была незначительной; если бы он кормил капюшон жизнями, она стала бы больше, но он дал клятву. Та, что у него имелась, ушла в землю и яркий свет его духа. Он не мог сжечь Рэя или метнуть огонь. Если бы он попытался украсть жизнь Рэя, то солдаты с ним расправились бы.

Тем не менее он был быстрым и смертоносным.

Рэй отпустил дымившийся труп возрожденной. А в следующее мгновение топор Кахана снес голову Рэя с плеч.

Теперь его было уже не остановить. Топоры мелькали в воздухе. Никто не мог устоять против него. Вопли, крики, проклятия, упоминания Осере.

Люди умирали под его топорами. Кровь покрывала его с головы до ног.

Никто не мог ему противостоять. Ярость. Чудовище. Он создавал вокруг себя свободное пространство. Разворачивал течение сражения.

Подоспела стена щитов Харна. Он уловил звук удара. Крики. Они побеждали. Он побеждал.

А потом.

Без предупреждения.

Все изменилось.

Он превратился в старика. Доспехи стали невероятно тяжелыми. Мышцы болели. Мир окутал туман.

Перед ним стояла Сорха, и Кахану вдруг показалось, что в деревне они остались вдвоем.

– Кахан Дю-Нахири, – сказала она, обнажая клинок. – Я произвожу необычное действие на Рэев.

62

Он не мог описать внезапное ощущение потери и образовавшуюся внутри пустоту. Кахан так долго отрицал существование капюшона, а как только его принял, его тут же отобрали. Он огляделся в поисках глушака – но его не было. Только Сорха.

Только она.

Находиться рядом с Сорхой означало стать маленьким, чем-то менее значительным.

Силы оставили его, Кахан упал на колени. Жители деревни начали отступать. Словно и у них отняли силы.

– Сбивает с толку, не так ли? – осведомилась Сорха.

Солдаты, уже готовые обратиться в бегство, начали собираться вокруг нее.

В одной руке Сорха держала щит, а в другой – меч.

– Ты сделал меня такой, – сказала она, вышла из-за стены щитов и взмахнула мечом. – Я ходячий глушак.

Она небрежно подняла клинок.

Кахан отбил его топором, чувствуя, как сила ее удара отдалась у него в плече. Он встал, и для этого ему потребовались усилия, ноги плохо ему подчинялись. Сорха с поднятым забралом кружила возле него. И улыбалась.

– На этот раз возрожденные тебя не спасут, лесничий, – сказала она и сделала выпад.

Он отскочил назад. Она рассмеялась:

– Ты знаешь, я не понимала, какими ленивыми становятся Рэи.

Она нанесла рубящий удар мечом сверху.

Кахан принял его на скрещенные топоры.

У него едва хватало сил, чтобы их удерживать.

Она даже не пыталась его ранить. Пока.

– Понимаешь, Кахан Дю-Нахири, капюшон делает за нас всю работу. Мы подобны старому дереву, у которого все сгнило внутри и его поддерживает лоза. Но что произойдет, если убрать лозу? – Она имитировала выпад, он поддался, и Сорха ударила его плечом, используя щит, чтобы прикрыть себя, а Кахан потерял равновесие и упал. – Мы падаем, лесничий, вот что случается с нами. – Теперь Сорха стояла над ним, ее меч застыл возле его горла, касаясь слабого места между доспехами и шлемом, где его защищала лишь усиленная смолой ткань. – Они больше не могут находиться рядом со мной, а прежде мы были соратниками. Теперь они заставляют меня командовать хеттонами.

Он почувствовал, как она начала давить на меч.

– Когда мы беседовали в прошлый раз, ты сказал, что освободил меня, уничтожив мой капюшон. – Давление росло. – Тогда я тебе не поверила, но теперь понимаю. Рэй? – Она оглянулась через плечо, Рэев больше не было. Очевидно, они постарались оказаться подальше от нее. – Они кажутся сильными, но слабые изнутри. Сгнившие.

– А ты нет? – спросил он.

– А я нет. – Сорха выглядела как человек, у которого было видение и ему открылась великая правда. Ее лицо теперь стало лицом фанатика. – Они пожалеют о том, как со мной обращались.

Теперь острие ее меча касалось его горла.

– Однако ты за них сражаешься, – возразил Кахан.

– Сейчас, – ответила она.

– Присоединяйся к нам.

Она улыбнулась ему, но улыбка получилась холодной и потерянной, как цветок посреди Сурового, которому суждено быстро умереть среди замерзших стеблей травы.

– Для этого потребуется прощение, Кахан Дю-Нахири. – Давление продолжало расти, ее мышцы напряглись. – А я не из тех, кто умеет прощать.

– Ворота Тилт! Лесные Ворота! Вперед, за Харн! – Голос Онта.

Сорха подняла взгляд. За ее спиной взревели солдаты и опустили копья. Острие меча отодвинулось от его горла, и она отступила, продолжая улыбаться.

– Мы еще не закончили, Кахан Дю-Нахири! – крикнула она. – Ты не сможешь одержать здесь победу. Я вернусь и разберусь с тобой без спешки.

В следующий момент его окружили жители деревни и помогли подняться, а как только Сорха отступила, к нему вернулись силы, ее воздействие исчезло.

Кахан встал, теперь он вновь превратился в воина. Пусть и среди потных и напуганных жителей Харна, за стеной их щитов.

– Копья поднять! – донеслась команда со стороны стены врага.

Сейчас в них полетят копья.

– Щиты! – закричал Кахан, но крестьяне не были солдатами, еще не успели ими стать.

Некоторые подняли щиты, другие не успели. Не все научились быстро подчиняться приказам. Копья попадали в цель.

Люди кричали и умирали. Копье ударило Кахана в грудь и отскочило от доспехов. Он жалел, что не сумел добыть лучшие доспехи для сельчан, – отвердевшая шерсть могла предложить лишь иллюзию защиты. Новые копья оставляли бреши в стене защитников, и людьми начала овладевать паника. Кахан понимал, что еще немного, и шеренга окончательно потеряет стройность. Солдаты Рэев пошли вперед.

Радость, которую испытали люди Харна от его спасения, исчезла под ударами копий и вида текущей крови. Солдаты Рэев продолжали наступать. Кахан стоял в центре шеренги. Его голос стал хриплым:

– Щиты! Держать строй! Мы сможем их остановить!

Если сердца и отвага способны удержать вражеских солдат, значит, так тому и быть. Силы Рэев с ревом врезались в стену, заставив сельчан попятиться назад. Опытные руки направляли копья в слабые места, искали плоть. Звучали крики боли, ярости и гнева. Его топоры поднимались и падали, убивая тех, кто находился перед ним. Но солдаты Рэев теперь были готовы. Они знали, как нейтрализовать его, и очень скоро он оказался перед мощной стеной щитов. Его топоры, его сила позволяли ему разбивать щиты, но на их месте возникали новые. Селяне начали отступать.

Кахан чувствовал, что наступает переломный момент, когда поражение станет неизбежным.

Люди Харна не были солдатами. Страх начал их одолевать.

– Держитесь! – кричал он, скорее от отчаяния, чем по какой-то другой причине.

Кахан понимал, что крестьяне не могли больше сражаться.

Их охватила паника. Страх заставлял забыть, что бежать некуда. Они не обладали дисциплиной солдат, не знали, что бегство означало верную смерть.

– Держитесь! – снова закричал он.

Ему ответил отчаянный крик одного из поверженных селян.

Еще одно вражеское копье нашло свою жертву.

– Отступаем!

Кахан не знал, откуда пришел приказ, но крестьяне ждали именно его. Они не были подготовлены к подобным уловкам. Люди Харна не думали об обмане, а голос произнес то, что они больше всего хотели услышать. Может быть, они продержались бы немного дольше. Но это уже не имело значения.

Они смешали ряды.

Шеренга вокруг Кахана начала таять, слабая защита щитов исчезла. Солдаты Рэев увидели свой шанс и побежали вслед за отступавшими крестьянами с победными воплями.

– Убивайте всех! – выкрикнул какой-то голос.

– Нет! Они хотят взять пленных! – приказал более крупный солдат в лучших доспехах.

Командир ствола. Охваченный яростью и отчаянием, Кахан метнул топор и попал ему в голову, но лишался одного топора. Однако ему было все равно.

Беспокоиться о чем-то уже не имело смысла. Теперь он думал только о том, чтобы умереть сражаясь, решив, что не позволит Сорхе или Рэям взять его в плен. Он не хотел медленно умирать, как Дайон.

К нему подбежал солдат, обезумевший от жажды крови, – он искал славы, хотел сразить врага в самых лучших доспехах. Он сделал выпад копьем, Кахан отбил его в сторону и отрубил противнику руку. Но это был лишь авангард, за ним следовали другие. Они оказались не такими глупыми и лучше организованными. Перед Каханом вновь выстроилась стена щитов.

– Ну, давайте! – закричал он. – Кто из вас сможет сказать: я победил Кахана Дю-Нахири, лесничего Харна?

Его вызов отскочил от их щитов.

Солдаты были повсюду.

Харн пал.

Кахан крепче сжал рукоять топора. Посмотрел на щиты перед собой. Приготовился к броску.

В стене щитов появилась брешь.

Потом другая.

И еще одна.

Звук, знакомый и неожиданный.

Стрелы.

Стрелы, которые выпускали мастера своего дела. Они убивали солдат Рэев, которые вбегали в деревню. Разрывали стену щитов. На крыше дома Леорик вырисовывался силуэт человека в плаще. Он выпустил стрелу. Солдат упал. Лучник опустился на одно колено и достал другую стрелу из колчана. Встал и выстрелил, практически не целясь. И после каждого выстрела падал вражеский солдат.

Поразительное мастерство.

Мастерство, виденное им лишь однажды. Форестол Анайя.

Другие ее люди появились на крышах круглых и длинных домов. Солдаты падали, пронзенные стрелами; теперь они испытывали те же чувства, что крестьяне несколько мгновений назад, когда в них летели копья. Стрелы продолжали без промаха разить врага, солдаты Рэев начали отступать. Некоторые поднимали щиты, другие создавали небольшие группы и прятались за щитами.

Но им это не помогло. Лучники находились на высоте, по всей деревне, что давало им возможность атаковать солдат под разными углами.

Теперь больше шансов было у тех, кто обратился в бегство; группы со щитами двигались медленнее, их оказалось легче убивать. Кахан вытащил топор из головы командира ствола.

Момент темноты. Он сделал вдох.

И выпрямился.

– Они бегут! В погоню! – закричал он, используя капюшон, чтобы усилить голос. – В погоню!

Жители деревни стали появляться между домами и начали преследовать отступавшего врага.

Некоторые бросали копья, большинство промахивалось, но какая-то часть попадала в цель. Другие крестьяне использовали импровизированное оружие: вилы как копье, лопату как дубину, и всюду Кахан видел, как убивали окруженных между домами солдат. Стрелы продолжали свистеть в воздухе.

А потом солдаты покинули деревню.

Харн снова выстоял.

Но надолго ли?