Текст книги "Per rectum ad astrum (СИ)"

Автор книги: Павел Носов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 59 (всего у книги 67 страниц)

Фирсова скомандовала взводу внеплановое торможение и разворот. По-другому нельзя, иначе потом оттормозиться не успеем. Мимо сцепки проскочим – потом не вернёмся, рабочего тела в зарядниках джеттов может не хватить. Киберов, начавших было охоту за «мячиками»… мать их, да у нас ракет столько нет и не было!.. переориентировала на подавление пусковых установок.

С торможением этим неприятная ситуация – теперь и разгоняться больше нельзя, ресурса в джеттах мало, – влепимся в палубу и размажемся об неё, без посторонней помощи. В результате зависли сами, на радость этим странным зенитным системам… ну, не совсем зависли. Десантницы уже стянулись в полукилометровую сферу, скорость подхода неприятно уменьшилась до ста метров в секунду, дистанция – одиннадцать километров. Полувзвод открыл огонь с ручного оружия на подавление зенитного противодействия, компенсируя смещения на курсе маневровыми: «алгоритм Бахирева». Сбитые шарики посыпались обратно, часть увильнули в космос и отправились дальше сами по себе. Молодец, Артём, работает твой алгоритм, жаль, у нас мало времени на тренировку было. Один шарик сманеврировал, рывком настиг вырвавшегося вперёд кибера, резко ускорившись в последнем рывке влепился в него, кибера мгновенно смяло в комок и тут же среагировал остаток плазменного припаса. Сразу же нарвался ещё один кибер. Минус два. Вспухло ещё одно облачко плазмы и быстро опало, крупным шальным осколком перерубило десантницу, не штатно среагировал реактивный заряд джеттов, её разорвало, части тела метнуло в космос. Взвод ответил шквалом огня.

Скверно всё.

Пусковые подавлены, шариков мало осталось, их сбивают один за одним, но они уже среди нас.

Ещё одна девчонка промедлила, не успела переориентировать плазмомёт, напоролась на шар. За долю секунды смяло в точку, вместе со скафандром и оружием, и сразу же из этой точки в пространство сыпанула-брызнула раскалённая крупа… всё, что осталось от человека в полном боевом. Киберы переориентировались в пространстве, засверкали маленькие, безобидные на вид огоньки на стволах автоматических пушек.

А палуба Чужака – вот она. Уже рядом, полтора километра.

Развороченный плазменными ударами торец скалился зубьями разломов и сколов, подмигивал дырами полыхающих газом провалов, «плевался» раскалёнными обломками. Замечательной красоты картинка, с одним «но». Нам сейчас туда вставать.

Ну уж нет.

– Взвод! Реверс вверх семьсот!

Мы успели. Погасили скорость сближения. Взмыли «вверх». Катерина бросила новый адрес-маркер: достаточно удобный пятачок обнаружился на борту «лопатки для жарки». Да какой там «пятачок». Площадка, относительно ровная, сто тридцать метров на двести.

– Рандеву по маркеру. Выходим на точку.

Нам ведь, по большому счёту всё равно, куда выходить. Только бы девчонки от испуга лажать не начали. Лезли, ведь лезли же в драку, хорохорились. Собирались навалять гадам как следует.

Казалось – нам всё по плечу.

А оказалось – на убой.

Не умещалось в голове, что нас здесь будут банально убивать. Настоящая драка – не интерактивная игрушка. Здесь не будет проигрыша, искин не предложит новую попытку, не подыграет при очередной попытке, дав нам победить. Здесь будет только смерть. Лютая и некрасивая.

Равнодушная.

И к противнику, и к нам.

Беспощадная. Равнодушно-беспощадная.

И сама ведь испугалась конкретно, когда поняла, осознала. Но я не подведу. Не струшу. Буду драться до конца. Тем более – выхода у нас всё равно другого нет. Да что там нет, его и не было изначально. Нам казалось, мы знаем, на что идём. Только бы девчонки не подвели, не перепугались, паниковать не начали…

Не начали.

Чётко отработали последнее смещение, добили ресурс реактивных джеттов, «прилипли» к целому борту чужака, встали на палубу…

… не все, одна десантница не справилась с управлением, или просто джетты сбойнули, она сорвалась в неконтролируемом реактивном рывке, ударилась о торчащий раскалённый огрызок «балки» и рухнула в пылающий провал, словно в пропасть. Исчезла.

Молча.

… сбросили отработавшие ранцы, заняли позицию, пересчитались, доложили. Раненных нет. Только выбывшие. Минус три. Остальные…

К бою готовы.

Огляделись…

«Влезли». По самые ягодицы влипли, чётко до ловушки приключений. Просто так не вылезти. Никто не поддастся, не предложит передохнуть, выпить компотика, потанцевать.

Киберы справились. Догнали. Им было сложнее вывернуться из падения – слишком низко над палубой они вступили в бой. Но успели переориентироваться, оттормозиться последний раз, просчитать последний реактивный рывок, сбросив по пути джетты – потеря лишнего веса учитывалась в расчётах, встать на палубу рядом с десантом, занять позицию, доложить.

К бою готовы.

До хрена их что-то, этих гадов, вокруг… везде.

О первоначальных планах придётся просто забыть. Как минимум на время. Связи нет, штабники дурят, морочат голову отказами, план-карту не рисуют… толку с них теперь, надо только запасной припас снять. Джеттов нет, почти двести килограмм индивидуального веса минус – всё на себе утащим. Где искать взвод Йенч совершенно не понятно. Да и живы ли они до сих пор? они в этот мерзкий гадюшник раньше нас влезли. Так что рассчитываем только на себя. Хорошо бы ещё начать спасать персонал САЛАКа.

Как планировали. Но.

Тут самим бы выжить, для начала.

Потом уже можно подумать, куда народ спасать. Отсюда.

Комитеты по встрече у гадов совсем не кончились. Вон, торопятся к нам со всех сторон, со всех ног и крыльев. Радостные такие. Прут как наркоманы на единственную дозу.

А мы ведь столько тренировались, нарабатывали тактические схемы на симуляторах…

… какие тут, к матерям, тактические схемы! Просто бы отмахаться! Сознание затапливает ярость безысходности. Сколько же их! накатываются сплошным потоком… со всех сторон!

… «проворчал» механизм подачи, досылая ленту в патроноприёмник пулемёта…

… надо отдать команду, но слова застряли в глотке, все команды лишние, искусственные, корявые, карябают гортань наждачными боками неуместности, не пролезают. И вдруг щёлкнуло в голове. Нашлось:

– Танцуем, девки! – и тут же рыкнула, – ОГОНЬ!!!

– ВРЕЖЕМ ГАДАМ!!! ПОНЕСЛАСЬ!!!

– РОК-Н-РОЛЛ!!!

Забился в руках пулемёт, здесь можно не целиться, жми на гашетку – ни одна пуля не пропадёт! Засвиристели плазмомёты, жёсткими трассерами перерубая гадов на палёный мерзкий фарш. Пошли в ход плазменные гранаты. Жёстко, раскатисто рокотали пушки киберов, мелькнули ракеты… Шквал.

Шквал плазмы и металла, даже не представляла, что мы в состоянии такое выдать, на всех тренировках – всегда, старались-учились работать именно «ювелирно», использовать тактические приёмы… ну, всё такое. А здесь и сейчас? Какие, на Адамов причиндал, ювелирные тактические приёмы?!

Чужаков смели. Просто спалили и размолотили вдребезги на лоскуты.

По крайней мере первую, самую «радостную» волну. Остальные отхлынули и попрятались… шустрые сволочи и прятаться умеют. Ничего. Не им, гадам, с нами в прятки играть. Найдём и уничтожим, сейчас-только – штабники нас по направлениям сориентируют… а хорошо горит вокруг, полыхает прямо. Славно. То, что Чужаки газ возле сцепки держат, ещё на подходе зафиксировала, но ради чего такое содержание кислорода? У них же здесь при любом перегреве загораться должно всё, что в принципе сможет загореться. Нормальное оружие, даже простое оборудование с повышенной теплоотдачей использовать невозможно. Кроме тех самых гравитационных шаров, которые…

Накаркала. Сглазила.

Здоровые «пусковые организмы» полезли из-под палубы, из разных мест, сразу несколько штук. С ходу не смогла сообразить, сколько именно, сосчитать не успела, но больше двух десятков. Ударили звуковой волной – неудивительно, что мелочь попряталась. Для нас такие атаки – неприятны, но не смертельны; были бы в обычной «коже», получили бы по полной программе. В экзоскелетах на базе «шкуры» мы в состоянии такие удары игнорировать. И бить в ответ.

Киберы врезали ракетами на подавление, им хватило двух секунд раздолбить эти насекомоподобные механизмы, но свои жутковатые мячики «Они» запустить успели. Время спрессовалось в разы, жутко наблюдать неумолимо приближающиеся смертоносные подарки.

Мы наблюдать не будем, мы их просто собьём. В отличие от гадов, мы в выборе оружия не ограниченны, так что этот кислород в составе газовой смеси не нам боком выйдет.

Им самим.

А нам очень даже на руку. Нам о целостности и сохранности этой посудины заботиться не надо. Чем больше мы здесь раздолбаем, тем лучше. Вот только залипать на одном месте не стоит.

Противопоказано.

Подозреваю, если мы закрепиться на одном месте попытаемся, они достаточно быстро на нас управу найдут. Так что надо влезть им в нутро, поглубже, больше шансов что-либо критичное уничтожить. Оно, это самое, критичное, наверняка где-то внутри спрятано.

И вообще, лучшая защита – нападение.

Ну и скомандовала.

С борта этой двухкилометровой «жарочной «лопатки», прижимавшей нашу станцию к туше «крышки», оказалось очень удобно выйти именно туда, под обод этой пятикилометровой громадины, самым элементарным прыжком. Дистанция – метров восемьсот всего. Там даже было что-то вроде шлюза для входа внутрь.

И мы пошли.

Весь остаток полувзвода, все, кто ещё оставался на ногах. Потому что, как выяснилось, ещё две десантницы выбыли. Совсем. И ещё две ранены легко. Разбираться, как и чем их «приложило» – времени не было. Гады снова полезли. Отовсюду, со всех сторон. Мы прорубились наугад, раздолбали шлюз и двинулись внутрь-глубже, вслепую. Насквозь, без чёткого плана, лишь бы пробиться подальше и раздолбать побольше. Ни времени, ни возможности на анализ ситуации нам не дали. Штабники так и не смогли сориентироваться, дурили отказами, оставалось только дополнительный боеприпас с них снять. Что с ними ещё делать?… бросили…

Мы так и лезли вперёд, одурманенные яростью огневых контактов и бешеной жёсткостью рукопашных схваток, не особо надеясь выжить и, из-за этого не слишком экономя боеприпас. Минируя «по подозрению», поджигая, что получится, расставляя ловушки, настораживая «подарки», таща за собой двух раненных, но живых подруг на десятерых. Не соображая уже ничего, просто спасая жизни. Как ни цинично, но думать нужно в первую очередь о живых. Только думать не получалось, удалось только во время очередной куцей передышки сменить пулемётный ствол. Перегрелся. Что делать с ним, с перегретым, ещё сообразить надо было, не сунешь же раскалённый в чехол… так и не разобралась, бросила.

За нами оставалась пробитая насквозь через внутренние конструкции, горящая, нещадно дымящая, заваленная десятками тысяч вражеских трупов полуторакилометровой глубины дыра. Развороченная взрывами, загромождённая обрушенными конструкциями – все ловушки и «подарки» срабатывали с добросовестной регулярностью, стоило нам отойти; ничему не учатся гады… это не вселяло ни надежд, ни оптимизма, только грело души мстительным ощущением свершённого возмездия.

Так вам, сволочи.

Нехрен было к нам лезть.

Жрите теперь.

Только боеприпасов всё меньше.

Но и чужаки лезут уже не так густо.

Редко совсем, вываливаются на нас бессистемно, неорганизованно и мелкими кучками. Их удаётся даже близко не подпускать.

Киберов больше нет с нами. Погибли все, насекомые бросались на них с особенной яростью. Но боезапас свой успели отработать. Весь. Полностью. По другому тварям их было и не взять. Поэтому здесь и красиво так, вокруг, горит и полыхает. Пол корабля гадам разворотили, глядя на это самоуважение поневоле просыпается. Так вам, сволочи…

… и раненных по-прежнему две. Только эти раненные другие уже. Боеспособных пять. Но этих раненных, Катерина не готова была оставить ни при каких обстоятельствах. Легче самой остаться с ними…

Накаркала.

Десантница видимо потеряла сознание, ноги подломились, она выронила штурмовку, упала.

– Взвод, стоп. Сильва!

Тут рухнула вторая, но просто на колени, оперлась рукой о палубу, замерла, немного покачиваясь из стороны в сторону, потом собралась с силами, отстегнула несущую рамку плазмомёта, с натугой оттолкнула оружие, потянула из кобуры пистолет, попыталась выпрямиться. И ведь медиков не осталось ни одной в живых!

– Реми!

– Нормально, Кать. Славно погуляли, людям за нас стыдно не будет, – голос слабый, но заявила вдруг, – Оставьте нас. Мы передохнём немного, потом вас нагоним.

Из Фирсовой словно выдернули стержень.

– Не сходите с ума, девки, не оставим мы вас!

– Да идите же! Эти твари нас достанут с минуты на секунду! Двигайте, лейтенант!

Навалилась слабость, Катерина покачнулась, но на ногах устояла, рефлекторно сглотнула кровянистую слюну. Она сделала шаг к Реми, опёрлась о стену рядом.

– Нет, подруга. Я потом её матери в глаза посмотреть не смогу.

– Грёбанные сантименты, – глухо проворчала Шафран, собралась с силами, встала.

Фирсова оттолкнулась от стены. Заметила в левом боку торчащий дротик… надо же, пробил защиту… выдрала без эмоций, без ощущений…

– Да ладно, лейтенант, ты справа – как ёжик… все мы. Замучаемся дёргать.

– Взвод. Здесь стоим. Разобрали сектора. Держим позицию.

Неожиданно завозилась Сильвия. Она неловко поднялась на колено, медленно подняла к плечу штурмовку, поймала равновесие, утвердилась.

– Что, тёть Кать, поём лебединый блюз?

Жива, засранка. От сердца отлегло. Фирсова снова непроизвольно сглотнула; этот кровянистый привкус во рту надоел настолько, что уже привычным стал. Тело деревянное, едва шевелится, мысли в голове ворочаются как жернова, медленно, громко и больно. Чем дольше, тем хуже. Остальные чувствуют себя не лучше – видно. Действительно, славно прогулялись. Да и куда теперь идти-то? Нет – всё. Здесь стоим.

Да уж, девушка пьёт красное… мадмуазель поёт блюз.

Не скупитесь…

* * *

Рива никак не могла понять, сколько на самом деле прошло времени, а таймеру в уголке экрана не верила. Не получалось. Да и циферки эти постоянно от понимания ускользали. Так и плавала по зыбкой кромке забытья, периодически то ли теряя сознание, то ли засыпая. Раз на них вынесло шальную группу противника. И крылатые и бегающие, вперемешку. Они, похоже, сами такого не ожидали, даже попытались ретироваться. Ребекка неловко вскинула штурмовку, проводила их картечным зарядом, но к своему изумлению ни в кого не попала; казалось промахнуться просто невозможно. А вот поди ж ты… Проблему решил «второй». Оглушительно надолбав по акустическим мембранам – пушка заработала прямо над головой, за три секунды размолотил всех на куски, посыпались сверху отстрелянные гильзы. То же произошло и во второй раз и в третий. А потом кибер не справился, не успел, и Ребекке удалось применить огнемёт. Гады так замечательно горели, что от этого потеплело на душе, но один всё же смог до неё добраться и его пришлось ткнуть ножом. Жвала скрежетнули по броневой пластине, но проломить не смогли, тварь успокоилась после второго удара. Ребекка высвободила клинок, умудрилась отпихнуть гада от себя. Но огнемёт так и не нашарила, не нашла. Но всё равно пожалела, что чужаки пока кончились. Оказалось, это почти приятно – бить сталью, слышать предсмертное верещание, хруст под клинком. Только вот её, наверное, опять ранили, непонятно, как и чем, но самочувствие стало заметно хуже.

Она откинулась на стенку спиной и принялась ждать следующих.

Постепенно наползли паучки-ремонтники. Такое ощущение, где-то в недрах громадины чужого корабля затихарился соответствующий аппарат, настроенный на их производство. Они близко не подползали, лазали вокруг, тушили пожары, пытались ремонтировать, постепенно заполняя собой весь тоннель. Растаскивали скрипящие хитином обрывки тел. Ребекке они не мешали. Она им тоже, не хотелось сгореть здесь, внутри, это казалось жутким абсурдом. Пусть тушат.

На крайний случай, она договорилась со «вторым», он только дотошно зафиксировал, при каких условиях он должен одномоментно подорвать весь оставшийся плазменный припас. Иногда ей казалось, что всё кончено. То есть абсолютно всё. И она всерьёз подумывала дать приказ киберу на активацию подрыва. Боялась не успеть. Очень не хотелось сдохнуть вот так вот, от ран. В этом контексте плазменная вспышка казалась чем-то тёплым, светлым. Но вот уже в очередной раз не успела додумать эту мысль до конца, отключилась опять. Впадая в очередное беспамятство, пообещала себе, что вот в следующий раз точно успеет отдать приказ. Последний приказ.

Кибер внезапно вздрогнул, встрепенулся, начал интенсивный информационный обмен. Заодно скинул ей на экран полный отчёт. Не то что понять, прочитать его не получилось. Ребекка подобралась, смогла сесть, подтянула к себе неподъёмную штурмовку, взгромоздила её на колени.

Потом вдруг появились люди.

В «коже», не в «шкуре» даже, без брони. Но с оружием. Это оказалось настолько неожиданным, что она ткнула в их сторону стволом. И нажала бы на спуск, только не получилось почему-то. Прямой приказ на подрыв кибер выполнять отказался, сообщил о несоответствии условий выполнения, предложил пересмотреть вводную. Это оказалось выше её сил. Она позволила себя обследовать, перегрузить на транспортировочную платформу. Они, люди, не воспринимались почему-то как свои, друзья. Ей казалось – это тоже враги. Она попыталась применить оружие, но силовой контур экзоскелета оказался отключённым и пошевелиться она не смогла.

Ещё услышала:

– Рядовая Ребекка Каррес, множественные ранения, состояние тяжёлое. Транспортабельна, операбельна, периодически приходит в сознание. Эмоционально лабильна, успокаивающее противопоказано. Фиксация путём принудительного отключения системы управления экзоскелета. Необходима госпитализация, по результатам нескольких циклов терапии возможно полное восстановление…

Там говорили ещё чего-то, но смысл речи ускользнул. Но накатило вдруг безудержно радостное, необъяснимо жуткое понимание ситуации.

Наши.

НАШИ!!!

ЛЮДИ!!!

Будем жить… и окунулась в спасительную темноту.

Глава 10. Жить вопреки

Снова бежать по лезвию бритвы,

Словно загнанный зверь, не считая потерь,

И вновь рисковать собой.

Может лучше лежать? тенью забытой…

На горячем песке от страстей вдалеке

Где царит тишина и вечный покой.

«Кипелов».

Не то чтобы рубка «Прайма» совсем пустовала – примерно половина операторских ложементов была занята. Но от ощущения пустоты отделаться не удавалось. Из пилотов Николь была в рубке одна. Девчата её пилотажной группы разобрались по шлюпам. Но, даже в три корабля с работой не справлялись: слишком её много было; транспорты требовались везде и сразу. Помимо прототипа корвета, уничтоженного Чужаками с группой Петрова на борту, Наумовские парни сделали шесть шлюпов, три «про запас». Эти «три про запас», перед вступлением «Прайма» в бой, естественно, тоже были сброшены на орбиту Сатурна, как и всё «лишнее» оборудование. Группа Лекса сумела организовать технический персонал и расконсервировать их. Помимо этого, они организовали и вооружили боеспособные группы. Да, прямо там, на орбите. Десантных «шкур» и экзоскелетов не было в наличии, пришлось обойтись «кожей» и монтажными джеттами. Новых образцов плазмомётов, мин, гранат, лазеров, винтовок, ручных автоматических ракетомётов не было. Может оно и к лучшему, такое оружие требовало специальной подготовки. Как и десантные джетты. Но штурмовых рельсовок и пистолетов «со скрипом» набралось на восемьдесят человек ополчения, брали – кому-что досталось; в состав сформированных отделений в обязательном порядке включались техники и биологи, со всем сопутствующим оборудованием. Боеспособность ополчения оставалась сомнительной, но люди были готовы идти в бой, на смерть. И к моменту подхода «Прайма» к точке орбитального базирования оставалось только принять всё и всех на борт.

Руслан сказал, что в Лексе он не сомневался, и именно этого он от Лекса и ждал.

И тут же приказом загнал его в рубку.

Лекс «рвал и метал», возмущался «несправедливостью» и рвался в бой. Под шумок, подгоняемые моральными «пинками» от Гая, девчата пилотажной группы отправились принимать шлюпы. По одному пилоту на корабль считалось мало, но ситуация обязывала, тем более, что группы Румяшиной и Леннокс по одной в каботажные рейсы уже ходили. И нормально, справлялись. Николь начала было возражать, но «организованного сопротивления» оказать не смогла, не успела. У неё начался эмоциональный откат после «космической драки», а тут выяснилось, что ничего ещё не кончено, потери – вот они, люди гибнут до сих пор. Она сидела в слезах, и пыталась возражать парням по поводу и без, чем они беззастенчиво пользовались, на ходу безжалостно анализируя все её заявления и принимая к сведению нужные. На борт так же были высланы часть операторов, кибернетиков, аналитиков. Гай достаточно толково расписал их по новым командам, но отсутствие Кирка чувствовалось.

Перекошенное, постоянно кривящееся лицо Николь буквально умоляло – Лекса не отпускать, она всхлипывала, переводила полные слёз глаза с Руслана на Гая, но они не обращали на слёзы внимания, периодически удостаивая капитана приказами по необходимым манёврам «Прайма». Лекса «аргументировали» жёстко: без должной, грамотной координации и управления всё наше ополчение – расходный материал. Потери необходимо было сократить толковым командованием. Отсюда, из рубки. Они уложились в полдесятка фраз.

Лекс сдался.

На Николь он тоже не обратил никакого внимания, от обиды она чуть не разревелась всерьёз, но быстро собралась с силами, пришла в себя и вернулась к работе.

Ополчение поднялось на шлюпы, исхитрившись набиться в несколько неиспользуемых жилых блоков, закреплённых в грузовых захватах шлюпов. Неадекватная замена десантным капсулам, но лучше так, чем никак. Защитные контуры были встроены в жилые блоки и позволяли шлюпам развивать более высокую скорость, чем, если бы ополченцы просто «сели «на броню». Сразу после этого два шлюпа отправились на САЛАК, один – на перехват дрейфующего корабля Чужаков, сначала подобравшего, потом сбросившего яхту.

«Прайм» задержался в точке базирования, поднял на борт весь оставшийся персонал, ремонтные и производственные комплексы, медицинские и блоки жизнеобеспечения; всё остальное можно было подобрать потом, и дал небольшой разгон на САЛАК. Персонал приступил к расконсервации оборудования во время инерциального хода. К моменту начала торможения всё должно было быть готово. Манёвр не сложный, рассчитать его не составило проблем, в результате «Прайм» обнулил взаимное смещение в ста двадцати километрах от сцепки. На борту кипела работа, необходимость ремонтировать корабль после боя никуда не делась. Изображение на голограммах внешнего обзора до боли напоминало один из завершающих этапов постройки корабля.

Пустующие места в рубке заняли Северцев, Анохин, Наумов.

«Прайм» получил отчёты командиров ополчения. Потерь среди ополченцев практически не было.

– Они нас боятся, – докладывал Тимур с перекошенным от ярости лицом, – В бой почти не вступают, сопротивление оказывают только в крайнем случае. Предпочитают улетать и прятаться. Десантные подразделения перепугали их до неспособности сопротивляться. Сбрасываю видеоряд: они утроили им здесь настоящую бойню. Десятки, сотни тысяч трупов. Фактически мы по ним идём. Раздолбано всё, то, что не взорвано – сожжено и просто разрушено. Сильно подозреваю, что Чужак больше не функционален. Более подробные отчёты – по мере накопления материала. У нас есть несколько легко раненных. Продолжаем зачистку. Но корабль чужаков действительно здоров. Нет, не так – ЗДОРОВ. Огромен. Я не представляю ресурсы, необходимые для его полной зачистки и взятия под контроль. Несколько групп ополчения приступили к поиску и эвакуации выживших с САЛАКа.

– Йенч на связи, – в полголоса сообщил Гай.

Руслан поднял руку, Тимур замолчал.

– Тим, переориентируй все группы на САЛАК, – подал голос Лекс, – Станцию «вывернуть на изнанку», собрать и эвакуировать всех выживших. То же касается оборудования – собрать и эвакуировать. Командирам групп настроить режим конференции с инженерами. Действуйте соответственно их рекомендациям.

– Места в складских комплексах надо рассчитать, – пробормотал Наумов, – Главное не пытаться утащить больше, чем это реально необходимо…

– Но… – внезапно севшим голосом отозвался Тимур, – Мы ещё не отыскали полувзвод Фирсовой. Они не выходят на связь. У них могли повыбить штабников, без них связь на дистанциях свыше километра очень затруднительна. А на этом дырявом корыте можно партизанить годами.

Все замолчали, полной неожиданностью прозвучало очередное бормотание Наумова, что-то из серии: «… то есть про исследование остатков носителя можно забыть, получается?…».

– Тим, – голос Лекса стал жёстким, – Ты уверен, что хочешь продолжать поиски самостоятельно? Поисками занимается другой взвод ополчения. Мы собирались переориентировать на эту задачу взвод лейтенанта Йенч, дополнительно.

Сайфутдинов побагровел, это стало видно даже на голограмме из-под активированного забрала.

– А вы их видели?! – рыкнул он, – Им необходима срочная госпитализация. Хоть бы и принудительная. Ранены все… те, кто выжил. Почти все тяжело, вместо брони – одна видимость, всё изодрано, изъедено кислотой. Большая часть оборудования не функциональна, из оружия – одни ножи. На пятнадцать десантников у них пятьдесят действующих конечностей и полтора небоеспособных кибера. Они у встреченной группы ополчения пытались несколько обойм к рельсовкам отобрать! Чуть ли не силой, – его взгляд блуждал по меткам интерфейса, было видно, что говорит он на ходу; группа продолжала поиск.

– Отобрали? – ровным голосом поинтересовался Лузгин. Он неожиданно побледнел.

Тим мотнул головой:

– Нет. Выменяли три обоймы на наработанные схемы тактического противодействия чужакам, – он виновато развёл руками, – Мы им отдали… Им же надо как-то до «Прайма» добраться, мало ли, что случиться по пути. Рус, они невменяемы почти, если их не остановить, не вернуть на «Прайм», не госпитализировать – они найдут способ погибнуть в рукопашной; возможности на этом дырявом корыте остались. В них боевой химии закачано – до бровей, ярость и ненависть из ушей выплёскиваются прямо через шлемы.

– Отзывайте их! – сдавленным шёпотом крикнула Яна, – Рус! Гай? Если не хотите потерять ещё и этих – Отзывайте!!!

На Джамбину было страшно смотреть.

– Хорошо, – продолжил Лекс, – Тим, твоя группа занимается поисками полувзвода Фирсовой. При первой же возможности перешлём тебе двух киберов, штабного и боевика. Остальные группы я ориентирую на САЛАК.

– Ребята, – Гай повернулся к инженерам, – Необходимо каждую поисковую группу обеспечить парой киберов. Как минимум. Командуйте начало производства прямо сейчас.

Наумов и Северцев переглянулись, кивнули.

– Вооружать их ракетами, скорее всего не целесообразно…

– Ракеты в производстве сложнее, – подтвердил Наумов, – Больше времени займёт.

– … пусть будут гранаты, – согласился Гай, – но пушки и гаусс-патроны присутствовать должны с полным боекомплектом. Осилим?

– Да. Но, блоков искусственного интеллекта хватит только на штабников, – сказал Северцев, – И те первого уровня, – потом добавил, – второго – десять, третьего – три.

– Нормально, – резюмировал Гай, – Три координатора с усиленными блоками связи, десяток «полевых», бойцы электроникой обойдутся. Рассчитывайте по два кибера сопровождения на одного координатора. Судя по докладам поисковых групп этого должно хватить. С оптимизацией боевых программ группы разберутся на месте.

– Первый взвод, доклад, – переключился Лузгин.

– Продолжаем действия по зачистке подразделений врага, – чересчур браво отрапортовала Йенч, – Действуем по намеченному плану.

В динамической голограмме связи маячило только её лицо под забралом шлема. Другая информация оказалась заблокирована.

– Предъявите индивидуальные датчики состояния, лейтенант.

– У нас всё в порядке, командор, – отмахнулась Валеска.

– Вы не расслышали приказа, лейтенант?

– У нас ещё три мины и четыре гранаты, командор, – огрызнулась Йенч, – Сопротивление противника ослабело, но передоверить специализированный припас штатским не считаю возможным. Прошу разрешения закончить операцию, – она оскалилась, мимическое движение вышло судорожным.

– И даже целых три обоймы к штурмовым рельсовкам, – тихо досадливо буркнул Лекс.

Яна закрыла лицо ладонями. Опять всхлипнула Николь. Рус переориентировал видеоряд. В уголке голограммы показался порванный наплечник и стиснутый в кулаке иззубренный нож. «Шкура» в районе предплечья была подъедена кислотой. Шлем был повреждён слева, но, кажется, герметичности не утратил.

– Вы гарантируете окончание операции без потерь личного состава вверенного вам подразделения, лейтенант?

Валеска молчала. Лузгин ждал.

– Мы готовы закончить операцию, командор, – наконец процедила она.

– Скиньте мне вашу оперативную схему, лейтенант. Через двадцать минут мы вышлем по указанным вами адрес-маркерам боевых киберов. Объекты, намеченные вами к разрушению, подождут полчаса? После этого они будут уничтожены.

Валеска промедлила с ответом несколько секунд, потом шумно выдохнула:

– Так точно. Думаю, за полчаса «гады» не очухаются. Намеченные нами объекты ответственны за регенерацию корабля, восполнение живой силы противника, восстановление утраченного внутреннего командного контура. Пренебрежение не допустимо. Восстановление даже одной из перечисленных функций сильно усложнит ситуацию.

– Вас понял, лейтенант. Готовим кибернетические боевые группы. Вы сами выдвигайтесь в направлении точки эвакуации, там вас будет ждать транспортировочная платформа. По прибытии поступаете в распоряжение медиков. Приказ ясен?

– Так точно.

– … э-э-эм, Валеска? – не утерпел Анохин, – Что за «восполнение живой силы противника», а? В каком смысле?

– Объекты «купель» присутствуют… присутствовали на корабле противника в количестве трёх единиц. Две единицы уничтожены. Из-за перерезанных коммуникаций начало функционирования последнего объекта типа «купель» возможно во временном интервале от часа до полутора часов. Являются сложным биологическим комплексом воспроизводства живой силы противника со стадии личинки до взрослой полнофункциональной боевой особи. Время созревания подлежит уточнению, но…

– Достаточно, лейтенант, – перебил Лузгин, – Подготовьте подробный отчёт всех наработок и сбросьте его аналитикам. Ваша задача, как можно быстрее получить медицинское обслуживание и вернуться в строй. Выполняйте.

– Есть. Разрешите вопрос, командор?

– Разрешаю.

– Нам необходимо выйти на связь с каплеем Леннокс. Наших мощностей для этого недостаточно.

Валеску передёрнуло.

Лузгин посмурнел:

– Связи со шлюпом 2.1 нет. На визуализаторах ЛАКов они не присутствуют. При первой же возможности будут предприняты меры для их поиска.