Текст книги "Приключения в Империи (СИ)"

Автор книги: Ольга Корлан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 35 страниц)

Глава 49.1

«Цветок Лотоса» готовился к прыжку.

Ами сидела в кресле пилота, склонившись над пультом, и пальцы её бегали по сенсорным панелям быстрее, чем обычно. Проверка за проверкой. Система навигации – зелёный свет. Двигатели – стабильная тяга. Запасы топлива – восемьдесят три процента, хватит до Лиры и обратно с запасом на манёвры. Системы жизнеобеспечения – в норме.

Она проверила каждый параметр по три раза. Не потому, что не доверяла кораблю. «Цветок» никогда не подводил её. Просто сегодня всё было иначе. Сегодня они летели не на тренировку и не на патрулирование. Их ждал путь туда, откуда не возвращались.

Эльван работал в другом конце рубки.

Он разложил на полу оружие – бластеры, ножи, несколько капсул со взрывчаткой. Проверял каждый ствол, каждое лезвие, каждый механизм. Его пальцы двигались плавно, уверенно – как у человека, который делал это тысячи раз. Но Ами заметила: иногда он замирал на секунду, прислушиваясь к себе. Его плечо ещё болело – она знала это, хотя он никогда не жаловался.

Они работали молча. Никто не нарушал тишину, но это молчание было в какой-то мере даже умиротворяющим.

Их движения были синхронны. Ами проверяла навигацию, Эльван в этот же момент проверял бластер. Ами калибровала сканеры, Эльван пересчитывал капсулы с взрывчаткой. Они не смотрели друг на друга, но чувствовали. Как будто делали это вместе сотни раз. Их тела словно поймали ритм друг друга и теперь работали в унисон, даже когда разум был занят другим.

– Топливо в норме, – сказала Ами, хотя её никто не спрашивал.

– Оружие готово, – ответил Эльван, хотя она не просила отчёта.

Они переглянулись.

Спустя секунду Ами отвернулась к иллюминатору.

****

Эллери висела в чёрной пустоте, как драгоценный камень в бархатной шкатулке.

Ами смотрела на планету, и в который раз её захватывало это зрелище. Эллери не была похожа на другие миры Империи. Она не сияла голубым, как Лилль, не переливалась золотом, как Горега, не горела багрянцем, как Эридан. Эллери была другой.

Лёгкая серая дымка окутывала планету, как фата – невесомая, полупрозрачная, почти нереальная. Атмосфера Эллери была насыщена мельчайшими кристаллами – остатками древней магии, которую друиды вплели в воздух столетия назад. Говорили, что такую аномалию создали специально, чтобы защитить столицу от излишнего внимания, скрыть её от врагов, придать ей таинственность, которая отпугивала бы чужаков.

Кристаллы преломляли свет, рассеивали его, превращали в мягкое свечение, которое делало Эллери похожей на планету-призрак. Издалека казалось, что она окутана вуалью – тонкой, почти прозрачной, но достаточно плотной, чтобы скрыть детали. И в этом было что-то сакральное, почти религиозное. Как будто сама природа решила, что этот мир должен оставаться загадкой.

– Красивая, – раздался голос Эльвана.

Ами не слышала, как он подошёл. Он просто оказался рядом – встал у иллюминатора, вплотную, так, что их плечи почти касались. Она чувствовала тепло его тела даже через ткань комбинезона. Слышала его дыхание – ровное, спокойное, как будто он не собирался лететь навстречу смертельной опасности, а просто вышел на прогулку.

– Да, – ответила Ами, не отрывая взгляда от планеты. – Красивая. Но мне больше нравятся звёзды.

Она сказала это не думая. Просто слова вылетели сами, как будто кто-то другой говорил её голосом. И только когда они повисли в воздухе, она поняла, что сказала правду. Ту самую, которую носила в себе годами, никому не показывая.

Эллери был её домом. Местом, где она родилась, где страдала, где училась, где теряла и находила. Но звёзды… звёзды были её мечтой. Только в космосе она чувствовала себя по-настоящему свободной.

– Звёзды не врут, – тихо сказал Эльван. – Они просто есть. Или их нет. С ними всё ясно.

– А с людьми не ясно, – закончила она.

– С людьми никогда не ясно.

Он повернулся к ней.

Ами почувствовала это движение – не увидела, потому что смотрела на Эллери, а почувствовала. Напряжение между ними стало плотнее, как перед грозой.

Она повернулась тоже.

Они стояли друг напротив друга. Расстояние – в ладонь. Если бы Ами протянула руку, она коснулась бы его груди. Если бы он сделал шаг, они соприкоснулись бы лбами.

Она чувствовала тепло его тела – оно било от него волнами, горячими, почти обжигающими. Слышала его дыхание – оно стало глубже, тяжелее, чем минуту назад. Видела его глаза – чёрные, глубокие, в которых отражались огоньки пульта.

Он не делал шага. Не протягивал руку. Не говорил ни слова.

Просто смотрел на неё. И этого было достаточно.

– Летим, – сказал он.

Ами почувствовала, как что-то дрогнуло внутри.

Она кивнула. Один раз. Коротко.

Эльван отвернулся первым. Сделал шаг назад, освобождая пространство. Вернулся к оружию – проверил последний бластер, убрал его в кобуру.

Ами села в кресло пилота. Пальцы легли на штурвал. «Цветок Лотоса» отозвался – мягкой вибрацией, едва уловимым гулом, который она чувствовала каждой клеткой.

– «Цветок Лотоса» запрашивает разрешение на вылет, – передала она.

– Разрешение получено, – ответил диспетчер. – Счастливого пути, капитан Корлан.

Двигатели ожили.

Сначала – низкий, глубокий гул. Он чувствовался не столько ушами, сколько грудью. Потом – вибрация, которая прошла по всему корпусу, заставляя «Цветок» вздрогнуть, как живое существо перед прыжком. Потом – тишина. Та самая, которая бывает за мгновение до старта, когда время замирает и весь мир сжимается до одной точки.

«Цветок Лотоса» отправлялся в путь.

Эллери поплыла вниз – сначала медленно, как будто не хотела отпускать, потом быстрее, быстрее, быстрее. Серая дымка атмосферы скрыла детали, превратила планету в размытое пятно, а потом и вовсе растворилась в темноте.

Ами смотрела на звёзды.

Они загорались одна за другой – яркие, холодные, бесконечно далёкие. Они не спрашивали, зачем она летит. Не предупреждали об опасности. Не обещали, что она вернётся. Они просто были. И этого было достаточно.

– Курс на созвездие Лиры, – сказал Эльван. – Рассчитан. Проверен.

– Выходим на трассу, – ответила Ами.

Она потянула штурвал на себя. «Цветок» послушно развернулся, подставляя корпус звёздам.

Позади осталась Эллери. Впереди – темнота.

– Что ты там увидела? – спросил Эльван.

– Когда?

– Когда смотрела на планету. Ты улыбалась. Чуть-чуть. Я заметил.

Ами задумалась. Что она увидела? Детство, которое прошло в страхе и одиночестве? Тётушку Элиз, которая ненавидела её за то, что она не её дочь? Генерала Гольяна, который был слаб настолько, что его радуги смогли подавить салергины? Элизабет, которая изменилась и теперь наслаждалась ролью фаворитки императора?

– Я увидела дом, – сказала она наконец. – Где познала и боль предательства, и счастье.

– А теперь?

– А теперь мой дом здесь. – Она постучала пальцами по пульту. – «Цветок Лотоса». И звёзды.

Эльван не ответил. Но она почувствовала, как он улыбнулся.

«Цветок» нырнул в подпространство, и звёзды исчезли.

Остались только они двое, гул двигателей и тишина, которая не требовала слов.

Глава 49.2

Подпространство встретило их серой мглой.

«Цветок Лотоса» нырнул в него мягко, почти нежно – как ныряльщик, который знает воду и не боится глубины. Один миг – и звёзды погасли. Другой – и реальность перестала существовать. Только серая пелена за бортом, бесконечная и однообразная.

Ами сидела в кресле пилота, откинувшись на спинку. Пальцы её больше не бегали по панелям – всё было проверено, настроено и ждало своего часа.

Эльван занял место рядом, устроившись в кресле второго пилота и пододвинув к себе дополнительный пульт, который Ами раньше использовала как подставку для карт. Их плечи почти касались, и любое движение одного отзывалось лёгким толчком у другого.

Первые часы прошли в молчании.

Не в том тяжёлом, враждебном молчании, которое бывает после ссоры, когда каждый боится сделать первый шаг. И не в том неловком, когда не знаешь, о чём говорить, потому что вы ещё не узнали друг друга. Это было молчание людей, которым не нужно заполнять тишину словами, потому что они и так чувствуют – рядом, здесь, никуда не делся.

Ами смотрела на серую мглу за бортом и думала о том, что будет, когда они выйдут из подпространства. Что они увидят? С чем столкнутся? Вернутся ли?

Эльван, должно быть, думал о том же. Но он молчал, и она была благодарна ему за это.

Иногда они перебрасывались фразами.

– Курс держим, – говорила Ами, сверяясь с навигатором.

– Отклонений нет, – отвечал Эльван, хотя она и сама видела.

****

Через двадцать шесть часов Ами поняла, что больше не может сидеть на месте.

Её тело, привыкшее к движению, к действию, начинало бунтовать. Пальцы сжимались в кулаки. Спина затекла. В голове шумело от напряжения, которое не находило выхода.

– Я в камбуз, – сказала она, отстёгивая ремни.

– Что ты там забыла? – Эльван поднял бровь.

– Приготовлю что-нибудь. – Она пожала плечами. – Надоело есть консервы из тюбиков.

– Ты умеешь готовить?

В его голосе прозвучало сомнение. Или удивление? Ами не стала разбираться.

– Умею, – ответила она. – Дед научил. Говорил, что капитан должен уметь всё. Даже суп варить.

Она вышла из рубки и направилась в крошечный отсек, который на «Цветке Лотоса» назывался камбузом. Там было тесно – ещё теснее, чем в рубке. Одна консоль с подогревом, шкафчик с посудой и стол, который откидывался от стены. Ами открыла шкафчик, перебрала запасы. Тюбики с концентратами. Пара пакетов с замороженными овощами. Яйца, немного сыра, который она купила на Эллери перед вылетом.

«Сойдет», – подумала она.

Она работала быстро, привычно. Нарезала овощи, превращая их в аккуратные кубики. Взбила яйца. Смешала. Загрузила в консоль, установила режим.

Через десять минут камбуз наполнился а́роматным запахом – яичница с овощами и сыром, почти как дома. Ами прикрыла глаза и на секунду представила, что она не в космосе, а на Лилле, в доме деда, где пахнет травами и старыми книгами.

– Это ты приготовила? – раздался голос Эльвана.

Он стоял в дверях, прислонившись к косяку. Руки скрещены на груди. Лицо спокойное, но в глазах прячется любопытство.

– А кто ещё? – Ами разложила еду по двум тарелкам и усмехнулась. – Я же говорю, дед учил.

Она протянула ему тарелку. Он взял, сел за откидной стол, с трудом втиснувшись в крошечное пространство между стеной и шкафчиком.

– Неплохо, – сказал он после первого укуса.

– «Неплохо»? – Ами села напротив. – Это шедевр. Я могла бы открыть ресторан.

– На «Цветке Лотоса»?

– Почему нет? Местный колорит.

Эльван усмехнулся – едва заметно, уголком губ. Но Ами увидела. И почувствовала, как что-то тёплое разливается в груди.

****

После еды они вернулись в рубку.

Эльван достал откуда-то узкую длинную коробочку – деревянную, с выжженным узором на крышке.

– Что это? – спросила Ами.

– Нарды, – ответил он. – Нашёл в одном из старых хранилищ на станции. Подумал, пригодятся.

– Ты умеешь играть?

– Умею. – Он открыл коробку, высыпал фишки на пульт. – Дед учил.

Ами рассмеялась, понимая, что он говорит о Великом Друиде Саркскрине.

– Меня дед тоже учил. Удивительно, сколько всего я умею, благодаря ему, даже в нарды играть.

– Твой дед мудрый человек, – Эльван расставил фишки. – Начинай.

Они играли молча. Только щелчки фишек о старое дерево нарушали тишину. Ами делала ход за ходом, просчитывала варианты, злилась, когда проигрывала, радовалась, когда выигрывала. Эльван играл спокойно, методично, как будто заранее знал каждый не ход.

– Ты жульничаешь, – сказала она после третьего проигрыша.

– Невозможно, – ответил он. – Я не умею жульничать.

– А я внимательно наблюдаю.

– Тогда ты видишь, что я не жульничаю. Ты просто играешь хуже.

Она кинула в него фишку. Он поймал на лету, не глядя. Положил обратно на доску.

– Ещё партию?

– Ещё. И теперь я выиграю.

Конечно, она не выиграла. Но и злиться не стала.

– Ты помнишь что-то из своего детства? – спросила она, когда они закончили. – Из того, что было до…

– До потери памяти и передатчика? Нет, видимо, уже и не вспомню.

Ами не стала спрашивать дальше. Она знала, что воспоминания о прошлом давались ему тяжело. Он не любил говорить об этом. И она не настаивала.

– Ты часто играла с дедом? – спросил он, убирая коробку.

– Часто. – Она улыбнулась. – Мы играли каждую субботу. Я всегда проигрывала, а он говорил, что я слишком импульсивная. Что нужно думать наперёд, просчитывать варианты, не бросаться в атаку сломя голову.

– А ты не слушалась.

– А я не слушалась. – Она покачала головой. – И до сих пор не слушаюсь.

Эльван посмотрел на неё. Долго. Пристально.

– Это хорошо, – сказал он. – Что не слушаешься. Иначе ты не прилетела бы за мной на ту станцию.

– Иначе ты бы там и остался.

– Да, – он кивнул. – Остался бы.

Тишина снова заполнила рубку.

****

Ами отвернулась к иллюминатору. Серая мгла подпространства тянулась бесконечно. Сколько прошло времени – Сутки, двое? В этом однообразии отсчитывать часы можно было только по корабельным приборам.

– Не боишься? – спросил Эльван.

– Нет, – ответила она. – Рядом с тобой – нет.

Она сказала это не думая. Просто слова вылетели сами, как будто кто-то другой говорил её голосом. И только когда они повисли в воздухе, она осознала, что сказала правду.

Эльван молчал. Она боялась повернуться и увидеть его лицо. Что на нём? Удивление? Насмешка? Или то же самое, что она чувствовала внутри?

Она вспомнила его лицо в камере на «Гнилом Ухе». Бледное, измождённое, с тёмными кругами под глазами. Но даже тогда, когда он был прикован к стене и не знал, выберется ли, даже когда думал, что умрёт, – глаза горели.

«Я не предатель», – сказал он тогда.

И она поверила. Сразу. Безоговорочно. Потому что не могла иначе. Потому что он был тем, кто снился ей ночами. Тем, кого она искала. Тем, без кого её жизнь была пустой, как космос без звёзд.

Она почувствовала лёгкое прикосновение – это Эльван коснулся её плеча через ткань комбинезона. Его пальцы были такими тёплыми, что Ами показалось, будто она прикоснулась к огню.

Она замерла.

Не дышала. Не двигалась. Только чувствовала тепло его руки, тяжесть его взгляда, биение его сердца, которое, наверное, сейчас билось так же часто, как и её.

Она не сказала ни слова. Не повернулась к нему. Только смотрела на серую мглу за бортом и чувствовала, как внутри разливается какое-то тёплое чувство. То, чему она пока не решалась дать имя.

– Скоро выходим? – спросил он через некоторое время. Голос его был ровным, спокойным, как будто ничего не произошло.

– Через четыре часа, – ответила она, сверяясь с навигатором.

– Тогда успеем ещё одну партию.

– Успеем.

Он достал коробку с нардами. Расставил фишки.

Ами посмотрела на его спокойное лицо. На его руки, которые уверенно двигали фишки по доске. На его плечо, которое всё ещё болело, хотя он никогда не жаловался.

«Мы вернёмся», – подумала она. – «Должны вернуться. Потому что я хочу ещё много таких партий. Потому что я хочу ещё много раз чувствовать тепло его рук. Потому что я…»

Она не закончила мысль.

– Твой ход, – сказал Эльван.

– Знаю.

Она бездумно сделала ход. Не лучший и не самый продуманный. Но сейчас это не имело значения.

Они летели сквозь подпространство – двое в тесной рубке, двое, которые не решались сказать главное, но чувствовали это кожей, сердцем, каждой клеточкой своих тел.

Впереди было созвездие Лиры. Лесная неизвестность, которая могла стоить им обоим их жизни.

Но здесь и сейчас, в этой серебряной мгле, были только она и он. И это было важнее всего: миссии, долга перед империей, страха перед салергинами.

Глава 49.3

Подпространство выпустило их неохотно.

«Цветок Лотоса» вынырнул из серой мглы с глухим, низким звуком – как будто корабль вздохнул после долгого ныряния. Экраны зажглись, сканеры ожили, и реальность обрушилась на них всей своей тяжестью.

Ами моргнула несколько раз, давая глазам привыкнуть.

Звёзды здесь были другими. Незнакомые созвездия казалось холодными, равнодушными точками, тусклыми и далёкими. Некоторые едва мерцали – бледные, больные, на грани угасания. Другие горели ровно, но без той страсти, которая чувствовалась в сердцах молодых звёзд.

– Край галактики, – тихо сказал Эльван. – Место, где время течёт иначе.

– Или не течёт вообще, – мрачно ответила Ами, не отрывая взгляда от экранов.

Она смотрела на звёзды, и внутри неё росло странное предчувствие: эта вылазка хорошо не закончится.

– Сканеры работают на полную мощность, – сказала она, пальцами пробегая по панели. – Но сигнал искажён. Что-то мешает.

– Излучение?

– Возможно. Или сам космос здесь другой, видимо, какая-то аномалия.

Она увеличила изображение.

Вдалеке, на пределе видимости, виднелась чёрная полоса – неровная, изломанная, как шрам на теле вселенной. Пояс астероидов. Тысячи, миллионы камней, которые дрейфовали в темноте, сталкивались, разлетались, снова собирались в плотную массу.

За ними, по данным разведки, скрывались салергины.

– Там, – Ами указала на экран. – За этим астепоидным поясом. Если верить Чару.

– Чар не ошибается, – Эльван подался вперёд, вглядываясь в изображение. – Он слишком осторожен, чтобы сообщать о том, в чём не уверен.

– Значит, они там.

– Значит, они там.

Тишина повисла в рубке: напряжённая, как струна перед тем, как лопнуть.

Ами перевела дыхание. Глубоко. Медленно. Так, как учил дед: вдох на четыре счёта, задержка, выдох на четыре. Древняя техника, которая помогала Воинам успокаивать разум перед боем.

– Что сканеры показывают за поясом? – спросил Эльван.

– Ничего. – Она покачала головой. – Полная тишина. Ни сигналов, ни тепловых следов, ни энергетических всплесков.

– Это невозможно. Если они там, если они что-то строят…

– Я знаю. – Ами коснулась панели, увеличила чувствительность. – Поэтому я и говорю об аномалии.

На экране появилось пятно – размытое, пульсирующее, похожее на радужную оболочку гигантского глаза. Оно находилось прямо за поясом астероидов, закрывая собой то, что было дальше.

– Энергетическое поле, – сказала Ами. – Сильное. Оно искажает сигналы. Блокирует сканеры. Создаёт помехи.

– Искусственное?

– Не знаю. – Она покачала головой. – Дед говорил, что звезда Часор излучает что-то подобное. Но это… это слишком правильная форма. Слишком чёткие границы.

Пятно пульсировало в такт невидимому сердцу. Размером с небольшую планету, оно перекрывало обзор, не давая увидеть, что скрывается за ним.

– Внутри поля есть точки, – продолжила Ами. – Несколько. Сканеры определяют их как искусственные объекты. Но что это – корабли, станции, обломки – я не могу понять.

– Сколько их?

– Пятьдесят. Или шестьдесят. Трудно сказать точно. Помехи слишком сильные.

Эльван сжал подлокотник кресла. Костяшки его пальцев побелели, но лицо оставалось спокойным – только желваки на скулах заходили ходуном.

– Что будем делать? – спросил он.

Ами не ответила сразу.

Она смотрела на экран – на чёрную полосу астероидов, пульсирующее пятно поля, маленькие точки внутри него, которые могли быть чем угодно: кораблями, станциями, ловушкой.

Она вспомнила слова деда: «Созвездие Лиры не прощает ошибок».

Она вспомнила лицо Чара Кронтера – осунувшееся, с тёмными кругами под глазами, с дрожащими пальцами, которые он пытался спрятать под стол.

Она вспомнила Танта. Его глаза, полные боли. Кровь, которая хлестала из носа. Тело, которое корчилось в агонии.

– Мы летим туда, – сказала она. – За пояс. К полю. К этим точкам.

– Даже если это ловушка?

– Даже если это ловушка. – Она повернулась к нему. – Мы не узнаем, пока не проверим. А если мы не узнаем, салергины нанесут удар первыми. И тогда погибнут те, кого мы могли бы спасти.

Эльван смотрел на неё долгих несколько секунд. В его чёрных глазах отражались огоньки пульта.

– Хорошо, – сказал он. – Тогда летим.

Он не улыбнулся. Не сказал «я верю в тебя» или «ты права». Просто кивнул, и этого было достаточно.

Ами взялась за штурвал.

– Держись, – сказала она. – Будет трясти.

Она потянула штурвал на себя. «Цветок Лотоса» послушно развернулся, направляясь к чёрной полосе астероидов.

****

Пояс приближался медленно – или это только казалось? Время в этом секторе текло иначе. Ами чувствовала это кожей: секунды растягивались, минуты превращались в часы, часы – в вечность.

Она смотрела на экран, где астероиды вырастали из маленьких точек в огромные глыбы. Некоторые были размером с её корабль. Другие – с добрый крейсер. Третьи – с небольшую луну.

– Пройдём между ними, – сказала она, прокладывая маршрут. – Здесь узкий проход. Если повезёт, не заметят.

– А если не повезёт?

– Тогда придётся удирать.

Она говорила спокойно, будто речь шла о тренировочном полёте. Но внутри всё сжалось. Каждый камень, который проплывал мимо, мог оказаться не просто камнем. Это мог быть наблюдательный пост, засада, ловушка – что угодно.

Эльван молчал. Он смотрел на экраны, сжимая подлокотник кресла, и Ами видела, как напряжены его плечи. Пальцы так сильно впивались в пластик, что казалось – ещё чуть-чуть и в прочном материале останутся глубокие вмятины.

– Расслабься, – сказала она. – Мы ещё не долетели.

– Я расслаблен.

– У тебя плечи как камень.

– Это моя обычная осанка.

Она усмехнулась, не оборачиваясь: ага, как же.

«Цветок Лотоса» скользнул между двумя огромными астероидами, и Ами задержала дыхание. Один неверный шаг – и корпус раздавит, как скорлупу. Один сбой в навигации – и они навсегда останутся здесь, среди камней и пыли.

Но «Цветок» слушался. Он нёс их вперёд, как верный пёс, который чует дорогу даже в темноте.

****

Они вышли из астероидного пояса через час.

Впереди расстилалась пустота – чёрная, бесконечная, пугающая. И в центре этой пустоты пульсировало поле – огромное, живое, дышащее.

Ами смотрела на него, и внутри неё рос страх. Это поле но было прекрасным и смертельно опасным.

– Точки внутри, – сказал Эльван. – Я вижу их чётче. Шестьдесят. Нет, семьдесят четыре. Они движутся.

– Корабли?

– Похоже на то. Но не уверен.

Ами увеличила изображение.

Точки были размытыми, но она разглядела – они двигались не хаотично, а по определённой схеме. Словно… Патрулировали территорию?

– Нас не заметили, – сказала она. – Пока.

– Но заметят. Рано или поздно.

– У нас ещё есть время. – Она повернулась к нему. – Сколько нужно, чтобы подобраться ближе и понять, что это?

Эльван задумался.

– Если поле не создаст помех для наших приборов – час. Если создаст – два. Если мы войдём внутрь и оно начнёт влиять на нас – я не знаю.

– Дед говорил, что излучение звезды Часор вызывает галлюцинации.

– Ты же Воин, ты веришь, что они смогут вызвать у нас галлюцинации?

– Я верю в то, что салергины опасны. – Она помолчала. – И в то, что мы должны узнать, что они замышляют. Даже если это будет стоить нам жизни.

Эльван кивнул.

– Тогда летим, – сказал он.

Ами посмотрела на него. На его спокойное лицо. На его руки, которые уже не сжимали подлокотник, а лежали на коленях – расслабленные, готовые.

– Летим, – ответила она.

****

«Цветок Лотоса» двинулся вперёд – к пульсирующему полю, точкам внутри него и к тайне, которую созвездие Лиры хранило два века.

Ами смотрела на экран, и в голове билась одна мысль: «Мы не знаем, что найдём там. Вернёмся ли?»

Но рядом был Эльван. Его плечо почти касалось её плеча, а дыхание было ровным, спокойным. Его присутствие делало темноту менее страшной.

– Что ты там видишь? – спросил он.

– Пока ничего. – Она покачала головой.

Впереди были звёзды, которые не ждали гостей.

Но они не собирались отступать или останавливаться.

«Цветок Лотоса» нырнул в пульсирующее поле, и реальность вокруг них изменилась.