Текст книги "Приключения в Империи (СИ)"

Автор книги: Ольга Корлан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 35 страниц)

Глава 45.2

Церемония закончилась, но праздник только начинался.

Выпускники разбрелись по плацу – кто-то обнимался с родителями, кто-то фотографировался на память, кто-то просто стоял и смотрел на небо, осознавая, что всё позади. Атмосфера была удивительной – смесь радости, грусти, облегчения и предвкушения.

Я стояла в стороне от общей суеты, прижимая к груди диплом. Кожаная папка была тёплой от солнца, и я вдруг подумала, что это, наверное, самый счастливый день в моей жизни. Пока что.

Ко мне подошёл декан медицинского факультета – пожилой мужчина с добрыми глазами и седыми бакенбардами, которые он носил с гордостью, отказываясь их сбривать в угоду моде. Я часто видела его в коридорах медицинского корпуса – он всегда был приветлив, всегда находил время для студентов, помогал советом.

– Леди Корлан, – он протянул мне ещё одну папку, поменьше, перевязанную шёлковой лентой. – Ваш диплом врача-хирурга. Вы сдали экзамены на отлично. Я рекомендую вас в ординатуру, но, полагаю, у вас другие планы.

Я взяла диплом. Пальцы дрожали – я не ожидала, что буду так волноваться. Четыре года учёбы. Четыре года дополнительных занятий, бессонных ночей, тысяч страниц учебников. И теперь у меня была не только капитанская корочка, но и право спасать жизни.

Я перелистала плотные листы, испещрённые официальными печатями и подписями. Всё правильно. Всё по правилам. И всё – моё.

– Спасибо, – сказала я, поднимая глаза на декана. – Я подумаю над вашим предложением.

– Думайте, – он улыбнулся, и его глаза засветились теплом. – Двери нашей ординатуры всегда открыты для вас.

Он ушёл, а я осталась стоять, разглядывая два диплома в своих руках. Кожа пахла чем-то старым, книжным – запахом знаний, который я так любила с детства. Две профессии. Три пути. Три жизни, которые отныне были моими.

Капитан. Врач. Воин.

Я сжимала папки и чувствовала, как внутри разливается тепло – усталость, гордость, счастье. Всё перемешалось в один огромный клубок, который невозможно было распутать. Я хотела плакать и смеяться одновременно. Хотела кричать от радости и молчать, наслаждаясь моментом.

Вокруг шумели выпускники – обнимались, смеялись, плакали. Кто-то звал родителей, кто-то договаривался о вечерней встрече, кто-то просто стоял и смотрел в небо, как я. Я наблюдала за этой суетой и чувствовала себя отстранённой. Как будто всё происходящее – не со мной. Как будто я смотрю на себя со стороны.

«Интересно, что бы подумала та девочка, которая пряталась от тётушки Элиз в своей комнате?» – мелькнула мысль. – «Увидела бы она меня сейчас – в белой форме, с двумя дипломами, счастливую?»

Думаю, да. Наверное, она бы улыбнулась. И сказала бы: «Я знала. Я всегда знала, что ты сможешь».

– Поздравляю.

Голос раздался совсем рядом, и я вздрогнула от неожиданности. Я подняла глаза. Эльван стоял передо мной – живой, настоящий, не сон.

Он был в своей парадной форме – тёмно-синий китель с золотыми нашивками, на плечах – знаки различия командира эскадрильи. Чёрные волосы аккуратно зачёсаны назад, но одна прядь всё равно выбилась и падала на лоб, придавая ему почти мальчишеский вид. На груди – орден Пламени, полученный уже после восстановления в Академии. Он блестел на солнце, переливаясь красными и золотыми искрами.

Я не видела его так близко с того самого дня, когда оставила ему записку. Мы общались, мы встречались, но всегда на расстоянии – скамейка в парке, коридоры Академии, общие мероприятия. А сейчас он стоял в двух шагах, и я могла разглядеть каждую чёрточку его лица.

– Спасибо, – я сжимала дипломы так сильно, что пальцы побелели. – Я не знала, что ты прилетишь.

– Не мог пропустить такое событие. – Он помолчал, и его взгляд скользнул по моему лицу, по форме, по дипломам в руках. – Ты была великолепна.

– Я волновалась.

– Никто не заметил.

Он протянул руку и коснулся моего локтя – легонько, едва ощутимо. Но я почувствовала это прикосновение всем телом. От него по коже побежали мурашки, и я едва удержалась, чтобы не вздрогнуть. Его пальцы были тёплыми – такими тёплыми, что мне захотелось прижаться к ним щекой.

– Два диплома, – заметил он, глядя на папки в моих руках. – Капитан и врач. Ты решила спасать жизни с двух сторон.

– Хирург, – поправила я. – Не просто врач, а хирург.

– Это почётно.

– Это тяжело. – Я посмотрела на дипломы, потом снова на него. – Четыре года дополнительных занятий. Бессонные ночи. Тысячи страниц учебников. Иногда я думала, что не выдержу.

– Но ты справилась.

– Да. – Я подняла на него глаза. – Справилась.

Он улыбнулся – той самой улыбкой, от которой у меня всегда замирало сердце.

– Ты стала капитаном, Ами. Настоящим капитаном. – Он сделал паузу, и его глаза блеснули. – Твой корабль ждёт тебя.

– Какой корабль? – удивилась я.

– Разве ты не знаешь? Великий Друид приготовил тебе подарок. Говорят, нечто особенное.

Я покачала головой. Дед ничего не говорил мне о подарке. Последний раз, когда мы общались, он только спросил о моих успехах и сказал, что гордится мной. Ни слова о корабле. Ни намёка.

– Увидишь, – Эльван убрал руку, и я пожалела об этом. – Не буду портить сюрприз.

Он повернулся, собираясь уходить. Его фигура на фоне яркого солнца казалась почти нереальной – тёмный силуэт в обрамлении золотых лучей.

– Лив, – окликнула я.

Он остановился. Обернулся. В его чёрных глазах отражалось голубое небо Эллери – яркое, чистое, неожиданно высокое для этого обычно серого мира.

– Спасибо, что пришёл.

– Всегда пожалуйста, – ответил он и улыбнулся снова. – Всегда.

Он ушёл. Я смотрела ему вслед, пока его фигура не растворилась в толпе выпускников. Белая форма, чёрные волосы, прямая спина – я запомнила его таким. Не злым, не обиженным, не ненавидящим. А улыбающимся. Свободным. Счастливым – или почти счастливым.

«Может быть, когда-нибудь…» – подумала я. – «Когда-нибудь мы сможем быть вместе. Не врозь, не на расстоянии, а по-настоящему».

Но сейчас не время для этих мыслей. Сейчас – время праздновать. Время прощаться с Академией. Время смотреть в будущее.

****

Вечером, когда гости разъехались, а курсанты разошлись по комнатам, я стояла у окна в своей бывшей спальне. Завтра я покидала четвёртый корпус. Навсегда.

Комната выглядела непривычно – пустой, чужой. Мои вещи были собраны, кровать застелена, стол пуст. Только на подоконнике остался маленький цветок, который подарила мне Калли в первый день нашего знакомства. Я решила забрать его с собой.

Алика и Калли уже спали. Они устали – день был долгим, насыщенным, полным эмоций. Алика свернулась калачиком на своей кровати, поджав под себя длинные ноги, и её лицо во сне казалось почти детским – беззащитным, спокойным. Калли раскинулась звёздочкой, растрепав рыжие волосы по подушке, и что-то бормотала во сне – наверное, спорила с кем-то.

Я смотрела на них и чувствовала, как щемит сердце. Мы стали сёстрами за эти годы. Не по крови – по духу. Они поддерживали меня, когда было трудно. Радовались моим победам. Прощали мои ошибки. Слушали мои истории об Эльване, даже когда им, наверное, было уже неинтересно.

«Как я буду без них?» – подумала я. – «Как буду летать одна, без их голосов в наушниках, без их смеха в общей комнате?»

Ответа не было. Только звёзды за окном – бесконечные, живые, манящие.

Я посмотрела на них. Звёзды всегда были моими проводниками. Моими маяками, дарившими молчаливое обещание чуда. В детстве, когда я смотрела на ночное небо из окна своей комнаты в доме тётушки Элиз, звёзды обещали мне, что однажды я выберусь отсюда. Что однажды я увижу их вблизи. Что однажды космос станет моим домом.

И вот – обещание сбылось.

Космос ждал меня. Новые задания, новые планеты, новые опасности. Артефакт, который я привезла деду, – теперь оружие против салергинов. Хронос, который лежал под подушкой, – напоминание о том, что смерть не всегда конец.

И Эльван.

Он вернулся. Не только в Академию – в мою жизнь. Вернулся и остался. Не как враг, обидчик или чужой. А как тот, кто когда-то был самым близким. И кто, возможно, снова станет им.

«Что будет с нами?» – подумала я. – «Дружба? Нечто большее? Или мы снова разбежимся в разные стороны, как тогда, в детстве?»

Я не знала ответа. Но знала одно: я не отпущу его снова. Не позволю обидам и страхам встать между нами. Не позволю прошлому диктовать будущее.

Мы слишком долго были порознь. Слишком долго носили в себе боль. Слишком долго ждали.

«Будь что будет», – решила я.

Завтра начиналась новая жизнь. Жизнь, в которой я была не просто курсантом, а капитаном. Врачом. Воином.

Жизнь, в которой звёзды стали реальностью.

Глава 46.1

На Лилль я прибыла на рассвете.

Корабль, на котором я летела, был обычным транспортником – тесным, шумным, с вечно мигающими лампочками на панели. Я сидела в кресле пассажира и смотрела в иллюминатор, за которым медленно разгорался новый день. Облака внизу были розовыми, как сахарная вата, и мне казалось, что я плыву над сказочной страной.

Дед встретил меня на посадочной площадке. Он стоял один – без свиты, без охраны, в своей обычной тёмной мантии, которая, казалось, была с ним всегда, сколько я себя помнила. Ветер трепал его седые волосы, и в этом движении было что-то умиротворяющее – как будто время остановилось, и мы снова были теми, кто мы есть: дед и внучка, два человека, которым не нужны слова, чтобы понимать мысли друг друга.

– Здравствуй, Аммелина, – сказал он, и в его голосе я услышала то, что редко слышала раньше – нетерпение.

– Здравствуй, дедушка.

Он не стал тратить время на расспросы о дороге или учёбе. Вместо этого он взял меня за руку – его собственная рука была сухой, тёплой, с выступающими венами – и повёл к ангару, который я раньше не замечала. Он стоял в стороне от основных построек, скрытый за густыми кронами деревьев. Стены его были увиты плющом, и казалось, что здание вросло в землю много веков назад.

– Ты знаешь, зачем я позвал тебя? – спросил дед, хотя это был скорее риторический вопрос.

– Эльван сказал, что у тебя для меня подарок.

Дед остановился. Повернулся ко мне. В его глазах – глубоких, мудрых, с прожилками золота на радужке – вспыхнул огонь, который я видела только в минуты его истинного волнения.

– Эльван, – повторил он. – Вы снова общаетесь?

– Иногда, – ответила я осторожно.

Дед кивнул, ничего не сказал, и мы пошли дальше. Но я заметила, как его пальцы сжались на моей руке чуть сильнее.

****

Ангар был огромным. Я не ожидала, что внутри окажется так много места – высокие сводчатые потолки, уходящие вверх на добрых пятьдесят метров, стены из матового металла, поглощающего звук, и пол, отполированный до зеркального блеска.

Посередине, на постаменте из чёрного камня, стоял корабль.

Я замерла.

Он был прекрасен.

И в то же время был не таким, как я представляла. Он не имел ничего общего с военным крейсером с мощными пушками и толстой бронёй, юрким истребителем, готовым в любой момент сорваться с места, или грузовым транспортником, каких тысячи бороздят космические трассы.

Он был… живым. Мощным, хищным и излучающим опасность.

Корпус переливался – не просто блестел на свету, а именно переливался, менял оттенки, как вода на солнце. Белый, серебристый, голубоватый, розоватый – цвета сменяли друг друга, плавно, нежно, словно корабль дышал. Обводы были плавными, текучими, без единого острого угла. Он напоминал лепесток цветка – раскрытый, готовый впитать свет.

– «Цветок Лотоса», – тихо сказал дед. – Так он называется.

– «Цветок Лотоса», – повторила я, пробуя имя на вкус. Оно было мягким, певучим, как колыбельная.

– Это не просто корабль, Аммелина. Это – продолжение тебя.

Я не поняла его слов. Но уже через мгновение они обрели смысл.

****

Дед подвёл меня к трапу. Ступеньки были широкими, с низкими перилами – я могла бы подниматься с закрытыми глазами, настолько естественным казался этот путь.

– Заходи, – сказал он. – Осмотрись. Я подожду здесь.

Я шагнула внутрь.

Воздух в корабле был особенным – свежим, чистым, с лёгким запахом озона и ещё чего-то неуловимого, напоминающего о грозе. Я вдохнула полной грудью, и мне показалось, что лёгкие раскрылись шире обычного, впуская в себя этот странный, пьянящий воздух.

Коридор был узким, но не тесным. Стены – мягкими на ощупь, как будто покрытые бархатом. Я провела по ним пальцами, и они ответили теплом – не обжигающим, а приятным, уютным.

Первой была рубка.

Я вошла и остановилась.

Вокруг меня – экраны. Не привычные голографические панели, к которым я привыкла в Академии, а огромные, во всю стену, прозрачные поверхности, которые сейчас были тёмными. Я насчитала шесть – спереди, с боков, сверху и даже снизу.

Кресло пилота стояло в центре, на небольшом возвышении. Оно было вытянутым, почти прозрачным – из какого-то материала, напоминающего хрусталь, но тёплого на ощупь. Я опустилась в него, и оно приняло форму моего тела – подстроилось под изгиб спины, под тяжесть рук, под длину ног.

«Как будто меня здесь всегда ждали», – подумала я.

Я положила ладони на подлокотники. Металл под пальцами был гладким, прохладным. И вдруг он нагрелся – ровно настолько, чтобы я почувствовала: корабль чувствует меня. Он знает, что я здесь.

– Активация, – прошептала я.

Экраны зажглись, крыша ангара распахнулась, я слилась в единое целое с кораблем и рванула вверх, за пределы атмосферы, к звёздам.

****

Дааа, ТАКОГО я ещё не видела. Патрульные катера давали неплохой обзор, но там все равно всегда было понятно, что ты видишь просто изображение на экране. Здесь же я словно провалилась в космос, а звёзды окружили меня со всех сторон.

Звёзды.

Тысячи. Миллионы. Бесконечность.

Они были везде – спереди, с боков, сверху, снизу. Я сидела в кресле, и вокруг меня сияла вселенная. Не плоское изображение на экране, а живой, дышащий космос – такой близкий, что, казалось, протяни руку – и коснёшься.

Глава 46.2

Звёзды были разными. Огромные, красные, пульсирующие – умирающие гиганты, которые отдавали последнее тепло. Маленькие, белые, быстрые – молодые и горячие, готовые жить вечно. Жёлтые, как солнце Эллери, – спокойные и надёжные. Голубые – редкие, прекрасные, смертельно опасные своей мощью.

Я смотрела на них и не могла отвести взгляд.

В Академии я сотни раз сидела в тренажёрах. Тысячи раз видела звёзды на голографических картах. Но это было не то. Там – картинка, здесь – жизнь. Там – симуляция, здесь – реальность.

Корабль передавал изображение с внешних камер, и я видела небо Лилля в режиме реального времени. Облака внизу, тонкую полоску атмосферы, черноту космоса над головой. И звёзды – настоящие, живые, манящие.

«Это моё», – подумала я. – «Это моё место. Моя стихия».

Я закрыла глаза и почувствовала, как корабль пульсирует в такт моему сердцу. Каждый удар двигателей отзывался во мне – глубоко, на клеточном уровне. Я знала, где какой рычаг, не видя их. Знала, как поведёт себя корпус при резком манёвре. Знала, как дышит этот корабль.

«Цветок Лотоса».

Я открыла глаза и улыбнулась.

*****

Дед ждал меня внизу, у трапа.

Он не спрашивал, понравилось ли мне. Он видел это по моему лицу – по тому, как горели глаза, как дрожали руки, как я сжимала перила, спускаясь, будто боялась упасть и разбиться, хотя до земли было всего несколько ступеней.

– Ну что? – спросил он.

– Это… – я запнулась, не находя слов. – Это не корабль, дедушка. Это – дом.

Он кивнул, и в его глазах я увидела удовлетворение.

– Я знал, что тебе понравится.

– Эльван говорил, он может менять цвет и форму?

– Может, – дед подошёл к кораблю и провёл рукой по корпусу. Там, где его пальцы касались металла, поверхность темнела, становясь угольно-чёрной. – Любая поверхность. Любой цвет. Он подстроится под окружение – космос, атмосфера, земля. Его можно не заметить, если он не захочет, чтобы его замечали.

Он повернулся ко мне.

– Ты будешь выполнять опасные задания, Аммелина. Такие, где незаметность – важнее огневой мощи. «Цветок Лотоса» сохранит тебе жизнь. Много раз. Обещаю.

Я хотела спросить, откуда он взял этот корабль. Кто его создал. Сколько времени ушло на разработку. Но вопросы застряли в горле – потому что ответы не имели значения.

Важно было только то, что теперь у меня был он. Мой корабль. Мой дом среди звёзд.

****

Дед ушёл, оставив меня наедине с «Цветком Лотоса».

Я поднялась на борт снова – на этот раз одна, без свидетелей. Прошла по коридору, коснулась стен, заглянула в крошечную каюту, где предстояло спать. Там было тесно – только кровать, стол и шкаф, – но мне нравилось. В этой тесноте было что-то уютное, защищающее.

Я вернулась в рубку и снова опустилась в кресло.

Экраны зажглись, как только мои пальцы коснулись подлокотников.

Звёзды.

Я смотрела на них и чувствовала, как внутри разливается странное спокойствие. Не то, которое приходит от отдыха или безделья. А то, которое приходит от понимания – ты на своём месте. Ты делаешь то, для чего рождена.

«Космос», – подумала я. – «Моё место – в космосе».

Я вспомнила себя маленькой – как смотрела на звёзды из окна своей комнаты в доме тётушки Элиз. Как загадывала желания, глядя на падающие метеоры. И мечтала улететь далеко-далеко, туда, где никто не будет указывать, что делать, где нет страха и боли.

Моя мечта сбылась.

Я улыбнулась и провела пальцами по панели управления. Корабль отозвался мягкой вибрацией – как кот, которого гладят по шерсти.

– «Цветок Лотоса», – тихо сказала я. – Мы с тобой полетаем.

****

На Лилле я задержалась до вечера.

Мы с дедом сидели на террасе его дома – старого, каменного, увитого плющом. Пили чай из трав, которые он собирал сам. Смотрели, как солнце опускается за горизонт, окрашивая небо в багровые и золотые тона.

– Ты счастлива? – спросил он неожиданно.

Я задумалась. Счастлива ли я?

У меня был корабль, который стал домом. Дипломы, которые открывали любые двери. Дед, который гордился мной. Друзья, которые ждали. И Эльван – далёкий, недосягаемый, но такой родной.

– Да, – ответила я. – Кажется, да.

– Кажется, – повторил он. – Не уверена?

– Я боюсь сглазить, дедушка. Слишком много хорошего случилось за последние дни. Я привыкла, что за радостью всегда приходит боль.

Он положил свою сухую, тёплую ладонь поверх моей.

– Боль будет всегда, Аммелина. Она – часть жизни. Но радость – тоже. Не бойся быть счастливой. Это не делает тебя слабой.

Я кивнула, хотя внутри не была до конца согласна.

****

Поздно вечером я поднялась на борт «Цветка Лотоса» – в последний раз перед отлётом на Эллери.

Я прошла в рубку, села в кресло и попросила корабль показать мне звёзды.

Они зажглись – тысячи, миллионы, бесконечность.

Я смотрела на них и чувствовала, как сердце наполняется чем-то огромным, необъятным, как сам космос. Не любовью – любовь была другой, более острой и болезненной. Не радостью – радость была слишком легкомысленной. А чем-то более глубоким – принятием. Пониманием. Знанием того, что я – часть этого мира, такая же естественная, как звёзды, как планеты, как бесконечная чернота между ними.

«Это моё место», – подумала я. – «Я здесь дома».

Я закрыла глаза и представила, как «Цветок Лотоса» отрывается от земли, как атмосфера становится тоньше, как звёзды зажигаются ярче. Я почувствовала вибрацию двигателей – и улыбнулась – мне даже рычаги управления были не нужны. Корабль отзывался на мои мысли.

Завтра я улечу в космос.

Настоящий космос.

Не в тренажёре, не на учебном патрульном катере – на своём корабле.

И этот корабль был прекрасен.

Глава 47.1

Вызов пришёл затемно. Эльван не спал – он вообще плохо спал в последние ночи. Что-то висело в воздухе, какое-то напряжение, которое он научился чувствовать ещё в те дни, когда скрывался на окраинах. Тогда это чутьё спасало ему жизнь. Сейчас – просто не давало сомкнуть глаз.

Он сидел на краю койки, сцепив пальцы в замок, и смотрел в стену. Белая, гладкая, без единого пятнышка. Казармы Академии были стерильными – ни тебе плакатов, ни фотографий, ни лишних вещей. Только койка, тумбочка да шкаф для формы. Место, где ждут. Место, где не живут.

Когда голографатор замигал, он не удивился. Только выдохнул – медленно, чтобы успокоить сердце, которое вдруг забилось быстрее. Встал. Надел китель – тёмно-синий, с нашивками командира эскадрильи. Поправил воротник. Коснулся передатчика на запястье – тот был тёплым, живым, пульсировал в такт крови. Когда-то его лишили этого маленького чипа, и он чувствовал себя изгоем. Теперь чип вернулся, но память о тех годах осталась – колючая, как заноза под кожей.

На экране появился генерал Рейнар.

Эльван видел его всего несколько раз – на совещаниях, на церемониях. Рейнар не принадлежал к числу тех командиров, кто любил появляться перед подчинёнными. Он был человеком тени – сутулый, невзрачный, с лицом, которое забывалось через секунду после того, как отводишь взгляд. Но глаза у него были цепкие – серые, холодные, как лёд на Эллери в разгар зимы.

– Командир Сармли, – голос Рейнара звучал сухо, без приветствий и любезностей. – У меня для вас задание.

– Слушаю, генерал.

Эльван стоял по стойке смирно, хотя в казарме никого не было кроме него. Привычка. Та самая, которую вбивали в Академии и которая оставалась с тобой навсегда, даже когда ты спал, даже когда был один.

– Сектор «Гнилое Ухо». Знаете такой?

Эльван на мгновение задумался. Название было знакомым – он слышал его в разговорах, в обрывках сплетен, которые доносились до командования. Место, куда не совались патрули. Место, где законы Империи заканчивались там, где начинались старые станции.

– Слышал, – ответил он. – Окраина. Нейтральная территория.

– Именно. – Рейнар щёлкнул пальцами, и на экране развернулась голографическая карта. – Скопление старых станций, астероидов, обломков. Никем не контролируется. Туда не суются наши патрули, потому что сунувшиеся не возвращаются.

Карта была чёрно-белой, с редкими цветными метками. Эльван быстро пробежал по ним глазами – склады, доки, жилые модули. И в центре – красная точка, пульсирующая, как больной зуб.

– Три недели назад мы отправили туда агента, – продолжал Рейнар. – Он должен был выйти на лабораторию по производству «пыли».

– «Пыли»? – Эльван переспросил, хотя знал, о чём идёт речь.

– Синтетический наркотик. Белый порошок. Достаточно одного контакта – и человек попадает в зависимость. Не попробовать – просто вдохнуть, коснуться кожей. Рецепт такой, что организм перестраивается за часы. – Рейнар помолчал. – Наши лучшие химики не могут найти противоядие.

– Что с агентом?

– Пропал. Связь оборвалась пять дней назад. Последнее сообщение – координаты лаборатории. – Генерал указал на красную точку. – Ваша задача: найти лабораторию, уничтожить её, выяснить, кто стоит за производством.

Эльван смотрел на карту. Красная точка пульсировала, как сердце. Или как бомба с часовым механизмом.

– Почему я? – спросил он.

Вопрос был не из праздного любопытства. В эскадре были десятки офицеров – более опытных, более заслуженных, более… удобных. Эльван знал, что за ним тянется шлейф. Тот самый случай, когда он отказался выполнять приказ. Его простили, но не забыли. Такие, как он, всегда получали самые грязные задания. Проверка на прочность? Или способ избавиться от неудобного свидетеля?

Рейнар посмотрел на него долгим, изучающим взглядом.

– Вы справитесь. – Он не сказал «потому что вы лучший» или «потому что я вам доверяю». Просто констатировал факт. – Вы Воин. Ваши способности позволяют вам чувствовать то, что не видят другие. Вам не нужны приборы, чтобы отличить правду от лжи. Вам не нужны сканеры, чтобы обнаружить засаду.

Он отключил карту.

– Действовать будете один. Империя не может официально вмешаться – «Гнилое Ухо» нейтральная территория. Если вас поймают – мы не признаем, что посылали. Если вы провалите задание – вас не было.

Эльван кивнул. Он знал правила. Знал с той самой минуты, как надел форму командира.

– Данные о месте и лаборатории я скину вам на передатчик. Вопросы?

– Никак нет, генерал.

– Тогда готовьтесь. Вылет через шесть часов.

Экран погас.

Эльван остался стоять посреди пустой казармы. Тишина давила на уши, и он слышал, как бьётся его сердце – ровно, спокойно. Без паники. Без страха. Только холодная решимость, которая приходила к нему в минуты опасности.

«Гнилое Ухо», – подумал он. – «Название как название. Место, где гниют те, кто туда сунулся.»

Он подошёл к тумбочке, открыл ящик. Внутри лежало оружие – стандартный бластер, нож, несколько капсул со взрывчаткой. Всё, что нужно для одного человека. Всё, что нужно для задания, из которого можно не вернуться.

Он проверил каждую деталь – механизмы, заряд, корпус. Пальцы двигались быстро, привычно, без лишних движений.

Закончив, он сел на койку и закрыл глаза.

Перед внутренним взором всплыло лицо. Не генерала Рейнара. Не кого-то из сослуживцев. Её. Ами. Она улыбалась – той улыбкой, которую он видел на выпускной церемонии. Счастливая. Свободная. Далекая.

«Хорошо, что ты не знаешь, куда я лечу», – подумал он. – «Хорошо, что я не сказал тебе».

Он не прощался. Не писал записок. Не оставлял сообщений. Если он не вернётся – она узнает об этом из официального отчёта. Похороны с воинскими почестями. Поминальная речь. И всё.

«Может, так и лучше», – мелькнула горькая мысль.

Он отогнал её.

Через шесть часов он будет в космосе. А через двое суток – на «Гнилом Ухе». В месте, где нет законов. Где прав тот, у кого больше оружия. Где «пыль» продают детям, а трупы сбрасывают в открытый космос, не заботясь о том, что они будут дрейфовать там вечно.

Эльван открыл глаза.

Пора.

****

Он вышел из казармы, когда небо только начинало сереть. Рассвет на Эллери был всегда одинаковым – серым, унылым, без проблеска надежды. Но сегодня Эльвану показалось, что в этой серости есть что-то особенное. Прощание. Или предупреждение.