Текст книги "Приключения в Империи (СИ)"

Автор книги: Ольга Корлан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 35 страниц)

Глава 41.1

Сборы много времени не заняли. Я никогда не была привязана к вещам, а те немногие безделушки, которые мне подарили или которые я приобрела сама, легко поместились в небольшую сумку. Райана стояла рядом и молча смотрела, как я перебираю содержимое шкафа, складывая в дорогу самое необходимое. На её лице читалась плохо скрытая обида.

– Миледи, Вы уверены, что не хотите взять меня с собой? – спросила она в третий раз.

Я вздохнула. Райана была верным человеком, и я понимала её желание остаться со мной. Но у меня были другие планы.

– Уверена, Райана. – Я повернулась к ней и взяла её за руки. Мои пальцы ощутили тепло её ладоней, и я посмотрела ей прямо в глаза, чтобы она видела – я говорю серьёзно. – Ты мне нужна здесь. Понимаешь? Я должна знать, что происходит в этом доме. Кто приходит, о чём говорят, какие настроения у тётушки Элиз и у… генерала Гольяна.

Она опустила глаза. Её ресницы дрогнули, и я поняла, что Райана хочет мне возразить.

– Вы не доверяете господину Рикк? – тихо спросила она.

Это был острый вопрос. Я задумалась на мгновение, прежде чем ответить.

– Я не знаю, кому я могу доверять, Райана. После того, что случилось… – я запнулась. Перед глазами снова встала та картина – распухающее лицо Танта, струя крови из носа, его глаза, полные боли и непонимания. – После того, что случилось с Тантом, я поняла, что враг может быть где угодно. Даже внутри семьи.

– Вы думаете, салергины ещё здесь?

– Я думаю, что нельзя быть уверенной ни в чём. Поэтому ты должна смотреть и слушать. И сразу сообщать мне, если тебе покажется, что происходит что-то необычное.

Я подошла к столу, где стоял небольшой голографатор – моя старая модель, которую я заменила на новую, когда жила у деда.

– Голографатор я оставляю тебе. Свяжешься со мной, если будет что-то важное. Я запрограммировала его на мой личный код. Никто другой не сможет его активировать.

Райана кивнула. Я увидела, как в её глазах загорается огонёк решимости – тот самый, который я так ценила в ней. Она была предана мне, и это знание грело душу.

– Я всё сделаю, миледи. Вы можете на меня положиться.

– Я знаю, Райана. Поэтому и оставляю тебя здесь.

Я застегнула сумку. Кожаный ремешок туго охватил клапан, и я проверила замок – надёжно. В сумке лежали несколько сменных туник, подарок Алики – тонкий шарф из настоящего шёлка, который она добыла неизвестно где, небольшая шкатулка с драгоценностями (не потому что я любила их носить, а потому что они могли пригодиться для расчётов или подарков) и самое ценное – чёрная матовая полусфера в жёлтом ободке, переданная мне Императором. Я так и не поняла, что это такое, но дед велел никогда с ней не расставаться. Она лежала в специальном мешочке из мягкой замши, и я нащупала её через ткань – холодную, тяжёлую, слегка вибрирующую.

Я в последний раз оглядела комнату. Здесь прошли годы моей жизни – сначала детские, полные страха и унижений, потом – недолгие месяцы странной свободы, когда я была хозяйкой своей судьбы. Стены помнили мои слёзы и мои молитвы. Пол помнил мои босые ноги, когда я кралась к двери, чтобы услышать, о чём говорят взрослые. Потолок помнил мои ночные взгляды, устремлённые в никуда.

А теперь – новая глава. Я чувствовала это каждой клеткой своего тела.

– Тётушка Элиз уже встала? – спросила я, беря сумку за ручку.

– Госпожа Рикк уже час как в гостиной. Она ждёт Вас, чтобы попрощаться.

– Неужели? – я не смогла сдержать иронии. – Надо же, какая заботливая.

Я вздохнула и направилась к двери. Райана пошла следом, неся небольшой саквояж с моими учебными записями – я решила взять их с собой в Академию, чтобы освежить знания.

****

В гостиной, помимо тётушки, находился и генерал Гольян. Он стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел в сад. За эти дни он сильно сдал – под глазами залегли глубокие тени, плечи опустились, будто под тяжестью невидимого груза. Его мундир, всегда безупречный, сегодня сидел мешковато, словно он похудел за те несколько дней, что я его не видела.

Вина за убийства Танта и Софии, пусть и совершённые под влиянием салергина, сломила его. Я видела это по тому, как он сжимал пальцы – побелевшие костяшки выдавали напряжение. По тому, как он избегал смотреть на меня. По тому, как его аура, которую я научилась чувствовать за годы обучения у деда, пульсировала тусклым серым светом – цветом боли и стыда.

– Аммелина, – тётушка Элиз поднялась с дивана и сделала шаг ко мне.

На ней было платье из тяжёлого синего бархата, расшитое серебряными нитями – благородный дорогой наряд, который она редко надевала по будням. Волосы уложены в замысловатую причёску, на шее – рубиновое колье, подаренное генералом Гольяном в день их серебряной свадьбы. Она настороженно спросила меня:

– Ты уезжаешь?

– Да, тётушка. Академия ждёт. Завтра начинаются занятия на второй ступени.

– Мы будем скучать. – Её голос звучал неестественно, с фальшивыми нотками печали.

Я не стала вглядываться в её ауру – зачем? Мы обе знали, что это ложь. Она не будет скучать. Она будет рада, что я уезжаю. С моим отъездом из её дома уходила постоянная головная боль – напоминание о том, что когда-то лорд Корлан предпочёл её сестру, а не её. Напоминание о том, что она не смогла сломить меня, как хотела.

И я тоже буду рада. Рада свободе, возможности дышать полной грудью, не оглядываясь на тётушкины интриги.

– Я буду присылать вести, – сказала я нейтрально. – Чтобы вы знали, что у меня всё хорошо.

Тётушка Элиз кивнула и села обратно на диван. Её рука легла на подлокотник, пальцы нервно теребили край кружевной салфетки.

Генерал Гольян обернулся. Его взгляд был таким тяжёлым, что я почти физически ощутила его вес. В его глазах стояла боль, которую нельзя было вылечить никакими лекарствами.

Глава 41.2

– Аммелина… – начал он, но запнулся. Его голос сел, и он прочистил горло.

Я подошла к нему. Мои шаги гулко отдавались по паркету – в гостиной воцарилась тишина, которую не нарушал даже треск камина. Я остановилась перед ним и посмотрела в его глаза. В них отражалось моё лицо – спокойное, почти безмятежное.

– Дядя Гольян, – я положила руку на его плечо. Ткань мундира была грубой под моими пальцами, а плечо – неестественно напряжённым. – Я не виню Вас. Пожалуйста, перестаньте мучить себя.

Он вздрогнул. Его рука поднялась, будто он хотел дотронуться до меня, но замерла на полпути.

– Ты добрая девочка, – тихо сказал он. – Слишком добрая для этого мира.

– Мир не становится лучше от того, что мы ожесточаемся. – Я убрала руку. – Берегите себя. И присматривайте за Элизабет. Она хоть и взрослая, но всё ещё нуждается в отце.

Генерал Гольян кивнул. Его челюсти были сжаты так сильно, что я видела, как перекатываются желваки. Он одновременно злился и чувствовал облегчение. Я видела это по его ауре, которая пульсировала неровно, как сердце раненой птицы.

– Я буду, – выдавил он наконец.

Я сделала шаг назад. Ещё один. Развернулась и направилась к выходу.

– Аммелина! – окликнула меня тётушка Элиз.

Я остановилась, но не обернулась.

– Что, тётушка?

– Будь осторожна. И… помни, что этот дом всегда открыт для тебя.

Я усмехнулась про себя. «Всегда открыт» – особенно когда за это платит Император. Но вслух сказала только:

– Прощайте.

Я вышла из дома, не оглядываясь. Солнце только начинало подниматься над горизонтом, окрашивая небо в розовато-золотистые тона. Утренний воздух был свежим и чистым – не то что внутри, где пахло старыми коврами и застарелыми обидами.

Флаер ждал меня на посадочной площадке. Я забросила сумку в багажное отделение – она глухо стукнулась о металлический пол – и устроилась в кресле пилота. Мои руки привычно легли на штурвал, пальцы нащупали знакомые рычаги.

На мгновение я замерла. Посмотрела на дом, где прожила столько лет. На его тёмные окна, за которыми прятались мои страхи и мои надежды. На сад, где я пряталась от тётушкиных побоев. На качели, где когда-то качалась вместе с Элизабет, когда мы ещё были детьми и не знали, что такое ненависть.

«Свобода», – подумала я. – «Настоящая свобода».

Я нажала на рычаг, и флаер плавно поднялся в воздух.

****

Академия встретила меня привычным шумом и суетой. Первокурсники, только что поступившие, сновали по коридорам с растерянными лицами. Я смотрела на них и вспоминала себя год назад – такую же растерянную, но уже тогда полную решимости. Их форма была новенькой, без потёртостей и пятен – они ещё не знали, какие испытания ждут их впереди.

Я прошла через главный вестибюль, где висели портреты лучших выпускников прошлых лет. Среди них я заметила Тесс Чиа – её портрет теперь украшал стену рядом с другими легендами Академии. Её длинные мочки ушей были аккуратно уложены на плечи, а в глазах застыло выражение спокойной уверенности.

– Ами!

Я обернулась на голос. Ко мне бежала Калли – её рыжие волосы развевались за спиной, как огненный шлейф. На ней была тёмно-синяя форма второй ступени, которая сидела на ней как влитая. Она остановилась передо мной, запыхавшись, и широко улыбнулась.

– Как же я рада, что ты вернулась! Алика уже здесь, она заняла нашу комнату! Говорит, что хочет быть поближе к окну, но я-то знаю – она просто хочет видеть, кто приходит и уходит!

– Пусть смотрит, – рассмеялась я. – Мне всё равно, у какого окна спать.

Калли схватила меня за руку и потащила по коридору. Мы прошли мимо аудиторий, где уже готовились к занятиям, мимо столовой, откуда доносился запах свежей выпечки, мимо библиотеки, двери которой были распахнуты настежь.

– Ты не представляешь, что здесь было без тебя! – тараторила Калли. – Господин Тирриалги объявил, что наша ступень будет участвовать в совместных манёврах с третьей! Представляешь? Мы будем летать вместе со старшими!

– Это интересно, – сказала я. – Когда?

– Через месяц. У нас будет время подготовиться.

Мы поднялись на второй этаж и свернули в коридор четвёртого корпуса. Стены здесь были выкрашены в мягкий зелёный цвет, а полы покрыты толстыми коврами, заглушавшими шаги. В воздухе пахло сушёными травами – Калли, как выяснилось, увлекалась ароматерапией и развесила по корпусу пучки лаванды и мяты.

– Кстати, – Калли загадочно понизила голос. – Я узнала, кто будет нашим четвёртым.

– И кто же? – Алика уже ждала нас в комнате. Она сидела на подоконнике, поджав под себя ноги, и смотрела во двор. Услышав вопрос, она повернулась к нам.

– Пока не скажу! – Калли загадочно улыбнулась. – Это будет сюрприз. Но обещаю, вы удивитесь!

– Ну и ладно, – Алика спрыгнула с подоконника и подошла ко мне. – Как там?

– Всё хорошо, – ответила я. – Лучше, чем я ожидала.

– И как твоя тётушка? Всё ещё мечтает выдать Элизабет замуж за принца?

– Не за принца, за Кристофера, – усмехнулась я. – Но это уже не моя забота. Пусть живут как хотят.

– А Кристофер? Что он?

– А что ему сделается? Он получил то, что хотел – моё имя и статус. Остальное ему не нужно.

Я не стала рассказывать им о брачном контракте. Не потому, что не доверяла – просто не хотела ворошить прошлое. Кристофер останется в моей жизни формальным мужем, и ничего большего. Ни власти, ни прав. Только имя.

Мы разобрали вещи. Моя часть комнаты была скромной – кровать, тумбочка, небольшой письменный стол. На стене я повесила карту звёздного неба – подарок Алишера. На потолке – небольшой светильник в виде луны, который мягко светился в темноте, создавая иллюзию ночного неба.

Глава 41.3

Алика разложила свои травы – она всё ещё собирала их, как и во времена нашей детской дружбы. На её тумбочке стояли несколько баночек с сушёными цветами и корешками, от которых пахло лесом и осенью.

– У нас всё как в старые добрые времена, – сказала я, глядя на неё.

– Только мы стали старше, – ответила Алика.

****

Вечером я вышла во двор Академии. Занятия начинались только завтра, и я хотела побыть одна. Сесть на скамейку, поднять голову к небу и просто дышать.

Небо над Эллери было усыпано звёздами. Тысячи, миллионы светил – некоторые яркие, почти вызывающе яркие, другие – едва заметные, будто стесняющиеся собственного света. Я смотрела на них и чувствовала, как внутри разливается странное тепло. Звёзды манили меня. Звали. Обещали что-то, чего я ещё не знала, но уже предчувствовала.

Я закрыла глаза и представила себя среди них. Плывущей по бескрайнему океану космоса. Свободной. Легкой. Как пушинка, которую ветер несёт в неизвестность.

– Скучаешь? – раздался голос за спиной.

Я не вздрогнула – я уже привыкла к тому, что Алишер появляется неожиданно. Он стоял в тени дерева, и я не сразу его заметила. Его фигура сливалась с темнотой, и только светлые волосы выдавали его присутствие.

– Алишер! Ты что здесь делаешь?

– Великий Друид попросил меня присматривать за тобой, – он вышел на свет и сел рядом на скамейку. – И передать, что он гордится тобой.

Я повернулась к нему. В свете звёзд его лицо казалось бледным, почти прозрачным. Глаза – тёмные, внимательные – смотрели на меня с теплотой, которую я редко видела в ком-либо.

– Он мог бы и сам приехать, – сказала я без обиды, просто констатируя факт.

– Не мог. Ты же знаешь – ситуация на Новой планете сложная. Он не может её покинуть.

Я кивнула. Мы помолчали. Тишина была приятной – не давящей, не требующей слов. Просто тишина между двумя людьми, которым не нужно говорить, чтобы понимать друг друга.

– Алишер, – я нарушила молчание. – А что с Эльваном? Ты что-нибудь знаешь?

Он посмотрел на меня внимательно. Слишком внимательно. Я почувствовала, как он сканирует мою ауру – мягко, почти незаметно. Я не стала блокироваться. Пусть смотрит.

– С ним всё в порядке. Он получил право на личный корабль. Теперь командует разведывательным судном.

– Он… – я запнулась. Сердце забилось быстрее, и я прикусила губу, чтобы успокоиться. – Он спрашивал обо мне?

Алишер покачал головой.

– Нет. Но не принимай это на свой счёт. У него сейчас непростой период. Он воюет с системой, с начальством, с самим собой. Ему нужно время.

– Я знаю. И всё равно…

– Что – всё равно?

Я не ответила. Вместо этого я снова подняла голову к звёздам. Где-то там, среди этих светил, сквозь пространство и время мчался его корабль. Где-то там был он – друг, который глубоко запал мне в душу и которого я помнила каждую секунду моей жизни.

– Ами, – Алишер взял меня за руку. – Будь осторожна. Я чувствую, что надвигается что-то большое. И ты окажешься в самом эпицентре этого.

Я посмотрела на наши сплетённые пальцы. Его рука была тёплой и надёжной. Дружеской.

– Ты всегда был пророком? – усмехнулась я.

– Просто друг, который за тебя волнуется.

Я сжала его ладонь в ответ.

– Спасибо, Алишер. Я постараюсь быть осторожной.

Но даже когда я говорила эти слова, я знала, что не смогу их сдержать. Осторожность была не про меня. Не про ту, кто бежала по чёрной равнине во сне, не про ту, кто смотрела на звёзды и чувствовала, что они зовут её домой.

Домой… Туда, где среди бесчисленных светил её ждал кто-то, кого она ещё не встретила, но уже знала.

Человек с чёрными глазами и душой, способной покидать тело.

Человек, который снился ей каждую ночь.

– Иди, – сказал Алишер, отпуская мою руку. – Завтра рано вставать. А ты любишь поспать.

– Это ты любишь поспать! – возразила я, но беззлобно.

Мы поднялись со скамейки и вместе направились к корпусу. Наши шаги гулко отдавались по каменным плитам. Где-то вдалеке кричала ночная птица – её голос звучал тоскливо и одиноко.

На пороге корпуса я остановилась.

– Спокойной ночи, Алишер.

– Спокойной ночи, Ами.

Он развернулся и ушёл в темноту. А я смотрела ему вслед, пока его фигура не растворилась в ночи.

****

Я вошла в комнату. Алика и Калли уже спали – их дыхание было ровным и спокойным. Я тихонько разделась, надела ночную рубашку и забралась под одеяло.

Перед тем как закрыть глаза, я достала из мешочка чёрную полусферу. Она лежала на моей ладони – холодная, тяжёлая, слегка вибрирующая. Жёлтый ободок тускло светился в темноте, отбрасывая на потолок причудливые тени.

«Что ты такое?» – подумала я, разглядывая её.

Полусфера не ответила. Только вибрация стала чуть сильнее, будто она чувствовала мой интерес.

Я положила её под подушку, как велел дед, и закрыла глаза.

Сон пришёл быстро.

****

Чёрная равнина. Пепел под ногами. Небо, затянутое тучами.

Я бежала. Бежала быстрее ветра. Бежала так, как никогда в жизни.

Вдалеке я увидела его – высокую фигуру в чёрном плаще. Ворон кружил над его головой, издавая резкие крики.

«Я успею», – подумала я. – «В этот раз я успею».

Я бежала. Земля уходила из-под ног. Сердце билось где-то в горле.

Я почти добралась. Ещё несколько шагов.

Ворон спикировал вниз и сел на плечо фигуры. Его глаза – чёрные, блестящие – смотрели на меня.

И тут фигура повернулась.

Я увидела его лицо. Чёрные волосы, падающие на плечи. Высокие скулы. Тонкие губы.

И глаза – бездонные чёрные колодцы, в которых отражались звёзды.

«Лив», – прошептала я.

Он улыбнулся и протянул руку.

Я сделала шаг вперёд.

И проснулась.

****

За окном уже светало. Алика возилась на своей кровати, собираясь вставать. Калли что-то бормотала во сне – наверное, спорила с кем-то.

Я лежала и смотрела в потолок.

«Это был он», – подумала я. – «Я видела его лицо. Я знаю, что это он».

Я улыбнулась. Впервые за долгое время – искренне, без горечи.

Завтра начиналась новая жизнь.

Но я знала, что самая важная встреча ещё впереди.

Глава 42.1

Первые дни на второй ступени прошли как в тумане. Новые дисциплины, новые преподаватели, новые требования – всё это обрушилось на нас лавиной, не оставляя времени на праздные размышления. Я просыпалась затемно, когда звёзды ещё не успели погаснуть, чтобы успеть пробежать кросс по парку Академии – семь кругов, каждый длиной в километр, с постепенным увеличением темпа. Потом ледяной душ – вода обжигала кожу, но закаляла дух. Затем завтрак – быстрый, почти механический – и бесконечные лекции до самого вечера.

В расписании появились новые предметы: «Тактика ведения боя в открытом космосе», «Навигация по опасным маршрутам», «Психология управления экипажем», «Магическая защита корабля». Последний вёл бывший военный с лицом, изуродованным шрамами – он потерял свой корабль в стычке с салергинами двадцать лет назад и теперь передавал опыт новому поколению.

Я слушала его, затаив дыхание. Каждое слово отзывалось в груди странным волнением. Я чувствовала, что космос ждёт меня. Что моё место – там, среди звёзд, а не здесь, на твёрдой земле.

Но я была благодарна этой гонке. Она не давала мне думать о том, о ком думать не следовало.

– Ты сегодня снова витала в облаках, – заметила Алика за обедом, пододвигая ко мне тарелку с тушёными овощами. – Третий раз за неделю. Я уже сбилась со счёта.

Её голос звучал мягко, без осуждения. Алика всегда умела говорить так, что критика не ранила, а заставляла задуматься. Может быть, это была врождённая способность, а может – те годы, что она провела на улицах, прежде чем попасть в Академию. Там нужно было уметь находить слова, чтобы выжить.

– Просто устала, – ответила я, ковыряя вилкой в тарелке. Овощи казались безвкусными, хотя повара в Академии готовили превосходно.

– Врёшь, – Калли бесцеремонно ткнула меня вилкой в плечо. Её зелёные глаза, всегда живые и любопытные, сейчас смотрели на меня с притворной строгостью. – Ты думала о нём. Опять. У тебя даже лицо меняется, когда ты о нём думаешь – становится каким-то… отстранённым. Как будто ты здесь, но тебя здесь нет.

– О ком?

– О том, чьё имя ты не произносишь, но кто снится тебе каждую ночь.

Я промолчала. Калли, конечно, утрировала – Эльван снился мне не каждую ночь. Но достаточно часто, чтобы я сбилась со счёта. В этих снах мы встречались на чёрной равнине, но теперь он не приближался, не скидывал капюшон, не протягивал руку. Он просто стоял вдалеке и смотрел. А я бежала к нему, но расстояние не сокращалось. Как будто кто-то раздвигал пространство каждый раз, когда я делала шаг.

Алика понимающе вздохнула и положила свою ладонь поверх моей.

– Она будет готова, когда будет готова, – сказала она Калли. – Нельзя заставить человека говорить о том, что он не готов обсуждать.

– Я не заставляю, – Калли откинулась на спинку стула, сложив руки на груди. – Просто не люблю, когда мои друзья страдают в одиночестве.

– Я не страдаю, – возразила я. Но вышло неубедительно.

Мы сидели в столовой Академии – огромном зале с высокими потолками, уходящими вверх на добрых тридцать метров. Своды были расписаны фресками, изображающими великие битвы и открытия: первые межзвёздные перелёты, основание Империи, битва с салергинами, в которой погибла целая эскадра, но была одержана победа. Каждое изображение было напоминанием о том, что каждый из нас должен внести свой вклад в историю Империи. Что мы – звенья одной цепи, тянущейся из прошлого в будущее.

Столы, выстроенные в длинные ряды, были накрыты белыми скатертями с вышитыми золотом эмблемами Академии – звезда, обвитая лавровым венком. На каждом стуле – герб корпуса, к которому принадлежал студент. Наши были зелёными – цвет второй ступени, цвет растущего дерева, символ того, что мы ещё только учимся, но уже тянемся вверх, к свету, к знаниям, к звёздам.

Я оглядела зал. Студенты нашей ступени сидели отдельно – это было правило, которого придерживались все. Старшие не любили, когда младшие путались под ногами, а младшие побаивались старших. Между столами третьей и четвёртой ступени вообще существовало негласное табу – первокурсники старались даже не смотреть в ту сторону, чтобы ненароком не встретиться взглядом с кем-то, кто мог стереть их в порошок одним только презрительным взглядом.

Но сегодня что-то изменилось.

В дальнем конце зала, за столом третьей ступени, я заметила его. Эльван сидел в окружении своих сокурсников и о чём-то оживлённо спорил. Его чёрные волосы были собраны в низкий хвост – я раньше никогда не видела его с хвостом, только с распущенными волосами, и эта мелочь заставила моё сердце пропустить удар. На плечах – форма цвета тёмной стали с нашивками, указывающими на звание командира эскадрильи. Три звезды на воротнике – я запомнила это, когда господин Тирриалги объяснял нам систему званий.

Он выглядел другим. Не таким, каким я запомнила его на церемонии награждения. Тогда он был напряжённым, злым, почти диким – как зверь, загнанный в угол и готовый рвать клыками любого, кто приблизится. Сейчас – спокойным. Уверенным. Хозяином своей судьбы.

Кто-то из его сокурсников сказал что-то, и Эльван рассмеялся. Я вздрогнула – я не слышала его смеха много лет. Он был низким, хрипловатым, каким-то… настоящим. Не наигранным, не дежурным. Настоящим.

«Он получил то, что хотел», – подумала я. – «Личный корабль. Свободу. Власть над своей жизнью».

И я была рада за него. Даже если он больше никогда не посмотрит в мою сторону.

– Ами, – Алика толкнула меня локтем. – Ты слышишь меня? Еда стынет, между прочим.

– Что? – я моргнула, возвращаясь в реальность.

– Я спрашиваю, готова ли ты к завтрашним манёврам. Говорят, в этом году условия будут жёстче, чем когда-либо. Третья ступень будет оценивать нас по-настоящему, а не для галочки.

Манёвры. Я совсем забыла о них. Калли говорила, что наша ступень будет участвовать в совместных учениях с третьей. Тогда это казалось просто очередным заданием – одним из многих. Теперь же, когда я знала, что среди «оценщиков» будет Эльван…

– Готова, – ответила я. – Насколько это вообще возможно. Хотя…

– Хотя что? – Калли подалась вперёд, её рыжие волосы скользнули по плечам, сверкнув в свете люстр.

– Хотя я не уверена, что смогу работать спокойно, зная, что за мной наблюдают.

– Ты всегда готова, – хмыкнула Калли, откидываясь назад. – Потому что ты – леди Корлан. А леди Корлан не боится ничего. Так написано в учебниках по истории Империи.

Она говорила шутливо, но в её словах была доля правды. Моя семья – древний род Корлан – славилась своим бесстрашием. Мой дед, Великий Друид Саркскрин, шёл на салергинов безоружным и выходил победителем. Мой отец… Я не знала, что делал мой отец, но верила, что он был таким же.

«Если бы ты знала», – подумала я, глядя в тарелку. – «Если бы ты только знала, чего я боюсь на самом деле».

Я боялась не манёвров. Не того, что Эльван будет смотреть. Я боялась, что он посмотрит и увидит меня – настоящую, беззащитную, ту, которая всё ещё помнит его руки на своих плечах, его дыхание на своей коже. Ту, которая просыпается по ночам от того, что ей показалось – она слышит его голос.

****