Текст книги "Лимонад (ЛП)"

Автор книги: Нина Пеннакки

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 29 страниц)

Глава 10

То, что выдумала басня, история иногда повторяет.

– Виктор Гюго

– Мисс Эдвардс!

Люси подняла руку в приветствии и остановилась у входа в свой дом, пока Кристофер подъезжал к ней верхом на лошади.

– Мисс Эдвардс, куда это вы направляетесь в таком виде? – спросил он её, спешиваясь. – Если мне будет позволено поинтересоваться, разумеется.

В тот день на Люси было жёлтое муслиновое платьице, а в руках она держала зонтик от солнца того же цвета; её светлые волосы и сияющая кожа – всё это сливалось воедино, превращая её в ослепительное пятнышко на фоне зелени сельской местности. Кристофер подумал, что любой мужчина мог бы влюбиться в эту леди – в этот миг она словно светилась изнутри.

– Мистер Девенпорт, какая радость вас видеть, – бодро произнесла она. – Что привело вас в наши края?

– Я ехал навестить вас, мисс Эдвардс. Сегодня вы… – Он прикусил язык, прежде чем с его уст сорвалась фраза со словами «золото», «светлые волосы» и «солнце» – и, вероятно, именно в таком порядке. Не то чтобы он следовал совету своего глупого сводного брата, разумеется. В конце концов, в этом не было нужды. На самом деле было совершенно очевидно, что мисс Эдвардс уже без ума от него. – Вы прямо-таки светитесь, – наконец закончил он.

– Благодарю вас, вы слишком добры, – ответила Люси со свойственным ей лучезарным нравом. – Что до вашего любезного визита, боюсь, я вынуждена сообщить, что на этот день у меня уже запланирована встреча.

– О, как жаль. Могу я к вам присоединиться?

Люси виновато покачала головой.

– Поверьте, это довольно утомительное занятие. Из разряда тех послеобеденных посиделок, когда дамы болтают о нарядах и кружевных салфетках. Возможно, в другой день.

– Разумеется, – ответил Кристофер, вздохнув с облегчением. Ему вовсе не хотелось оставаться в обществе мисс Эдвардс; не поймите неправильно, он считал ее очаровательной и понимал, что должен ее покорить, но пока что он справлялся с этим из рук вон плохо. Его сводный брат был абсолютно прав, и, что еще хуже, у него действительно было слишком много дел в этот день, и он не мог тратить его на нее.

– Позвольте мне хотя бы проводить вас до места назначения, – вежливо предложил он. – Такую юную леди, как вы, всегда должны сопровождать.

– Не беспокойтесь. Клемент следует за мной поодаль. Видите его? – Она указала куда-то себе за спину на одного из слуг Эдвардсов. Он находился примерно в пятидесяти футах от них, притворяясь, будто оказался там совершенно случайно. – Моя матушка думает так же, как и вы, и мне редко удается ускользнуть от ее адски бдительного ока. – Она фыркнула. – И подумать только: когда я была ребенком, я ходила этой дорогой почти каждый день.

– Понимаю. Но все же позвольте мне составить вам компанию.

Она с улыбкой кивнула, и они медленно пошли вперед. Июльская сельская местность дышала теплом и ароматами. От земли поднимался жар, а высокие стебли пшеницы на полях, почти готовой к сбору урожая, говорили на своем собственном странном и таинственном языке. Спустя двенадцать дней Кристофер уже почти привык к здешней тишине. Хотя, если честно, это была не совсем тишина: скорее сочетание тайных посланий между насекомыми, птицами в небе и зверями на земле. Легкие стихи, радостные песнопения, необычные шорохи и неожиданные звуки сливались воедино, словно в бесконечной беседе шепотом.

Они прошли мимо больших ржавых ворот, которые казались неуместными среди золота и зелени фермерских полей, между зарослями хмеля и пшеницей. Длинная, усыпанная сухими ветками каменная дорожка вела к полуразрушенному дому, ныне заброшенному и ставшему прибежищем старых призраков. Его стены почернели от пожара, оставившего здание в ужасающем состоянии, но не сокрушившего его – дом все еще стоял гордо и зловеще.

– Это старый деревенский дом с привидениями, – проинформировала его Люси, заметив направление его взгляда. – Все дети до смерти его боятся, и многие говорят, что слышат, как оттуда доносятся леденящие душу крики.

– И вы каждый день ходите по этой дороге, совершенно не испытывая страха?

– Разумеется, я боюсь, как и все остальные, – ответила она со слабой улыбкой. – Знаете ли, я всегда держусь от него подальше.

Они еще какое-то время шли в молчании, пока сверчки заигрывали друг с другом в пшенице, которая сама по себе издавала свои собственные утомительные и непрестанные мелодии.

– А вот мы и почти на месте, – сказала Люси, указывая на дом из красного кирпича. Он был довольно маленьким и стоял в конце короткой дорожки, окаймленной густыми неухоженными липами. Стены дома сильно облупились, как будто уже много лет нуждались в ремонте.

– Итак, сейчас мы находимся перед домом вашей подруги, – произнося это, он тут же понял, что не должен был, – мисс Чемпион. – Он прикусил язык, но фраза уже сорвалась с уст, и тот факт, что он точно знал, где живет семья Чемпионов, стал совершенно очевиден.

Люси улыбнулась, но не придала этому значения.

– Да, Анна и я живем менее чем в полумиле друг от друга. И, как я уже сказала, мы обожаем проводить послеобеденное время, болтая о вещах, которые абсолютно непонятны никому, кроме нас. – Она рассмеялась и опустила голову, словно вспоминая одну из таких вещей.

– Звучит не так уж утомительно.

– Простите? – спросила Люси с недоумением.

– Я сказал, это звучит не так уж утомительно. Кажется, ранее вы назвали это именно так.

– Что ж, возможно, не утомительно, но уж точно невыносимая пытка для любого, кто надеется сохранить рассудок.

– Рядом с вами ничто не могло бы стать пыткой.

Ну вот, слова вырвались сами собой, и это было нормально – в конце концов, это всего лишь фигура речи, не так ли? Уж точно не просьба войти внутрь. Хотя, черт возьми, это было донельзя на нее похоже. «Мне нужно следить за своими словами, – сказал он себе. – Я абсолютно не желаю входить в этот дом, и не стану». Снова увидеть мисс Чемпион было бы определенно глупостью, и это значило бы искушать молодую особу сверх всякой меры. К тому же, нанести ей визит после того, как он сам настоял на прекращении ею всех светских выходов – а он прекрасно знал, что ее отсутствие на недавних вечерах было его заслугой, – было настолько нелогично, что граничило с немыслимым.

К счастью, Люси не поддалась порыву пригласить его внутрь. В самом деле, казалось, она была склонна сделать что угодно, только не это.

– Если бы я желала вам зла, – с забавным видом произнесла она, – я бы попросила вас зайти вместе со мной, мистер Девенпорт. – Притворившись, будто обдумывает эту мысль, она покачала головой. – Но сегодня, во всяком случае, я не припомню за вами никакой обиды, столь серьезной, чтобы я сочла себя вынужденной проявить подобную жестокость.

Кристофер рассмеялся, на этот раз искренне, потому что почувствовал несомненное облегчение. Он мог вернуться домой, выпить чего-нибудь и обдумать свои дальнейшие шаги против отца.

– Я вам премного благодарен за вашу любезную заботу, мисс, – ответил он. А затем, совершенно неожиданно для себя, добавил: – Полагаю, однако, что мне будет слишком сильно недоставать вашего общества.

С какого дьявола он сказал нечто подобное? Он что, спятил? Возможно, и его состояние казалось серьезным, потому что он откашлялся и произнес снова:

– Прошу вас, позвольте мне войти вместе с вами.

Перепуганные дети наблюдали за Анной. Иначе они и не могли. Колдун вот-вот должен был убить милую принцессу, а принц все еще был в лесу, сражаясь с семью злыми капустами и четырьмя хлебными деревьями, которые погребали его под бесчисленным множеством горячих буханок.

– И принц понял, что он ничем не может помочь принцессе, – продолжала Анна, в то время как Грейс вскрикнула.

Они сидели на ковре на полу, среди подушек, которые использовали вместо стульев, повернувшись лицом к окну. Грейс сидела у Анны на коленях, а братья – по обе стороны от нее. Нора сидела на стуле неподалеку и шила. Даже она слушала историю со слабой улыбкой, притворяясь, будто думает о чем-то другом, и лишь изредка бормоча «хмф».

– Итак, принц понял, что может сделать для принцессы лишь одно. Он отдал свой меч серому дракону и сказал ему: «Отнеси это милой Пенелопе, дорогой Григó, быстрее ветра». Дракон Григó улетел, расправив свои огромные серые крылья с зелеными полосами, – сказала Анна, изображая летящего дракона взмахами рук, – и в одно мгновение он достиг замковой башни злого колдуна.

«Возможно, я подвергаю братишек и сестренку слишком сильному эмоциональному напряжению?» – задалась она вопросом. Этот очень драматичный момент явно терзал их маленькие сердечки.

– Но как же принц выживет без меча? – запротестовал Деннис. – Он больше не сможет разрезать буханки пополам и начинять их злой капустой. Его же расплющит хлебом!

– Принц знает, чем рискует, но иногда любовь требует жертв, – объяснила Анна. Какая небрежная философская мысль, призванная успокоить маленького брата всей мощью неопровержимой банальности! Она продолжила: – Дракон Григó принес меч принцессе, которой удалось очистить гигантскую картофелину. Она порезала ее на кусочки и бросила в кипящее масло, и по замку разнесся такой невероятно вкусный запах, что колдун не смог устоять. Он побежал на кухню и нашел на столе двадцать пять фунтов горячих и хрустящих чипсов. Он набросился на них и стал набивать ими живот, не в силах остановиться, и чем больше он ел, тем сильнее раздувался, и он становился все больше, – она широко раскинула руки, – и больше… – ее руки разошлись еще шире, – а затем он стал таким огромным, что в конце концов лопнул со звуком «пуф». – Движениями рук она изобразила взрыв.

– Пуф, – повторила Грейс.

– Принцесса полетела на драконе Григó и воссоединилась со своим возлюбленным принцем, который был заживо погребен под горой хлеба и злой капусты, и спасла его. И всю оставшуюся жизнь они ели только хлеб и капусту.

– Как мы! – радостно закричала Грейс.

– В точку! – со смехом сказала Анна.

– Я бы совсем не хотела встретиться со злой капустой, – раздался ласковый голос у нее за спиной.

«Люси!»

Анна быстро вскочила вместе с братьями и сестрой. Она провела руками по платью, чтобы разгладить его, и обернулась с лучезарной улыбкой, которую всегда приберегала для подруги.

И тут она увидела его.

«Он».

Удар в голову. Должно быть, кто-то ударил ее ногой по голове, потому что шок был настолько сильным, что у нее подкосились колени, и она смогла удержаться на ногах, лишь положив руки на плечи Грейс, из-за чего та тоже едва не упала.

– Ай! – захныкала девочка.

Анна посмотрела на нее с неподдельным ужасом, и Грейс неправильно поняла ее испуганное выражение лица.

– Знаешь, ты не сделала мне больно, – сказала она, успокаивая ее и обнимая за ноги.

Нора подняла глаза и, увидев нового гостя, вскочила со стула.

– О, боже правый, мисс Люси. Мы и не заметили, как вы пришли. Вам пришлось самой открывать дверь. И вашему спутнику.

Все детские глаза обратились к этому высокому джентльмену.

– Колдун! – выпалила Грейс, без колебаний указывая на него своим маленьким пальчиком. Она узнала его мгновенно, благодаря описанию, которое ее сестра дала в сказке.

– Грейс! – воскликнула Люси. Из ее уст вырвался легкий смешок, который был совершенно очевиден, несмотря на попытку Люси приглушить его ладонью.

Анна, с другой стороны, не смеялась. Она не могла ни говорить, ни дышать, ни двигаться, ни даже моргнуть. Ее разум полностью отключился, и это отражалось в абсолютной неподвижности ее тела.

(Это Кристофер Девенпорт, Анна. Ты помнишь его? Он поцеловал тебя чуть больше недели назад. Он унизил тебя. Он смеялся над тобой, и он угрожал твоей семье.)

Ее семье. Ее семье – боже милостивый, это правда – ее семья была здесь, с ней, прямо сейчас! Анне было страшно, несомненно; она была даже глупой, но она по-прежнему оставалась старшей сестрой трех маленьких детей! Она выпрямилась во весь рост и встала перед ними, чтобы защитить их с яростью, которой, как она думала, в ней никогда не было. Как только этого мерзавца пустили в ее дом?

Поскольку она не могла устроить сцену, она сказала:

– Нора, пожалуйста, отведи детей на кухню и дай им немного хлеба.

– Кто этот человек, Анна? – спросил Энтони.

– Энтони, иди на кухню прямо сейчас.

Заметив ее резкий тон и отрывистый кивок головы, брат решил, что лучше не задавать никаких вопросов, и вместе с остальными детьми последовал за Норой, хотя и немного нерешительно.

– Не волнуйся, Энтони, – сказала Грейс, утешая его по пути на кухню. – Скоро он сделает «пуф».

Но несмотря на оптимизм этих слов, с колдуном все было в порядке. Вот он стоял в дверях, невозмутимый и спокойный. Может быть, даже умиротворенный. Анна, напротив, чувствовала, что теряет сознание, и стояла посреди комнаты, глядя на него с ненавистью, которой она никогда прежде не испытывала ни к кому. Увы, безобидной ненавистью, и, собственно говоря, он лишь ответил на ее взор своим идеально голубым, расслабленным взглядом.

– Анна, ты хорошо себя чувствуешь? – спросила Люси, входя в комнату.

«Хорошо» было, пожалуй, не самым подходящим словом. Анна едва смогла повернуться к ней, отводя глаза от этого… от этого…

– Я знаю, что он тебе не по душе, но, правда, это не моя вина, – прошептала ей Люси, подойдя ближе. – Он во что бы то ни стало захотел проводить меня сюда.

Ее подруге было так жаль, и что Анна могла поделать? Вышвырнуть его из дома прямо у нее на глазах? Расцарапать ему лицо, чтобы стереть с него этот самодовольный вид? Или пригласить его выпить с ними чаю, предложить пару печений и радушно ему улыбаться?

«О, черт возьми!»

Но, мягко говоря, у нее не нашлось для него улыбки. Она глубоко вздохнула.

– Это не имеет значения, Люси, – наконец ответила она. Ее тон был более безжизненным, чем потухшая свеча. – Конечно, мне придется убить тебя, но надеюсь, это не разрушит нашу дружбу.

Люси тихонько рассмеялась.

– Мы пробудем здесь всего пять минут, клянусь, – пробормотала она. – А потом я вернусь тайком. Придется улететь на сером драконе.

– Могу я войти, или вы заставите меня стоять в дверях, мисс Чемпион? – спросил Кристофер с абсолютным самообладанием.

Он забавлялся.

(Прямо как он забавлялся восемь дней назад. Не так ли, Анна? Ты плакала и умоляла, а он забавлялся донельзя).

Она уставилась на него с гневом. И страхом. И стыдом. Этим проклятым стыдом, который она не заслужила испытывать. Она даже не знала, что ему ответить. Затем она увидела недоуменный взгляд на лице Люси и произнесла то, что ни за что на свете не хотела бы говорить:

– Пожалуйста, присаживайтесь. Сюда.

Ее голос прозвучал ужасно жалко и взволнованно. Она сама была ужасно жалкой и взволнованной.

Кристофер вошел в комнату. Его размеры впечатляли, как она и помнила. Он сел, и даже сломанный диван, который обычно поглощал гостей целиком, с ним ничего подобного не сделал. Даже сидя он оставался невероятно большим. И невероятно угрожающим. Но зачем он здесь? Было ли это просто неудачным совпадением? Или же… или же он все еще злился на нее? Эта перспектива разъедала ее сердце и нутро. Боже на небесах, ее братья и сестра были на кухне, а отец – в огороде.

О, зачем этот джентльмен был здесь?

Люси откашлялась и попыталась завязать светскую беседу. Напряжение было настолько густым, что казалось, будто они смотрят друг на друга сквозь плотный черный дым.

– Итак, Анна, – бодро начала она. – Сегодня я пришла по очень важной причине, которая не терпела отлагательств.

– О. – Как и его поцелуи, и этот страх внизу живота, и эти слова, которые все еще насмехались над ней снова и снова, и слезы, и слабость, и его мощь, которая раздавила ее и отняла у нее каждую каплю достоинства, и – возможно, самое худшее – как он ласкал ее…

Вошла Нора, неся поднос с чайными чашками.

– Анна. Я заварила чай. Для твоих гостей.

Она с трудом поднялась.

– Большое спасибо, Нора.

Она взяла у нее поднос, и заварочный чайник опасно покачнулся. Тем не менее ей удалось его не перевернуть, и она поставила поднос на стол в гостиной. Люси помогла ей разлить чай, возможно потому, что заметила, как Анна испытывает некоторые трудности. На самом деле довольно много трудностей. Какой прекрасный эвфемизм, чтобы сказать, что она дрожала, как пух одуванчика на ветру. И она стояла прямо перед Кристофером, который наслаждался сценой, и его губы изогнулись в легкой улыбке.

Но почему он был здесь? А что, если он осознал, что он ужасный, постыдный человек, и пришел просить у нее прощения?

(Анна…)

Ну конечно! Должно быть, так оно и есть! Не то чтобы она могла забыть его нападение, естественно, но эта мысль ее успокоила. Так оно и было, без сомнения!

– Как поживает ваша матушка, мисс Эдвардс?

Кристофер обратился к Люси, но Анна чувствовала на себе его взгляд. «Совершенно точно нет. Он не хочет извиняться», – в ярости подумала она, сжимая ручку чайной чашки.

– О, по правде говоря, она уже довольно долгое время невероятно несчастна.

Кристофер закашлялся, выплюнув глоток чая обратно в чашку; очевидно, он не считал подобный ответ возможным.

– Должно быть, это из-за погоды, – продолжила Люси. – Я стараюсь держаться от нее как можно дальше, потому что, когда она в таком состоянии, ничего хорошего из этого не выходит. – Она замолчала и внезапно сменила тему. – Но, Анна, как я уже говорила, у меня для тебя очень важная новость.

Кристофер внимательно прислушался, и Анна ответила, пытаясь выбросить из головы мысль, от которой никак не могла избавиться.

– Рассказывай.

– Я знаю, ты все еще чувствуешь вину за то, что случайно подставила подножку сэру Колину, – сказала она с многозначительным взглядом, понятным лишь им двоим.

– Ммм-гмм, – произнесла Анна, рассеянно кивая.

– Вы должны знать, – объяснила Люси Кристоферу, который смотрел на нее без всякого понимания, – что Анна стала непреднамеренной причиной… – она взглянула на Анну, – того, что Розмари взяла в плен сэра Колина во время приема в моем доме около недели назад.

Услышав упоминание о том вечере, Анна затаила дыхание и попыталась успокоиться. Вдыхать и выдыхать не так уж сложно, напомнила она себе. Она делала это уже почти девятнадцать лет и никак не могла разучиться сейчас.

Кристофер, с другой стороны, не выказал никакой реакции, которая могла бы указать на какие-либо эмоции, как будто для него тот вечер был чем-то таким, что он переживал уже тысячу раз. «И возможно, – подумала Анна, чувствуя, как сжимается желудок, – именно так оно и было».

– Неужели? – вежливо поинтересовался он.

Люси кивнула.

– Именно, и она понятия не имела, как извиниться.

Как же все это было чрезмерно жестоко, даже для судьбы. Анна опустила голову к своей чайной чашке и закрыла глаза. Она почувствовала, как краска приливает к ее щекам. «Люси, в конце концов мне действительно придется тебя убить».

Джентльмен ничего не ответил и наклонился, чтобы сделать глоток чая. Но на его губы вернулась та самая легкая улыбка, что и немного ранее, и Анна страстно пожелала, чтобы перед ним разверзлась зияющая яма и поглотила его целиком. «Большая яма, маленькая яма – боже милостивый, ну в чем проблема?» Однако, несмотря на законность ее молитвы, она осталась без ответа.

– Так вот, Анна, можешь перестать чувствовать себя виноватой.

Тон подруги разжег в ней любопытство, несмотря на абсурдную ситуацию, в которой Анна оказалась, и она вопросительно посмотрела на Люси.

– Неужели не догадываешься? – Люси посмотрела на нее так, словно собиралась объявить, что только что открыла эликсир жизни. После театральной паузы она произнесла: – Они только что объявили о своей помолвке. Сэр Колин и Розмари Ротерхэм немедленно поженятся.

– Нет! – Анна со стуком опустила чайную чашку на блюдце, и, как только до нее дошло, на мгновение – которое пролетело слишком быстро, но все же стало благословением – она забыла об этом мужчине и его присутствии здесь, и радостно воскликнула: – О, но это же фантастика, Люси! – И словно это было самым важным на свете, она добавила: – И все это только благодаря мне! – Ее лицо озарилось сиянием, щеки вспыхнули от восторга, а глаза ярко заблестели.

А затем ее глаза встретились с его глазами.

Улыбка увяла на ее губах, а мысли разлетелись, словно воробьи после выстрела. «Почему? Почему он на меня так смотрит?» Она не хотела плакать, и она не хотела чувствовать эту агонию в животе, но, боже мой, она была здесь – прямо здесь – и пелена застилала ей зрение. Кристофер хотел именно этого взгляда – этого проклятого взгляда, словно он мог сожрать ее – еще тогда в библиотеке Эдвардсов, и Анна почувствовала, как что-то дрогнуло внутри нее. Чайная чашка с блюдцем выскользнули из ее рук и упали на пол, и шум, который они издали, казался невозможным для такой маленькой посуды. Чай расплескался повсюду – на пол, на ее платье, на платье Люси.

Она вскочила на ноги.

– О, Анна, оставь это. Я тебе помогу, – предложила Люси.

И она, и Кристофер быстро встали, разглядывая эту катастрофу.

Энтони выбрал именно этот момент, чтобы войти в комнату. Вероятно, все это время он находился прямо за дверью. Он размахивал деревянным мечом в левой руке, что служило осязаемой демонстрацией его мужества как брата-защитника.

– Сэр, – обратился он к Кристоферу, – перестаньте пугать мою сестру. – Надо признать, его тон звучал угрожающе, но он все еще оставался ребенком, рост которого не достигал и пяти футов, и, стоя лицом к лицу с этим гигантом, казалось, будто он помогает разыгрывать библейский фарс.

В ужасе, Анна даже не могла задаться вопросом, как Энтони удалось прочесть ее мысли. Единственное, что пришло ей в голову – это то, что она должна была немедленно убрать его с глаз Кристофера. Немедленно.

– Энтони, – сказала она на полном серьезе, – джентльмен здесь не для того, чтобы играть.

– Этот человек пугает тебя, Анна? – спросил Энтони.

– Энтони, уходи отсюда.

Брат не послушал ее и снова повернулся к Кристоферу.

– Я буду защищать свою сестру. Знайте это. – Он продемонстрировал свой меч, принимая боевую стойку.

Кристофер самодовольно посмотрел на него и его оружие и лаконично ответил:

– Сэр, вы же понимаете, что, держа меч таким образом, вы никогда никого не сможете защитить. С вашей стороны довольно глупо так думать, не говоря уже о том, чтобы пытаться это сделать.

Энтони ахнул, и его маленькое личико болезненно исказилось. Невозмутимый Энтони, который никогда не плакал – ее младший брат, слишком гордый для своего возраста, а возможно, и для любого возраста – опустил голову и бросил свой меч.

Несколько мгновений Анна не могла ни говорить, ни действовать, потому что три вещи абсолютно выбили ее из колеи, и она не знала, какая из них расстроила ее сильнее всего. Первой было то, что Кристофер Девенпорт только что унизил ее брата, десятилетнего ребенка. Второй – то, что Кристофер Девенпорт, в конце концов, действительно оказался мерзавцем. У нее были некоторые сомнения на этот счет – сомнения, в которых она не признавалась даже самой себе до этого момента – из-за того, как он крепко обнимал ее в библиотеке с некой отчаянной нежностью. И третьей было то, что Кристофер Девенпорт назвал малыша, который был намного меньше и слабее его, «сэр». Сэр!

Возможно, именно последнее соображение вселило в нее безумие, необходимое для того, чтобы отреагировать. Она встала перед Энтони, и Люси сделала то же самое, создавая стену между ним и Кристофером.

– Ну, в чем дело, – спросил Кристофер, ничего не понимая. – Рукоять была неправильно…

Пощечина!

Звук от нее был громче, чем звук падающей на пол посуды. Анна забыла, что боится его; она забыла о возможных последствиях. В порыве ярости, который полностью отключил ее рассудок, она подняла правую руку и со всей силой священного негодования, спровоцированного этим недавним событием и подкрепленного прошлыми обидами, ударила его с такой силой, что голова Кристофера на несколько мгновений осталась повернутой набок. Отпечатки пяти пальцев медленно начали проступать на его щеке, словно он был заклеймен огнем.

Потрясенная Люси прижала руку ко рту, и из-за спины сестры Энтони тоже с изумлением поднял глаза.

Вне себя от гнева, Анна закричала:

– Вон! Убирайтесь сейчас же! Вон из моего дома!

Кристофер выпрямил голову и посмотрел ей в глаза без всякого гнева. Нет, это было скорее некое изумленное внимание. И, возможно, изумленная боль, которая не имела ничего общего с пощечиной, которую он только что получил. Это длилось лишь мгновение. Затем, не говоря ни слова, он резко развернулся на пятках и направился к дверям. Он был почти на улице, когда тоненький голосок Энтони остановил его:

– Сэр?

– Энтони, нет… – начала Анна, но тут же осеклась. Ее брат имел право сказать что-нибудь человеку, который насмехался над ним с неоправданной злобой. Более того, ущерб уже был нанесен: хуже быть не могло.

(Конечно. Хуже быть не могло, Анна. Ты хоть понимаешь, что ты наделала?)

«Я защитила своего младшего брата – вот что я сделала. Моего милого, беззащитного младшего братика». Она сделала шаг в сторону, Люси последовала ее примеру, оставляя Энтони на виду. Он стоял лицом к Кристоферу, который ждал на пороге, прямой и неподвижный, как обелиск. В одной руке он держал перчатки, которые еще не успел снова надеть. Они были безупречно белыми и безупречно элегантными. Безупречно целыми, как и все в нем.

Ясные глаза Энтони уставились в его глаза.

«Бедный малыш. Он нескоро забудет это унижение, – подумала Анна. Когда боль неизбежна, ожидание может показаться очень долгим, и ее пальцы напряглись, как будто она выжимала сок из свежих фруктов. – Вероятно, он скажет несколько жалких и детских фраз, которые уязвят его еще больше».

Прошла пара секунд – пара секунд, показавшихся часами. Но, наконец, этот очень странный маленький мальчик заговорил. И ясным голосом, без единого следа страха, он произнес:

– Я даю вам разрешение жениться на моей сестре, если вы того желаете.

На несколько мгновений комнату наполнила кромешная тишина.

Казалось, будто даже окрестности замерли – даже деревья и птицы на ветвях вдруг решили замолчать.

Затем Люси расхохоталась. Это был безудержный смех, и она безуспешно пыталась его подавить. Рот Анны был открыт, и она не могла его закрыть. Она смотрела на подругу стеклянными глазами, будучи не в силах сформулировать ни слова, ни мысли.

Кристофер оставался бесстрастным, хотя след от пощечины становился на его лице все более очевидным. Он проигнорировал обеих девушек и повернулся к Энтони.

– Сэр, – сказал он, – если вы выйдете со мной во двор, я покажу вам, как следует держать меч.

И прежде чем сестра успела хоть что-нибудь предпринять, Энтони подбежал к Кристоферу, и они вдвоем покинули комнату.