Текст книги "Лимонад (ЛП)"
Автор книги: Нина Пеннакки
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 29 страниц)
Анна посмотрела на двух мужчин рядом с ним с явным удивлением.
– Да, – ответила она. Казалось, она ждала, что ее представят.
«Ну что ж, приготовься к очень долгому ожиданию». Кристофер быстро выпроводил двух своих гостей, а затем, не сказав больше ни слова, направился к своему кабинету, столкнувшись в коридоре с Норой и мистером Чемпионом.
Еще одна небольшая проблема.
– Папа, – услышал он восклицание Анны, – почему ты на ногах?
– Спроси у своего мужа, – с горечью произнесла Нора, как всегда горя желанием привлечь негативное внимание к Кристоферу. – Он его совсем измотал.
– Кто, Кристофер? – удивленно спросила Анна. – Кристофер! – окликнула она.
Он ускорил шаг и вернулся в свой кабинет, закрыв за собой дверь. Спасен он был лишь временно, потому что мгновение спустя Анна с силой распахнула дверь.
– Зачем вам понадобился мой отец, сэр? – обвиняющим тоном бросила она с порога.
Кристофер подошел к бутылке виски, которую держал на маленьком столике у окна, повернувшись к ней спиной.
– Сэр, кто эти люди, которых вы привели сюда? Обычно вы занимаетесь своими делами в Рокфилде.
Он медленно открыл бутылку со спиртным.
– Мистер Девенпорт, я требую ответа.
Кристофер аккуратно налил в стакан виски на палец, затем взял его и подошел к письменному столу. Однако он не стал садиться за него, а просто прислонился к краю, повернувшись лицом к жене.
– Я не уйду, пока вы мне не ответите, сэр.
Он сделал глоток из стакана. Анна все еще была в шляпке и держала в руках зонтик. Она размахивала им действительно довольно пугающим образом. Он вздохнул, понимая, что скоро она начнет кричать как сумасшедшая.
– Твой отец нездоров, – наконец ответил он.
Она замолчала, и боль мелькнула на ее лице, словно тень вражеской руки. Затем она пробормотала:
– Какое отношение к этому имеют те люди?
– Эти люди – юристы, – объяснил он. Было бы лучше объяснить все издалека или сказать быстро? Было бы лучше вообще этого не говорить, но… – Твой отец назначил меня опекуном твоих братьев и сестры, а также управляющим всем его имуществом.
«В конце концов, звучит не так уж и плохо, верно? Возможно, я зря беспокоюсь. Анна может воспринять это нормально. По крайней мере, довольно сносно». На самом же деле она восприняла это очень плохо: казалось, она потеряла и цвет лица, и голос. Она просто стояла, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.
«Проклятье». Кристофер поднял руки вверх, чтобы остановить надвигающийся взрыв.
– И это лучшее решение, Анна, – спокойно сказал он. – Твой отец не может больше продолжать…
– Вы?! – закричала она вне себя, делая шаг к нему и весьма мелодраматично указывая на него пальцем. – Вы?! Их опекун? Вы сошли с ума! Вы! Да вы никогда не будете…
– Я уже им являюсь. С сегодняшнего дня, – сухо ответил он, отбросив мягкий тон. – У тебя нет права голоса в этом вопросе.
– У меня нет права голоса? Я их сестра, и я знаю, что для них лучше! И уж точно не вы!
«Ах, вот как?»
– Ах, вот как? Это странно, потому что у меня есть бумага, которая подтверждает как раз обратное.
Внутри него нарастало раздражение. Он попытался успокоиться. Он мог бы попытаться привести логические аргументы, вместо того чтобы унижать ее и доводить до слез. Он задумался об этом. «Логика и Анна Чемпион: нет, невозможно». Тем не менее, он решил попробовать.
– Послушай, Анна, это ничего не меняет для тебя и твоих близких, – начал он. – Я – лучший человек, чтобы вести дела вашей семьи. И что касается твоих братьев и сестры, ты можешь продолжать следить за их образованием – возможно, с меньшей снисходительностью, но…
– Вы советуете мне, как воспитывать детей? – Если бы он дал ей совет, как разрезать их на куски и приготовить, она, возможно, восприняла бы это лучше, он был в этом уверен. – Я не ослышалась? Вы! – Гнев, казалось, сделал ее выше ростом. – Да я бы вам не доверила воспитание дождевого червя!
Кристофер грохнул стаканом по столу, спиртное расплескалось во все стороны. Он вскочил на ноги, переполненный яростью и чем-то еще – чем-то похожим на лихорадку, которая становилась чертовски утомительной.
Анна ахнула, и в ее глазах мелькнул страх, но возмущение оказалось сильнее, и она продолжила, находясь вне себя:
– Вы жестокий человек без каких-либо моральных принципов! Я их старшая сестра, и я не позволю им оставаться под вашей опекой!
Прежде чем заговорить, он глубоко вздохнул, приложив руку ко лбу. Через пару секунд он восстановил самообладание и ответил:
– Ты их сестра, это чистая правда, но прежде всего ты – женщина, и предполагается, что ты должна вести себя подобающим образом. Помни, что подразумевает твое положение: вышивание и болтовня с подругами, а серьезные дела оставь мужчинам. Ты прекрасно знаешь, что не смогла бы обеспечить…
Она не слушала, ее щеки покрылись красными пятнами гнева.
– Я вас остановлю! – перебила она его. – Вы не… Я немедленно приму меры… Я прямо сейчас поговорю с отцом!
– О, отлично, – ответил он, кивая с преувеличенным энтузиазмом. – Почему бы нам не пойти к нему прямо сейчас? Мне не терпится услышать, что ты ему скажешь. Может быть, ты могла бы прокричать ему это, а, Анна? Или объяснить ему, почему ты не хочешь, чтобы я был опекуном твоих братьев и сестры. Или ты предпочтешь, чтобы я сам ему это объяснил?
Она подняла зонтик, нацелив его на Кристофера, как ружье. В ее глазах все еще пылал гнев, но надежда уже угасла. Ах, какая же глупая маленькая девочка эта его жена.
– Вы! Вы сделали это за моей спиной; вы сделали это нарочно! – обвинила она его. – Как вам удалось убедить моего отца? Как вы уговорили его ничего мне не рассказывать?
«У меня есть свои методы, Анна». Кристофер ничего не ответил.
– Зачем вы это сделали? – снова спросила она его. – Вы полагаете, что так вам будет проще меня контролировать?
«Я не „полагаю“. Я это „знаю“, дорогая Анна».
– О, так вот чего ты боишься? – Он сделал глоток виски и медленно проглотил его. – Ты думаешь, что я сделал это, чтобы… контролировать… тебя?
Лицо Анны дернулось.
– Вы отвратительное, мерзкое существо. У вас нет ни капли стыда!
Эта девушка точно знала, как вытащить из него самое худшее, подумал Кристофер. И учитывая, что даже лучшее в нем было не так уж и хорошо, ситуация складывалась серьезная.
– Анна, держи себя в руках. Они тебя услышат, – сказал он, сохраняя спокойствие, но лишь благодаря усилию воли, потому что уже чувствовал острую потребность сорваться на крик. – Или зайди в комнату и закрой дверь. – Он сделал несколько шагов к ней, затем остановился. Подходить ближе было бы вряд ли разумно, это уж точно. – Ты говоришь, что в состоянии защитить этих детей, и при этом у тебя не хватает смелости остаться наедине в комнате со своим мужем.
– Мужем! – Она понизила голос, и в ее глазах вспыхнула ненависть. – Вы знаете, что я бы с удовольствием убила вас вместо того, чтобы выходить за вас замуж, но с этим я всегда успею разобраться!
(Ничего страшного, Кристофер. Твое сердце немного разбивается, но это пустяки.)
– Прекрати сейчас же, Анна, иначе клянусь Богом… – Он сжал кулаки и осекся, прилагая невероятные усилия, чтобы не броситься к ней. И не встряхнуть ее. С силой. – Тебе нужно стать благоразумнее, чем сейчас, если не хочешь страдать от последствий своего поведения. Ты просила у меня время, чтобы привыкнуть ко мне, и я даю его тебе – ты должна это признать. Я могу мириться с твоей недисциплинированностью с ангельским терпением, но предупреждаю: так будет не всегда. Ты не должна забывать, что ты моя жена, и рано или поздно начнешь вести себя соответственно. У тебя есть долг передо мной, и ты это знаешь.
Каким огнем полыхали ее щеки, когда она злилась! И ее яростные глаза наконец-то поднялись на него.
– У меня? Перед тобой? О нет, Кристофер, это у тебя есть моральный долг исчезнуть с лица земли – и как можно скорее!
(Ничего страшного. Пустяки. Дыши.)
Он начал чувствовать, как в нем закипает опасный жар. Сердце забилось чаще, а кровь бешено понеслась по венам. Хуже всего было то, что он начал видеть все в красных тонах, и тогда он ясно осознал опасность. Он понял, что вот-вот потеряет контроль. Он понял, что сейчас причинит ей боль.
– Ради твоего же блага, Анна, – медленно произнес он очень тихим голосом, растягивая каждый слог, – уходи сейчас же. И быстро.
На ее лице отразились боль и паника, в глазах стояли слезы. Анна прикусила губу. Она, безусловно, не могла ошибиться в его ярости, поэтому попятилась назад, пока не исчезла из виду. Шаги ее испуганного бегства эхом разнеслись по коридору.
Кристофер подошел к двери кабинета и захлопнул ее с такой силой, что, казалось, задрожали стены. Он стоял, прикрыв глаза рукой, и слушал абсурдный стук собственного сердца.
«Все прошло не так уж и плохо, – сказал он себе через несколько минут, когда разум рассеял тьму в его голове и чувствах. – В конце концов, она грозилась убить меня всего пару раз».
Глава 26
В человеческом сердце есть струны, которых лучше не касаться.
– Чарльз Диккенс
– Очень хорошо, Девенпорт, – сказал ему Леопольд с улыбкой, пронзающей сердце, словно кол, – мы можем поехать осмотреть эту землю, если хочешь.
– С удовольствием, ДеМерси. Я покупаю ее у вас по хорошей цене. – «И я верну все сполна, будь в этом уверен».
Леопольд обошел стол и похлопал его по плечу.
– Мне нравится вести с тобой дела, – сказал он, прежде чем рассмеяться. – Да и не только дела, разумеется. Но, возможно, ты не можешь сказать того же, молодой человек; вчера ты проиграл кучу денег. Должен признать, даже глазом не моргнув. Игрок из тебя никудышный, Девенпорт.
Тот покорно поморщился.
– Ваша правда, сэр. Может быть, вы могли бы научить меня кое-каким…
Дверь без предупреждения распахнулась, и в кабинет отца ворвался Дэниел. Он резко остановился, ошарашенный, заметив Кристофера.
– Мистер Девенпорт, – холодно поприветствовал он его. – Прошу прощения за вторжение, но я не знал, что вы здесь. Отец, – произнес он, и его потемневшее лицо стало еще мрачнее, – мне нужно с тобой поговорить.
«Даже принцы иногда вступают в битвы», – с ликованием подумал Кристофер. Возможно, впервые он был готов по-настоящему повеселиться в поместье Риверстоун.
– Не сейчас, Дэниел, – раздраженно ответил Леопольд. – Я занят, как видишь. И ты достаточно взрослый, чтобы знать, что перед тем как войти в комнату, нужно стучать – а особенно в эту комнату.
– Отец…
«О, ну же, ну же, – подумал Кристофер, – что тут у нас? Неужели Дэниел так разозлился, что из него валит пар, как из кипящего чайника? Неужели он так крепко сжал кулаки, что смял бумаги, которые держал в руках?»
– Это не может ждать, отец.
Одному Богу известно, как сильно Кристоферу хотелось поприсутствовать при этой ссоре отца с сыном. О, он бы дорого заплатил, чтобы увидеть это. Но, черт возьми, оставаться в комнате было невозможно; это было бы откровенно невежливо.
– Я могу подождать в гостиной, ДеМерси, – сказал Кристофер.
Но в ответ покачал головой именно Дэниел. «Какой хороший младший братик!»
– Нет, мистер Девенпорт, останьтесь. Я бы в любом случае пришел поговорить и с вами.
«А вот это уже нехорошо».
– Да? – произнес он с легким беспокойством. Смехотворным беспокойством, тут же напомнил он себе, потому что он определенно не был таким щеглом, как Дэниел, у которого могли бы возникнуть на его счет какие-то подозрения.
– Да, я хотел узнать… – Дэниел прочел что-то с листка бумаги, который держал в руке. – Вы только что приобрели поля у семьи Шэдоуз, не так ли?
«Я бы сказал, что это не твое дело». Такой прямой вопрос был бестактностью, которой он никак не ожидал от этого великовозрастного младенца. Дэниел всегда выражался так бессмысленно и витиевато.
– Ваш отец, безусловно, сможет прояснить все детали контракта, который мы подписали, – сухо ответил он.
– Я даже не собираюсь этого делать, – рявкнул Леопольд, довольно раздраженный, словно Дэниел вызывал у него легкую тошноту. – Девенпорт, не обращай на него внимания: он наверняка вытрясет из тебя всю душу очередной жалобой. Это видно по выражению его лица. Видишь? Когда он так кривится, это значит, что он вот-вот начнет ныть, как баба. Дэниел, сгинь с глаз моих… – При этих словах Кристофер был вне себя от радости: каким восхитительно возмущенным тоном ДеМерси-старший разговаривал со своим сыном!
Дэниел не пошевелился, по-видимому, не задетый этими словами.
– Ты не можешь продать эту землю, и ты это знаешь, отец, – сердито воскликнул он. – Это соглашение, которое ты подписал с покойным Мартином Шэдоузом, гарантирует его вдове законное право пользования ею, пока она жива. – Он подошел к Кристоферу, протягивая ему контракт. – Я полагаю, мой отец не посвятил вас во все детали этой… сделки.
Кристофер проигнорировал протянутую руку своего сводного брата.
– Вы ошибаетесь, мистер ДеМерси. Я прекрасно об этом осведомлен.
Удивление и гнев застыли на парализованном лице Дэниела. Несколько мгновений он не мог произнести ни слова, раздавленный недоумением.
– Вы хотите сказать, что уже знали о праве узуфрукта на эту землю? – спросил он наконец, не в силах поверить. – Вдова и ее дети…
Лучше было сразу прояснить ситуацию.
– Я хочу сказать, что в контракте, которым вы размахиваете, как флагом, есть изъян, – ответил Кристофер. – Пункт недействителен. Я немедленно распоряжусь этой землей так, как сочту нужным. Мне, разумеется, жаль вдову, – он беспечно улыбнулся, – но я ничего не могу с этим поделать. Ей придется уйти.
Не так-то просто одновременно округлить глаза, наморщить лоб, скривить губы и сморщить нос, но Дэниелу это удалось как нельзя лучше. Ему даже удалось безупречно замкнуться в возмущенном молчании.
Леопольд рассмеялся. Кристофер вынужден был признать, что его отец понимал искусство смеха. Он знал, когда использовать его как смертельное оружие, когда – чтобы польстить, когда – чтобы соблазнить. Он умел адаптировать каждый нюанс. В данном случае в смехе Леопольда сплелись насмешка, отвращение и презрение, а также искреннее веселье. Да, именно поэтому он был в этом так хорош. Ему действительно доставляло огромное удовольствие унижать других. «Тонкая грань, отделяющая профессионала от творца, – подумал Кристофер, – находится именно здесь».
– Что я тебе говорил, Девенпорт? – Тон Леопольда был идеальным продолжением его смеха. – У моего сына нежное сердце. Дэниел, я и так разрешаю тебе жить в этом доме. Не проси меня еще и терпеть твое присутствие в моем кабинете.
Эти слова задели Дэниела за живое. Кристофер подозревал, что ответ, который он дал, предназначался ему, а не отцу.
– Я остаюсь в этом доме не ради тебя, и ты это знаешь, – резко ответил он. – И я не позволю тебе совершить эту несправедливость, отец. Мартин Шэдоуз был моим хорошим другом – Боже мой, да он даже твоим хорошим другом был! Как ты можешь так поступать? И вы, мистер Девенпорт… – Он повернулся к нему. – Не может быть, чтобы вас не трогало положение этой вдовы и…
– Почему бы тебе самому их не содержать, Дэниел? – перебил его Леопольд. – За свои деньги, разумеется. Впрочем, такими темпами их надолго не хватит, учитывая, как ты раздаешь их каждому нищему, который об этом попросит. Потом придешь ко мне побираться?
– Мне не нужны твои деньги, и ты это знаешь. Я хочу отца, способного хоть раз поступить порядочно – хотя бы один чертов раз.
– Это неуважительно с твоей стороны, сынок. – В голосе Леопольда не было гнева. По правде говоря, теперь казалось, что слова сына доставили ему едва ли не удовольствие. – А теперь убирайся, или я возьму ремень и заставлю тебя пищать, как мышь, совсем как в детстве. И визжать ты будешь еще громче, чем тогда, потому что с каждым днем ты становишься все мягче.
Дэниел не обратил на него никакого внимания и одарил Кристофера взглядом, обещавшим драку. Тот и глазом не моргнул. «Осторожнее, маленький принц, – мысленно предупредил он его. – Тебе не стоит бросать мне вызов. Иначе помнешь свою одежду».
– Я не многого жду от своего отца, – сказал Дэниел, – но я требую объяснений от вас, мистер Девенпорт.
«И лицо, Дэниел. Свое лицо ты тоже помнешь».
– О, правда… вы «требуете»?.. – Ему стоило труда сдерживать гнев, и он помолчал несколько мгновений, прежде чем продолжить. – Я не обязан вам отвечать, мистер ДеМерси, – наконец сказал он, – но отвечу из уважения к вашему отцу. Бизнес есть бизнес, и когда у вас появятся собственные обязанности, если такое вообще когда-нибудь случится, вы поймете, что это значит. – Кто знает, какое насекомое видел перед собой Дэниел, когда смотрел на сводного брата, – очень уродливое и очень черное, судя по отвращению на его лице. Кристофер с удовольствием проигнорировал бы это или хотя бы счел забавным, но он понимал, что поддаться гневу сейчас было бы по-настоящему опасно. – Я ухожу, ДеМерси, – быстро сказал он отцу. – Я оставлю вас, чтобы вы могли закончить этот разговор. Мы можем отложить его до завтра.
– Нет, останься, – пригласил его Леопольд. – А ты, Дэниел, делай как знаешь. Помогай этой женщине, содержи ее детей, разбрасывайся своими деньгами. Может быть, в благодарность она позволит тебе взять ее, а одному Богу известно, как сильно тебе это нужно. А теперь пошел вон, пока я тебя не вышвырнул.
Кристофер натянуто улыбнулся.
– Не будьте так строги к своему сыну, сэр, – снисходительно призвал он его. Затем, зная, что не должен этого делать – заставляя себя сдержаться, – он повернулся к Дэниелу и обратился прямо к нему. «К черту все, – подумал он. – Этому напомаженному клоуну действительно нужна пара напутственных слов». – Я уверен, что ваша совесть быстро запачкается, когда придет ваш черед принимать решения, мистер ДеМерси, – сказал он.
Младший брат прищурился и не отступил.
– Мистер Девенпорт, – сухо ответил он, – я лучше нырну головой вниз со стофутовой высоты, чем стану таким, как вы. И я уверен, – сказал он, вздернув подбородок, – что ваша жена не в курсе того, как вы ведете дела.
Кристофер почувствовал, как тревожное чувство закипает в нем, подступая к шее и голове.
– Вы ведь не думаете, что это женское дело, не так ли? – спросил он его. Его голос прозвучал на удивление нервно. – Такой джентльмен, как вы, должен знать, что подходит для женских ушей, а что нет.
– Я мог бы поклясться, что рано или поздно ты упомянешь имя этой девчонки, Дэниел, – усмехнулся Леопольд. – Ты так предсказуем. А ты, Девенпорт, извини его: мой сын нападает на тебя, потому что твоя жена разбила ему сердце. – Повисло минутное молчание, пока Леопольд внимательно изучал Кристофера. – Ты не кажешься удивленным, – заключил он. – Полагаю, ты уже знал, что мой сын был обручен с твоей женой в течение короткого – мимолетного, можно сказать, – периода.
Кристофер коротко кивнул.
– Как я уже говорил вам, сэр, я никогда не подписываю контракт, не зная всех деталей. – Он насмешливо улыбнулся Дэниелу с сильнейшим желанием причинить ему боль. Лицезреть Дэниела перед собой во плоти, когда он и так каждый день видел его в глазах своей жены, было уже чересчур. – Мне очень жаль ваше израненное сердце, мистер ДеМерси.
Дэниел покачал головой, и кривая усмешка – полная отвращения – вернулась на его лицо.
– Мне тоже жаль, но вашу жену, мистер Девенпорт. – Он вовсе не выглядел смущенным; он наблюдал за обменом репликами между Леопольдом и Кристофером, не выказывая никаких эмоций. – Анна заслуживала лучшего.
Кристофер почувствовал, как кровь стучит в висках. Он понимал, что зашел слишком далеко, но повернуть назад было уже невозможно.
– И этим лучшим, как я полагаю, были бы вы.
– Кто угодно, – ответил его сводный брат, и голос прерывисто вырывался из его горла, – кто угодно был бы лучше вас. Как долго вы женаты? Десять дней? – выпалил он, больше не в силах сдерживаться. – И вы уже изменяли ей, ради всего святого! Неужели вы думаете, что она не знает, какие места вы посещаете? – Он с отвращением посмотрел на отца. – Вы жестоко унижаете ее, мистер Девенпорт. Неужели у вас нет к ней ни капли уважения?
Ему не следовало разбивать брату лицо. Не следовало. Только не здесь, и особенно не на глазах у отца, который наблюдал за происходящим с восторженной улыбкой.
– ДеМерси, я вас предупреждаю, – серьезно произнес он, с трудом разжимая стиснутые челюсти, – больше не упоминайте мою жену, иначе я заставлю вас об этом пожалеть.
– Я не знаю, как вам удалось убедить ее выйти за вас, но вы ее одурачили, это точно, – сказал он, повышая обвиняющий тон. – Если бы она знала, что вы за человек, она бы убежала от вас за тысячу миль. Может быть, она уже все поняла – она пугается каждый раз, когда вы рядом, и ясно как день, что вы не делаете ее счастливой, Девенпорт!
(Это ясно как день, Кристофер. Или ты думал, что она с тобой счастлива?)
– Не говорите ерунды, – ответил Кристофер, сжимая кулаки. Хуже всего было то, что он был уверен, что очень скоро пустит их в ход. – Она моя жена и она меня не оставит. И уж точно она никогда не будет с вами, если вы на это надеетесь. – Он рассмеялся, но это не доставило ему никакого удовольствия. Определенно, это было настолько далеко от удовольствия, насколько он только мог себе представить. – Как долго длилась ваша помолвка? Один день?
Даже Леопольд рассмеялся, и на этот раз смех казался искренним. В конце концов, у него были на то все основания.
– О, даже меньше, Девенпорт, – заметил Леопольд. – Едва ли шесть часов, или я ошибаюсь, Дэниел? Помолвка, которая продлилась всего лишь с утра до вечера. Ты и правда знаешь, как очаровывать женщин, сынок.
«Она продлилась целый день, Леопольд, – сказал себе Кристофер. – И моя жена находит его куда более очаровательным, чем меня, уверяю тебя».
– Осторожнее, Дэниел, – сказал ему отец. – Мистер Девенпорт разорвет тебя на мелкие кусочки, если ты продолжишь его провоцировать. Ты никогда не умел за себя постоять.
Казалось, Дэниел его не слышит. Вместо этого он уставился на Кристофера, его зеленые глаза горели презрением.
– Анна слишком чиста, чтобы любить такого, как вы. Вы как-то ее обманули. Я подозревал это и раньше, но теперь я в этом уверен, Девенпорт!
– Я уже говорил вам однажды, – прорычал Кристофер, – не смейте упоминать мою жену!
– Дэниел!
Испуганный голос, донесшийся от двери, заставил их всех разом обернуться. В коридоре стояла леди Элеонора, с потрясенным видом глядя на них. Платье висело на ней, как дряблая кожа.
– Дэниел, что происходит? – спросила она слабым голосом. Она была бледна, а ее волосы распущены, словно за ними давно не ухаживали. – Вы кричали…
Дэниел вдруг словно сдулся.
– Матушка, я…
– Какого дьявола ты здесь забыла? – рявкнул Леопольд. – Иди к себе в комнаты!
– Но к-крики…
– Это был твой сын, который визжит, как течная сука. Почему бы тебе не одолжить ему свое платье, Элеонора? На нем оно определенно будет смотреться лучше, чем на тебе. А теперь сгинь с глаз моих. Немедленно!
– Отец, имей хоть немного уважения к своей жене, – сказал Дэниел, внезапно успокоившись. – Все в порядке, матушка, – мягко заверил он ее. – Это было просто дружеское недоразумение между мной и этим джентльменом.
Леди Элеонора не выглядела успокоенной, а ее полуприкрытые веки и мешки под глазами только подчеркивали нездоровый вид.
– Тогда ты пойдешь со мной, Дэниел? – взмолилась она. – Пожалуйста.
«Какая растрепанная женщина, – подумал Кристофер, холодно оглядывая ее с ног до головы. – Она хотела выйти замуж за Леопольда, а теперь она не более чем половая тряпка. И это подходит ей больше, чем это знаменитое платье».
– Хорошо, матушка, – ответил Дэниел, бросив взгляд на Кристофера. – Нам придется еще раз обсудить это, Девенпорт.
– Можете на это рассчитывать.
Дэниел повернулся и подошел к леди Элеоноре в дверях.
– Пойдемте. – Он деликатно взял ее под руку и увел.
Леопольд покачал головой.
– Какое прекрасное зрелище, а, Девенпорт? Я не понимаю, в кого пошел этот мой сын. Если бы моя жена не была всегда страшна как лошадь, я бы сказал, что он от другого мужчины. Но мне стоило большого труда переспать с ней, чтобы зачать своего первенца, а мне ведь пришлось это сделать, черт возьми! Хотел бы я знать, кто бы смог сделать это добровольно.
– Это не проблема, – сказал Кристофер, сглаживая ситуацию. – Прошу простить меня за слишком бурную реакцию. Просто я привык защищать то, что принадлежит мне.
– Это показывает, что ты мужик с яйцами, – сказал Леопольд и похлопал его по спине. Затем отец улыбнулся ему, как сыну, о котором всегда мечтал – что, в конце концов, было забавно, – и в другое время Кристофер оценил бы эту иронию. Но этому помешал назойливый голос в его голове.
«Анна с тобой несчастна, Девенпорт».
«Но она моя, Дэниел. Она моя, и ты ничего не можешь с этим поделать».
Но она не принадлежала Кристоферу – и он это знал.
