Текст книги "Лимонад (ЛП)"
Автор книги: Нина Пеннакки
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 29 страниц)
Всего три дня назад его звали Кристофер Смит.
За три дня многое может измениться. Иногда все меняется даже за три минуты. А фамилия может поменяться еще быстрее, потому что это не более чем ряд букв, выстроенных одна за другой.
Девенпорт.
Так они решили, так оно и было, но Кристофер твердил себе, что он был и всегда останется Кристофером Смитом, сыном Марты Смит. Он твердо верил в это и продолжал говорить себе это на протяжении четырех лет, пока не решил, что это неправда, что он лгал самому себе. Он больше не был Кристофером Смитом. Он был Кристофером Девенпортом, почтенным сыном Марка и Изабеллы. Он был Кристофером Девенпортом, а Марта Смит – эта шлюха – ничего для него не значила; даже меньше, чем ничего. Он помнил то чувство, которое вызвало у него это осознание, – сильное головокружение, из-за которого он вцепился в дверную ручку кареты, когда выходил из нее. Буквально за несколько минут до этого всё было как обычно: он ехал в экипаже вместе с тетей и Мэттью, и они направлялись к цирюльнику, как делали каждые две недели, чтобы постричься. Кристофер смотрел в окно кареты на людей и магазины; он сидел небрежно, подсунув правую ногу под левое бедро. Мэттью сидел напротив и хотел сесть так же. Кристофер помнил, как миссис Девенпорт приподняла бровь:
– Мэттью, сядь нормально.
Поставив обе ноги на пол, его кузен подчинился. Экипаж остановился на Флит-стрит, и миссис Девенпорт вышла, позвав сына:
– Пойдем, Мэтт.
Мэттью последовал за ней, а Кристофер был прямо за ним, ползя по мягкой подушке сиденья. Он взялся за дверную ручку, ставя ногу на подножку, и на мгновение задержался, чтобы оглядеться. По краям улицы гуляли люди, с любопытством заглядывая в витрины магазинов и лотки уличных торговцев. Это был довольно оживленный район, где мужчины носили пальто, шляпы и трости, а женщины – чепцы и замысловатые маленькие шляпки. Гул улицы был веселым, успокаивающим и совершенно безобидным.
– Стой, тварь!
Волоски на его руках встали дыбом, а желудок сжался, словно в тисках. Он повернулся налево, в сторону неожиданно жестоких голосов, детских и злых, словно заново переживая сцену из своей забытой жизни. Четверо детей гнались за еще одним мальчиком, который отчаянно убегал – бежал и бежал. Ему, должно быть, было лет восемь или девять, и он был тощим, как скелет, с веснушчатым личиком и потемневшими от грязи каштановыми волосами. На шее у него был повязан белый платок – по крайней мере, когда-то он был белым, а теперь приобрел грязный, неопределенный серо-бежевый оттенок.
– Убийца! – кричали дети, бросая в него что-то – может быть, камни или мусор. – Убийца!
В этот момент Кристоферу почудилось, что в его голове эхом отдается чей-то голос. «Если мы уверены, что сможем их побить, мы останавливаемся».
«Если мы уверены…»
Но он не останавливался с тех самых пор, как умер Саймон, не так ли? И никто не гнался за ним по улице уже четыре года. Теперь он ходил стричься к цирюльнику. Он больше не был похож на тех детей, что носили рванье и гонялись друг за другом так, словно от этого зависела их жизнь; не был похож на того преследуемого мальчишку, который только что едва завернул за угол в поисках пути к спасению.
«Так мы сможем добраться до них в другой раз».
Не успев даже подумать об этом, он выпрыгнул из экипажа, задев Мэттью плечом. Его кузен упал на землю.
– О боже! – взвизгнула миссис Девенпорт.
Возможно, Мэттью ушибся, но Кристофер не стал останавливаться, на бешеной скорости бросившись вдогонку за шайкой детей.
– Кристофер! – обеспокоенно крикнул его кузен. – Куда?..
Остального Кристофер не услышал. Свернув в переулок – длинный, узкий и, увы, безлюдный, – он увидел изможденного мальчишку с веснушками и в платке. Он был ярдах в ста, и четверо детей из шайки уже настигли его и брали в кольцо. Двое из них, примерно ровесники Кристофера, схватили его. Еще один ребенок, поменьше, стоял в стороне. Этому малышу было года четыре, вероятно, брат одного из старших мальчиков. Последний, самый высокий – уже почти юноша – должно быть, лет одиннадцати или двенадцати, казался вожаком банды. На нем была рубашка не по размеру. Он был худым и костлявым, с впалыми щеками и мясистым носом, казавшимся непропорционально круглым на фоне его худощавой фигуры. Его стройное тело излучало необычную силу, а жестокий взгляд до смерти пугал пойманного мальчишку, парализованного от страха.
– Оставьте меня в покое! – кричал он, пока по его лицу текли зеленые и белые сопли.
– Оставьте его в покое! – заорал Кристофер, подбегая к ним.
Четыре пары глаз мгновенно повернулись к нему.
– Какого дьявола?
Кристофер остановился примерно в десяти ярдах от них, застыв под этими взглядами; его смелость улетучилась в одно мгновение. Внезапно он осознал, что оказался один против шайки жестоких и злых детей. «Какого черта я здесь делаю?» Они же его растерзают. Что за безумная идея пришла ему в голову?
– Какого дьявола тебе надо, говнюк? – спросил его главарь, уставившись на него темными, разъяренными глазами.
Кристофер вдруг почувствовал унизительное желание помочиться.
– Оставьте его в покое, – повторил он, но тише, и его голос постыдно напомнил мышиный писк.
Главарь свирепо посмотрел на него.
– Повтори-ка, ублюдок. Мне отсюда плохо слышно.
Собрав все свое мужество и уставившись на мясистый нос – потому что смотреть ему в глаза было немыслимо, – Кристофер повторил:
– Оставьте его в покое! Что он вам сделал?
– А тебе-то какое дело? – Главарь окинул взглядом хорошую одежду Кристофера. – Вали обратно к своей мамочке.
Малыш лет четырех посмотрел на Кристофера ясными, изумленными глазами.
– Он сын убийцы, – объяснил он тоненьким, нежным голоском и вскинул руки, как бы говоря: «На этом разговор окончен, так ведь?»
«Какое мне к черту дело? – подумал Кристофер. – Значит, он сын убийцы».
– Оставьте его в покое, – повторил он в четвертый раз почти неслышно.
Казалось, главарь шайки разрывался между тем, чтобы броситься на Кристофера или закончить разборки с мальчишкой, который уже был у него в руках.
– Подойди сюда и скажи это, говнюк.
Согнув колени, Кристофер подобрал с земли камень и поднял его дрожащей рукой.
– Сам ты говнюк, – ответил он мышиным голоском и в безумном страхе бросил камень. От испуга он даже не целился, но вопреки всему камень попал в юношу – не очень сильно, но попал.
– Ай! – Юноша потер ушибленное плечо, выглядя скорее удивленным, чем раненым, но тут же забыл о ребенке, которого они загнали в угол. – Ах так, значит, ты смерти ищешь!
– Джон, тебе больно? – спросил малыш с ясными глазами, бросив на Кристофера взгляд безмолвного, но возмущенного упрека.
Джон не ответил, и Кристофер попятился, его сердце быстро и громко колотилось в груди. Словно по невидимой команде, трое ребят – а за ними сразу и самый маленький – сделали шаг вперед, отпустив сына убийцы, который перестал плакать и уставился на происходящее широко открытыми, полными надежды глазами. Казалось, он был не в состоянии помочь Кристоферу; он даже не мог вытереть зеленоватые сопли со своего лица. Он попятился, и Кристофер был уверен, что через пару секунд его и след простынет. Кристоферу оставалось только одно: бежать.
– Стой, ссыкун!
Казалось, дети были угрожающе близко; звук их шагов становился все громче и громче.
– Сейчас мы изобьем тебя в кашу, тварь!
Кристофер побежал быстрее. «Если я смогу добраться до тети и Мэттью, я буду в безопасности, – сказал он себе. Никто не мог бегать так быстро, как он, и никто не смог бы его поймать. – Я справлюсь».
– Стой, сын шлюхи!
Ему оставалось пробежать до улицы не более пятидесяти ярдов, но он остановился, словно обезумев. Прямо перед ним был конец переулка и спасение.
«Нет», – подумал он и повернулся лицом к банде.
Он стоял неподвижно, пока дети подбегали к нему. Камень, брошенный светловолосым мальчишкой, попал ему в живот, подарив самую ошеломляющую радость за всю его жизнь. «Мне не больно! – мгновенно понял он. Волна ликования вскипела в нем, заполняя каждую клеточку тела. – Я смогу их побить!»
Другой камень ударил его в левый глаз, вызвав боль и пустив кровь, но, как ни абсурдно, это не имело для него значения, потому что эта боль не причиняла ему страданий. Пройдет более пятнадцати лет, прежде чем он сможет это понять, но это было именно так – это была жизнь, это была боль, и поэтому она его не ранила. Он стоял на месте, наблюдая, как оборванцы приближаются – десять ярдов до него, затем пять, затем три, – и тут Джон остановился и развел руки в стороны.
– Теперь мы порвем тебя на куски, тварь, – сказал он на удивление спокойно.
Без единого звука Кристофер бросился на него. Самый маленький ребенок остался в стороне, но двое других тут же ринулись в драку. Кристофер оказался на земле, где его яростно пинали ногами. Он чувствовал удары кулаков, чувствовал, как его таскают за волосы, но все это словно происходило далеко, где-то вне его самого. Он кусался, царапался и бил, как загнанный в ловушку, безумный зверь. Они пытались прижать его к земле, но он вырывался, неистовый и свирепый. От прямого удара в лицо у него посыпались искры из глаз, но, увернувшись, он смог избежать следующего удара и почувствовал, как его собственный кулак впечатался в чью-то мягкую плоть. Он получил одну, две, три пощечины и тут же начал кусаться и брыкаться, нанося удары во всех направлениях без определенной цели – просто бил, слепо колотил. Он услышал пару резких вскриков, но не был уверен, от кого. Сам Кристофер, напротив, не кричал, хотя его били снова и снова. Он тоже бил их, и в какой-то момент расцарапал лицо мальчишке, который навалился на него сверху, так что под ногтями осталась плоть и кожа. Этот мальчишка дотронулся до своей щеки и заметил, что его рука красная и скользкая от крови. Он быстро вскочил на ноги.
– Фил, какого хрена ты творишь?! – взревел Джон, пытаясь удержать Кристофера за руки, пока тот бил другого мальчишку ногой.
Фил со стыдом опустил голову и сделал шаг назад. Он посмотрел на троих детей, яростно барахтающихся на земле, затем обернулся к выходу на улицу. Его губы задрожали, а рука снова коснулась окровавленной щеки.
– Я не могу, Джон! – сказал он срывающимся голосом. – Слишком больно!
Он сделал еще один шаг назад, а затем, отбросив всякое достоинство, пустился наутек.
Он бежал от него.
Кристофера затрясло от такой великой радости, что его глаза наполнились слезами. «Саймон, мой капитан, – подумал он, когда удар в живот мгновенно выбил из него дух. – Я побил его! Я побил одного из них!»
– Фил, куда ты, черт возьми…?! – прогремел Джон, и в этот момент Кристофер отвесил ему правый хук прямо в челюсть.
– Фил! – отчаянно закричал самый маленький мальчик, который смотрел на потасовку, словно онемев. Затем он расплакался и побежал вслед за первым беглецом.
– Крис! Кристофер!
Кристофер был на земле, вырывая клок светлых волос у обезумевшего пацана. Он обернулся на голос своего кузена, которого увидел на выходе из переулка. Его удерживала миссис Девенпорт, кричавшая вне себя:
– Он малолетний преступник, Мэттью. Не ходи туда! Я знала, что мы не должны были брать его в наш дом!
Прилетел удар, и голова Кристофера со стуком ударилась о землю. На нем сидели Джон и еще один мальчишка из шайки, хилый, но свирепый блондин. В отчаянной схватке Кристоферу удалось так укусить его, что он едва не откусил ему палец. Светловолосый закричал от боли, схватившись за кровоточащую руку.
– Я убью тебя, ублюдок! – завопил он, и был недалек от того, чтобы сдержать свое обещание. Они его по-настоящему избивали, но Кристофер чувствовал себя так, словно его завернули в огромную подушку. «Где же боль? – удивлялся он. – Где страх?»
Блондин схватил его за руки, чтобы удержать на месте, но Кристофер – кусаясь и лягаясь, защищаясь от Джона, который все еще колотил его, – смог его стряхнуть. Джон бросился на него сверху, и они начали бороться, катаясь по улице и нанося друг другу удары сжатыми кулаками. Светловолосый поднялся, чтобы снова вступить в драку, но сын убийцы – да, это был он, появившийся неизвестно откуда, вероятно, после того, как сначала убежал, – запрыгнул ему на плечи сзади и обхватил рукой за шею. Блондин начал бешено дергаться, сумев сбросить другого мальчика на землю.
Сильным рывком Мэттью вырвался из хватки матери и побежал к ним.
– Крис! Кристофер!
– Бежим, Джон! – крикнул блондин. – Сюда идут!
Побитый, не останавливаясь, чтобы дождаться товарища, он сбежал.
– Трус! – крикнул с земли Джон, стискивая Кристофера предплечьями, пока сам получал несколько ударов по голове. Он сумел вырваться, откатиться в сторону и поспешно вскочить на ноги. Вид у него был неважный: с одной стороны лица капала кровь, изо рта тоже шла кровь.
Кристофер снова был на ногах, стоя лицом к лицу с ним.
– А теперь сделай шаг вперед, – сказал он ему. Сын убийцы подбежал и встал рядом с ним.
Джон, казалось, колебался; он бросил взгляд на подбегающих Мэттью и миссис Девенпорт.
– Я поймаю тебя, когда ты будешь один, убийца! – крикнул он и, повернувшись к ним спиной, скрылся.
Сбежал.
Дрожа от нервного напряжения, взбудораженный и бледный, Кристофер стоял со сжатыми кулаками. Он не чувствовал ни боли от ран, ни теплой крови, стекающей по лицу. «Я уверен в этом, капитан, – сказал он себе в бессмысленном оцепенении. – Я побил их».
Мэттью подбежал к нему, запыхавшись.
– Крис?..
Кристофер повернулся к нему, и Мэттью сделал шаг назад, выставив перед собой руки.
– Крис, это я.
Несколько мгновений он не понимал, кто этот ребенок – или где он находится, – или что ему делать дальше. К счастью, затем он пришел в себя.
– Мэтт, – сказал он тихим шепотом.
И рухнул на землю.
– Мама! – в ужасе закричал Мэттью, опускаясь рядом с ним на колени. – Крис?..
– Не трогай его! – завизжала миссис Девенпорт.
– Я в порядке, Мэтт, – сказал он, издав лишь слабый шепот. Но это была правда: он был в порядке. Лучше, чем когда-либо.
Сын убийцы склонился над ним.
– Эй, спасибо. Ты был крут, – с уважением сказал он ему. – Я Роберт Барретт. А тебя как зовут?
– Кристофер… Смит, – ответил он. Затем он закрыл глаза, и все померкло.
Глава 19
Я не одобряю долгих помолвок. Они дают людям возможность узнать характеры друг друга до брака, что, на мой взгляд, совершенно ни к чему.
– Оскар Уайльд
– О, Анна. И какое же оправдание ты можешь мне сейчас привести за выбор этого ужасного корсета? – Люси пошла вместе с ней к модистке, и на большом столе были разложены бесчисленные платья, белье и прочие вещицы, которые не так-то легко было отнести к какой-либо конкретной категории. – Тебе не нравится вон та розовенькая штучка, – сказала она, указывая на аксессуар, отложенный в сторонку, который мог быть чем угодно: от пуховки до броши или птенца воробья, упавшего с дерева и по ошибке оказавшегося на этом столе. – По правде говоря, даже неясно, для чего она нужна, верно? Ну, тем не менее, она ужасно милая, и я думаю, что возьму ее себе. Однако, Анна, чтобы ты выбрала такое заурядное белье…
Модистка ошеломленно смотрела на двух девушек, как будто не могла до конца осмыслить сцену перед ней. Были две девушки, не так ли? Одна – блондинка, просто загляденье, жизнерадостная, полная энтузиазма и хорошего вкуса. Наверное, она и была будущей невестой. На самом деле, нет. Ею была вторая девушка, блеклая и угрюмая рядом с ней, которая с кривой миной отвергла все самые красивые платья из всей коллекции и все самые интересные предметы белья, сделав выбор в пользу хлопка и практичности. И да, мистер Девенпорт – который был настолько очарователен, когда вошел в ее лавку неделю назад, что она чуть не упала в обморок от избытка чувств, – оставил открытый счет исключительно для мисс Чемпион.
«Любовь, безусловно, непостижимая штука», – подумала Мари и вздохнула.
– Простите? – переспросила Люси.
– Нет-нет, ничего, – ответила она. – Я оставлю вас ненадолго одних, чтобы вы могли спокойно все решить. Скоро вернусь.
Она вышла через дверь, ведущую в заднюю часть лавки. По улице то и дело проезжали экипажи, и несколько прохожих шли пешком, заглядывая внутрь, но в залитой солнцем лавке было тихо. В тот момент там находились только Люси и Анна, к великому облегчению последней. В воздухе витал сладкий аромат женских духов, смешанный с едва уловимым запахом пыли и клея.
– Только не говори мне, что ты ни капельки не чувствуешь вины перед бедняжкой Мари, – прошептала Люси. – Без сомнения, она будет топить свое горе в бутылке хереса, которую прячет в подсобке. Почему ты так поступаешь?
Анна улыбнулась.
– Я не имею ничего против нее. Но неужели все эти кружевные штучки кажутся тебе нормальными? Ну же, – она взяла пастельно-розовое с белым платье, оставленное на столе, – посмотри сюда. В этом никто не смог бы разобраться.
– Да брось, Анна. Конечно, ты не будешь надевать это каждый день. Кроме того, у тебя ведь будет личная горничная, не так ли? Она поможет тебе одеться и… О, взгляни-ка на это!
Она вытащила из кучи нежно-голубое платье. Оно было настолько пышным, что казалось, будто в любой момент может взлететь, безумно поднимаясь, как дрожжевое тесто.
– Люси, убери эту штуку. – Она улыбнулась. – Мне не нужна личная горничная, ты же знаешь. Я люблю быть независимой.
– Но ты не можешь быть женой мистера Девенпорта без личной горничной, Анна! Твой муж с этим не согласится.
«Все, что он пожелает, конечно же», – подумала Анна.
Миссис Девенпорт? Она содрогнулась от одной только этой мысли. До свадьбы оставалось всего десять дней, и она была занята тем, что следила за ремонтом в доме, открывая комнаты, передвигая мебель и вороша воспоминания. Ее дни были наполнены беготней, выбором и перестановками. Вечер часто наступал для нее незаметно. Моментом, которого она боялась больше всего каждый день, был визит ее жениха. Дети, однако, с нетерпением ждали его, и не только из-за подарков, которые он им приносил, с болью призналась она себе. Нет, несмотря на его жесткий характер и тот факт, что он практически никогда не улыбался, он им нравился. Видеть, как ее семья принимает его с чем-то, близким к привязанности, причиняло ей боль, и она знала, что это глупо. В конце концов, Кристофер вел себя именно так, как она просила: вежливо и любезно.
– Тебе нравится этот муслин? – спросила Люси, возвращая Анну к реальности пышных кружев. «И материалов, сотканных из безумия, – подумала Анна, разглядывая странные вещицы на столе. – Но кому, ради всего святого, пришло в голову сочетать эти ткани таким нелепым образом?»
– Ну же, Анна, не делай такое лицо. Тебе понадобится нарядная одежда: теперь у тебя будет гораздо более активная светская жизнь.
– Не понимаю зачем. – Она покачала головой. – Я уверена, что мистер Девенпорт прекрасно справится и сам. – Это была правда: ее жених продолжал посещать почти все светские мероприятия, но никогда не настаивал на том, чтобы она тоже ходила. – В любом случае, завтра вечером я там буду, не так ли? Мне так не терпится снова увидеть мистера Пембрука. – «И Мэттью Девенпорта». Она ни за что на свете не пропустила бы прием в доме Люси. Ей абсолютно необходимо было выяснить нечто, что могло бы привести к отмене свадьбы без риска расправы. Было очевидно, что она не может выйти за него замуж. Даже сейчас при мысли о нем – о его «Доброе утро, мисс Чемпион», единственных словах, которые он буркнул ей в то утро, – ее сердце сжималось в комок, как и желудок. Первая неделя их помолвки немного смягчила ее страхи, но полностью они не исчезли: да и как они могли? Этот мужчина был таким свирепым и, что, пожалуй, еще больше огорчало, таким высоким. То, что случилось на траве – эти очень жестокие пощечины, огромная боль, последовавшая за ними, унижение, которое он заставил ее пережить, медленное и шокирующее, – определяло его характер. Он хотел ее, поэтому взял, и хотя он утверждал, что с ним такого никогда раньше не случалось, Анна не могла ему поверить. Она испытывала перед ним безумный страх. Он взял ее тогда, вопреки всем законам. Что он сделает, навязчиво задавалась она вопросом, когда станет ее мужем, наделенным правами мужа?
Нет, она не могла выйти за него замуж. Она почти ничего не знала о нем, кроме скудных биографических сведений, циркулирующих среди деревенских жителей, и те не проясняли ни единого ее сомнения. Кем он был на самом деле и каково было его прошлое? Она не спрашивала его; она не хотела его спрашивать. Она отказывала ему даже в словах и взглядах.
Люси начала рыться в коробке на столе, полной разноцветных кусочков и обрезков, которые при каждом движении отбрасывали яркие, блестящие блики, и вытащила нечто, что при ближайшем рассмотрении оказалось лентой. «С каких это пор ленты должны так блестеть?» – удивилась Анна. Не говоря ни слова, она стояла и смотрела на блестящий бархат, свисающий с рук ее подруги, словно ядовитая змея. «Так вот чего ждут от миссис Девенпорт, – сказала она себе. – Когда-то мы были королевами мира, помнишь, Люси? – с сожалением подумала она. – А теперь посмотри на меня: я покупаю одежду на деньги этого человека».
