Текст книги "Лимонад (ЛП)"

Автор книги: Нина Пеннакки

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 29 страниц)

Он повернул голову налево. Дэниел проследил за его взглядом, и та же темная пелена омрачила и его черты: к ним приближался Леопольд ДеМерси.

«Вся семья в сборе», – подумал Кристофер, когда к ним присоединился Леопольд. Ему слишком сильно нужно было с ним поговорить, чтобы упускать такой шанс.

Его отец пожелал всем доброго вечера. Его встретили более-менее приветливые лица, а он долгим взглядом посмотрел на Кристофера и Дэниела, словно поражаясь тому, что видит их так близко друг к другу.

– Дэниел, ты сегодня не танцуешь? – спросил он сына. Тон был одним из двух, которые он приберегал для Дэниела: насмешка. Вторым было раздражение. Он с ног до головы оглядел Люси, которая была очаровательна в сине-белом наряде, а её светлые волосы сияли в свете всех огней зала. – Ты не пригласишь эту прекрасную юную леди на танец?

Дэниел стиснул челюсти, и казалось, на его лице борются смешанные чувства. Он молчал, казалось, целую вечность, пока Люси пристально смотрела на него. Наконец он прервал это невежливое молчание.

– Люси, окажете ли вы мне честь на следующий танец? – Его голос звучал так, будто доносился изнутри средневекового шлема, настолько он был отстраненным и металлическим.

– Спасибо, Дэниел, – ответила она, и её голос тоже прозвучал отстраненно, но вместе с тем печально. – Я уже обещала.

– На самом деле, танцевать со мной, ДеМерси, – сказал Мэттью. – Я не чувствовал такого волнения со времен своей конфирмации.

Казалось, Дэниела задел тон Люси. Позабыв об отце, он попытался снова:

– Тогда следующий после него?

– Посмотрим. Признаться, я немного устала сегодня вечером.

– Дэниел, тебе придется принимать решения порасторопнее, – посоветовал ему Леопольд. Его глубокий и хриплый голос дрожал от сдерживаемого смеха. – Ты вечно слишком медлительный, сын мой.

«Как Дэниел умудряется не убить своего отца – это не поддается никаким законам логики», – подумал Кристофер. И всё же было ясно, что он его ненавидел. А ненависть, когда она не взаимна, ранит так же сильно, как и любовь. Это было неизбежно, потому что Леопольд не ненавидел Дэниела. Он его и не любил. На самом деле, казалось, что он вообще не испытывал к нему никаких чувств.

– Ах да, Девенпорт, – добавил Леопольд. – Мне нужно будет позже обсудить с вами одно дело.

«Пора, папочка». Он почувствовал, как бешено заколотилось сердце, и понадеялся, что не выдал никаких эмоций. Ему это удалось, и не потому, что он был хладнокровен, а потому, что научился им притворяться.

– Можно и сейчас, сэр.

– О нет, не сейчас. – Он повернулся к Анне, которая слегка вздрогнула под его взглядом. – Сейчас я хочу иметь честь потанцевать с вашей очаровательной женой. Окажете ли вы мне эту честь, миссис Девенпорт?

(Что ты об этом думаешь, Кристофер?)

Он перестал дышать – вот что он об этом думал. Рядом с ним Анна, казалось, запаниковала. Ее отвращение к Леопольду было настолько очевидным, что Кристофер испугался, как бы это не было написано у нее прямо на лбу. «Черт. Черт. Черт!» Он повернулся к ней, и его жена ахнула. На мгновение показалось, что они вернулись в былые дни: на ее лице отразился первобытный страх, а в глазах блеснули подступающие слезы. Она поняла, чего от нее хотел муж.

(Ты хорошо ее приручил, Кристофер. Ты доволен?)

– Конечно, мистер ДеМерси, – сдавшись, ответила она.

Леопольд кивнул.

– Ты ведь не против, сынок?

«Сынок». Проскользнуло несколько мгновений тишины.

– Конечно нет, ДеМерси, – наконец ответил Кристофер.

Леопольд улыбнулся.

– Видишь, как это делается, Дэниел? Это не так уж сложно.

Анна стояла напряженно, с трудом переводя дыхание. Анна, с ее проклятым вспыльчивым нравом, способная навредить ему, если впадет в ярость на танцполе, согласилась на танец с Леопольдом! Он придвинулся губами к ее уху.

– Веди себя безупречно, – прошипел он. – Иначе…

Он оставил фразу незаконченной. Она опустила лицо и не стала протестовать, но ее губы изогнулись в горестной улыбке, и она пару раз моргнула.

Вот-вот должна была начаться музыка, и Мэттью взял Люси под руку. Леопольд сделал то же самое с Анной, чье лицо вдруг стало совершенно бледным.

Кристофер и Дэниел остались одни. «Это невозможно, – подумал он. – Этот вечер уже не может стать еще хуже». Он направился было прочь.

– Девенпорт, мне нужно с вами поговорить, – останавливая его, сказал Дэниел тоном, в котором звучала покорность судьбе.

– Разве это необходимо? – спросил Кристофер. Его жена дошла до танцпола с Леопольдом и стояла лицом к нему. Она держала голову опущенной, не глядя на него.

– Да, необходимо.

– ДеМерси, я уже говорил вам не совать нос в мои дела, если речь об этом.

Заиграла музыка, и пальцы Леопольда коснулись его новобрачной.

– Нет. Честно говоря, я хотел… прояснить… кое-что из того, что наговорил вам на днях в кабинете моего отца. – Он набрал в грудь воздуха и продолжил: – Похоже, ваша жена питает к вам нежные чувства, вопреки тому, что я думал.

Кристофер отвёл взгляд от танцпола. «Моя жена ушла бы от меня завтра же, если бы у неё не было больного отца и брата с сестрой под моим опекунством».

– Очевидно, – сказал он. Он посмотрел на своего сводного брата с улыбкой, исполненной высокомерия. «Может быть, сегодня вечером что-то всё-таки пойдет по-моему». – Но дайте мне понять, ДеМерси: вы приносите мне извинения?

– Я бы не назвал это… О, ладно. – Его младший братец был совсем не рад, а смущение, наполнившее его глаза, было весьма приятным зрелищем для Кристофера. – Но только за те слова о вашей жене, Девенпорт. В остальном же вы по-прежнему мерзавец, и вы это знаете.

Улыбка Кристофера стала шире.

– Что ж, тогда я принимаю ваши скромные извинения, – насмешливо ответил он. – И раз уж вы закончили… – Он снова попытался уйти, переведя взгляд обратно на танцпол.

– Подождите, – сказал Дэниел, останавливая его. – У меня к вам просьба. Надеюсь, вы не будете возражать, если мы с Анной останемся друзьями. Мы давно знакомы – можно сказать, годами. И даже если между нами с вами есть разногласия…

«Забудь об этом».

– Я могу это допустить. Между вами двумя существует формальное знакомство, но не более того. И моя жена, – сказал он, бросив на него надменный взгляд, – будет уважать мои желания, будьте уверены. – Он посмотрел на нее; она не смотрела на Леопольда, а оглядывалась по сторонам, избегая его прикосновений и взгляда.

Дэниел медленно выдохнул, прежде чем ответить.

– Ваша ревность неуместна, Девенпорт, – с раздражением ответил он. – Этим нелепым поведением вы оскорбляете свою жену.

– Вас это не должно касаться. Живите своей жизнью и перестаньте лезть в мою. – «Послушай слова того, кто женился лишь для того, чтобы увести у тебя невесту».

– О, с превеликим удовольствием, но вы постоянно возникаете у меня на пути, как трава в поле.

Леопольд со смехом сказал что-то Анне, и она, казалось, побледнела от гнева.

– Знаете, ДеМерси, ваш голос и правда визгливый – бьет мне по барабанным перепонкам.

– Я заставляю себя говорить с вами только ради Анны, потому что уверяю вас, каждое слово, сказанное мной в ваш адрес, кажется мне непростительной тратой воздуха.

– Вы закончили? Ваш отец прав, когда говорит, что вы ноете, как баба.

– Очевидно, вы очень высоко цените моего отца, – саркастически ответил Дэниел. – Наверное, поэтому вы кажетесь самим воплощением радости теперь, когда он танцует с вашей женой.

«Врезать бы ему еще раз? Может, навсегда изменить его голос – и половую жизнь», – подумал Кристофер, яростно уставившись на него. Наконец, он резко развернулся и внезапно ушел, ничего не ответив.

Она впервые танцевала с Леопольдом ДеМерси и искренне надеялась, что в последний раз.

– Вы прекрасно выглядите сегодня вечером, миссис Девенпорт.

Анна вздохнула. Неужели ей действительно обязательно разговаривать?

– Благодарю вас, сэр.

– И как вам в роли новобрачной?

«Слишком личный вопрос, вам не кажется? И разве улыбка этого джентльмена не казалась слегка… двусмысленной?»

– Очень хорошо, сэр.

– Анна… я могу называть вас Анной, не так ли?

«Абсолютно нет». Тот ужасный взгляд, который бросил на нее Кристофер совсем недавно, заставил ее вспомнить, что даже собственное имя ей больше не принадлежит.

– Конечно, сэр.

Леопольд рассмеялся.

– О, позвольте заметить, Анна, что вас эта перспектива не особо радует, – с весельем сказал он. – Но прошу, не стесняйтесь говорить со мной откровенно. Какое-то время ведь казалось, что мы с вами станем родственниками, не так ли?

Анна была потрясена: зачем ворошить эту старую историю? И разве он не держит её слишком крепко, выходя за рамки дозволенного этикетом? Она не ответила, отстраняясь от него, и попыталась сосредоточиться на других мыслях. Например, на Люси. На том, какой несчастной она выглядела недавно, когда Дэниел замялся, прежде чем пригласить её. «Неужели возможно, что?..»

– Я недооценил вас, Анна.

(Игнорируй его. Игнорируй его.)

Анна продолжала следовать за ходом своих мыслей. Люси демонстрировала чересчур уж наигранное равнодушие, когда говорила о Дэниеле. Но за пару минут до того удрученного взгляда – который на этот раз она не смогла скрыть за светской маской – там действительно было…

– Мне почти жаль, что я так противился браку между вами и моим сыном, – продолжил Леопольд. – Возможно, вам удалось бы выжать хоть каплю крови из этой репы.

Эти слова резко вернули Анну к реальности.

– Сэр, – возмущенно прошипела она, не в силах сдержать гнев, – в теле вашего сына больше крови, чем у вас… – Она вдруг осеклась, прикусив губу.

Низкий, злорадный смех Леопольда, казалось, окутал ее.

– О нет, не останавливайтесь, Анна. Вы были великолепны.

«Не волнуйтесь, Леопольд. Настанет день, когда я выскажу вам всё, что о вас думаю». Но неужели этот день настал сегодня? Или она становилась всё больше похожей на своего мужа?

– Это ведь вы сообщили моему мужу о моей помолвке с вашим сыном, не так ли?

Леопольд покачал головой.

– Нет, – ответил он с искоркой удивления в глазах. – На самом деле, я подумал, что это была ваша стратегия, чтобы показаться ему более интересной. Это было бы умно – и, кроме того, очевидно, что на нехватку мозгов вам жаловаться не приходится.

«Нет, это были вы, Леопольд. И сейчас вы несете мне сущую ложь. Потому что вы все еще не пережили бунт Дэниела. Потому что вам до сих пор не удалось его остановить».

– Вы пытаетесь меня спровоцировать, сэр?

– Да, Анна. – Что ж, этого человека можно было назвать как угодно, но только не предсказуемым. – У вас пылкий темперамент, и я хотел бы знать, не по этой ли причине вы притягиваете мужчин, как пчел на мед.

Она широко распахнула глаза, а ее щеки вспыхнули.

– Ваша манера общения неуместна, – пролепетала она едва слышным голосом. – Немедленно прекратите, иначе мне придется прервать этот танец.

– О нет, не прервете, – усмехнулся Леопольд. – Ваш муж не согласился бы с этим, не так ли? Он очень хочет, чтобы вы были со мной любезны.

(Он хочет, чтобы ты была с ним любезна, Анна.)

Несмотря на то, что это далось ей с трудом, она смогла ответить, отчасти из возмущения, а отчасти из страха, что Леопольд может быть прав.

– Мой муж не стал бы… мой муж не стал бы возражать, сэр.

Леопольд снова рассмеялся, теперь уже ласково.

– О, на самом деле я уверен, что стал бы. Вы очень плохо его знаете, Анна.

(Ты вообще его не знаешь, не так ли, Анна?)

– С чего вы так взяли? Хотите мне что-то о нем рассказать?

– Нет, мне нечего вам рассказывать.

– И на что вы пытаетесь намекнуть этими словами?

– Абсолютно ни на что, – ответил он, невинно улыбаясь. – Ваш муж мне очень нравится.

«Конечно он вам нравится, – с болью подумала она, сглатывая, чтобы избавиться от ощущения горького песка, дерущего горло. – Он ни перед чем не остановится, прямо как вы. Вы созданы друг для друга».

– И вы тоже начинаете мне очень нравиться, Анна.

Она должна была бы почувствовать себя раздетой под его нарочито вульгарным взглядом, но вместо этого почувствовала лишь усталость. Она продолжала танцевать, словно управляемая невидимыми нитями, в то время как ее муж, находившийся неподалеку, наблюдал за ней, словно хозяин за своим скотом.

(Хорошо. Именно так, Анна. Улыбайся. Выгляди вежливой.)

– Отчего вы так задумчивы, Анна?

– Сэр, пожалуйста, не держите меня так, – без всяких эмоций ответила она, отстраняясь, когда он приблизился к ней вплотную.

– О, я и не заметил. Прошу прощения, – отозвался он. Его глаза, однако, продолжали непристойно ощупывать ее, а улыбка оставалась всё такой же заискивающей.

«Мой муж торгует мной, – наконец осознала Анна. Ведь так оно и было, не правда ли? Именно это подсказывало ей сердце. – Я угодила в выгребную яму, и эта грязь никогда не смоется с моего тела».

– Вы отвратительны, сэр, – тихо сказала она Леопольду, отпуская его руки, – и на этом наш танец окончен.

Она быстро пошла прочь, оставив его одного на танцполе.

– Тебе придется перед ним извиниться.

Кристофер впервые прокомментировал инцидент уже в экипаже, который вез их домой в конце вечера.

Анна в недоверии уставилась на него.

– Что?

– Ты меня слышала. Ты бросила его посреди танца, и даже если со мной он отшутился, на самом деле он остался тобой крайне недоволен.

– И ты принимаешь его сторону? Его поведение было…

– Помолчи. – Его взгляд был суровым, а ведь это были те же самые глаза, которые с любовью называли ее своей королевой в полумраке спальни. – Ты принесешь ему извинения, и точка. И скажи спасибо, что я требую только этого. Я доверился тебе в этом деле, Анна, а ты меня ослушалась. Предупреждаю: я не хочу, чтобы это вошло в привычку.

– Но, Кристофер… – Ей было трудно говорить. Но она должна была объяснить, и он должен был понять. – Этот человек оскорбил меня. Разве для тебя это ничего не значит?

– Не глупи. Что такого серьезного он мог сказать?

– Дело даже не в том, какие слова он использовал, но уверяю тебя, тот тон, который…

– О. Ну конечно, тон. – Он усмехнулся. – Скажу тебе одно: плевать я хотел на его «тон». Он мне нужен, и ты принесешь ему свои извинения при первой же возможности.

От этого очередного разочарования ей стало так больно.

– О, Кристофер, – прошептала она скорее себе, чем ему, – я и не ждала от тебя ничего другого, но почему… почему от этого так же больно? – Этот грустный вопрос сорвался с ее губ прежде, чем она успела это осознать, а за ним последовал еще один: – Неужели я так мало для тебя значу? – спросила она надрывающимся голосом. – Неужели я настолько ничего не стою, что любой может обращаться со мной без должного уважения?

Уязвленный, на мгновение он словно бы почувствовал ее боль. Затем покачал головой.

– Не будь нелепой. ДеМерси просто шутил.

– Он совершенно точно не…

– Не смей мне перечить.

Ее губы задрожали.

– Как далеко ты готов зайти в своих требованиях, Кристофер? – спросила она шепотом. Она должна была узнать. Она боялась его ответа, но ей необходимо было это знать. – Может, ты хочешь, чтобы я легла с ним в постель?

Глаза Кристофера расширились, и Анна поняла, что произнесла самую худшую вещь на свете – то, чего нельзя было говорить ни при каких обстоятельствах. И когда он внезапно поднял руку, она поняла, что он ударит её – он действительно собирался её ударить. В качестве защиты она прикрыла лицо рукой. Она зажмурилась и втянула голову в напряженные плечи, а ее сердце затрепетало в груди и, возможно, даже забыло, как биться. И она ждала. Ждала неизбежного удара.

Однако его так и не последовало. Сидевший напротив Кристофер придвинулся к ней, грубо схватил за волосы и заставил поднять голову. Анна открыла глаза и едва не обмочилась от страха: ее муж был вне себя от ярости.

– Никогда больше не говори ничего подобного, – процедил он, и его лицо исказилось от спазмов гнева, – если хочешь остаться целой и невредимой.

Какое-то время Анна сидела как окаменевшая; затем к ней каким-то образом вернулись и голос, и дыхание.

– Значит, Крис, если я забочу тебя хоть на самую малость, – прошептала она с крошечной надеждой, – не унижай меня перед этим человеком.

– Отныне я буду держать тебя от него подальше, – уступил он шепотом, ослабляя хватку на ее волосах. – Но когда ты снова его увидишь, тебе придется извиниться. Мне плевать, как именно. Главное, чтобы ты всё исправила. Нет, – сказал он, вскинув руку, чтобы пресечь ее возражения, игнорируя боль, которую причиняла ей несправедливость такого обращения. – Больше ни слова.

Анна тяжело сглотнула, снова пытаясь протолкнуть в горло этот песок, а может быть, колючки – теперь она уже не была ни в чем уверена. Затем этот ужасный человек притянул ее к себе и поцеловал, страстно и агрессивно, в то время как по ее лицу катились слезы отчаяния.

Глава 34

Даруй мне, Господь, чувство смешного. Дай мне благодать понимать шутки, чтобы я мог познать в жизни немного радости и поделиться ею с другими.

– Сэр Томас Мор

Письма от Л. находились в его лондонской квартире. Кристофер привез с собой в Кокстон лишь два из них: одно касалось его рождения, а другое его мать держала в руках перед смертью. Он хранил их там, в своем кабинете в Рокфилде, потому что хотел перечитать их перед тем, как убить своего отца. «Или я мог бы заставить его прочитать их», – подумал он, смакуя эту альтернативную возможность. Это помогло бы скоротать время. «Боже, это было бы немного мелодраматично, – признался он себе с саркастическим сожалением, – но я не уверен, что он бы это оценил: жизнь была бы такой обыденной, если бы мы не привнесли в нее чуточку поэзии. Разве не так?»

По правде говоря, заставить Леопольда прочесть эти письма было бы нелегко – Кристофер был в этом уверен. Вероятно, он бы не сдался, даже получив бесчисленное количество ударов, даже перед лицом смерти. Не то чтобы в этом была необходимость, впрочем. Потому что перспектива прикончить его оставалась опьяняющей, как бы он ее себе ни представлял. Да, слово «убийство» пугало его, и – если не считать того человека, который покончил с собой после того, как он его разорил, и который иногда являлся ему в кошмарах, – он всегда старался этого избегать. Но «отцеубийство» – это чертово слово в высшем его проявлении; концепция, непростительная по определению, – звучала для Кристофера приятно. Он знал, что это будет лучший поступок в его жизни, и самый справедливый. Он ждал этого годами, и с каждым днем этот момент казался всё ближе. С каждым днем, видя улыбки Леопольда, которые въедались ему в кожу; каждый день слыша его высказывания, сознательно безразличные к чужим судьбам; каждый день наблюдая несправедливость, которую он разбрасывал вокруг себя, словно крошки. С каждым днем – и даже сильнее, если это вообще было возможно, после оскорбления, нанесенного накануне вечером. Анна казалась такой опечаленной, такой безутешной, когда он сказал ей, что она должна извиниться перед этим червем. Даже после того, как она занималась с ним любовью, даже после того, как прошептала его имя… Черт возьми. Кристофер устало потер глаза. Сегодня он вернется домой немного пораньше, решил он, и тот факт, что его сводный брат был с визитом в доме Чемпионов, и что Анна все еще испытывала к нему привязанность – к этому идиоту, который всегда выглядел так, словно только что вышел от портного, – не имел к этому никакого отношения.

«Я не знаю, любит ли она его, и мне плевать, – сказал он себе, когда его лошадь приблизилась к дому из красного кирпича. – Главное, чтобы она оставалась покорной. Это все, чего я от нее хочу».

Он спокойно поехал по липовой аллее. Оставив лошадь Льюису, он вошел в дом с черного хода. Небольшое количество слуг, казалось, сошедших прямиком со страниц средневекового «двора чудес», гарантировало, что никто ничего не заметит. Он направился к кухне, где они, несомненно, собрались. Против своей воли, он тоже обожал эту неформальную комнату.

Он подошел бесшумно, остановившись в коридоре, и услышал, как элегантный голос его брата произнес:

– Итак, Энтони, фокус в том, чтобы спрятать не один, а два куска еды – того, что быстрее всего начинает гнить, – в комнате твоего врага. С каждым днем вокруг него будет нарастать тошнотворный запах, и бедолага попытается найти, откуда он исходит. Когда он найдет первый из ваших любезно спрятанных – и менее любезно смердящих, боюсь, – предметов, он решит, что в безопасности, и прекратит поиски. По своей наивности он будет убежден, что вонь выветрится через пару часов. К сожалению, – он скорбно вздохнул, – он будет жестоко ошибаться.

Люси мелодично рассмеялась.

– Дэниел, ты просто невыносим.

– Люси, ты можешь позволить себе быть милосердной: никто никогда не крал дверь от твоей спальни. Уверяю тебя, после такого дозволено всё.

– Я хочу поехать в школу-интернат с Энтони, – воскликнула Грейс, надув губки. – Почему мне нельзя?

– Потому что ты еще слишком мала, – ласково объяснила Анна.

«Ах, эта ее дурацкая привычка не говорить детям правду», – в раздражении подумал Кристофер.

– Вовсе не поэтому, – возразил Деннис. – Кристофер сказал мне, что женщинам туда нельзя.

– А я все равно поеду, – настаивала она. – Я переоденусь…

В коридоре Кристофер улыбнулся, а затем вошел в комнату.

– Но тебе придется коротко остричь волосы, Грейс, – сказал он, когда все повернулись к нему.

– Крис! – радостно воскликнула Грейс, встала из-за стола, где рисовала, и подбежала к нему. Она потянула его за руку вниз и поцеловала в щеку, отчего он почувствовал странное смущение перед братом. Он быстро выпрямился, подошел к столу и остановился рядом с женой.

– Мне все равно, даже если придется остричь волосы, – сказала Грейс, которая все еще не отпустила его руку. – Вот как сильно я хочу стать солдатом.

– Теперь уже солдатом? – Кристофер покачал головой. Он решил ничего не говорить, а вместо этого просто бросил на Анну строгий взгляд. По крайней мере, он хотел, чтобы он был строгим. Она нерешительно улыбнулась ему. «О, моя дорогая. Я бы ни за что не заставил тебя это сделать, честное слово».

– Да, – подтвердила Грейс. Она казалась робкой и умоляющей. – Но ты должен научить меня стрелять, Кристофер, как ты научил Энтони.

– О. – Он налил себе чашку чая. «Я никогда не буду учить тебя, Грейс. Это занятие не для женщин». – Я не могу. Ты еще слишком мала. И кстати, Энтони… – Он посмотрел на паренька, сидевшего рядом с Дэниелом. – Хочешь еще немного пострелять, пока не стемнело? В понедельник ты уезжаешь, и другой возможности у нас не будет.

Кристофер заметил, что Анна кивнула сама себе, словно ожидала именно этих слов. Идея выпроводить Дэниела из дома, по правде говоря, имела некоторое отношение к его предложению. Не всё, но определенно некоторое отношение.

– С удовольствием, Кристофер, – ответил Энтони. Он посмотрел на Дэниела и, казалось, разрывался на части. – Но я бы также хотел узнать, что случилось с вашей дверью, мистер ДеМерси.

Сводный брат положил руку на подбородок, словно тщательно раздумывая.

– Мы можем совместить и то, и другое – не так ли, Девенпорт? – спросил он. – Я мог бы составить вам с шурином компанию, пока вы практикуетесь в стрельбе.

«Проклятый сводный брат». Он определенно делал это нарочно.

– Не знаю, ДеМерси, – сухо ответил он. – Не думаю, что вам стоит приближаться ко мне, когда у меня в руках пистолет.

Дэниел громко рассмеялся, явно позабавленный, и встал лицом к нему без малейшего смущения.

– Вы так плохо стреляете?

– Напротив, – парировал он со скрытой угрозой в глазах. На самом деле, не такой уж и скрытой. – Я весьма в этом преуспел.

– Какое совпадение, – ответил Дэниел с тем же выражением лица. – Я тоже. И даже, вероятно, преуспел больше вашего. Поэтому я не боюсь.

Люси посмотрела на одного, затем на другого с дерзкой улыбкой.

– Итак, Дэниел, это вызов?

– Очевидно. Вы принимаете его, Девенпорт? Победит тот, кто поразит больше мишеней.

Кристофер поджал губы с неконтролируемым высокомерием.

– Очевидно, что вам нравится проигрывать, ДеМерси.

– Приму это как «да».

Грейс восторженно захлопала в ладоши.

– Как здорово! – воскликнула она, показав ямочку на левой щеке. Она тут же забыла о невозможных рисунках, над которыми трудилась, и выбежала на улицу. Мгновение спустя Энтони и Деннис последовали за ней.

– Вы уверены? – спросила их Анна с долей тревоги в голосе. Казалось, его жена была единственным человеком в комнате, который находил Кристофера пугающим. Пожалуй, это был не лучший знак. – Уже поздно и…

Дэниел рассмеялся, сохраняя абсолютное спокойствие.

– Не волнуйся, Анна, твой муж меня не застрелит.

– Я бы не был так уверен.

– Вы что-то сказали, Девенпорт?

– Нет, ничего. – Он посмотрел на брата, смирившись с необходимостью терпеть его несносное присутствие. «По крайней мере, я получу удовольствие, разгромив тебя, Дэниел». – Ну, идемте же, – поторопил он.

Они прошли по коридору и молча добрались до комнаты, где хранилось оружие.

– Минуточку, Девенпорт, – сказал невыносимый щёголь с подозрительным блеском в зеленых глазах. – Вызов не является вызовом, если мы на что-нибудь не поспорим. Вы не согласны? Разве что… – Он остановился и бросил на него насмешливый взгляд. Кристоферу пришлось признать, что Дэниел тоже весьма неплохо умел бросать насмешливые взгляды, когда старался. – Разве что боитесь вы, очевидно, отнюдь не поражения.

Кристофер открыл шкафчик и достал два одинаковых, начищенных пистолета.

– На что бы вы хотели поспорить?

– На ту землю, о которой мы говорили недавно, – без колебаний ответил Дэниел. – Кристофер оторвал взгляд от оружия и молча посмотрел на него. Его брат неустрашимо продолжил: – Если я выиграю, вы отдадите ее мне. Если проиграю… Что ж, чего вы хотите, Девенпорт, если выиграете?

«Застрелить тебя».

– Чтобы вы исчезли с глаз моих, – огрызнулся он. – ДеМерси, вы просто невыносимая заноза.

– Да, – признал он, и казался этим весьма доволен.