Текст книги "Лимонад (ЛП)"
Автор книги: Нина Пеннакки
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 29 страниц)
Глава 6
Мужчина должен уметь бросать вызов общественному мнению, а женщина – подчиняться ему.
– Мадам де Сталь
– Анна, не заставляйте меня искать вас, – продолжил мистер Девенпорт голосом настолько тихим, что от него стыла кровь. – Я сосчитаю до пяти, а потом сам приду за вами. Но я советую вам, – его голос превратился едва ли не в шепот, – я советую вам выйти самой.
Запугивание, без сомнения. От страха внутренности Анны скрутило, и ей показалось, что она вот-вот потеряет контроль над своим телом. Но почему он так разозлился? Из-за лимонада?
– Один.
Или, может быть, он хотел, чтобы она молчала о Луизе Эдвардс. Ее виски покрылись ледяной испариной. Она должна была встать, если хотела избежать унижения быть обнаруженной под столом, словно воровка. Она знала, что должна встать, но ноги ее не слушались. Они вросли в пол, словно сухие ветки.
– Два.
Она попыталась унять готовое разорваться сердце – два или три раза глубоко вздохнула, ее грудь судорожно вздымалась. Да и чего тут было бояться? В конце концов, он джентльмен, и он уж точно не стал бы…
– Три.
Пытаясь побороть свой страх, она уперлась руками в край стола и сильным рывком заставила себя подняться. Боже мой, каким же гигантом он был. Сейчас он казался ей еще более огромным, чем раньше в гостиной. Она снова почувствовала, что может не сдержать нужду, но каким-то чудом справилась с собой.
– Надеюсь, вы насладились зрелищем, Анна, – спокойно произнес он и – как ни абсурдно – без малейшей тени смущения.
(Ты должна посмотреть на него в ответ, Анна.)
Ей было просто необходимо выдержать его взгляд, но это оказалось нелегко. Его глаза, казалось, раздевали ее. Невозможно было описать их как-то иначе. Они задерживались на каждом дюйме ее тела, который только могли охватить. На ее лице, на ее плечах, на ее груди. Раз за разом они возвращались к груди, и Анна приподняла руки, словно пытаясь прикрыться. Мистер Девенпорт удовлетворенно улыбнулся. Именно этого он и добивался: признания ее дискомфорта.
Она почувствовала, как внутри нее нарастает нечто среднее между паникой и замешательством. Этим нечто был гнев. В надежде скрыть свое волнение, она опустила руки по швам и вздернула подбородок. Она не доставит ему удовольствия видеть, как она дрожит от страха. Он хотел ее напугать? Что ж, ему это удалось. Но будь она проклята, если позволит ему это понять.
Кристофер молча смотрел на нее и, казалось, кивнул, словно только в этот момент узнал ее.
– Наконец-то мы можем поговорить, только вы и я, Анна, – прошептал он, делая шаг в ее сторону.
Анна, не думая, резко отшатнулась. И неизбежно ударилась спиной о библиотечные полки. Удар был сильным, и это было больно. А еще – унизительно. Кристофер ухмылялся, и, к своему ужасу, она почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Она подавила их, стиснув зубы и сжав кулаки.
– Не смейте называть меня по имени, – холодно процедила она. Ее голос прозвучал, возможно, слегка слабо, но главным было то, что она вообще смогла хоть что-то произнести.
Он озадаченно улыбнулся.
– О, неужели? – насмешливо переспросил он, останавливаясь перед столом. – И скажите мне, Анна, как же вы намерены меня остановить? – Он оперся руками о деревянный стол и начал обходить его сбоку, словно огибая препятствие.
Нет, он не должен подходить к ней ближе. Он не ограничится одними разговорами – Анна вдруг стала в этом абсолютно уверена. Она не знала как, но ей нужно было немедленно отсюда бежать. Она посмотрела в сторону двери, оценивая свои шансы до нее добраться. Довольно невелики, осознала она с ясным ужасом, сравнив длину своих ног с его.
Кристофер, казалось, прочел ее мысли и остановился.
– Я имею полное право называть вас так, как мне заблагорассудится, Анна Чемпион. – Его голос был резким и оскорбительным. – У вас же, с другой стороны, нет вообще никакого права находиться в этом доме, разве что в качестве прислуги.
Эти слова – слова нелепого сноба – были настолько предсказуемы, что при других обстоятельствах Анна сочла бы их жалкой попыткой пошутить.
– Я бы не видела в этом абсолютно никакой проблемы, будь я прислугой – здесь или где-либо еще, – ответила она с тошнотой в животе. Ее сердце билось где-то в горле, но это не мешало ее голосовым связкам работать – по крайней мере, в какой-то степени. – Я осталась бы собой, несмотря ни на что. А вот что останется от вас без вашей элегантной одежды? Ничего, под стать тому человеку, которым вы являетесь.
Кристофер несколько мгновений молча смотрел на нее, ошеломленный.
– Ничего не стоящий человек, я понимаю, – наконец пробормотал он. Он опустил голову и посмотрел на свои руки, лежащие на столе; затем снова поднял взгляд на нее, и Анна поняла, что инстинкт ее не обманул: этот человек был по-настоящему опасен.
(Ты сейчас обмочишься, не так ли, Анна?)
Война: вот какое обещание она прочла в его глазах. Война. Обдуманная, рациональная и, прежде всего, ужасающая война. Война солдата, который повидал уже тысячи сражений.
(Беги, Анна. Беги.)
С поразительной для столь крупного мужчины скоростью Кристофер оперся на одну руку, вскинул обе ноги в воздух и перемахнул через стол. Он оказался рядом с Анной прежде, чем она успела это осознать, и, гонимая паникой, она бросилась наутек. Он погнался за ней вдоль книжных шкафов и толкнул ее на бегу, из-за чего она врезалась в полки. Анна ударилась правым боком и едва не упала; ей удалось удержать равновесие, и она повернулась к нему, выставив перед собой руку.
– Вы сумасшедший! – в отчаянии закричала она. Ее тело почти не чувствовало боли – так велик был ее страх. – Держитесь от меня подальше!
Они были совсем близко друг к другу: протяни он руку, и он бы дотронулся до нее, а попытайся Анна уйти, он бы ее схватил. Она была почти полностью ослеплена страхом. «Боже правый, этот человек – животное; он и впрямь животное!»
– Держитесь от меня подальше, или я позову на помощь!
Спокойствие, которое она увидела на его лице, потрясло ее, и она вцепилась в полки в поисках опоры. Да кто вы вообще такой, черт возьми, Кристофер Девенпорт?
– Никто вас не услышит, Анна, – ответил он. Его голос был мягким и рассудительным. – Мы довольно далеко от гостиной, вы не находите? И музыка там, кажется, играет так громко.
Она попыталась сделать вдох. Она не могла ясно мыслить, потому что ее охватило отчаяние. «Я не должна падать в обморок! Только не здесь, только не в его руки!» Она прикусила губу, и боль помогла ей вернуть крупицу самообладания. Голосом, срывающимся от слез, она попыталась снова:
– Кто-нибудь может войти сюда в любую минуту!
– О, не думаю. Никто не заходит в библиотеку во время бала, не так ли? За исключением очень, очень глупых девиц, по-видимому. – Он улыбнулся. – Кроме того, дорогая Луиза – такая прелестная леди, вы не находите? – позаботится о том, чтобы никто не обратил ни малейшего внимания на эту часть дома. И в любом случае, – добавил он, делая к ней небольшой шаг, – мне нравится легкий риск. Очень нравится. И судя по тому, как вы бросали мне вызов до сих пор, думаю, вам это тоже по вкусу. Разве не так? – Расстояние между ними было минимальным, и его внушительные размеры заставляли его возвышаться над ней, мрачным и огромным. В отчаянии Анна повернула голову, ища выход.
– Даже не думайте об этом, – ровным тоном предупредил он ее. – Вы можете сделать себе только хуже. – Выражение его лица было таким спокойным, таким обыденным, словно он вел совершенно приятную светскую беседу. Он отступил на крошечный шажок, давая ей немного перевести дух.
Пытаясь забыть о боли в боку и пульсации в висках, Анна спросила его шепотом:
– Что вам от меня нужно?
Ее голос дрожал так сильно, что она смогла выдавить из себя лишь какой-то нечленораздельный звук, но он каким-то образом понял ее слова.
– Довольно странный вопрос, – ответил он с притворным удивлением. – Очевидно, я лишь хочу закончить нашу занимательную беседу. Кроме того, вы же не могли всерьез надеяться, что мне может понадобиться… что-то еще… от вас. – Он сделал паузу, окидывая ее оценивающим взглядом. – Сожалею, если ранил ваши чувства, – добавил он с раскаянием на лице, – но дурнушки меня не интересуют.
Анну захлестнуло негодование. Какое странное чувство. Оно появляется даже в самых ужасающих ситуациях, когда кто-то бьет по самому больному месту. И оно заставляет обрести голос даже тогда, когда здравый смысл велит молчать.
– Я бы ни за что на свете не хотела понравиться такому человеку, как вы! – с отвращением выкрикнула она, используя свой настоящий голос впервые с тех пор, как Кристофер застал ее врасплох в библиотеке.
Однако на него это не произвело особого впечатления.
– Я так и думал, – произнес он, издеваясь над ней.
Анна задрожала от подавленного гнева, и ее глаза наполнились слезами. Она даже не пыталась их скрыть.
– Вы не более чем мелкий грязный мерзавец, Кристофер Девенпорт! Давайте, ударьте меня, если хотите, но я расскажу всем. Все узнают…
– Узнают что, Анна? – Его тон был тихим и сладким. – Хм? Хотите рассказать своей подруге, что ее мать была здесь, чтобы позволить мне… на этом самом столе?
Она почувствовала, как у нее оборвалось сердце. Она не могла причинить боль Люси, это правда. Просто не могла.
– Я… я…
– Если вы расскажете о том, что случилось ранее, разразится скандал, и вы это знаете. И вы больше не сможете играть роль маленького щеночка, маленькой сучки, – он произнес это последнее слово медленно, словно нараспев, – для мисс Эдвардс, не находите? Она бы вас возненавидела. Попробуйте включить голову, Анна. Кроме того, такому человеку, как вы, следовало бы очень хорошо уметь просчитывать прибыли и убытки.
Анна смахнула слезы тыльной стороной ладони. «Будь он проклят».
– Тогда я расскажу, что вы сделали с таким человеком, как я, – прошептала она.
Казалось, эти слова его позабавили.
– Но я ничего вам не сделал, глупая девчонка, – снисходительно ответил он. – Хотите поговорить о нашем небольшом обмене мнениями? Я все буду отрицать. Или, может быть, я даже скажу, что вы поджидали меня здесь, – произнес он, снова уставившись на ее грудь, – а затем сами предложили себя мне.
Анна была настолько ошеломлена, что слезы перестали течь по ее щекам.
– Никто… никто бы не поверил…
– О, неужели? – Его взгляд снова метнулся к ее лицу. На нем застыло самодовольное выражение человека, который пирует за чужой счет. – А я вот думаю, что поверили бы. Видите ли, мне особо нечего терять, находясь здесь наедине с вами. А вот для вас все иначе, не так ли? Вы женщина – ну, более или менее, – и чтобы разрушить женскую репутацию, многого не требуется. – Он выразительно вздохнул. – Это жестоко, не находите?
«Мне плевать!» – Анне хотелось закричать. Ей хотелось сказать ему, что всё, что он думает о ее мире, не имеет значения и что его ложь ее не пугает. Но в голове у нее зазвучали веселые детские голоса – голоса ее братьев и сестры; а отец, если бы он узнал…
– Я… я… заставлю вас заплатить за это, – это было все, что она смогла произнести громко, выталкивая слова, которые застряли у нее в горле, словно распухшем от бессилия.
– Нет, не думаю, – ответил Кристофер. И внезапно его лицо стало серьезным. Почти недовольным. – Скорее, я полагаю, теперь вы станете со мной очень любезной.
Он сделал шаг вперед, сокращая разделявшее их расстояние. Анна вскрикнула и оттолкнула его руками. Он схватил ее за запястья и швырнул спиной на книжные шкафы.
– Не трогайте меня!
Кристофер навалился на нее. Вызывая чувство ужаса, подобного которому она никогда прежде не испытывала, его тело вжалось в ее. Он был выше ее почти на десять дюймов, и она оказалась в полном плену его габаритов и силы – а также жара его тела, который окутал ее, словно одеяло зимой.
– Нет! – Анна яростно пыталась вырваться, в то время как ее сердце билось быстрее, чем муха, бьющаяся об оконное стекло. – Отпустите меня!
Она не могла пошевелиться. Кристофер, казалось, даже не замечал ее отчаянных движений.
– Тш-ш, – прошептал он ей. Она была прикована к нему, и его сила удерживала ее в вертикальном положении, несмотря на ее слабость. – Не шуми, глупая девчонка. Ты же не хочешь, чтобы кто-нибудь застал нас в таком виде.
Никогда прежде мужчина не был к ней так близко, и никогда прежде она не чувствовала мышц под мужской одеждой, горячего дыхания и не вдыхала чужого запаха. Свежескошенная трава, мята и что-то похожее на корицу – таким был его нежный аромат, и он неожиданно смешался с ее собственным тонким запахом. Обессилев, Анна начала безудержно всхлипывать, опустив голову и прислонившись лбом к его сюртуку.
– Знаешь, что бы случилось, войди сюда кто-нибудь прямо сейчас? – вопрос Кристофера прозвучал как горячий шепот у ее головы. – Никто бы никогда не женился на тебе, Анна, и тебе пришлось бы… тебе пришлось бы отказаться… – Он осекся, глубоко вздохнув; затем начал снова, заговорив голосом, который слегка дрожал: – Тебе пришлось бы отказаться от поисков богатого мужа, а ты ведь так сильно этого хочешь. Не так ли?
Она смогла лишь покачать головой.
– Нет? – тихо переспросил он.
Его тело пылко и властно давило на нее. Анна чувствовала это грудью, животом и ниже, между ног, где он прикасался к ней непристойно и обдуманно.
– Ты ничего обо мне не знаешь, – всхлипнула она. – Отпусти меня.
Кристофер еще сильнее вжал ее в книжные шкафы.
– Эти мужчины никогда на тебе не женятся, – пробормотал он, и его голос прозвучал на удивление хрипло. – Они… они заберут у тебя все. Абсолютно все. И они тебя бросят.
Он дышал на нее сверху вниз, контакт с его телом был жарким и навязчивым. Он сжимал ее запястья, причиняя боль, но Анна была слишком напугана, чтобы найти в этом хоть каплю соблазна, и этот страх не имел ничего общего с болью. Это был новый страх, от которого свело низ живота и подкосились ноги, ставшие словно из картофельного пюре. Это был более неопределимый страх, чем все, что она знала прежде, – смесь муки и апатии.
– Отпустите меня, – попросила она, бесстыдно плача. – Умоляю вас. Пожалуйста, мистер Девенпорт, отпустите! – Она с болью выпалила эти слова.
– Вы умоляете меня, Анна? – нежно произнес он приглушенным тоном. Он поцеловал ее в голову, напугав до смерти. – Я не думал, что вы на это способны. – Он уткнулся головой в ее волосы, вдыхая ее запах. Она закрыла глаза. Именно этого этот человек и хотел – сломить ее. И поэтому она не сопротивлялась. Она не двигалась, не пыталась оттолкнуть его, и он оставался в таком положении в течение того, что показалось ей вечностью. Тишину комнаты нарушало лишь их неровное дыхание и взволнованный стук их сердец.
(Слышишь его сердце, Анна? Оно бьется почти так же быстро, как твое, не так ли?)
Оно билось, да. Оно билось, и Кристофер ослабил хватку на ее запястьях. Затем он отпустил их. Они безвольно упали по бокам, но она не подняла их, чтобы сопротивляться. Нет, она стояла смирно, прямо как он и хотел. И когда она почувствовала, как он положил одну руку ей на бок, а другую на голову, она позволила ему это. В молчании. Она позволила ему провести пальцем по ее локонам и нежно их взъерошить. Никогда прежде жестокость не была столь нежной…
– Хорошая девочка, – наконец прошептал ей Кристофер и поднял голову. – Я вижу, что ты понимаешь. – Он отодвинулся ровно настолько, чтобы увидеть ее низко опущенное, залитое слезами лицо. – Тогда я тебя отпущу. Пока что.
Он внезапно сделал шаг назад.
Ошеломленная, Анна не знала, что делать. Неужели она и впрямь может уйти? Дрожа, она не была в силах даже поднять голову.
– Можешь идти, – повторил он.
Все кончено? Кошмар закончился? Она взяла себя в руки, быстро повернувшись. «Выбирайся отсюда скорей! Быстрее, пока он не передумал, пока…»
Его рука вцепилась в ее левое запястье, и Анна остановилась без всякого сопротивления, совершенно обессиленная. Она поняла, что он лишь играл с ней, как кошка играет с мышью.
– Ты сказал, что я могу идти! – запротестовала она надломленным голосом.
– Верно, – подтвердил Кристофер с улыбкой, которая казалась почти приятной. – Однако сначала ты должна принести мне свои извинения. – Он отпустил ее запястье, и ее рука тяжело упала вдоль тела.
Долгое мгновение Анна не могла уловить смысл этих слов. А затем поняла. «Ему все еще было мало, – со всей ясностью осознала она. До нее дошло, что в его безумных действиях была логика – абсурдная логика. – Он хочет унизить меня, полностью и бесповоротно».
– Ты хочешь извинений, – безжизненно повторила она. Извинений. Она – ему. Он хотел, чтобы она знала, что мир вращается вокруг Кристофера Девенпорта.
Он кивнул, и в его глазах читалась насмешка.
– О, всего пару слов, – любезно объяснил он, – и тогда ты сможешь уйти.
Дверь была так близко. Ее свобода была так близко. «Всего пару слов».
– И тогда я смогу уйти, – произнесла она ровным голосом. Ей казалось, что она не может делать ничего другого, кроме как повторять его слова; она чувствовала себя неспособной мыслить.
– Даю слово, – заверил он ее. – Это будет нетрудно, Анна, вот увидишь – даже для такого человека, как ты.
«Такого человека, как я».
– Всего пару слов, – повторил он. – Я даже не прошу тебя вставать на колени. Все, что тебе нужно сделать, это посмотреть мне в глаза и сказать: «Я сожалею, что проявила к вам неуважение, мистер Девенпорт».
«Я сожалею, что проявила к вам неуважение, мистер Девенпорт». Насколько сложным это могло быть, в конце концов?
Боевой дух, который, казалось, всегда был при ней, исчез, угаснув в первом настоящем поражении в ее жизни. В тусклом свете комнаты – пока пламя свечей странно подрагивало, а тени книг двигались вместе с ними – стояла лишь сломленная девушка с мокрыми щеками, сопливым носом и униженным лицом.
Кристофер стоял напротив нее, высокий и высокомерный. Его сила была слишком подавляющей; думать о сопротивлении было просто невозможно. В свете свечей его темные волосы отливали синевой; его лицо застыло в насмешливой ухмылке.
– Знаешь, Анна, возможно, я мог бы обойтись и без твоих извинений, – недовольно признал он. – Однако, – добавил он терпеливым тоном, каким говорят с маленьким, глупым ребенком, – таких людей, как ты, нужно время от времени ставить на место.
«Мое место».
И вдруг, как луч солнца на ночном небе, Анна поняла, что он прав. Абсолютно прав. Ее место было не здесь. О нет – боже упаси, нет! Нет, ее место было в доме тех, кто ее любил, тех, чьи лица озарялись при одном только виде ее, тех, кто считал ее совершенством, тех, кто даже сейчас ждал ее.
Что она здесь забыла? Что она делала в этой полутемной библиотеке с этим безумцем? Что она делала среди этих сумасшедших, нелепых, напыщенных…?
– Анна, я жду.
Она кивнула, закрыв глаза. До конца ее кошмара оставалось совсем чуть-чуть. В мгновение ока она окажется вне этой темной комнаты, на свету, а затем сможет поспешить домой к своим братьям и сестре, к своему отцу, забыв…
«Я сожалею, что проявила к вам неуважение, мистер Девенпорт».
– Пошел ты к черту, мистер Девенпорт, – сказала она, снова открыв глаза.
Глава 7
Поцелуй может погубить человеческую жизнь.
– Оскар Уайльд
– Пошел ты к черту, мистер Девенпорт.
И она побежала, словно спасая свою жизнь. Она бежала быстро, легко, а ее платье развевалось, как цветное облако. Она добралась до двери и схватилась за ручку, которая выскользнула из ее дрожащей руки. Она схватила ее снова, повернула, распахнула дверь. Ей почти удалось; она была почти на свободе!
– У тебя трое маленьких братьев и сестра, а также отец-идиот, о которых ты должна заботиться.
Его слова заставили ее застыть в дверях. Кристофер не гнался за ней, и тон его голоса был расслабленным. Если бы ее ударили прямо в живот, боль была бы менее острой. Обезумев, она обернулась к нему.
– Кажется, у твоей семьи довольно много долгов. – Он спокойно наблюдал за ней. От страха у нее подкосились ноги. Обессилев, она вцепилась в дверь. Он невозмутимо продолжил: – Видишь? В конце концов, я кое-что о тебе знаю.
Как она могла подумать, что у этого человека измученная душа? Как она могла разглядеть хоть каплю страдания в его глазах?
– Трус! Не смей… не смей упоминать мою семью!
Его лицо посуровело.
– Анна, не упорствуй в своем неповиновении. Ради твоего же блага, не делай этого.
Резкие спазмы в желудке не отпускали, и от подступающей тошноты она испугалась, что ее может вырвать. Кем был этот человек, стоявший перед ней? Как он мог навредить ее семье? Она не знала, потому что не знала о нем ровным счетом ничего. «Нет, это не так, – в отчаянии поправила она себя. – Я ведь кое-что знаю, не так ли? Я знаю, что он предает друзей и ничуть не раскаивается, пугая и избивая женщин». Она почувствовала, как сердце сковало ледяными тисками, словно его сдавило глыбами льда посреди лета. Ее братья и сестра, вероятно, уже легли спать в этот час, подумала она, и тиски сжались еще сильнее. (Если только им не взбрело в голову сыграть в какую-нибудь страшную ночную игру, как они иногда делали…)
Она издала мучительный всхлип.
– Ты угрожаешь моей семье?
Кристофер развел руками.
– Если меня к этому вынудят, – ответил он с неким покорным недовольством. – Но если хочешь, ты можешь закончить эту историю прямо здесь и сейчас, без каких-либо последствий.
Она не могла на него смотреть; отвращение переполняло ее.
– Мерзавец, – пробормотала она. – Вероломный, жалкий мерзавец.
Он не разозлился. Скорее, он отреагировал на это с задумчивой серьезностью.
– Я вероломен, это правда, – признал он. Нет, он не «признал» – скорее, «отметил». Ибо в его голосе не было ничего, что позволило бы предположить, что он считает это чем-то постыдным. – Временами быть вероломным просто необходимо, разве ты не понимаешь? Чтобы побеждать. А я побеждаю, Анна. Всегда.
Несколько мгновений она не могла ответить.
– Побеждать? Меня? – наконец спросила она и улыбнулась, потому что все это было слишком абсурдно. Наверное, ей просто снится сон. – Ты говоришь так, будто я твой злейший враг. Но моя вина перед тобой так мала, так ничтожно мала. Силы небесные, как ты можешь этого не понимать?
– Она была мала, и она останется малой, если мы на этом закончим. Ты сама все затягиваешь.
Она замолчала, обессиленно прислонившись к двери.
– Ты не хочешь продолжать эту игру, Анна.
Он начал медленно подходить к ней. Их разделяло не более пятнадцати-двадцати футов. Анна повернула голову и выглянула за дверь, удивляясь тому, как коридор может по-прежнему оставаться безлюдным, освещенным ярким светом свечей.
(Ты не сможешь сбежать, Анна.)
Двенадцать футов, девять футов.
Она прислушалась к шуму, доносившемуся из гостиной неподалеку. Мир, как она вдруг поняла, не является единым местом, которое четко управляется законами логики. Существуют и другие миры, искаженные и бессмысленные, вроде этого, в который она случайно угодила.
Шесть футов.
Реальность, царившая в этой комнате, была ужасна и подчинялась собственным непостижимым законам, и пока Кристофер подходил к ней все ближе и ближе, дрожащее пламя свечей искажало его лицо. Он был меньше чем в трех футах от нее.
– А теперь я скажу тебе, что ты должна сделать. И я выражусь предельно ясно.
Анна закрыла глаза, не шевелясь, и он встал рядом с ней. Он накрыл своей левой рукой ее руку – все еще сжимающую дверную ручку с той целой вечности назад, когда она думала, что в безопасности, – и снова бесшумно закрыл дверь.
«В принципе, все возмущаются, кричат и ругаются, – подумал Кристофер, – но в конце концов все всегда приходят к этому моменту, не так ли? К моменту капитуляции». И Анна сдалась, но – пока ее тело сотрясалось от рыданий, когда она стояла перед ним, – казалось, она вот-вот рухнет в любую секунду. Ее простая прическа была разрушена, и локоны в беспорядке падали на лицо; зеленые ленты нелепо торчали из ее волос. Платье, которое она перешила – чтобы выглядеть как королева, как помнил Кристофер свою же мысль, – казалось, висело на ней, как куча старого тряпья. С изможденным лицом, распухшим от слез носом и красными глазами, эта девушка была какой угодно, но только не высокомерной и гордой.
И все же она продолжала бесить его, доводя до такой чрезмерной ярости, что это приводило к необъяснимым последствиям. Учитывая женщин, с которыми Кристоферу приходилось иметь дело – а это были в основном содержательницы борделей или ростовщицы, – он далеко не впервые пугал представительницу слабого пола, но он совершенно точно впервые вел себя как настоящий негодяй по отношению к беззащитной юной девушке. А еще он впервые использовал сексуальный контакт в качестве оружия. Потому что именно так оно и было, разве нет? Сексуальные угрозы в адрес наивной девчонки. Очевидно, это был один из способов напугать ее, среди прочих – возможно, едва ли благородный, но только и всего, только и всего…
«Наивная девчонка». Да, Анна была именно такой. Наивной и напуганной. Кристофер знал это, черт возьми. Он хотел бы оставить ее в покое, и даже обдумывал этот вариант, но когда она поспешно убежала – гордая и легкая, как перышко, – ярость захлестнула его, и чтобы сломить ее, он использовал то, о чем Мэттью доложил ему тем утром. «Угрожать детям – о, как изысканно, – саркастично подумал он. – Кто знает, может, она поддержит мою кандидатуру на звание героя года».
О, а это выражение отвращения на ее лице…
Она тяжело дышала. Ей нужен был небольшой урок; в конце концов, она преднамеренно бросила ему вызов.
– Давай начнем сначала, – спокойно сказал он. – В первый раз фраза прозвучала не совсем так, как надо, не правда ли?
Анна опустила голову. Слезы медленно катились на ее платье, пропитывая его и оставляя темные пятна на груди.
– Ну же, Анна, – мягко поторопил он ее. – Давай покончим с этим побыстрее. Я помогу тебе, хорошо? Повторяй за мной: «Я сожалею…»
О, это было жестоко. Еще более жестоко. Дрожа, она безуспешно попыталась сглотнуть. Кристофер не мог видеть ее лица, но представлял, что ей приходится прилагать немалые усилия, чтобы выдавить из себя хоть пару слов.
– Я… сожалею… – Ее голос был слабым, как у ребенка, словно она была убита горем и совершенно подавлена.
«Этого недостаточно, малышка, – подумал Кристофер. Ритм его дыхания подстроился под ее ритм. Он прислушивался к ней. – Еще нет».
– Мы почти у цели, – признал он. – Однако ты должна произнести это, глядя мне в глаза.
Анна не могла поднять взгляд; он положил руку ей на затылок и, потянув за волосы, заставил поднять голову. Он хотел видеть унижение в ее глазах. Он хотел, чтобы она увидела насмешку в его. Она больше не будет бросать ему вызов, никогда.
– Давай начнем сначала, – сказал он ей.
Лицо Анны было красным, распухшим, а глаза закрыты. Слеза быстро скатилась по ее щеке и застыла в уголке рта, плотно сжатого от бессилия.
– Открой глаза.
На мгновение – со скоростью вспышки света – она это сделала. Но тут же зажмурилась снова, как только ее глаза встретились с его. Кристофер сильнее потянул ее за волосы, заставив застонать.
– Открой глаза. Сейчас же.
Анна медленно разомкнула веки и выдержала его взгляд. Ее дыхание было взволнованным, прерывистым, и грудь, вторя этому ритму, беспорядочно вздымалась и опускалась. На белизне обнаженной кожи у выреза ее платья блестела слеза, и Кристофер внезапно почувствовал жажду. Ужасную жажду.
– Очень хорошо, – сказал он, откашлявшись. – Тогда начнем. Скажи: «Я сожалею».
Ее сильно затрясло. Она слегка приоткрыла рот, но оттуда не вырвалось ни звука. Она попыталась снова, в то время как ее лицо свело болезненной судорогой.
– Я-я… сожалею…
(Ты победил, Кристофер.)
На его лице отразился триумф вкупе с улыбкой. Несколько мгновений он молча смотрел на нее, наслаждаясь ее поражением.
– Какая хорошая девочка, – прошептал он, придвигаясь к ней ближе.
Он осязал ее мягкие волосы под своими пальцами и тепло ее кожи, отмеченное страданием. Он видел ее глаза, полные страха и ненависти – а за всем этим, возможно, еще теплились остатки гордости. Он почувствовал потребность в воздухе, опасную и спазматическую потребность. Он сделал глубокий вдох, и сладкий аромат Анны – тонкий и нежный запах, похожий на хлеб и яблоки, – наполнил его. Каждая клеточка его существа отозвалась. Каждая клеточка хотела одного и того же, и это было не к добру, черт побери, – совсем не к добру. Игнорируя собственное бьющееся сердце и проклиная свой предательски дрогнувший голос, он продолжил пытку:
– «Что проявила к вам неуважение»…
– Что… что проявила… – Ее бормотание было не более чем вздохом, едва различимым в идеальной тишине комнаты.
Все было почти кончено. Кристофер дотронулся до ее мокрой щеки и смахнул слезу с ее раскрасневшегося, измученного лица. Ее глаза были полны страха, а он медленно провел большим пальцем по ее коже, чувствуя ее мягкость даже сквозь перчатки.
– «К вам неуважение», – мягко закончил он за нее.
Поверженная, она закрыла глаза. На мгновение – всего лишь на мгновение. Затем она снова открыла их.
– К вам… неуважение, – пробормотала она. Она болезненно поморщилась и слабо добавила: – Пожалуйста, отпустите меня теперь, мистер Девенпорт.
Он не смог бы отпустить ее, даже если бы это стоило ему жизни.
– Ты была такой хорошей девочкой, – мягко сказал он. – Это было не так уж и сложно, правда?
Анна отвела взгляд, уставившись в точку за его плечом.
– Отпустите меня теперь, как вы и обещали. Пожалуйста. – Она закрыла глаза и замерла в его руках, безучастная.
Она была такой теплой, такой близкой; их дыхание смешивалось воедино. Ее лицо казалось очень красивым в свете свечей, равно как и тонкий аромат ее кожи. Ее губы были полными и красными.
«Боже, помоги мне», – подумал Кристофер. Он наклонился к ней и поцеловал ее.
