Текст книги "Лимонад (ЛП)"

Автор книги: Нина Пеннакки

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 29 страниц)

Глава 9

Кто не желает смерти своего отца?

– Федор Достоевский

Поправив шейный платок перед зеркалом без помощи камердинера, он был готов к выходу. Он поднял голову и плотно сжал губы. «Осталось совсем немного». Его сердце забилось чаще; кровь застучала в висках. «Еще всего несколько месяцев, и все будет кончено». Боже, он чувствовал себя пресыщенным гневом и усталостью. Он приложил руку ко лбу и медленно потер его, пытаясь избавиться от своего беспокойства. Ради всего святого, было нелепо бояться такого червяка, как Леопольд ДеМерси. Он сделал глубокий вдох, шагнул к стене и прислонился к ней спиной. Ему нужно было успокоиться.

Он позволил своим мыслям течь свободно. И своим страхам. Затем он вспомнил слова смертного приговора своей матери. Слово в слово, слог за слогом.

«Я не верю, что ублюдок, которого ты носишь в своем шлюшьем брюхе, от меня…»

Выцветшее, короткое предложение.

«Я не желаю больше ничего знать ни о тебе, ни об этом деле…»

Именно за это письмо он цеплялся, когда ему не хватало мужества, оно помогало ему переживать бесконечные годы, в течение которых, не позволяя себе отвлекаться на сострадание или любовь, он крал, обманывал, запугивал и избивал – но не убивал, пока еще нет. Измятая отговорка из трех предложений, написанных твердым почерком, который идеально характеризовал их автора.

«Я посылаю тебе деньги. Избавься от него».

Однако Марта не избавилась от него, и Кристофер не был ублюдком – по крайней мере, в глазах общества.

– Крис? – позвал Мэттью, стоя в дверях.

Он резко вскинул голову и отстранился от стены.

– Что, Мэтт?

– У меня есть те два имени кредиторов ДеМерси. Проявив немного настойчивости, мы могли бы заполучить их векселя.

– Хорошо, – рассеянно ответил он.

Нельзя было сказать, что Леопольд вел умеренный образ жизни; буквально накануне он вернулся из Лондона, где пробыл почти месяц. Его постоянные обязательства – или, вернее, дамы, которые принимали его в своих постелях, и клубы, где он останавливался, чтобы напиться и поиграть в азартные игры, – делали его беспечным и уязвимым для удара. Он до неприличия упростил работу Кристофера. «Если я не потороплюсь, он сам себя разорит», – иронично подумал Кристофер.

При ближайшем рассмотрении у него оставалось не так уж и много: поместье Риверстоун-Мэнор, владение его отца, было уже полностью заложено. «Было бы весьма досадно лишиться этого удовольствия после всех тех усилий, которые я приложил, чтобы добраться сюда».

– Крис, с тобой все в порядке?

Кристофер не ответил, направляясь к двери. Ему не нужна была наседка-мамаша – только не сегодня, черт возьми.

Но проклятая наседка и не думала сдвинуться с места, чтобы дать ему пройти.

– Хочешь, я пойду с тобой, Крис? Тебе будет нелегко снова его увидеть.

– Хочешь сражаться в моих битвах за меня? – насмешливо спросил он.

Он был почти на восемь дюймов выше своего кузена и вдвое крупнее его. Тяжелые, но необходимые тренировки, потому что это было связано с некоторыми второстепенными аспектами его работы. По этой причине последние несколько лет он привык делегировать задачи, которые носили преимущественно физический характер. Тем не менее, он предпочитал поддерживать себя в боевой готовности: чтобы переломать кому-нибудь ноги, требовалось больше силы, чем можно было бы подумать, и это не то, что можно сымпровизировать на месте в случае необходимости.

Мэттью ничего не ответил, и Кристофер, медленно выдохнув, попытался взять себя в руки.

– Не беспокойся обо мне, – сказал он, сменив тон. – Я знаю, как справиться самому.

– Я знаю. – Мэттью бросил на него обеспокоенный взгляд, и его слова прозвучали не особо правдоподобно.

Кристофер проигнорировал его и попытался обойти.

– А, Крис…

– Что еще?

– Та семья Чемпион.

Ее мягкий красный рот и запах фруктов. И, возможно, цветов. Кристофер молча посмотрел на Мэттью.

– Ты просил меня проверить их долги.

– Говори быстрее, Мэтт.

– Ты все еще заинтересован в покупке их долгов? Один из их кредиторов был бы не прочь продать тебе свой, и, возможно, мы могли бы наложить руки на их закладную. – Он прикусил губу. В его глазах читалось сомнение. – Крис, они уважаемая семья. Я не знаю, что эта девушка могла тебе сделать, но хоть раз, не мог бы ты оставить все как есть?

– Не начинай снова со своими чертовыми принципами, хорошо, Мэтт? – выпалил Кристофер.

Боже правый на небесах и все святые, неужели он и правда собрался читать ему мораль сегодня вечером?

– Я уверен, что если бы не ты, я бы добрался сюда пару лет назад – как минимум пару лет назад. Не знаю, почему я продолжаю таскать тебя за собой, как ядро на цепи.

Мэттью искоса посмотрел на него.

– Без понятия. – Мэттью задумчиво поразмыслил над этим. – Может быть, это из-за моих «чертовых принципов».

«Черта с два, – подумал Кристофер. – В любом случае, это куда менее вероятно, чем получить кулаком в твою уродливую физиономию, если ты не заткнешься».

Но Мэттью продолжил:

– Тебе нужен кто-то, кто сможет разгребать тот хаос, который ты устраиваешь, и ты это знаешь.

«Конечно: разгребать».

– Конечно, разгребать! Сначала я разоряю нескольких мудаков, а потом в итоге помогаю их семьям. Ты даже заставил меня оплачивать учебу сыновей Фортескью. – Он угрюмо посмотрел на него. – О, ты думал, я был не в курсе?

Мэттью пожал плечами; беспечность была его вторым именем.

– А ты хотел позволить им жить на улице?

Ударь его, и покончи с этим. Но куда? В челюсть или по носу?

– Конечно, видит Бог, пусть справляются сами! – вырвалось у него. – Ты прекрасно знаешь, что мои приоритеты лежат в другой плоскости.

– О, правда? – Мэттью наморщил лоб.

То ли он имитировал человека, чьих умственных способностей хватает на то, чтобы что-то вспомнить, подумал Кристофер, то ли он напрягался – без всякого притворства – чтобы сделать кое-что другое. Поскольку поблизости не наблюдалось ночного горшка, он склонялся к первому варианту.

– Естественно. Ты упоминал о чем-то подобном, – наконец признал Мэттью в задумчивости. – Кажется, вендетта против кого-то в Кокстоне, и если я сосредоточусь, то имя придет мне на ум. Тебе следует повторять мне это почаще, Крис, потому что несколько сотен раз в день недостаточно, как видишь.

(Ты ведь знаешь, почему он пытается вывести тебя из себя, не так ли?)

«Я не боюсь, Мэтт. Я не боюсь этой свиньи. Не беспокойся обо мне».

– Послушай, Мэттью, – устало сказал Кристофер. – Делай что хочешь. Распоряжайся средствами по своему усмотрению – мне плевать. Все, что мне нужно – чтобы ты перестал капать мне на мозги. Если ради того, чтобы ты замолчал, мне придется платить за детей человека, чью жизнь я разрушил, так тому и быть.

Мэттью улыбнулся, словно отвлекшись.

– Крис, ты же понимаешь, что это значит, если я остаюсь с тобой, даже когда тебе не нравится, как я работаю.

– Ты не слушал ни единого слова из того, что я говорил, не так ли?

– Это значит, что ты меня любишь.

– Нет, – огрызнулся он, – это значит, что если ты не уберешься отсюда, то будешь выплевывать свои зубы в стакан.

– О. Звучит не очень весело. – Мэттью осторожно отошел с дороги.

– Так и есть. – Кристофер прошел мимо него и быстро направился к лестнице.

– Эй, подожди! Тебе нужны эти векселя или нет?

«Векселя. Долги Анны». Кристофер остановился и с некоторым раздражением повернулся к кузену. Он заметил на лбу Мэттью привычные признаки беспокойства. Выражение с параллельными морщинами было очень типичным для Мэттью. Типичным и утомительным.

«Выше нос, заноза ты в заднице. На этот раз у тебя нет повода для ворчания». На самом деле он решил прекратить игру с этой девицей, как и обещал. Он понятия не имел, что будет делать с ее паршивой закладной, и не хотел участвовать в покупке ее долгов. За последние пять дней он ни разу не вспомнил об Анне Чемпион; он больше не хотел иметь с ней ничего общего.

– Предложи кредитору столько, сколько он захочет, и выкупи закладную, – ответил он.

«Вот и он».

Прямо перед ним Леопольд ДеМерси танцевал с весьма пожилой дамой, которая зачарованно смотрела на него и смеялась, как маленькая девочка. В свои пятьдесят два года Леопольд сохранял горделивую осанку. Его черные с проседью волосы были все такими же густыми, а поджарое телосложение не выдавало никаких признаков тех излишеств, на которые, как знал Кристофер, он был способен. Дэниел во многом походил на него, особенно утонченным профилем носа и слегка удлиненным разрезом глаз – эту же черту он передал и Кристоферу. Лицо Леопольда по-прежнему хранило все следы ангельской красоты – до абсурда ангельской, – которая когда-то очаровала Марту.

«Мой отец».

Кристофер решил чуть более тринадцати лет назад – когда узнал, кем был Л. – что никогда не назовет Леопольда ДеМерси «отцом», даже мысленно. И когда их впервые представили друг другу в лондонском клубе около четырех лет назад – это была короткая и случайная встреча, поскольку Кристофер еще не был готов к мести, но он приближался к этому; он шел к этому семимильными шагами, с каждым месяцем поднимаясь все выше по социальной лестнице, – Кристофер был ошеломлен тем, что этот эпизод не вызвал в нем ни единой эмоции. «Значит, это правда. У меня нет отца», – подумал он тогда. Он и раньше был в этом уверен, но, наконец, смог подтвердить это на деле. А полтора года спустя, когда он сошелся с одной из любовниц Леопольда – весьма обворожительной Сьюзен, – он без малейших угрызений совести пустил в ход все свое обаяние, чтобы завоевать ее. Еще до их знакомства он решил, что соблазнит ее, а затем направит именно туда, куда ему было нужно, – против Леопольда.

Он помнил, что все шло идеально: Сьюзен принимала его цветы, конфеты, дорогие подарки, смеялась над всеми его шутками – даже самыми утомительными – и, в конце концов, пригласила к себе домой. Кристофер заявился к ней с той бравадой и спокойной уверенностью, которые понадобились бы ему для обычного административного дела. Ну, или обычного и приятного административного дела.

Сьюзен встретила его в блестящем алом пеньюаре. Она была словно видение: длинные светлые волосы, нежная белая кожа, серые глаза с голубоватым отливом. Когда она сбросила пеньюар, Кристофер был вынужден признать, что это одна из самых красивых и безупречных женщин, которых он когда-либо видел. Она взяла его за руку.

– Твоя рука холодная, – заметила она, приложив ее к своей груди.

Затем она мягко подвела его к большой кровати с безупречно белыми простынями, и они остановились друг напротив друга. Сьюзен поцеловала его страстно и со знанием дела, он ответил на поцелуй, и когда она опустила руку к ширинке его брюк, он позволил ей это, радуясь, что не он руководит ее действиями. Легким и чувственным движением Сьюзен нащупала его мужское достоинство и нежно погладила. Затем она медленно опустилась перед ним на колени и начала ласкать его ртом, пробуя на вкус языком.

Спустя несколько минут она остановилась.

– У нас проблема.

– М-м? – Опустив взгляд, Кристофер был вынужден констатировать, что проблема действительно невелика – ну, то есть, она скукожилась. Сбитый с толку, он осознал предательство собственного тела, пока Сьюзен, обнаженная и прекрасная, поднималась на ноги с выражением жалости на лице. Он не знал, что сказать; он даже не знал, что думать. Он и сам не понял, как ему удалось добраться до двери, чтобы как можно скорее покинуть этот дом, и в спешке он налетел на косяк и опрокинул какую-то маленькую статуэтку – сопровождаемый смехом, в котором не было ни капли понимания.

С того самого дня Леопольд стал для него «моим отцом». Это прозрение пришло, когда он, одинокий и потрясенный, осознал, что его ненависть не уменьшилась, а лишь возросла от факта, что у него все-таки есть отец. С извращенным удовольствием он понял, что именно своего собственного отца ему предстоит сначала уничтожить, а затем убить. Мэттью ничего не знал о последней части плана, но Кристофер всегда был уверен, что именно таким будет конец Леопольда: смерть от рук собственного сына.

Он смотрел на мужчину, танцующего перед ним. «Я нашел тебя, папочка. И скоро я займу твое место».

Дэниел. Дэниел был ключом к тому, чтобы подобраться к нему поближе. Где его чертов сводный брат? Он заметил его неподалеку и направился к нему, на этот раз без особых эмоций. И Дэниел встретил его с таким же энтузиазмом.

– Мистер Девенпорт, – ровным тоном поприветствовал он его. – Как вы устраиваетесь в городе?

– Очень хорошо, благодарю вас, – любезно ответил он. В этот вечер Дэниел казался не в духе. Тем лучше. Ему не придется терпеть его бестолковое чувство юмора. – Люди здесь, в Кокстоне, невероятно дружелюбны. – Он кивнул в сторону мисс Эдвардс, которая танцевала с каким-то рыжеволосым молодым человеком. – Какая красивая девушка, – сказал он. Ему хотелось проверить чувства сводного брата к ней, но Дэниел лишь согласно кивнул. «Немногословен, да?» – Эти деревенские красавицы напоминают распустившиеся полевые цветы, вам не кажется? – произнес он, чтобы немного его расшевелить.

Ему это удалось, хотя, возможно, и не так, как он ожидал. На самом деле, даже не так, как он надеялся. Потому что Дэниел вдруг заливисто расхохотался.

– «Полевые цветы, которые…» – Он не смог договорить. Возможно, побоялся, что не справится. Он откашлялся, пытаясь вернуть себе достоинство. – Безусловно, «распустившиеся полевые цветы», дружище, – сказал он, приложив палец к уголку глаза, в котором блеснул огонек подозрения. – Но где вы, ради всего святого, берете эти фразочки?

Возможно, в его крошечном мозгу – если он у него вообще был, в чем Кристофер всерьез сомневался – промелькнула мысль, что он ведет себя несколько невежливо. Неотесанно. Невыносимо и отвратительно. Факт оставался фактом: Дэниел смог снова стать серьезным и придать своему лицу выражение, соответствующее светским ожиданиям. Не то чтобы Кристофер как-то возмутился или выразил недовольство: напротив, он был воплощением безупречной доброжелательности.

– Прошу прощения, если я обидел вас, мистер Девенпорт, – сокрушенно сказал он. – Мое поведение было непростительным.

«Непростительным? Дэниел, ты даже не знаешь, что это значит».

– Вы меня нисколько не обидели, – заверил он его с улыбкой и мрачным желанием изрубить его сердце в клочья.

– Право же, вы должны меня извинить. Не знаю, что на меня нашло, – снова взмолился его брат. – Просто я подумал, что бы сделала Люси, услышав от вас нечто подобное. Она бы вздернула носик, скривила губки… а затем приобрела бы нежный оттенок еще не до конца созревшего лимона. Во всяком случае, она бы позеленела, – произнес он извиняющимся тоном, который звучал уже чуть более правдоподобно. – И пусть это часто используется, но метафора, безусловно, ей подходит. Она очень красивая, умная и проницательная девушка, – тепло подытожил он. Он посмотрел на Кристофера с многозначительным выражением лица. – Не недооценивайте ее, если хотите ею завладеть.

«Этот донельзя отполированный мальчишка определенно перешел все границы абсурда», – подумал Кристофер. Что Дэниел о себе возомнил? Что он разбирается в женщинах лучше него? На самом деле Люси не становилась лимонно-зеленой чуть раньше, когда он сказал, что она похожа на цветок или розу, или что он там, черт возьми, сказал – он уже и не помнил. Он бы заметил, потому что наблюдал за ней очень внимательно. Собственно говоря, он хотел понять, относится ли она к нему по-прежнему с уважением; иными словами, он хотел знать, рассказала ли ей что-нибудь Анна Чемпион. Ее совершенно невозмутимое поведение дало ему тот ответ, на который он надеялся, слава богу.

Он посмотрел на Дэниела, который продолжал тихонько хихикать. Кристофер балансировал между непреодолимым желанием врезать ему и, как это ни парадоксально, осознанием того, что тот не кажется ему таким уж ненавистным. Но, короче говоря, собирался ли его сводный брат жениться на этой девушке или нет? Он отзывался о ней с энтузиазмом, но тут же давал советы ему, как ее заполучить, так что вопрос оставался открытым. Кристоферу, вероятно, придется завоевать ее во что бы то ни стало, чтобы пресечь проблему на корню. «И чтобы преподать тебе урок, который ты не забудешь, младший братец».

Веселое настроение Дэниела внезапно улетучилось, сменившись странной серьезностью. Кристофер проследил за его взглядом.

(Это Леопольд, Кристофер. Дыши.)

Но он перестал дышать, когда человек, давший ему жизнь, подошел к ним.

«Наконец-то, папочка».

Вот и он, его отец, в трех футах от него.

Вот и она, его ненависть, которая вскипела и вырвалась из самой глубины его души. Но Кристофер чувствовал ее глубоко внутри, затаенную и холодную. Тот холод, что покрывал его эмоции коркой льда. И лишь его сердце, пожалуй, было немного склонно к шуткам.

Леопольд хлопнул Дэниела по плечу и произнес свои первые слова:

– Сынок, – неясное разочарование смешалось с желанием смутить его в голосе, перекатывавшемся, словно галька по дорожке, – возможно, мне стоит сообщить тебе, что мы находимся в бальном зале, и цель здесь – танцевать, а не просто стоять с идиотским выражением лица, как это делаешь ты.

Эта единственная фраза, слетевшая с губ его отца, была лучше, чем любой кусок мусора в помойном ведре. «Какая удача, – подумал Кристофер, – что Леопольд оказался таким вопиющим засранцем». Это облегчало его задачу, ведь за многие годы он привык подавлять в себе чувство вины, которое вызывали у него слезы, кротость и сочувствие его жертв. Безусловно, резкость Леопольда – и, более того, его выставляемая напоказ спесь – все значительно упрощали.

Стиснув челюсти, Дэниел сделал шаг назад.

– Отец, – холодно произнес он, – позвольте мне представить вам…

– О, помолчи. – Леопольд перевел взгляд на Кристофера. Невероятно яркие, его глаза были более светлого оттенка зеленого, чем у Дэниела. Пожелтевшие белки испещряла сеточка красных капилляров, но именно чистый цвет радужек завладел вниманием Кристофера. Он был почти такого же роста, как и Кристофер, которому редко выпадал случай не смотреть на собеседника сверху вниз. – Мистер Девенпорт, – обратился к нему отец, – какая радость видеть вас снова.

(Он помнит тебя, Кристофер.)

Мгновение замешательства. Встреча в прокуренном, пьяном угаре клуба, встреча, которая порой казалась Кристоферу лишь сном. Но вместо этого, вот он. Его отец ничего не забыл.

– Мистер ДеМерси, – вежливо поприветствовал он его. Его голос звучал уверенно, решительно. Во всяком случае, он никогда в этом и не сомневался. – Для меня честь, что вы вспомнили обо мне спустя столько времени.

(Насколько сильно ты ненавидишь его, Кристофер?)

– Что ж, возможно, это всего лишь облегчение от встречи с городским жителем в этой кошмарной глуши, – ответил Леопольд. «Я ненавижу его безмерно, колоссально». – Дэниел, знаешь ли, мы с мистером Девенпортом познакомились в одном лондонском клубе пару лет назад. – Он понизил голос и подмигнул сыну, который выглядел так, будто проглотил жабу. Целый пруд жаб. – В джентльменском клубе, разумеется.

И Дэниел, этот щеголь, сильно разозлился. В его глазах полыхал костер, костер в зеленой долине с искрами и дымом, яростью и горечью. Это было тяжело и почти невыносимо. На несколько мгновений он замолчал, весь напрягшись.

– Если вы меня извините, отец, – произнес он наконец, – я обещал кое-кому танец. Мистер Девенпорт.

Он кивнул и удалился, источая ненависть в каждом своем движении, быстрыми шагами, лишенными всякой элегантности.

Провожая сына взглядом, Леопольд вздохнул.

– Вы, молодые люди, мистер Девенпорт, совершенно не умеете наслаждаться жизнью.

Кристофер почувствовал, как все мысли улетучились из его головы, он был слишком ошарашен, чтобы понять, что происходит.

– Возможно, ваш сын неправильно понял, мистер ДеМерси. Показалось, будто он решил, что…

– Совершенно очевидно, что он понял слово «бордель», – ответил тот.

(Дыши, Кристофер.)

– Бросьте, мистер Девенпорт, не делайте такое лицо. – В его голосе слышалось легкое раздражение, смешанное, пожалуй, с разочарованием. – Только не говорите мне, что даже с вами нельзя употреблять определенные термины. Иногда я удивляюсь… – Он раздраженно огляделся, оставив фразу незаконченной. – Мистер Девенпорт, как такому светскому человеку, как вы, удается задерживаться в этой богом забытой дыре? Уму непостижимо.

Кристофер вновь обрел самообладание. В конце концов, о борделях он знал даже больше, чем его отец, не так ли?

– О, я ведь прибыл всего несколько дней назад, сэр. Но полагаю, что в этих краях может найтись кое-что интересное.

– Правда? Вы, должно быть, чертов оптимист. Уверяю вас, скука здесь смертельная, женщины уродливы, как ослиные задницы, а азартные игры случаются редко и ставки в них скудны. Если бы не парочка уединенных местечек, я бы уже побежал топиться в реке. Вы играете в азартные игры, мистер Девенпорт?

– Разумеется, сэр.

– В таком случае я навещу вас, чтобы перекинуться в кости или карты.

– Буду вам весьма признателен.

Леопольд кивнул, но казался рассеянным.

– А теперь, если позволите, я должен присоединиться к паре друзей в дальнем конце зала.

(Он уходит, Кристофер. Он сбегает от тебя всего через пару минут.)

«Нет, ты не можешь так уйти».

– Одно мгновение, сэр, если позволите, – произнес он. – Я хотел спросить вас… раз уж вы не боитесь говорить откровенно, на самом деле… – Он понизил голос и посмотрел ему в глаза. – Я хотел спросить, не могли бы вы посоветовать мне какое-нибудь… как бы это сказать?.. особое заведение, где дамы не выглядят как… – Он сделал паузу, улыбнувшись. – Как круп четвероногого.

Даже Леопольд улыбнулся, наконец-то довольный. Кристофер прекрасно знал, что улыбка может ранить не хуже кинжала; он, однако, не знал, что кинжалы порой не просто режут, а заставляют тебя распухать изнутри.

– Что ж, вижу мужчину с кровью в жилах, – сказал его отец, торжествуя. – Отлично, значит, если захотите, я сам составлю вам компанию, Девенпорт. Выберемся через пару дней.

Он почувствовал внутри себя глухой удар. Может, это было сердце, а может, душа – Кристофер не мог сказать наверняка. Лишь одно пугало его даже больше, чем необходимость отправиться в бордель вместе со своим отцом: осознание того факта, что Леопольд считает его по-настоящему равным себе.