Текст книги "Лимонад (ЛП)"

Автор книги: Нина Пеннакки

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 29 страниц)

Глава 21

Искусство жить скорее напоминает борьбу, чем танец.

– Марк Аврелий

– Кажется, вы все-таки не будете танцевать со своей невестой.

Леопольд всегда находил во всем забавную сторону. Забавную лично для него, разумеется, что обычно означало, что кому-то другому было совершенно не до смеха. Его глаза были полны насмешки, когда он смотрел на Кристофера.

(Смейся вместе с ним, Кристофер. Завоюй его расположение.)

Но Кристофер даже не ответил ему, и не потому, что не знал, что сказать, или потому, что вдруг перестал его выносить. На самом деле, он его почти не слышал. Его взгляд был прикован к Анне, чью руку в перчатке крепко сжимал Дэниел, и которая пересекала зал, проходя между людьми и не замечая их.

Молодой блондин подошел к Люси, чтобы потребовать танец, который она ему обещала.

– Конечно, мистер Роскин, – ответила она и, казалось, испытала немалое облегчение от перспективы расстаться с ними.

Мэттью шепнул что-то на ухо Люси, и уходя она улыбнулась. Кристофер даже не заметил этого, наблюдая, как его невеста выходит на танцпол. Анна высоко держала голову, ее глаза ярко сияли, а щеки были цвета красных яблок – и от нее исходил все тот же аромат, который Кристофер знал слишком хорошо.

– Если вы меня извините, джентльмены, – сказал Леопольд с улыбкой, в которой сквозил легкий оттенок насмешки, – я тоже пойду найду леди по поводу танца, который она мне должна. Кажется, хотя бы один из нас должен с этим справиться, не так ли, Девенпорт?

Кристофер посмотрел на него.

– Конечно, – ответил он сухо. – Увидимся позже, ДеМерси.

Леопольд ушел. Как только они остались одни, Мэттью похлопал его по плечу.

– Отличная работа, Крис.

Прекрасно. Теперь начнутся его нотации – как раз то, что нужно Кристоферу!

– Не будь абсурден, Мэтт, – раздраженно ответил он. – Я никак не мог повести себя иначе, и ты это знаешь.

Анна была в центре танцпола, лицом к Дэниелу. На ней не было янтарного кулона, который Кристофер подарил ей несколько дней назад – того самого, что он выбрал для нее лично, посчитав, что он подходит к цвету ее глаз, – а ее неглубокое декольте нескромно обнажало молочную кожу.

– Да неужели? – отозвался Мэттью. – А мне показалось, что ты получал удовольствие, глядя, как Леопольд унижает твою невесту.

Заиграла музыка. Дэниел двинулся к Анне, но между ними, казалось, возникла некая неловкость, так как они никак не могли посмотреть друг другу в глаза.

– Не говори чепухи. Никто не хотел ее унижать, – сказал Кристофер. – Говоря это, Леопольд хотел задеть своего сына, а что касается меня, ты прекрасно знаешь, что за это я его упрекать не мог.

– Безусловно, конечно, нет. – Мэттью вздохнул. – Крис, попытки наказать ее за то, что она считает тебя ничтожеством, не улучшат ее мнения о тебе. Ты же это понимаешь, не так ли?

Дэниел что-то говорил Анне, и она отвечала ему с серьезным видом. То ли из-за переполнявших ее чувств, то ли от смущения, то ли из-за своей вечной рассеянности, из-за которой она натыкалась на стулья и людей, Анна оступилась. Дэниел подхватил ее прежде, чем она упала.

(А чего еще можно ожидать от чертова сказочного принца?)

Он держал ее тело в своих объятиях. Он прикасался к ее платью, тому самому, которое купил Кристофер. Кольцо на ее пальце, которое также купил Кристофер, поблескивало.

– Ты говоришь ерунду, Мэттью, – механически ответил он. – Это не… – Внезапно он замолчал, потому что происходящее на танцполе не дало ему закончить фразу.

Анна поднялась после неловкого инцидента и поправляла платье с показной небрежностью. Она не могла не заметить, что Дэниел пытался оставаться серьезным. Он действительно пытался. Он отвернулся, чтобы не смотреть на нее. Он не хотел смеяться, поэтому кусал губы все сильнее и сильнее, но безуспешно. Уголки его рта неумолимо ползли вверх. Она заметила это, но с достоинством притворилась, что кашляет снова и снова. Она прижала руку ко рту, чтобы подавить то, что вырывалось изнутри, пытаясь обрести свободу.

Дэниел посмотрел на нее. К несчастью, она посмотрела на него.

И это был конец.

Смех – свободный, неудержимый, нелогичный в этом душном зале – захватил их, словно в ловушку. Он пленил и заточил их, ослепляя слезами, наполнившими их глаза, оглушая их, скрывая шокированные замечания других танцоров, и сотрясал их тела.

Бомбы радости, чья шрапнель вонзилась в мужчину, который всего в нескольких ярдах от них наблюдал за ними, пока кровь безумно кипела в его жилах.

(Для тебя здесь нет места, Кристофер.)

С разумом, затуманенным биением сердца, Кристофер внезапно направился к танцполу. Мэттью схватил его за руку и удержал.

– Кристофер, не надо…

О здравый смысл, прибежище сильных, где же ты, черт возьми, когда ты так нужен? Кристофер дернул рукой.

– Не вмешивайся в это, Мэттью!

– Хочешь врезать Дэниелу прямо посреди зала? Блестящая идея, Крис! – Он с энтузиазмом кивнул головой и отпустил его руку. – Слушай, что мы сделаем: пока ты будешь избивать его в кровь, я пойду домой и соберу наш багаж. Потому что после этой драки с нами здесь будет покончено, и ты это знаешь.

Кристофер закрыл глаза рукой. «Дерьмо! Дерьмо, дерьмо, дерьмо!» Он чувствовал, как бешено колотится его сердце, и ему нужно было успокоиться. Он должен был, черт побери. Он знал, что Анна любит Дэниела, верно? И ему было абсолютно все равно. Так почему же тогда, ради бога, он воспринимает это так болезненно? «Потому что это позорит меня у всех на виду, вот почему. – Он задышал спокойнее. – Это единственная причина».

– Крис, послушай, – сказал Мэттью, – единственный способ исправить твое положение – это сделать так, чтобы Анна рано или поздно влюбилась в тебя.

– Господи, ты рассуждаешь как маленькая девочка! Да не хочу я, чтобы она меня любила, ей-богу! – «Ради всего святого, может ли этот проклятый вечер стать еще хуже?» – Я хочу, чтобы она меня боялась, и у меня все получится. Черт возьми, она станет моей женой меньше чем, через десять дней!

– Если она выйдет за тебя, Кристофер.

О чем болтал его глупый кузен?

– Не неси чепуху, – сухо ответил он. – У нее нет другой альтернативы.

– На твоем месте я бы не был так уверен. У нее много сомнений насчет этого брака. И, Кристофер, возможно, мне даже не стоило бы этого говорить, но раз уж это ты, я должен. «Сомнения» – это не совсем то слово, которым я бы определил ее душевное состояние по отношению к тебе. «Полное неприятие», или «абсолютное сопротивление», или «непреклонное желание сбежать» отразило бы суть гораздо лучше.

Кристофер напряженно уставился на него. Может ли он быть прав? Он повернулся к Анне, своей невесте. Потому что она была его невестой, черт возьми! Дэниел что-то шептал ей, и она застенчиво качала головой. Она одарила его улыбкой, сверкнувшей, словно жемчужина между розовым и красным цветом ее губ. В танце ее руки касались рук Дэниела, их тела сближались, затем отдалялись, лишь для того, чтобы снова стать ближе.

– Послушай меня, Крис, – продолжил Мэттью, проследив за его взглядом, – начни ухаживать за ней. Признай, что ты вел себя безобразно, упади к ее ногам и умоляй о прощении. Это единственное, что ты можешь сделать.

«Ни за что на свете».

– Или… – ответил он.

– Или что?

«Или я найду способ сделать ее более благоразумной. Эта ведьма меня ненавидит? Прекрасно. Не хочет меня в своей постели? Тем лучше. Она даже не красива, и…»

(«Ты словно рай», – сказал ты ей, Кристофер.)

«…и женщин, готовых ублажить меня, было полно повсюду». В последнее время его обязательства принуждали его к раздражающему воздержанию, но он скоро это исправит. Сегодня вечером или, может быть, завтра. Или послезавтра, самое позднее. Ради бога, это не имело значения. Важно было то, что он не хотел Анну. Он ее не хотел; он никогда не попросит ее заняться с ним любовью после свадьбы. Если только она сама его не захочет, разумеется, в таком случае он, несомненно, будет вынужден ее удовлетворить.

(«Если только она сама его не захочет». Ха!)

Но, боже мой, он больше не позволит ей выставлять его на посмешище. «Я найду способ, ведьма».

– Что творится в твоей голове, Кристофер? – Голос Мэттью звучал очень утомленно, словно эта бесконечная битва высасывала его силы. – Разве того, что ты с ней сделал, недостаточно? Предупреждаю, я не позволю тебе…

– Прекрати. Я ничего не собираюсь делать. – Он невинно посмотрел на него, а затем даже улыбнулся. – На самом деле, отныне я постараюсь относиться к ней лучше.

«По крайней мере, пока не пройдет свадьба. Я не хочу ее пугать».

Мэттью казался еще более обеспокоенным, чем раньше. Вероятно, именно улыбка выдала его намерения. «Да, я явно перегнул палку, – подумал Кристофер. Не обращая внимания на плаксивый голос Мэттью, он посмотрел на сияющее от счастья лицо своей невесты. – Не обольщайся, Дэниел. – Глубоко внутри него вскипела ярость, но затем рассеялась, когда он вспомнил. – Ты никогда не увидишь ее такой красивой, какой видел ее я». Перед его мысленным взором возник ее образ на траве. Он вспомнил ее горячие щеки, которые пылали даже ярче, чем сейчас. Хоть они и были мокрыми от слез, они обжигали ему губы, когда он целовал ее. Он слизывал с ее кожи этот сладкий вкус, смешанный с солеными слезами, и наконец поцеловал ее влажные, приоткрытые губы. Она ответила на его поцелуй и наслаждалась им, ее лицо пылало от самоотдачи и удовольствия.

«Только я видел ее такой красивой».

– Я был безрассуден, Анна, – нерешительно произнес Дэниел. Самообладание, которое он сохранял даже после ее отказа, покинуло его. Он больше не хотел скрывать свою боль. Возможно, он был готов отпустить ее. – Ты… ты была со мной честна, но это было нелегко принять. То есть, я… я, Анна… – Его голос затих. В конце концов, он сказал то, что должен был сказать.

– Дэниел…

– Прости меня. Я не виню тебя. Но я, конечно, – произнес он с немного натянутым смешком, – смущаю тебя.

«Это меньшее, чего я заслуживаю».

– Ничто не могло бы смутить меня сильнее, чем мое чуть было не случившееся падение пару минут назад, – сказала она, позволив себе улыбнуться. Она задумалась, какого цвета сейчас стало ее лицо: трудно было сказать, было ли оно скорее пурпурным или пунцовым. – И еще раз спасибо за героическое спасение.

Рядом с ней Люси танцевала с джентльменом, которого Анна едва знала – Роскин, Редскин или что-то в этом роде, – и она явно не получала удовольствия, судя по унылому выражению ее лица.

– Что ж, друзья ведь для этого и нужны, верно? – спросил Дэниел.

Анна снова посмотрела на него.

– Чтобы не давать неуклюжим девушкам падать на пол? – спросила она с намеком на смешок, вновь появившийся на ее губах. Она надеялась, что больше не начнет хихикать. Боже милостивый, как же неловко это было ранее. Одно из тех событий, которых вы никогда бы себе не пожелали, но затем, когда оно происходит, становится одним из лучших воспоминаний в вашей жизни.

Даже Дэниел усмехнулся.

– Чтобы посмеяться над падением, во всяком случае.

Это изменило улыбку на ее лице. Теперь Анна была тронута и застенчиво опустила глаза, чтобы скрыть свои чувства. Ей пришло в голову, что привязанность не проявляется так легко, как гнев. Возможно, это было как-то связано со страхом стать уязвимым.

– Значит, мы друзья, Дэниел?

– Если ты окажешь мне такую честь. – В его голосе звучали те же эмоции.

– В таком случае я окажу тебе эту честь, упав еще много-много раз. – Она засмеялась и подняла взгляд. – Если и ты сделаешь то же самое.

– Конечно, – ответил он с игривостью, которая была едва слышна. – Кроме того, это будет единственным способом остаться в твоих объятиях.

(Эта боль ранит, не так ли, Анна?)

Она снова опустила взгляд, чувствуя себя виноватой. «Любовь – такая странная штука, Дэниел. Она странная, когда она у тебя есть, и еще более странная, когда ее нет».

Какое-то время он молчал. Он задумчиво посмотрел через весь зал.

– Как твой друг, – начал он, внезапно посерьезнев, – могу ли я заметить, что у твоего жениха странный способ выражать свою привязанность к тебе, Анна? Извини, я не хотел тебя обидеть, – поспешно добавил он. – Клянусь, я никогда не спрошу тебя, почему ты решила выйти замуж за такого человека. – Он сделал паузу. – Почему ты решила выйти замуж за такого человека, Анна?

– Дэниел! – Анна громко рассмеялась и отвела от него взгляд. Она не ответила. Она не смогла придумать подходящего ответа, но рано или поздно ей придется найти правдоподобную отговорку, потому что все продолжали задавать ей один и тот же вопрос. Почему ты выходишь за него? Что в нем заставило тебя в него влюбиться? Люси не была слишком настойчива, но даже она, несмотря на искреннюю радость по поводу предстоящей свадьбы, время от времени пыталась что-то выведать. Анна ничего не говорила. Вероятно, она обижала Люси таким поведением, но, боже мой, что она могла сказать?

Она чувствовала на себе взгляд своего жениха, похожий на неимоверную тяжесть – на ужасающий камень у нее на шее. Ради всего святого, почему он должен так пристально на нее смотреть? Возможно, его беспокоила ее дружба с Дэниелом. Нет, это нелепая мысль. Кристоферу вообще не было до нее дела. Разве не так? Он женится на ней только из-за того инцидента.

(Или, может быть, он любит тебя, Анна.)

Нет. Ни один влюбленный мужчина не стал бы… нет. В любом случае, Кристофер ничего не знал о ее помолвке с Дэниелом, которая продлилась целых шесть часов в одно жаркое утро почти две недели назад. Она покачала головой, чтобы не зацикливаться на том, что произошло во второй половине того же дня, но, как всегда, не думать об этом было невозможно.

О, как же она поплатилась за свой отказ Дэниелу.

Она мельком взглянула на своего жениха, и ее ноги подкосились. Теперь для нее не было спасения, в отчаянии подумала она; через девять дней она станет его женой, а его глаза все еще выглядели такими же голодными, как и в тот день.

Глава 22

Не задавайте вопросов, и вам не скажут лжи.

– Чарльз Диккенс

Красно-белый уголок карты – бубнового туза – торчал из-под манжеты маленького мальчика. Они с Кристофером сидели в гостиной, а перед ними на изящном чайном столике была разложена колода карт. Утренний свет мягко проникал внутрь, озаряя обновленную комнату нежным сиянием.

– Вот так, Кристофер? – сосредоточенно спросил Энтони. Он поднял руки, демонстрируя рукав.

– Не глупи, Энтони, – резко ответил он. – Тебя тут же вызовут на дуэль. Лучший способ…

Энтони посмотрел ему за спину и чуть заметно покачал головой. Кристофер тут же умолк, не оборачиваясь, но по легким шагам, которые он услышал, и благодаря шестому чувству, предупредившему его еще до сигнала Энтони, он понял, что там была Анна. Он удивился: она никогда добровольно не заходила в комнату, где был он, если в том не было необходимости. Это было странно.

Анна подошла к ним. Это и правда было странно.

Кристофер сидел на новом, весьма внушительном диване, мягком, уютном и синем. Ему не хотелось вставать и уходить, но, к несчастью, пришлось; останься он там, ему было бы трудно сохранить спокойствие, а это нужно было сделать любой ценой. После танцев в прошлую пятницу он поклялся себе не пугать эту девушку до свадьбы; у него будет на это целая жизнь потом. Он даже не пригласил ее на танец, чтобы избежать искушения трясти ее за плечи, пока ее волосы не растреплются. Сохранять спокойствие: вот что было повесткой дня. Это казалось таким простым делом, и все же один Бог знал, почему Кристофер был почти уверен, что не справится с этим в ее присутствии. Ярость той ночи все еще кипела в нем, как лава в недрах, – огненная, густая и красная.

– Мисс Чемпион, – холодно поприветствовал он ее.

Не ответив на приветствие, Анна посмотрела на карты на столе.

– Энтони, что ты с ними делаешь? – изумленно спросила она, указывая на них.

– Ничего, Анна.

«Не слишком удачный блеф», – подумал Кристофер. Эта ложь была так же очевидна на лице Энтони, как шоколадные усы.

– Энтони! – Широко раскрыв глаза от недоверия, она несколько мгновений не могла вымолвить ни слова. – Ты что, спрятал карту в рукаве?

– Нет.

«Отрицай, всегда отрицай, Энтони», – учил его Кристофер несколько дней назад.

«Даже когда нет вообще никаких шансов, что тебе поверят, Кристофер?» – спросил тогда мальчик.

«Особенно тогда. Тебе ведь нечего терять, верно?»

Возмущенная, Анна повернулась к Кристоферу с выражением лица, не сулившим ничего хорошего. Она была ошеломлена и зла – одним словом, как всегда, несносна.

– Мистер Девенпорт, вы же не учите моего брата жульничать!

– Вы что-то хотели, мисс Чемпион?

– Мистер Девенпорт! Не смейте…

– Ради всего святого, Анна, с каких это пор ты считаешь нужным так на меня каркать? – огрызнулся он, прежде чем успел себя одернуть. «Сохранять спокойствие? Да это просто детские игры». – Не могла бы ты сохранять молчание, как обычно?

Казалось, она прилагает неимоверные усилия, чтобы не закричать или, может быть, не выцарапать ему глаза. Она глубоко вздохнула с закрытыми глазами и лишь через несколько мгновений снова их открыла. Необычайно решительное выражение ее лица говорило о том, что она хотела обсудить вовсе не карты.

– Сэр, я пришла сюда, потому что мне нужно сказать вам пару слов, – произнесла она. – Наедине.

Зачем ей понадобилось говорить с ним наедине всего за три дня до свадьбы? Кристофер подозревал, что явно не ради удовольствия побыть в его обществе.

– Энтони, не мог бы ты оставить нас с мистером Девенпортом наедине, пожалуйста?

Ничего не сказав, ее брат кивнул, и когда он встал с дивана, карта выскользнула из его рукава, изящно упав на пол. Никто не проронил ни слова, а Энтони довольно быстро направился к двери и без колебаний выбежал вон.

Анна не села, поэтому Кристофер остался стоять. Она сделала несколько шагов и попыталась посмотреть на него. Казалось, она не в силах этого сделать, поэтому она повернулась к нему спиной и подошла к окну.

– Я не стану с вами разговаривать, мисс, если вы немедленно не повернетесь ко мне лицом.

Она медленно подчинилась, но продолжала избегать его взгляда.

– Мистер Девенпорт, я хотела сообщить вам… – произнесла она и запнулась. Анне было трудно говорить, и она смотрела в какую-то точку над его головой.

Кристоферу показалось, что ему нечем дышать.

– Ну так что вам нужно, черт возьми?

Она прислонилась к стене и начала с силой заламывать руки. О боже, казалось, будто она пытается скатать их в клубок.

– Вы должны знать… – наконец пробормотала она. – Сэр, я хотела сообщить вам…

Снаружи что-то упало – может быть, лестница или кирпич, – и шум заполнил как комнату, так и разум Кристофера.

«Она передумала? – гадал он. – Выйдет ли она за ДеМерси? Что она ему сказала? Что?»

– Что? – прогремел его голос. – Что вы хотите мне сказать, мисс?

Анна испуганно ахнула.

– Сэр, я не беременна, – быстро выдала она. Она опустила руки по швам и вновь обрела подобие самообладания. Но ее лицо, красное как огонь, выделялось на фоне белого хлопкового платья в столь же сильном, сколь и поразительном цветовом контрасте.

Кристофер молчал несколько минут. Он не был уверен в том, что именно чувствует. Хотя, возможно, говорить с абсолютной уверенностью было еще рано, казалось, что он не станет отцом – по крайней мере, не сейчас. «Отцом… стать отцом». Боже милостивый, ведь это правда: рано или поздно это произойдет. Рано или поздно Анна захочет стать матерью; это было неизбежно. Эта девушка, которая даже не могла посмотреть ему в глаза, стоя прямо перед ним, станет матерью его детей. Рано или поздно.

– Благодарю вас за эту информацию, – наконец ответил он. «Посмотри на меня. Боже, посмотри на меня, Анна». – Полагаю, однако, что я бы и сам это заметил, дай вы мне пару месяцев, – добавил он с неуместным сарказмом. Разумеется, это ничуть не побудило ее поднять на него глаза.

– Я сказала вам это не просто так, очевидно.

Не просто так? У него что-то сжалось в животе. Не зная почему, он уже все понял. «Сохранять спокойствие. Сохранять…»

– В таком случае просветите меня, – выпалил он. – У меня нет времени на пустую болтовню.

Анна мельком взглянула на игральные карты на столе, не упомянув о них.

– Сэр, вы говорили… – Ее рот скривился, и она с трудом выдавила слова. – Вы говорили, что наш брак необходим, потому что я могла бы забеременеть.

На мгновение Кристофер не понял, о чем она говорит. Не хотел понимать. И все же все было так ясно: так было с самого начала. Это осознание пришло к нему, словно ведро, брошенное в колодец. «Она никогда не переставала надеяться». Внутри него ведро продолжало падать все глубже и глубже. «Она все еще надеется, что ей не придется выходить за меня замуж».

– Теперь вы можете отозвать свое предложение, сэр.

Кристофер стоял неподвижно, сжав кулаки. «Забудь о Дэниеле, Анна». Он попытался не обращать внимания на мрачные чувства, которые начали закрадываться в его душу.

– То, что вы мне сказали, ничего не меняет, – коротко ответил он. «Может ли эта девчонка когда-нибудь помолчать? Нет, определенно нет».

– Учтите, сэр, что у вас никогда не будет от меня детей.

Чувства внутри него росли, и Кристофер больше не мог их контролировать. Они хлынули ему в мозг, мешая ясно мыслить.

– Вы будете вольны найти себе жену… не подходите! – закричала она, вскидывая руки для защиты; два шага – и Кристофер навис над ней.

Он не слушал ее и схватил за запястья, впечатав спиной в стену и прижав к ней с заломленными за спину руками. Он держался от нее как можно дальше, по крайней мере, на расстоянии вытянутых рук, но очень отчетливо ощущал ярость, которая бушевала в его теле. Ярость – и не только ее. Чертов ад!

Несмотря на ужас, Анна не закричала. Она не могла: дом был полон людей, и они бы ее услышали, что сделало бы их помолвку действительно весьма особенной, не так ли? «Разве не так, ты, проклятая несносная злобная ведьма?»

– Немедленно отпустите меня! – прошипела она, пытаясь высвободить запястья. – Кто-нибудь войдет!

От ее тела исходило сладкое тепло, мягкое и уютное. Кристофер опустил взгляд и сильнее сжал ее запястья. Он не приближался к ней; он не мог подойти ближе. Но, боже правый, как же ему хотелось прижать ее к стене, прижать к себе.

– Кристофер, отпусти меня! – сказала она, пытаясь говорить властно. – Я лишь хотела дать тебе возможность…

Он поднял глаза, и Анна осеклась на полуслове, а ее глаза расширились от ужаса.

(Мы больше не играем, не так ли, моя дорогая?)

– Я должен обрюхатить тебя, чтобы жениться? – Его голос звучал совершенно спокойно. – Это ты мне говоришь?

Ошеломленная Анна покачала головой и попыталась заговорить, но из нее не вырвалось ни слова, ни единого звука; только испуганная гримаса исказила ее рот – рот, красный как вишня, слегка приоткрытый, словно разломившийся пополам абрикос.

Черт побери. Словно получив пулю, Кристофер выпустил ее запястья и тут же отступил назад. Внезапно к нему пришло осознание, осознание, которое, хоть и было совершенно новым, являлось неоспоримым: «Я не смогу сдержать свое обещание. Не смогу». Он кричал об этом самому себе и знал, что это неопровержимо. Черт возьми! Он хотел эту женщину, и от этого было никуда не деться. «Я не могу долго ждать, Анна». Он чувствовал сожаление и вожделение, вожделение, которое его позорило, но, без сомнения, присутствовало. «Мне очень жаль, милая».

Он быстро отошел на другую сторону комнаты. Она испуганно потирала ноющие запястья, словно читала его мысли.

«И если бы она умела это делать, я бы распрощался с мыслью о женитьбе на ней». Проклятье, иногда собственная глупость удивляла даже его. Он напряженно откашлялся и провел рукой по рукаву, словно стряхивая невидимую пылинку.

– Будьте осторожны, когда говорите подобные вещи, мисс Чемпион, – бросил он небрежно. – Это звучит как приглашение.

– Н-нет…

– О, да бросьте, не делайте такое лицо. – Он насмешливо рассмеялся. – Вижу, с чувством юмора у вас не очень.

– Развлекайтесь с любыми женщинами, которые оценят ваши чары, если таковые вообще найдутся, сэр, – с отвращением ответила она. Теперь ее лицо было таким же бледным, как ее платье. – Но не со мной. Я никогда больше не позволю вам прикасаться ко мне никоим образом. Это ясно? – Сама того не замечая, она снова начала тереть запястья. – Или я… или я расскажу… Я все расскажу Мэттью.

Она звучала довольно жалко, и Кристофер расхохотался – не то чтобы ему было особенно смешно.

– Действительно, ужасная угроза, – ответил он. – Вам не кажется, что это чересчур жестоко?

Он чувствовал потребность сделать ей больно и напугать ее, сам не понимая почему. Он был весьма удовлетворен результатами. Ее глаза наполнились слезами.

– Вы дали мне с-слово, сэр.

Это был почти шепот, с болью вырвавшийся из ее сведенного страхом горла и слетевший с губ, дрожащих, как крылья бабочки. Ее слова были не более чем мольбой, мольбой о пощаде, капитуляцией. А ведь именно этого Кристофер и хотел, не так ли? И все же он почувствовал разочарование, невыносимо похожее на боль. Он приложил руку ко лбу, слегка склонив голову.

– Я сдержу свое слово, – тихо произнес он, – при условии, что вы сделаете то же самое, мисс Чемпион. – Он понял, что сказал правильную вещь, потому что Анна снова побледнела. – Через три дня мы поженимся, – продолжил он ровным тоном, – и я больше не желаю слышать никаких разговоров об этом. Вам это ясно? Не вынуждайте меня делать то, что может вам не понравиться.

Она закрыла глаза. Она не могла выносить его вида, а ведь только его она и могла сейчас видеть. Кристоферу показалось, что ее сейчас стошнит – и, возможно, она слегка оцепенела, – когда она пробормотала:

– Сэр, вы воистину самый худший человек, которого…

– О, только не начинайте снова, хорошо? Я уже говорил вам, что ваш голос раздражает меня до крайности.

Не сказав больше ни слова, он направился к двери.

– Кристофер.

Он остановился в дверях спиной к ней.

– Что еще?

– Ты ведь меня не обманываешь, Кристофер?

Он оперся левой рукой о дверной косяк и опустил голову.

– Не волнуйтесь, мисс Чемпион, – резко ответил он. – Я сдержу свое слово, как и обещал.

Он поднял голову и вышел, не оглядываясь.