Текст книги "Лимонад (ЛП)"
Автор книги: Нина Пеннакки
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 29 страниц)
Глава 17
Лучшее зеркало – это старый друг.
– Джордж Герберт
– Боже, Кристофер, что ты наделал?
Лицо Мэттью словно внезапно постарело, как будто кожа просто повисла на нем. От жизнерадостного парня, которым он был всего несколько минут назад, не осталось и следа, и Анна с тяжелым сердцем повернулась к своему жениху, чтобы посмотреть, тронули ли его страдания кузена.
«Очевидно, нет».
Кристофер был невозмутим – или, вернее, он улыбался.
– Мэттью, постарайся не заплакать, если сможешь. И с каких это пор ты богохульствуешь в присутствии дам?
На его лице не было ни малейшего намека на стыд, и Анна смотрела на него, не веря своим глазам, несмотря ни на что.
– Я не верил, что ты на такое способен, Кристофер. – Но в своем тихом, подавленном бормотании Мэттью, казалось, обращался к самому себе. – Никогда. Даже через сто лет. Я и правда так глуп, как ты говоришь. – На его лице появилась слабая усмешка, и он опустил глаза, как могла бы сделать расстроенная девчонка. – Я всегда помогал тебе, и ты это знаешь. Но это уже слишком, действительно слишком. Ты понимаешь? – Он сморгнул подступившие слезы, а Кристофер с нетерпеливым раздражением посмотрел на него. – Ты не понимаешь? Нет? – Голос Мэттью стал яростным. – Ты действительно думаешь, что твое прошлое дает тебе право… – Он внезапно замолчал, как будто невидимые ножницы отрезали слова прямо у него в горле. Потрясенный, Мэттью повернулся к Анне. Казалось, до этого самого момента он совершенно забыл о ее присутствии.
«Какое прошлое? – подумала Анна. – Какое право?»
Долгое время все молчали. Оба кузена казались ошеломленными: и тот, кто говорил, и тот, кто слушал.
– Крис, я…
Не дав ему договорить, Кристофер набросился на него, впечатав в дверной косяк.
– Какого черта ты творишь, Мэттью?
– Мистер Девенпорт! Кристофер! Немедленно оставьте его в покое!
Анна бросилась между ними и положила руку на плечо жениха, забыв о том ужасе, который он с ней сотворил.
Ослепленный яростью, Кристофер посмотрел на нее.
– Анна, не вмешивайся в это! – прорычал он. – Стой в стороне!
– Не вмешивайтесь, мисс Чемпион, – вторил ему Мэттью, хотя и был спокойнее. Он неподвижно висел в руках своего кузена, который удерживал его приподнятым над полом за воротник пиджака, словно полупустой мешок с картошкой. – Это касается только нас двоих.
– Мистер Девенпорт, я не могу…
– Отойдите в сторону, мисс Чемпион, – повторил Мэттью, ухмыляясь ей так, будто пил чай, а не болтался в кулаках своего колоссального и жестокого кузена. – Позвольте нам разобраться по-своему.
«Он сумасшедший? Милый, но сумасшедший?» – задалась вопросом Анна; сердце колотилось у нее в горле, а голова едва не лопалась от слишком быстро пульсирующей крови, но она сделала шаг назад, как он и просил.
– Итак, Крис, что ты хочешь сделать? – спросил Мэттью. – Думаешь, потом тебе станет лучше?
Кристофер еще крепче сжал кулаки на его пиджаке.
– О, к черту все это! – выпалил он, внезапно отпуская его. Он отвернулся спиной, глядя на короткую аллею, обсаженную деревьями. – Тебе не следовало приезжать сюда сегодня, – устало пробормотал он.
Анна снова начала дышать. Возможно, Мэттью знал, что делает. И, может быть, Кристофер заботился о нем. Эта мысль пришла к ней со всей остротой и надеждой на непредвиденную, но долгожданную новость.
Мэттью одернул пиджак.
– Мисс Чемпион, – начал он. На его лице и в больших карих глазах залегла мрачная тень. – Мисс Чемпион, – повторил он, прочистив горло. – Я хотел бы… Я хотел бы извиниться за то, что произошло недавно в гостиной. За те слова, что я сказал. Умоляю вас простить меня.
Анна кивнула, и прядь волос упала ей на глаза.
– Не за что прощать.
Мэттью повернул голову к кузену.
– Крис?..
– Поторапливайся, Мэттью. Пошли.
Он даже не обернулся, чтобы посмотреть на него.
Челюсти Мэттью сжались.
– Ради всего святого, Кристофер! – Его грудь приподнялась и опустилась от глубокого вдоха раз, другой, третий. Наконец он громко сказал: – Я извиняюсь от имени моего кузена, мисс Чемпион. Пожалейте его.
– Хватит! – Кристофер сделал шаг к нему, и Анна придвинулась ближе, готовая задушить его. Если только он посмеет…
Мэттью устало поднял руку.
– Давай закончим этот разговор в другом месте, Крис. Мисс Чемпион, было очень приятно познакомиться с вами.
– Зовите меня Анна, – сказала она в порыве чувств, глубоко тронутая. Этот худой парень, который выглядел почти подростком, встал на ее сторону – совершенно незнакомого человека – против того, кто казался ему скорее братом, чем кузеном.
Мэттью тепло улыбнулся ей, его глаза загорелись так, что это казалось почти нереальным, и он мгновенно снова превратился в того мальчишески-задорного юношу, с которым она встретилась в гостиной несколько минут назад.
– Я наделал немало шума, не так ли? – похвастался он невероятно остроумно. С довольным видом он начал приглаживать волосы. – А вы, разумеется, можете называть меня Мэттью.
Анна издала короткий истерический смешок.
– Я очень рада нашему знакомству, Мэттью, – ответила она, понимая, что действительно рада. Впервые за почти целую неделю она почувствовала некоторое облегчение. – Надеюсь, мы очень скоро увидимся снова.
Кристофер резко обернулся.
– Мэттью, я не намерен ждать ни секунды больше.
Казалось, он с трудом сдерживает свой гнев; его сузившиеся глаза потемнели, став почти черными при ярком дневном свете.
(Только ли гнев? Или в нем тоже есть боль, Анна?)
Но о чем она думала? Из-за стресса в голову лезла всякая бессмыслица, а может быть, все дело было в ее абсурдной потребности верить, что, несмотря ни на что…
– Мисс… Анна… да, мы скоро увидимся, – подтвердил Мэттью.
Он поцеловал ей руку, нежно сжав ее с чувством, сродни привязанности, прежде чем спуститься по пяти ступенькам крыльца. Кристофер гневно последовал за ним, не попрощавшись с ней и даже не оглянувшись.
Анна побежала за ним.
– Кристофер!
Он не остановился. Она догнала его бегом и, коснувшись, вцепилась в рукав, стоя в тени его невероятного роста. Кристофер повернулся к ней, массивный и пугающий, но она была бесстрашна.
– Мистер Девенпорт, – сказала она, – если вы только пальцем его тронете…
– Эти дела вас не касаются, мисс Чемпион!
Он резко дернул рукой, заставив ее отпустить его, и зашагал прочь необычно большими шагами. Анне оставалось только смотреть, как они оба садятся на лошадей и быстро уезжают по аллее. – с тревогой прикинула она. «Мой жених – настоящий джентльмен, если у кого-то еще остались сомнения».
– Ты влюблен в нее, Крис?
Они доехали до Рокфилд-парка, не обменявшись ни единым словом, отдали лошадей Джозефу и теперь шли к входу в дом.
Кристофер остановился и посмотрел на кузена, чтобы убедиться, не напекло ли тому его глупую голову.
– Ну конечно влюблен! – насмешливо ответил он. – Боже, Мэттью, тебе и правда пора повзрослеть.
– Ты прав. И как только такая мысль пришла мне в голову? – Он посмотрел на Кристофера тем самым взглядом, который был знаком ему слишком хорошо. «Дерьмо. Сейчас начнется проповедь». – Черт возьми, давай покончим с этим, Кристофер! – крикнул он заметно громче обычного. – Ты должен мне все объяснить.
– Предупреждаю тебя, Мэттью, – напряженно ответил он, – перестань быть занозой в заднице, потому что на сегодня мое терпение иссякло.
И это было правдой. Невыносимая жара этого проклятого июля, Леопольд, который последние два дня отказывался с ним видеться под предлогом прежних обязательств, проблемы с поиском рабочих для ремонта дома Чемпионов – все это навалилось на него и грозило вот-вот заставить его взорваться.
(А вспомни-ка, как она улыбалась Мэттью и Люси. Но только не тебе, Кристофер.)
– Кристофер. – Мэттью понизил голос, и глаза его стали грустными, как у маленького ребенка, готовящегося получить пощечину. – Ты изнасиловал ее после того, как я рассказал тебе о ее помолвке, и это в какой-то мере делает меня твоим соучастником. Я должен знать, зачем ты это сделал.
Кристофер открыл рот, чтобы сказать: «Заткни пасть, Мэтт», – но вместо этого вырвалось:
– Я не знаю! Я не знаю, черт бы все это побрал! – Он сам был в шоке, и даже собственный голос удивил его. Он звучал так отчаянно. – Мне даже не нравится эта девчонка. Господи! – Он пнул ногой землю, подняв облако пыли. Сделал глубокий вдох, затем еще один и еще. Закрыв лицо рукой, он попытался унять безумный бег крови по венам. Когда он заговорил снова, голос его был уже спокойнее. – Это случилось, вот и все, Мэтт. Это случилось. Я полагаю… – Он сделал паузу. – Я полагаю, что моя ненависть к Дэниелу заставила меня немного перегнуть палку.
– Немного перегнуть палку? – Мэттью посмотрел на него в шоке. – Боже, Кристофер, ты хотел насолить брату: ты это хочешь мне сказать?
Звучало это совсем нехорошо, признался он себе, но он и сам не понимал, что нашло на него неделю назад. Какого дьявола он сотворил то, что сотворил?
– Естественно, – ответил он, пожимая плечами, – вот чем все обернулось. И теперь мне придется на ней жениться. Это даже комично, тебе не кажется?
– О, абсолютно! Комично, говорит он! Ты совсем из ума выжил?
Кристофер приложил руку ко лбу. Боже, какая жара и какая путаница в голове. Ему нужно было зайти в дом и выпить чего-нибудь холодного и крепкого, или просто крепкого.
– Послушай, не нужно делать такое скорбное лицо. Я же женюсь на ней, не так ли? Мне придется терпеть ее всю оставшуюся жизнь, и я бы сказал, что это более чем достаточное наказание.
– Боже правый, Кристофер, что ты несешь? Ты вообще меня слушаешь? – Мэттью ударил себя ладонью по виску, чтобы Кристофер понял, что он думает о его душевном здоровье. – Ты ведь на самом деле не способен здраво рассуждать, да? Эта девочка до смерти тебя боится! Она даже в глаза тебе посмотреть не может!
«О, правда? Я и не заметил».
– Не трать свое время, жалея ее, – устало ответил он. – Она худшая ведьма, которую я когда-либо встречал, и если в этом браке и есть жертва, то это точно не она.
Мэттью не смог бы выдавить из себя ни слова, даже если бы попытался. Он открыл рот, затем снова закрыл его, и опять открыл и закрыл. Ни звука не сорвалось с его губ.
Но его глаза судили Кристофера. Черт возьми, они осуждали его.
– Она сама напросилась, ради всего святого! – взорвался Кристофер. – Тебя там не было, Мэттью, но уверяю тебя, она вывела меня из себя сверх всяких пределов! Я не знаю, что на меня нашло. Я этого не планировал, но это случилось, проклятье, это случилось. И теперь я ничего не могу с этим поделать. – Он посмотрел на кузена, медленно потирая затылок рукой. – Я не буду для нее плохим мужем, – тихо заверил он его. – Я дам ей все, что она захочет. Ты должен мне поверить, Мэтт.
– Но Крис, что ты такое говоришь? – спросил он уже без гнева, но теперь со страданием во взгляде. – Ты не понимаешь, какой будет твоя жизнь, если она любит…
– ДеМерси? – саркастически закончил он фразу за него. – Безусловно, с ним она была бы счастлива, ну конечно.
– Ты прекрасно знаешь, что Дэниел совсем не такой, как его отец, Кристофер!
– Отлично, тогда встань на его сторону! – Он внезапно вскинул руку, указывая вниз по аллее с яростью, такой же жесткой, как и его движения. – Расскажи ему о планах моей мести. Пусть все эти годы борьбы пойдут прахом. Ты сделаешь все это ради Анны, верно? В то время как…
– Да как ты можешь говорить такое? – отчаянно перебил его Мэттью. – Ты знаешь, что я никогда тебя не предам! Но то, что ты совершил – непростительно, и ты должен это понимать! Ты должен молить эту девушку о прощении! – Он жестикулировал, подчеркивая свои слова, чтобы убедить его, с отчаянием человека, который видит тонущего друга, протягивает ему руку, но видит лишь, как тот погружается в пучину. – Боже, когда ты успел стать таким жестоким?
– Я всегда таким был. Просто ты никогда не хотел этого понимать, – ответил Кристофер, внезапно успокаиваясь. Его гнев погасила всепоглощающая горечь, которая тяжелым грузом легла ему на плечи, да так, что он почувствовал невероятную потребность прилечь. – Но, может быть, теперь я тебя в этом убедил, и ты пожалеешь, что не бросил меня в том парке двадцать лет назад.
Это замечание ударило Мэттью так сильно, что, казалось, на его лице вот-вот проступят следы от пощечины.
– Ты и впрямь свинья, Кристофер, – тихо произнес он. – Это удар ниже пояса, и ты это знаешь. – Конечно, он это знал и сказал это намеренно. И это сработало: выражение лица Мэттью смягчилось. – Крис, послушай… – Он сглотнул и неловко посмотрел на него. – Мне жаль, что я наговорил тебе все это в доме мисс Чемпион.
Кристофер посмотрел на него полуприкрытыми глазами. Все было кончено; на сегодня проповедь завершена.
– Я больше не хочу об этом говорить, Мэттью, – ответил он после целой минуты молчания, а затем направился к дому, не произнеся больше ни слова. Тихие шаги кузена следовали за ним, но он не пытался его догнать.
«Как же легко тобой манипулировать, Мэтт, – думал Кристофер, проходя через парадный вход Рокфилда и минуя роскошные комнаты, которые были чересчур огромными. – В этом и кроется проблема таких людей, как ты, обладателей нежных сердец: применять насилие бессмысленно, потому что достаточно заговорить с вами о дружбе, любви и прочей подобной чуши, как вы тут же сдаете назад».
Мэттью всегда был таким хорошим человеком, даже когда был маленьким. «И за двадцать лет ты совсем не изменился, – с насмешливым презрением размышлял он. – Ты все тот же, тот же доверчивый глупец, что и тогда». Время не ожесточило Мэттью – это уж точно. Но оно ожесточило Кристофера, и тут его кузен был прав. И это было хорошо, потому что Кристофер больше не был ни слабаком, ни чертовой жертвой. Он больше не был тем маленьким ребенком, который сбежал из борделя в Ковент-Гардене.
(Не из борделя в Ковент-Гардене, Кристофер. Из рук Бернарда Джонса. Помнишь Бернарда, Кристофер? Огра Бернарда?)
Он помнил всё, причем с поразительной ясностью. Элегантную карету, в которую они сели, покинув бордель. Ничего не выражающее лицо кучера, который открыл перед ними дверцы. И Бернарда, который больше не мог терпеть, когда карета остановилась из-за какого-то препятствия на дороге.
– Хочешь кое-что увидеть? – спросил он Кристофера, и его нетерпеливый вопрос, казалось, эхом отдался внутри кареты, словно стрекотание безумного кузнечика.
В маленькое окошко кареты ничего не было видно, хотя Кристофер продолжал смотреть наружу.
– Что?
Левая рука Бернарда теребила его собственные брюки.
– Оно у меня здесь. Подойди поближе. Я тебе покажу.
Но Кристофер не мог пошевелиться. Почему он почувствовал эту необъяснимую панику, грызущую его под ложечкой? «Все это кажется таким странным, – подумал он, – и Бернард определенно казался странным».
– Я не хочу смотреть на вашу штуку. – Он вжался в дверцу кареты. Воздух внутри пах потом, а еще в нем улавливался едва заметный аромат чего-то сладкого и приторного.
– Ну же, не будь плохим мальчиком. – Огр шарил рукой по ширинке своих брюк, и его голос вырывался короткими рывками, без дыхания. – Я дам тебе сладостей… целый мешок сладостей. – Он протянул к нему руку – склизкую руку с пальцами, белыми, как жирные черви – и, схватив Кристофера за волосы, потянул его вниз, к своему расплывшемуся животу.
– Отпустите меня!
Кристофер вывернулся, как змея, и укусил его за руку, наполнив рот вкусом крови и пота.
– А-а! Ах ты ублюдок! – Бернард схватился за раненую руку другой рукой, он был ошеломлен, словно его смертельно оскорбили, его пухлое лицо было готово расплакаться. Не обращая внимания на его боль, Кристофер распахнул дверцу кареты, выпрыгнул на улицу и побежал так быстро, как только мог, ни разу не оглянувшись. Возможно, кто-то гнался за ним; он не знал наверняка. Он также не знал, куда бежит и у кого просить помощи. Он знал только то, что ему нужно бежать, и он бежал так долго, что ему казалось, будто его сердце вот-вот разорвется – он мчался с головокружительной скоростью. Он провел ночь в Грин-парке, а на следующий день встретил Мэттью – и Мэттью попросил свою мать забрать его с собой домой.
Его мать ответила отказом.
Анна перекатывалась с одного края кровати на другой. Легкая простыня сползла с одного угла, обнажив ногу. В раздражении она снова перевернулась, затем фыркнула и села, позволив простыне упасть на пол. Она выбралась из постели и нащупала путь к окну, отодвинув тяжелую штору в сторону. Луна шла на убыль и едва освещала обсаженную деревьями аллею и скамейку в парке. Качели медленно покачивались на легком ветерке, словно какой-то ночной дух решил поиграть там этой ночью, раскачиваясь в бледном, эфемерном лунном свете. В детстве Анна думала, что этим духом могла быть Сесили, ее младшая сестра, которая прожила едва ли год. После смерти Сесили мать Анны хранила молчание в течение нескольких месяцев, и Анне было одиноко и грустно в доме, который внезапно лишился радости. Она почувствовала потребность в подруге и начала разговаривать с Сесили так, словно та была реальностью. Сколько смеха у нее было, в какие игры она играла и какие гонки устраивала со своей младшей сестренкой в этих пустых комнатах дома! А потом она встретила Люси, когда ей было семь лет, и она до сих пор считала, что именно Сесили свела их вместе в тот дождливый день так давно на поле между их домами. С тех пор Сесили больше не приходила навестить Анну, но даже сейчас, почти двенадцать лет спустя, она пыталась разглядеть озорное присутствие своей сестры.
Мысли нахлынули на нее, и впервые это были мысли, которые придавали ей немного смелости на будущее. «А ведь подумать только, я не хотела знакомиться с Мэттью Девенпортом». Она знала, как и все в деревне, что он жил с Кристофером, хотя часто бывал в разъездах по делам. Сама идея встречи с еще одним Девенпортом казалась ей настолько отвратительной, что она надеялась, что этого никогда не произойдет. Но Мэттью проявил человеческие качества, в отличие от своего кузена. Она улыбнулась, вспомнив записку, которую он передал ей сегодня днем:
Дорогая Анна,
Я заметил ваше беспокойство сегодня утром и пишу, чтобы вас успокоить: я все еще цел и невредим. Кристофер отказался бросать мне вызов, к моему огромному разочарованию; я никогда не проигрывал ему в драке, и уверяю вас, что в прошлом мое лицо серьезно пострадало от его кулака, не раз оставляя легкие царапины, которые даже были пару раз видны невооруженным глазом (если бы кто-то только по-настоящему попытался рассмотреть их внимательно).
Дорогая Анна, никакими словами не выразить, как я был счастлив познакомиться с вами. Надеюсь очень скоро увидеться с вами снова, возможно, в доме вашей очаровательной подруги в следующую пятницу.
С сердечным приветом,
Мэттью Девенпорт
Глаза Анны были сухими. Она не хотела плакать, как делала это каждую ночь, преследуемая воспоминаниями о том ужасном дне шесть дней назад. Память о его горячем дыхании на ее шее и вкрадчивом голосе этого захватчика внутри нее всегда была с ней, словно тень. Она потрясла головой, чтобы не думать об этом сейчас. Ей нужно было действовать, и отправной точкой могло стать то, что она обнаружила сегодня утром, эта загадочная фраза: «Твое прошлое не дает тебе права…»
«…делать то, что тебе хочется», – подумала она, заканчивая предложение.
Что случилось с Кристофером? Что сделало его таким жестоким и таким уверенным в том, что он может действовать за рамками любой морали? Она решила, что выяснит это. Как жаль, что она не может попросить Люси о помощи. Вместе они были непобедимы в разгадывании тайн, как больших, так и малых, таких как их первое дело: «Тайна украденной лопаты, забытой на солнце», и памятное дело всего трехнедельной давности: «Исчезающий пудинг – или Кто оставил Розмари ни с чем?».
Освещенная светом маленькой луны, которая проливала бледный, новый свет на ее сувениры на память, Анна выпрямила спину. «Первым шагом к разгадке этого является Мэттью», – сказала она себе. Возможно, теперь, когда он знает, на что способен его кузен, он отвернется от него и станет ее союзником. И, возможно, с его помощью свадьба будет отменена. «И если я обнаружу что-то, что сможет уничтожить вас, мой омерзительный жених, я без колебаний использую это».
Глава 18
Что значит имя?
Роза пахнет розой,
хоть розой назови ее, хоть нет.
– Уильям Шекспир
– Как зовут твою лошадь?
– У него нет имени, Грейс, – ответил Кристофер. По правде говоря, что может быть глупее, чем давать лошади имя? – Вы, дети, можете придумать его сами, если хотите, – любезно добавил он.
Он находился на кухне дома Чемпионов с обязательным визитом к своей невесте. Анне эти визиты совершенно не нравились, и Кристофер знал об этом, но для поддержания видимости идиллической помолвки они были неизбежны. Да и в любом случае он не мог не приехать, поскольку ему нужно было следить за ремонтом коттеджа. Мистер Чемпион определенно не мог об этом позаботиться, а что касается идеи поручить это Анне – на которую он отреагировал словом «Нелепость!», когда она предложила ему это два дня назад, – он даже всерьез ее не рассматривал. Женщины определенно ничего в этом не смыслили.
– Может, назовем его Ноумен? – предложил Энтони.
«Ноумен?» – озадаченно подумал Кристофер.
– Нет, – возразила Грейс с властно нахмуренным круглым личиком. – Давай назовем его Базилом!
– А как насчет Пукуна? – сказал Деннис. – Пукун не годится?
Анна, сидевшая у окна за шитьем, тихо произнесла:
– Я не думаю, что Пукун – подходящее имя.
Кристофер в шоке повернулся к ней. Когда они находились в одной комнате, Анна говорила с ним как можно реже – только о ходе ремонтных работ в доме и о практических вещах – и использовала очень мало слов, демонстрируя поразительную способность быть краткой, когда ей этого хотелось. Зато, находясь с другими, казалось, она не могла умолкнуть ни на минуту. В тот день Анна даже не посмотрела на него. Если она и вмешалась в разговор, то уж точно из-за лошади, а не из-за него.
Она склонила голову над маленьким светло-розовым с зеленым платьицем, пришивая оторванный карман. Ее бледные и проворные руки двигались изящно, словно проталкивание иглы сквозь ткань требовало нежного прикосновения. Свет, лившийся из кухонного окна, озарял ее. Белое платье, в которое она была одета, плотно облегало фигуру. Кристоферу казалось, что он чувствует ее тепло, словно она была совсем рядом – или под ним, – а не на другом конце комнаты. Он молчал, едва дыша.
– Тогда, может быть, Пролегомен? – снова попытался Энтони.
Кристофер моргнул и повернулся к мальчику.
– Звучит неплохо, – признал он, – но ты же понимаешь, что если я дам ему имя, которого не понимаю, это может навлечь на меня неприятности. Что, если кто-нибудь спросит меня, что оно означает?
– Я бы мог тебе объяснить. – Энтони поднял книгу, которую читал, и показал ему слово на обложке – и если это было название, Кристофер не хотел даже знать, какие ужасы могут скрываться внутри. «Что за семейка сумасшедших!»
– Возможно, ты и смог бы объяснить мне, конечно, – ответил он, с тревогой взглянув на толстый том. – Или, – добавил он решительным тоном, – мы можем назвать его Базилом.
Грейс захлопала в ладоши, но двое других, судя по всему, совершенно не желали с этим мириться и принялись спорить и колотить друг друга.
– Пролегомен!
– Как насчет Пукунчик? Потому что он пукает лишь чуть-чуть, а?
Кристофер вздохнул, подняв руки. Он поспешил умерить их пыл.
– Не расстраивайтесь, – заверил он их. – Скоро у вас будет три лошади, которым вы сможете дать любые имена, какие только пожелаете.
Это было правдой: работы в конюшнях продвигались быстро, и лошади вместе с экипажем для пользования семьи Чемпионов должны были прибыть через несколько дней.
Эта тактика, похоже, сработала, потому что Энтони и Деннис прекратили спор после обмена парой последних слов и парочки весьма изобретательных оскорблений.
– Решено. Его будут звать Базилом, – сказал Кристофер, наблюдая за тем, как трое детей успокаиваются. В то утро впервые казалось, что все идет в правильном направлении: даже Нора ограничилась лишь несколькими «хмыканьями» себе под нос и схватилась за нож всего один раз – да и то не для того, чтобы пустить его в ход против него, а чтобы почистить картошку. – Хотите на нем покататься? – предложил он затем, выводя их на улицу.
Какая огромная ошибка.
Его невыносимая невеста внезапно подняла голову.
– Это не игрушка, дети, – сказала она. – Оставьте Базила в покое.
Боже мой, неужели она и в этом пойдет против него?
– Идемте, дети, – позвал он. Она хочет повоевать? Он ей это устроит. – Идемте.
Он быстро вышел, чтобы не слышать раздражающих возражений, и Грейс с Деннисом побежали за ним.
Анна догнала их на улице, на открытой площадке возле дома.
– Деннис! Грейс! – с негодованием окликнула она их. – Базил здесь не для ваших развлечений. – Она даже не удостоила Кристофера взглядом и, подойдя к коню, погладила его по морде с такой нежностью, какой он не получал уже много лет.
Кристофер готов был задушить ее.
– Давай, Деннис, – рявкнул он. – Подходи, я помогу тебе забраться.
Анна в ярости повернулась к нему, и Кристофер почувствовал, как восторженный укол пронзил его живот. «Ты смотришь на меня, Анна. Ты на меня смотришь».
– Не перечьте мне, мистер Девенпорт.
– Это вы не должны перечить мне, мисс Чемпион, – резко парировал он, подойдя к ней так близко, что смог нависнуть над ней. – Не думал, что даже это может вас обеспокоить.
Ее глаза сверкнули, и Кристофер задался вопросом: уж не пытается ли она случайно спалить ему брови силой мысли?
– Вы не должны оспаривать мой авторитет при детях, – прошипела она, не отступая. Она подняла голову выше, и ее щеки вспыхнули. Ее губы казались краснее, чем когда-либо.
– Вы прекрасно знаете, что я буду это делать, – пробормотал он.
Он подошел так близко, что почти касался ее. Анна не пошевелилась. Он сделал еще один крошечный шаг, и его сюртук коснулся ее платья и мягкой груди.
Ее щеки внезапно лишились всякого цвета.
Кристофер жестоко улыбнулся.
– Перестаньте выставлять себя на посмешище и идите отсюда, мисс Чемпион.
Они стояли так близко друг к другу, что ему достаточно было лишь наклонить голову, чтобы поцеловать ее губы, или наклониться чуть ниже, чтобы коснуться ее шеи и груди, которая быстро вздымалась и опускалась под легкой одеждой. Солнце палило нещадно, и жара затуманивала его разум. Он надеялся, что Анна скоро сдастся, потому что чувствовал легкое оцепенение и боялся, что может сказать – или, что еще хуже, сделать – то, чего делать не следовало.
Она продолжала смотреть на него еще несколько мгновений, но в конце концов страх взял над ней верх. Она отодвинулась от него, сделав шаг назад.
– Я выполняю все ваши требования, мистер Девенпорт, – пробормотала она, опустив глаза. – Не усложняйте мне жизнь еще больше.
– Вы не надели кольцо, мисс.
Этот прозрачный камень в простой и элегантной оправе остался лежать в шкатулке сразу после того, как он вручил ей его. Анна не носила его. Она даже не посмотрела на него, даже тогда, когда он надел его ей на палец на глазах у членов ее семьи.
– Я буду носить его на людях, сэр. – Она повернулась к детям. – Деннис, Грейс, зайдите в дом, – категорично приказала она, прежде чем развернуться и направиться ко входу.
Огорченная Грейс сначала посмотрела на сестру, а затем на Кристофера.
– Ты можешь покататься, если хочешь, Грейс, – сказал он.
Ах, желание! Такое непреодолимое в том возрасте, когда не существует полумер, так ярко сияющее в глазах Грейс! И все же маленькая девочка пожала плечами и, бросив последний сожалеющий взгляд, побежала вслед за старшей сестрой.
Кристофер вздохнул.
– Прокатимся, Деннис?
– Да!
Кристофер поднял его на лошадь – нет, на Базила – удивившись тому, каким легким и худеньким был этот ребенок.
– Держись крепче, – велел он ему. – Тебе не страшно быть там одному?
– Нет. – Деннис казался совсем крошечным, но он вцепился в шею лошади без малейшего страха. Для своих неполных семи лет он демонстрировал поразительную смелость. – Кристофер, как думаешь, ему нравится его новое имя?
– Конечно, – ответил он рассеянно, немного поглядывая в сторону дома. Во всяком случае, Анны больше не было во дворе, и Кристофер потянул Базила за поводья, заставляя его медленно ходить небольшими полукругами по тесной каменистой площадке перед ними.
– Ему бы больше понравилось Пукунчик, – сказал Деннис.
– Правда? – Он посмотрел на карманные часы и к своему великому разочарованию понял, что опаздывает на свою первую встречу за день – невероятно опаздывает. – Деннис, еще один круг, и на этом все, – сообщил он.
– Хорошо, – послушно сказал мальчик.
То, что он оказался послушным, было для него довольно неожиданным, по правде говоря, хотя он, вероятно, был слишком запуган Кристофером, чтобы устраивать истерику. Деннис не проронил ни слова, когда чуть позже Кристофер завел его обратно в дом. Внутри Кристофер попрощался с мистером Чемпионом, детьми и даже с Норой. Но Анну он не увидел; без сомнения, она забилась в какой-нибудь угол, где, как знал Кристофер, она будет оставаться до тех пор, пока он будет рядом.
Несмотря на опоздание, он задержался во дворе, бросив последний взгляд на окна дома. Возможно, за одним из окон верхнего этажа мелькнула тень, но он не мог сказать наверняка. На сегодня было достаточно: его утомительная обязанность закончилась, и ему не придется видеться со своей невыносимой невестой до следующего дня.
Он взобрался на Базила – Кристофер был уверен, что ему нравится его имя – подшучивая над этим злобно-ласковым маленьким мальчиком. Перед отъездом он похлопал коня по шее в знак благодарности.
– Ты бы и правда предпочел Пукунчик? – спросил он его. Не было ничего странного в том, что он адресовал эти несколько слов своему гордому, сильному коню, который следовал за ним последние три года с робкой привязанностью. Однако конь никогда не отвечал. – Или, может быть, тебе бы понравилось Пролег-как-его-там.
Он слегка пришпорил Базила, и тот пошел рысью, прежде чем ускориться и в конце концов перейти в галоп. Казалось, он не обижался ни на данное ему имя, ни на то, что не мог выбрать его сам.
(Кроме того, никто не может выбирать себе имя. Разве не так, Кристофер?)
– Мы скажем, что ты сын моего кузена, Марка Девенпорта, и его жены Изабеллы, которая умерла два года назад в Вест-Индии, – сказал ему отец Мэттью, Фрэнк, когда принял его в своем доме.
Всего три дня назад Кристофер сбежал от Бернарда и бродил по всему Лондону, почти ничего не ев. Всего три дня назад миссис Девенпорт утащила Мэттью из парка, крича, что никогда не пустит Кристофера в свой дом и что Мэттью больше никогда его не увидит.
