Текст книги "Королева Жанна. Книги 1-3"
Автор книги: Нид Олов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 35 страниц)
Глава XIV
ДИСПУТ
Motto: В то время как он ищет истину, которая открыла бы ему все пути, мы считаем, что ему лучше обманываться.
Блаженный Августин
Басилар Симт, архидиакон и доктор богословия, вывесил в Кесарианской галерее Университета свои тезисы. В декларации, полагающейся при этом, он объявлял, что, будучи смиренным учеником Collegium Murianum, он берется и всецело готов защитить свои воззрения по нижеизложенным предметам, вследствие чего вызывает на честный и открытый диспут всех без изъятия магистров, бакалавров, лиценциатов и кандидатов, лекторов и докторов – всех, какие только сведущи в предлагаемом обсуждению деле. Диспут состоится a. D. [34]34
Anno Domini – в год Господень (лат.).
[Закрыть]1576, месяца февруария 13 дня, в зале Сферы, вход с угла площади Мрайян, пополудни в два часа, с тем чтобы начать ровно в три.
Итак, это был картель по всей форме. Рыцарь, сильный не мускулами, но разумом, вызывал на духовное ристалище своих коллег, чтобы сражаться до полного изнеможения противников – не до победы. Про такие сражения заранее известно, что в них побеждает Бог.
Автора тезисов мало кто знал, поэтому имя его не могло привлечь к себе внимания. А он хотел именно привлечь к себе внимание. Этого можно было достичь содержанием тезисов. И в самом деле, тезисы заставляли задержаться около них.
Их было три:
Primo: Истинно то, что сказано о Единосущем.
Secundo: Истинно то, что сказано о мироздании.
Tertio [35]35
В-третьих (лат.).
[Закрыть]: Истинно то, что сказано о человеках.
Такие кардинальные вопросы никогда не ставились рядом Диспутант словно решил швыряться алмазами: чтобы достаточно обосновать хотя бы один из этих тезисов, его надо было разделить на сто частей и оспаривать неделю Знает ли диспутант какой-то магический ключ доказательства или же мнит себя гением, новым Аквинатом [36]36
…мнит себя… новым Аквинатом… – Фома Аквинский (Аквинат) (1225–1274) – один из авторитетнейших схоластов средневековья.
[Закрыть]? Кроме того, удивляло и количество тезисов. Почему их только три, когда полагалось пять? Всего этого было достаточно для того, чтобы в назначенный день громадный зал Сферы быстро наполнился народом. Таким образом, Басилар Симт достиг цели.
В этот же день кожаная карета с занавешенными окнами остановилась на углу Парадной и Тектонской улиц. Соскочивший с запяток лакей в ливрее принца Каршандарского открыл дверцу и, как будто даме, подал руку монаху в черной рясе с остроконечным капюшоном. Затем он высадил еще четверых, одетых точно так же, как первый. Карета тронулась дальше по Парадной улице, а монахи зашагали к площади Мрайян.
Это были очень кокетливые монахи: их рясы тонкого сукна были препоясаны черными шелковыми шнурами и кистями, а у двоих при бедре были сумки превосходной работы, украшенные серебряными пряжками. Их руки были в черных шелковых перчатках, сверкающих камнями перстней: это были очень богатые монахи. Лица их были спрятаны под масками, в которые переходили капюшоны: это были очень скрытные монахи. Маски плотно облегали лоб и скулы, имея прорези для глаз и ноздрей; ниже они висели свободно Иногда ветер приподнимал висящие края, и тогда на секунду-две чистой белизной сверкали подбородки, явно еще не знакомые с бритвой: это были очень юные монахи.
Когда они подошли ко входу в здание философского факультета, где находился зал Сферы, кожаная карета уже стояла на площади Мрайян, у заднего фасада Дома мушкетеров Лакей и кучер были закутаны в темные плащи – возможно это они сделали, чтобы не мозолить прохожим глаза ливреями принца Каршандарского, а может быть, просто было холодно – на дворе, как-никак, стоял февраль.
Первые короли Маренского дома, бедные, но гордые, запрещали строить дворцы и общественные здания, где были бы залы больше Рыцарского зала Мириона, их тогдашней резиденции. Служители Бога небесного, замыслив строить университетскую коллегию, вынуждены были склониться перед волей Бога земного. Тем не менее зал Сферы был спланирован так хитроумно, что, не превышая размерами Рыцарского зала, на вид все же был гораздо больше его. Он был квадратной, точнее, кубической формы – высота стен равнялась их длине, – и в центре его потолок выгибался вверх, образуя огромный полушар. Эта вогнутость была расписана знаками звезд и планет по густо-синему полю: изображение небесной сферы дало название всему залу. В самом зените сияло Солнце в виде Младенца, которого кормит грудью Непорочная Дева. Картина эта, вполне согласная с теологическими канонами, имела двойной смысл: это было Виргинское Солнце [37]37
Виргинское Солнце, солнце Девы– название «Виргиния» происходит от лат. virgo – девственница.
[Закрыть], солнце Девы. Ниже его по спирали располагались Меркурий, Марс, Венера, Луна, Сатурн и так далее. Работа была выполнена около ста лет назад отечественными мастерами, проходившими школу в Италии, у несравненного мастера Андреа Мантеньи [38]38
Андреа Мантенья(1431–1506) – итальянский художник эпохи раннего Возрождения.
[Закрыть].
Полушар проецировался на пол зала в виде круга, расположенного точно в центре. Круг был разбит на двенадцать частей, по числу знаков Зодиака, которые были выложены мозаикой. Посреди круга, как раз под Солнцем, стояла узкая, подчеркнуто строгая кафедра, место диспутанта или лектора. Отсюда, с этого дважды и трижды святого места, осененного солнцем Девы, просто невозможно было произнести хотя бы слово ереси.
К кафедре вели четыре прохода в толще кресел и скамей, амфитеатром поднимающихся по окружности На зодиакальном круге эти проходы соответствовали знакам Рыб, Девы, Близнецов и Стрельца. По проходу Девы к кафедре выходить было нельзя, и вообще наступать на Деву ногами считалось верхом кощунства. К тому же и кафедра была расположена так, что стоящий на ней был обращен к Деве лицом.
Таково было первое место в славном городе Толете, где невинным отрокам преподавалось слово истины. Слово было у Бога. А отроки, к сожалению, массами подпадали Диаволу, на лекциях читали Коперника или еще кого-нибудь похуже, вследствие чего прекрасные слова с кафедры пропадали втуне. Апологеты Истины большей частью вотще апеллировали к солнцу Святой Девы, окруженному девизом: «Во Отце, и в Сыне, и в Духе Святом». Видя воздетые руки, студенты говорили друг другу: «Дурачок, он помрет с верой в то, что Господь Бог обитает за пределами Сферы, на чердаке этого здания. Проще было бы раз слазить туда и убедиться, что там его нет. О, сколь ничтожна вера в сравнении с опытом!..» Впрочем, студенты во все века были революционерами, еретиками и хулиганами.
У четырех дверей и внизу, по краям арены, стояли университетские стражники с алебардами в кожаных чехлах. Алебарды были предназначены для сдерживания наиболее бурных страстей, чехлы – для того, чтобы сами стражники не слишком увлекались. Перед началом каждого диспута начальник стражи во всеуслышание объявлял:
– Братие, ради вашего же блага не убивайте друг друга до смерти. Для этогоесть улица. В противном случае зал будет закрыт, и спорить вам будет негде. Я кончил. Вы можете начинать.
Входить в зал с оружием было строжайше запрещено, но в то благословенное время запреты даже не нарушали – на них попросту не обращали внимания.
Пятеро монахов вошли в зал Сферы около половины третьего. Свободных мест оставалось немного. Один из них указал на пустую скамью в самом последнем ряду, но другой удержал его:
– Нет, нет, Карл, только не сюда, если мы хотим, чтобы нас услышал диспутант.
– Агнус, мы довольно сильно рискуем… Отсюда легче было бы выбраться в случае чего…
– Я предлагаю риск. А ты, Жан?
– Я всегда за риск, – отозвался брат Жан, спускаясь по лестнице. – К тому же я вижу свободное место, как раз для нас…
Они сели в третьем, последнем ряду кресел, над проходом Девы, так что диспутант должен был стоять лицом к ним. Те, что были с сумками, заняли крайние места; брат Жан поместился в середине. Впрочем, отличить и друг от друга было все равно невозможно Из сумок были извлечены бумаги с записями. Все пятеро разобрали бумаги и увлеченно принялись их изучать.
Появление этой пятерки почти не привлекло внимания: масками в тот век трудно было кого-либо удивить. Их рясы также не бросались в глаза, потому что вокруг них все были в рясах, самых различных цветов и фасонов. В частной жизни студенты предпочитали партикулярное платье, но на диспуты являлись в монашеских одеяниях, под ними легче было пронести оружие, а то и дохлую кошку – в качестве ultima ratio [39]39
Последний довод (лат.).
[Закрыть].
Монахи углубились в свои записи. В руках у них уже появились карандаши, которыми они работали вовсю. Один только брат Агнус, сидящий справа от брата Жана, откинулся на спинку кресла и ничего не делал. Через минуту он коснулся руки соседа:
– Брат Жан, брось мудрость книжную, послушай мудрость живую. Ты узнаешь много интересного…
Брат Жан откинулся на спинку кресла и стал слушать. Сзади переговаривались студенты:
– Кто знает Басилара Симта, коллеги?
– Его никто не знает. Это архидиакон нашей альма-материнской «Гробницы Эпикура»…
– Га-га-га, ха-ха-ха… Уморил…
– Я говорю правду, хотя и сам узнал ее случайно. Вон от того святоши-регента. Этот подсвечник знает наперечет всех толетских попов.
– Хм, коллеги, нельзя забывать, что молчание – золото. Я полагаю, диспуты устраивают церковные щуки, чтобы еретические караси показали себя. Ведь караси хороши только жареные… Нет уж, давайте помолчим, коллеги, и послушаем. Пусть архидьявол разевает пасть перед каноником ди Аттаном…
– Архидьявол! Великолепно сказано…
– Апрадр, вы стали чересчур осторожны, я бы даже сказал…
– Не надо говорить, иначе поссоримся. И вы сами знаете, что я не трус. Я стал подозрителен, это верно, после того как узнал историю несчастного Сервета. Он искренне хотел доказать свою истину перед Кальвином, а Кальвин сжег его… [40]40
…а Кальвин сжег его… – это исторический факт. Мигель Сервет был сожжен в Женеве в 1553 г.
[Закрыть]
– …Ого, – шепнул брат Жан соседу, – и откуда они только знают?
– Студенты все знают, – отозвался брат Агнус.
– …Внимание, ползет самолично декан Мимельян. Привет тебе, о куча сала и мерзости, чтоб тебе лопнуть, только подальше отсюда!
– С ним нотарий факультета. Подлый сморчок, говорят, женился на молоденькой швейке с улицы Грифинас.
– Наведаемся к ним! Страсть люблю швеек, они такие покладистые…
– Слушайте, братья мои во Эпикуре, почему я не вижу Алеандро?
– Должно быть, служба. Иначе обязательно был бы здесь. Он бы не пропустил такого спектакля…
– Славный эпикурианец Алеандро.
– Если он здесь, будьте уверены, мы об этом узнаем. Он молчать не станет, он выкажет себя…
Время подходило к трем. Арбитр диспута, доктор теологии аббат Калаярт, в синей шелковой рясе, занял свое место. Его окружали теоретики из Университета и Collegium Murianum. Явились трое или четверо светских господ, покровителей наук – уселись в первом ряду, сверкая золотым шитьем.
Аббат Калаярт ударил в медный гонг, стоящий перед ним. Стражник с шитой перевязью через плечо, весь в гербах Университета – регламентатор, – вышел на середину круга и провозгласил:
– Диспутант идет!
Басилар Симт вышел к кафедре по проходу Стрельца. Это был прекрасный представитель церкви воинствующей – его атлетическая фигура угадывалась даже под струящимися складками белой шелковой рясы. Виргинская церковь, став католиканской, отменила монашеские тонзуры и вообще дала своим служителям волю носить растительность на голове и лице по собственному усмотрению каждого. Басилар Симт по-своему воспользовался этим правом. У него была короткая стрижка, чеканное лицо было чисто выбрито. Ему не было нужды прикрывать лицо усами и бородой – в складках рта царило спокойствие и уверенность в себе. В Коллегии Мури его научили владеть собой.
Диспутант получил благословение арбитра и в свою очередь широким красивым жестом благословил зал. Регламентатор произнес положенную формулу начала.
– Тезис первый, – возгласил архидиакон, подняв руку, точно актер на сцене. При нем не было ни единого конспекта, ни единой записки. Он вел диспут на память.
Собрание выслушало преподобного Симта, который, отправляясь от Ансельма Кентерберийского [41]41
Ансельм Кентерберийский(1033–1109) – философ и теолог, представитель ранней схоластики, автор «онтологического доказательства бытия Божия».
[Закрыть], построил систему стройных изящных силлогизмов. Он неопровержимо доказал, что Единосущий есть та высшая сила, которая царит как в макрокосмосе, так и в микрокосмосе, то есть в душе человека. Все в мире пронизано божественным предначертаниям, кои суть неисповедимы. Он растолковал и обосновал эту цитату.
За спиной брата Жана прошептали с издевкой:
– О всемогущий, всепроникающий, вседоказующий силлогизм!
– Кто желает возразить? – спросил арбитр.
Диспут был открытый, без назначенных оппонентов, поэтому возражать мог любой из присутствующих.
Студенты снова зашептались:
– Посмотрите, как насторожились отцы-инквизиторы! Сейчас они начнут ловлю… Вон они, во втором ряду, напротив нас… Ну да, тот, в черном с белыми крестами – каноник ди Аттан… Божий пес, зверюга кровожаждущая…
Встал какой-то изможденный теоретик и довольно раздраженным тоном начал протестовать против системы доказательства, которой пользуется диспутант. Он теребил замусоленный листочек, вычитывая из него цитаты. Басилар Симт. всем корпусом повернувшись к нему, слушал невозмутимо, точно рыцарь, принимающий вызов.
Монахи узнали о теоретике всю подноготную.
– Это Антрир Гармадус, регент факультета… Божья падаль… В солдаты его не взяли по причине слабой груди и кривых ног, так он решил, что его призвание – богословие… думает: не удалось стать маршалом Виргинии, стану кардиналом, еще лучше…
– Если Гармадус получит шляпу, конец света настанет немедленно… Но божественная гармония воистину царит в мире: мозги у Гармадуса столь же слабы, как и все остальное…
– Он отирается на всех диспутах и всегда лезет первым…
– Полено для растопки…
– Жаль только, что гнилое…
Выслушав Гармадуса, Басилар Симт ровным голосом принялся отвечать ему по пунктам, сажая своего оппонента на каждом пункте, как цыпленка в паклю, по выражению Джордано Бруно Ноланца. Это было эффектно, но пусто и скучно до зевоты. В самом деле, кто-то звучно зевнул, щелкнув зубами, как голодный лев.
– Да, коллеги, от Гармадуса только дым и вонь… Нужна добрая смола, чтобы подпалить хвост архидьяволу…
Брат Жан подтолкнул брат Агнуса локтем:
– Слышишь?.. Пора начинать, публика ждет…
– Кому начинать? Мне? Я готов!
– Пусть Карл начнет. У него голос пониже. Я потом…
Брата Карла тоже не надо было упрашивать. Он рвался в бой.
– Преподобный отец, – сказал он, вставая, – в связи с вашим тезисом я хотел бы поставить вам несколько уточняющих вопросов.
Архидиакон поднял глаза и увидел перед собой фигуру в черной маске. Это было несколько неожиданно для него, но он не изменился в лице.
– Прошу вас, брат, – сказал он.
Тут арбитр ударил в свой гонг:
– Оппонент, откройте ваше лицо.
Брат Карл не успел ничего сказать – подскочил брат Агнус, жестом велел ему сесть и заговорил:
– Ваше преподобие и господа чины! Мы просим вас, а также высокочтимого диспутанта позволить нам присутствовать здесь с закрытыми лицами, ибо таково предписание нашего орденского устава…
Басилар Симт, желая испытать свои силы также в споре с масками (ибо считалось, что спорить с человеком, не видя его лица, труднее, следственно, и почетнее), сказал:
– Я, со своей стороны, прошу о том же. Ибо уставы орденские священны…
– К какому ордену вы принадлежите? – спросил арбитр.
– Ваше преподобие! – звонким голосом заговорил Агнус. – Мы, пятеро присутствующие здесь, представляем орден Воителей Истины, члены которого рассеяны по всем странам земли. В этом зале находятся: брат Жан Тюрлюр из Франции, братья Родриго Косса и Фичиппо де Кастро из Испании и мы, виргинцы Карл Отер и я Агнус Дефинаи…
Каждый из называемых вставал и жестом, похожим на римский, приветствовал зал… Но здесь брата Агнуса прервали выкрики:
– Как, здесь католики?! Вы так сказали?!
Брат Агнус поднял руку.
– Тише! Нет, они не католики, они могут поклясться на чем угодно! Они отринули и прокляли католическую веру!
Это решительное заявление несколько утихомирило зал. Но брат Агнус не замедлил подлить масла в огонь:
– Все они свободно говорят и понимают по-виргински, что и докажут… Итак, мы ищем истину по всему свету, но мы не только ищем, а и находим ее, и не только находим, а и воюем за нее. И здесь мы не только для того, чтобы учиться самим, но и для того, чтобы, возможно, поучать других…
По залу снова пошел гул, теоретики зашевелились. Басилар Симт с любезной улыбкой произнес:
– Всегда приятно и полезно услышать слово истины даже и от младенца… Ваши голоса юны, мои уважаемые оппоненты, поэтому не посетуйте на меня за сравнение с младенцем. Оно должно быть для вас лестно, ибо сказано, что устами младенца глаголет истина… А теперь я жду ваших вопросов, с которых вы, как я полагаю, хотите начать свои поучения…
Диспутанта задели чуть-чуть, а он уже показал коготки Становилось интересно. Студенты легли подбородками на спинки монашеских кресел и насторожили уши.
Монахи, кажется, не обратили внимания на шпильку Брат Карл встал и деловито начал:
– Мой первый вопрос касается божественной онтологии. Словесное ваше доказательство весьма чисто, но чем сам Единосущий доказывает, что он есть?
– Он совершает чудеса, – спокойно сказал архидиакон.
– Какие именно?
– Примеры их вы найдете в Писании.
– Я тщательно изучал Писание, отец, и смею думать, что хорошо знаю его. Но там говорится о давнопрошедших временах. Допускаю, что Моисей видел Бога и остался в живых (сзади ухмыльнулись)… но меня и других при этом не было. Почему не было совершено других чудес, в более поздние времена и при свидетелях? Писавший книги Ветхого Завета мог быть пристрастен…
Архидиакон, не выходя из себя, холодно прервал:
– Вы кощунствуете, юноша. Писание нельзя рассматривать как обычную книгу. К ней надо приближаться с закрытыми глазами. Запрещено сомневаться в ней. Ибо сомнение есть начало и корень всякой ереси… Что же до чудес, то нынешние люди не достойны их. Они отошли от Бога.
– Увы, это правда, – сокрушенно вздохнул брат Карл. – Люди не верят в рай, обещаемый в иной жизни. Ибо пред глазами людей печальные примеры служителей Господа, которые проповедуют добродетель, сами же живут так, словно мечтают об аде…
– Это клевета! – вдруг заверещал Гармадус. – Сразу видно, что вы из католиков! Ибо одни противоестественные католики позволяют себе разврат и прямое сожительство с Диаволом…
Брат Карл не обратил на него внимания.
– Преподобный отец, – продолжал он, – почему бы Единосущему не отпустить из рая нескольких праведников, хотя бы на время? Они пришли бы к нам, говоря: «Я был там. Я видел рай, и вот, он прекрасен». И многие уверовали бы, и стали бы служить добродетели…
Студенты откровенно рассмеялись. Басилар Симт невозмутимо объяснил:
– Господу Богу не угодно делать этого. Ему угодно испытывать людей войной, чумой и голодом, ибо люди не достойны иного.
– Да, да! Именно так! – подхватил тщедушный ревнитель веры.
Брат Карл повернул голову в его сторону:
– А вы верите в рай?
– Да, всей душой! – воскликнул Гармадус («Всей душонкой», – уточнили за спиной брата Карта).
– И вы надеетесь туда попасть?
От такого прямого (и, правду сказать, грубого) вопроса Гармадус растерялся. Все же у него хватило ума не сказать «да». К счастью, он скоро нашелся.
– Это будет решаться не мною и не здесь, – напыщенно заявил он, – а там, в день Суда.
– Но вы ведете праведную жизнь? – не отставал брат Карл. – Уж это наверное решаете вы – и ваша совесть?
– Он не живет с женщинами, – отчетливо сказал кто-то. Весь зал грохнул. Бедный Гармадус позеленел.
– Да, я думаю, что веду праведную жизнь!
– Прекрасен ли рай?
– Да, рай прекрасен! – возопил Гармадус, как святой мученик первых лет христианства.
– Лучше, чем земля? – тоном искреннейшего любопытства спросил брат Карл.
– В тысячу тысяч раз!..
– В таком случае, – сказал брат Карл, – не понимаю, почему бы вам не оставить эту землю? Ведь вы попадете в рай, раз вы уверены в этом, а рай лучше земли в тысячу тысяч раз…
На это Гармадус не сумел ответить. Он шлепнулся на место, как мешок. Со студенческих скамей крикнули: «Внимание! Душа Гармадуса вылетает через открытый рот!» В зале поднялось бурное веселье. Даже сановники и важные господа хохотали до коликов. Не смеялся только каноник ди Аттан, член инквизиционного трибунала.
Басилар Симт тоже не смеялся. Когда веселье утихло, он счел необходимым вступиться за честь корпорации:
– Это гордыня, молодой человек, так думать. В Писании сказано: «На тя, Господи, уповахом, да не постыдимся вовеки». – Он торжественно осенил себя крестом. – Не властен человек над жизнью своею, но токмо единый Бог. Ставить предел своей жизни – значит думать о самоубийстве, а это есть смертный – вы понимаете? – смертный грех. Человек должен честно выполнять свой долг на земле, а не мечтать самонадеянно о рае.
– Благодарю вас, – поклонился брат Карл, собираясь сесть, но архидиакон пустил в него отравленную стрелу:
– А как же ваши поучения?
Тогда стремительно поднялся брат Жан.
– Мы, Воители Истины, выступаем здесь как едино тело, едина душа. Брат Карл задает вопросы. Поучать буду я.
Голос его, странно высокий даже для юноши, звенел и срывался от волнения. Все почувствовали, что шуточки кончились и вынуто настоящее оружие.
– Вы утверждаете истинной конечность мира, за пределами которого находится Бог – вверху, и Сатана – внизу, – так начал Жан среди напряженной тишины. – Мы говорим: истинно то, что верха и низа не существует. Центр Земли не есть центр мира или некая абсолютная точка, но центр тяжести и центр орбиты лунного обращения…
По рядам кресел прошло легкое шевеление. Каноник ди Аттан подался вперед. Басилар Симт ровным голосом сказал:
– Вы полагаете, что нашли истину, а нашли пагубное заблуждение. Сейчас вашими устами глаголет краковский еретик Коперник, учение которого есть диавольский соблазн и ложь.
– Мне очень прискорбна ваша нетерпимость, отец, – ответил брат Жан. – Мы, члены ордена, не отвергаем вашей истины, почему же вы отвергаете нашу?
– Двух истин нет, – изрек архидиакон – Если вы предполагаете, что есть две истины, то я скажу вам на это, что одна из них – заведомая ложь. Истина в вере, значит, ложь та, другая. Посмотрите сами, как учение Коперника убивает человека Человек создан Богом как венец творения. Солнце, Луна и звезды – для него. Земля, на которой человек живет, есть любимейшая дщерь Богова. Все вещи в мире созданы для человека, и день и ночь работают на человека, и постоянно служат ему. Вот так вселенная устроена столь чудесно для человека, и ради человека, и на пользу ему.
– Преподобный отец, – прервал его брат Жан, – мне кажется, вы хотите поучать меня. Но сейчас вы излагаете мне доктрину Раймунда Сабунского, которая мне известна.
Студенты закричали: «Молодец, монашек!» Архидиакон кивнул, признавая противника достойным себя.
– Если вас не убеждает стройная система Раймунда Сабунского [42]42
Раймунд Сабунский– французский философ, теолог и врач XV века.
[Закрыть], в которой все закончено и все определено, значит, вы предпочитаете смотреть на мир глазами Коперника? Вы полагаете, что Земля не есть центр мира что звезды и Солнце созданы вовсе не для человека и будут светить так же, если человека не будете? Вы полагаете мир бесконечным? Известно ли вам, что разум человека конечен и только божественному гению дано постигать бесконечное? Понимаете ли вы, что человек вздумавший постичь бесконечное, есть человек, возомнивший себя Богом, то есть умалишенный? Знаете ли вы, что умалишенные суть враги всякого порядка, как божеского, так и человеческого? Если люди, вообразив себя пылинками в бесконечности, начнут убивать и пожирать друг друга – скажите мне, кто будет виновен в этом?.. Человек есть царь природы, но не Бог. Человек занимает в мироздании столь почетное место, что он должен пребывать на нем гордо, не стремясь вверх, ибо сие невозможно, но не стремясь также и вниз, ибо это значит быть врагом самому себе. Тот, кто пытается сделать человека Богом, на самом деле отнимает у него Бога. Человек же, лишенный Бога, есть зверь. Тем не менее здесь я вижу людей, а не зверей. Отсюда я вывожу, что учение Коперника есть ложь.
Церковники приняли эту речь одобрительными возгласами Арбитр сказал декану Мимельяну:
– Имя этого человека станет известно кардиналу, я обещаю.
Теперь все ждали, что скажет юноша в маске. Тезисы были перепутаны, но никто не обратил внимания на это. Оппоненты, собиравшиеся подловить диспутанта на разных схоластических тонкостях, отложили свои записи. Все они были сейчас на его стороне: крепости Божией угрожал враг.
Брат Жан глубоко вздохнул и подсучил узкие рукава рясы.
– Сказано, что человек есть венец творения, – начал он негромко, опершись косточками пальцев о пюпитр. _– Я говорю: да. Еще сказано, что Земля, Солнце, Луна, звезды и весь мир – для человека. Я говорю: да Еще сказано, что человек наделен разумом. Я говорю трижды да. Именно разум есть то, что отличает человека от остального мира. Сказано, наконец, что человек поставлен на некий пьедестал, где и пребывает в гордой неподвижности. Я говорю: нет. («О-о», – глухо прошло по рядам.) Ибо наши предки, несомненно сотворенные Богом, покрывались необработанными шкурами зверей и ели сырое мясо, не умея высечь даже огня. Почему, сотворив человека, Бог не дал ему сразу всего того, чем человек пользуется теперь? Потому, что человек должен был взять все это сам, и он взял! И если раньше он боялся каждой тени и видел Бога в каждом камне, то ныне человек открывает Бога в себе самом!
Поднялся неистовый шум. Студенты аплодировали, служители церкви вопили: «Соблазн! Ересь!» Какой-то аскетического вида рясник вскочил и кликушески закричал:
– Ecciesia Virginica [43]43
Церковь Виргинская ( лат.)
[Закрыть], ты спишь! Ты беспечно взираешь на то, как сопливые мальчишки предерзко срывают покровы со святейших тайн твоих! Где ты, о всеочищающий костер веры, призванный спалить еретическую скверну? О всеблагой костер.
– Что это еще за вопли о костре? – гневно прошептал брат Жан, делая порывистое движение, но брат Родриго, сидящий справа, стиснул его руку и удержал на месте.
– Костра нет, и слава Богу! – крикнули из гущи студентов.
– Его нет, но он будет! – взвыл верный сын церкви. – Провижу час предсмертных мучений ваших, дети ада! Все вы пойдете туда, держа свои богохульные языки в руках! Все, все, все, все! Близится день суда над вами! Timete Deum et date ille honorem [44]44
Бойтесь Бога и воздайте ему честь ( лат.).
[Закрыть]…
Его покрыли шиканьем и свистом:
– Долой католическую латынь! Костра не будет наша королева не позволит вам! Да здравствует королева! Да здравствует королева!..
При упоминании высочайшего имени все вынуждены были встать. Как-никак, главой церкви в Виргинии была королева. Брат Жан крепко сжал руки стоящих рядом с ним Агнуса и Родриго.
Регламентатор стучал алебардой в пол:
– Спокойствие, порядок, благоприличие!..
Аббат Калаярт раздраженно уселся первым.
– Так и хочется помянуть черта, – сказал он декану Мимельяну. – Что мы вынуждены терпеть! Господин и мастер церкви Виргинской – девятнадцатилетняя девчонка с голубиной печенью!
– Не произносите имени Ее Величества всуе, – тихо сказал декан. – И потом, преподобный отец, вы не вполне правы: нашу церковь пасет не женщина, но мужчина, притом из лучших… Тот, кого не согнула опала, от кого не откачнулись истинные ревнители веры…
– Да, да, – сказал аббат Калаярт. – Спасибо вам, отец, вы напомнили мне о том, кто непременно придет, я верю…
В этот момент ему подали записку от каноника ди Аттана. Пробежав ее, он сказал декану:
– Предлагает задержать этих молодчиков…
– Увы, – вздохнул декан, – по уставу невозможно…
– Да, я знаю. Но все же… и Университет имеет границы, не так ли? – И на обороте записки он нацарапал два слова на вульгарнейшей латыни: sola fori, что должно было означать: «Только на площади». Каноник ди Аттан прочел и удовлетворенно кивнул.
– Я еще не кончил, – сказал брат Жан, когда установилась относительная тишина. – Мне кричали здесь обвинения в ереси. Мне кричали даже что-то о костре… – В голосе его проскользнули надменные нотки, но брат Родриго снова сдавил его руку. – Я хочу сослаться на одно высказывание, которое гласит: «Еретиков следует побеждать Писанием, а не огнем, ибо иначе палачи стали бы ученейшими теологами в мире». И это сказал не Сервет, не Коперник, не богохульник. Это слова Мартина Лютера.
Студенты бешено захлопали. Даже церковники оценили ход брата Жана. Аббат Калаярт проворчал:
– Ну и мальчишка, ну и хват!..
– Что же до ссылки на древних людей, то она взята как раз из Писания. Диспутант был прав, говоря, что Бог поставил человека на пьедестал царя природы, запретив сходить с него. Но человек сошел. Человек дерзнул сойти, иначе он не был бы человеком, он был бы только мертвой статуей царя природы. И человек был изгнан из рая, наг и беззащитен. Он ошибался. Вспомните, сколько раз люди сотворяли себе идолы и литые кумиры и поклонялись им, и Бог карал их за это, ибо они отрывались таким образом от природы, от познания истинного Бога. И когда человек познал природу вокруг себя, взор его устремился в небо. Николай Коперник открыл, что Земля отнюдь не есть центр мира, что она едва ли не край его, он открыл, что Солнце светит не только нам, но и мирам другим. Стал ли от этого человек зверем? Я не вижу этого. Я вижу другое – он стал в еще большей степени человеком. Ибо он доказал еще раз, что он царь природы и желает владеть ею безраздельно!
Гром, крик, рев обрушились, как лавина. Стены зала дрогнули. Диспутант стоял спокойно, только щурился.
– Перестаньте вопить: ересь, ересь! – махал руками брат Агнус. – Опровергните нас, обвинять будете потом!
– Наглецы, еретики, осквернители святыни! – рычали теоретики. – Вам стыдно показать лица! Снимите маски, эй, вы!
Все, что касалось масок, брат Агнус пропустил мимо ушей:
– Зачем же вы тогда вывешиваете такие тезисы? Мы пришли открыто высказать свое мнение.
– Да, таковы были тезисы, – сказал диспутант, подняв руку. Шум стих. – Искатели Истины, вы пришли, чтобы высказать ваше мнение, вы его высказали и были выслушаны. Собрание возмущено допущенной вами ошибкой, на которую позвольте вам указать Ошибка не в ваших рассуждениях. Она гораздо глубже, ошибка в самом начальном корне. Вопросы, поставленные здесь могут быть решены sola fide [45]45
Исключительно верой ( лат.).
[Закрыть]. К ним надо подходить проникшись верой и отринув всякое сомнение Таково непременное условие. Оно было нарушено вами и как только это случилось, в ваши рассуждения проник Диавол. Тут, как и повсюду, всякая вещь принадлежит либо Богу, либо Сатане. Поскольку она Богова, она не Сатаны, и наоборот. Вы же, молодые люди, вздумали найти средний путь, но, отходя от Бога хотя бы на волос, вы попадаете в лапы Сатаны и не замечаете уже, что ваша логика есть сатанинская логика. Вам здесь кричали о ереси, и вы полагали, что это пустые слова. Но это не пустые слова, Вашими устами говорил Диавол, он не отрицает Бога начисто, Диавол хитер, но он вложил в ваши уста рассуждение об универсальной субстанции – Бог есть все, ergo, все есть Бог. Именно за это был сожжен еретик Сервет…
