Текст книги "Классическая драма Востока"

Автор книги: Мотокиё Дзэами

Сунь.Встань, встань, младший брат!

Сунь Чун-эр.Что за дело привело вас ко мне позднею ночью?

Ян Мэй-сян.Чун-эр, около наших задних ворот убитый человек. Мы просим тебя отнести его куда-нибудь подальше от дома и зарыть.

Сунь Чун-эр.Ох, что вы говорите, сестрица. Виданое ли это дело! Почему же старший брат молчит?!

Ян Мэй-сян (к Суню). Юаньвай, скажи младшему брату. Видишь, бояться нечего.

Сунь.Скажи я ему хоть слово, он, пожалуй, тотчас от меня отвернется.

Ян Мэй-сян.Не таков твой младший брат, чтобы отвернуться от братниной беды.

Сунь.Послушай, братец… Твой старший брат с вечера опять пил вино, вернулся поздно, пришлось входить в дом через задние ворота. Вдруг – вижу, убитый лежит. Просил я этих двух негодяев, Лю Лун-цина и Ху Цзы-чжуаня, отнести труп, так они не пожелали. Нас же с тобой роднят братские чувства – мы вспоены молоком одной матери… Ты меня не выручишь – кто же тогда выручит?

Сунь Чун-ур.Да, такая уж у тебя судьба. Но ведь ты же из порядочной семьи. Как можно допустить, чтобы тебя подвергли допросу в суде по уголовным делам! А твои приятели-предатели хороши, нечего сказать, но ты сам виноват! Ты их кормил и одевал, а они не захотели выручить тебя в трудный час. И вот ты просишь, чтобы труп убитого отнес я. Что ж, мы вместе пойдем в присутствие…

Ян Мэй-сян.Пожалей хоть меня Чун-эр! Не сердись.

Сунь.Да, Чун-эр, виноват во всем я. Не гневись на меня, братец!

Сунь Чун-эр

(поет)

На мотив «Браню милого»

 
К власти, к богатству ты, брат мой, привык,
Ох, как нелегок твой нрав!
Ты человека, должно быть, убил,
Гнева, увы, не сдержав.
Если к ответу тебя привлекут,
Казни жестокой потребует суд.
 

Сунь.Да разве могу я загубить человека! Какая жестокая обида!

Сунь Чун-эр

(поет)

На мотив «Тронут монаршей милостью»

 
Ты возмущен, ты громко сетуешь:
ах, невиновен, ах, обижен!
Иголкой в сердце, ячменем в глазу
считал меня – и сам унижен!
Как временами слезы жгучие
всю душу мне огнем сжигали!
Но, пьянствуя с двумя прохвостами,
об этом думал ты едва ли.
Ты посетил мое убежище,
чтоб я, несчастный и гонимый,
Помог тебе теперь избавиться
от пагубы неотвратимой.
Тебе скрутить бы руки за спину,
без церемоний взять за ворот
Да отвести тебя, преступника,
в судебную палату, в город!..
 

Ян Мэй-сян.Братец, прости юаньвая, не будь таким сердитым…

Сунь Чун-эр

(поет)

На мотив «Песнь сборщиц чая»

 
Как не испытывать родственных чувств
К вам, дорогая сестрица!
Но наказания не избежать, —
Видимо, старшему брату.
Брат и сестрица! Ну, чего вы боитесь?
 

Сунь.Как же тут не бояться?

Сунь Чун-эр.Ты хочешь, чтобы я простил тебя?

Сунь.Да! да!

Сунь Чун-эр.Тогда не волнуйся более и ничего не бойся! Я все возьму на себя!

(Продолжает петь.)

На тот же мотив

 
Из Бяньлянчэна я вынесу труп,
Вас же прошу не страшиться,
Даже когда поведут меня в суд,
В страшную эту палату.
Пусть хоть пытают – я, брата любя,
Дело всецело приму на себя!
 

Все подходят к дому Суня Старшего.

Ян Мэй-сян.Вот здесь он лежит.

Сунь Чун-эр

(поет)

На мотив «Застава пастуха»

 
Кто мне скажет, что случилось у ворот?
Может, пьяная затеялась тут драка?
Кто их знает… А итог, однако, тот,
Что лежит мертвец, как дохлая собака.
Уже светает, сестрица. Давайте я понесу.
 

(Продолжает петь.)

На прежний мотив

 
Что за пса несу в мешке я на спине?
Руки это или лапы – думай всяко…
Тут вот рот иль чья-то пасть – неясно мне.
То ли это человек, то ли собака?
 
 
Почему собачьей шерстью труп оброс?
Человек – а пахнет псиною, однако.
Псовьи мухи налетели… Вот вопрос:
Что он делал тут, негодная собака?
 
 
А удар смертельный этот кто нанес?
Топором или ножом? Решай двояко…
Фу, зловоние какое!.. Вот вопрос:
А за что пропал он все же, как собака?
 

Совсем посветлело. Надо скорее отнести эту падаль.

На прежний мотив

 
Люди, псы ли были братья у него?
Дети блуда, от законного ли брака?
Молод, стар ли он – не знаю ничего.
Человек он иль паршивая собака?
 
 
Как он вел себя, собакочеловек?
Был тихоня он? А может забияка?
На хозяина ль трудился целый век?
Был он подлым или верным, как собака?
 
 
Но кого же скроет мерзлая земля —
Догадаешься ль под пеленою мрака?
Мир лишился суки или кобеля?
И достоин ли он памяти, собака?
 
 
Был он, видимо, разбойником лихим,
Хоть и нет к тому особенного знака.
Мерзкий пес! Доколе мне возиться с ним?
Нет сомненья, что разбойник он, собака.
 

Вот я и добрался до дамбы на реке Бяньхэ [170]170
  Бяньхэ– река, на которой стоит Кайфын, столица Китая при Северных Супах (именовался также Бяньлян, Бяньцзин).


[Закрыть]. Зарою труп в безлюдном месте. И запомню это место.

Когда нужно будет доказать невиновность, припомню его. А теперь пойду домой…

В доме Суня.

Ян Мэй-сян.Устал, братец, утомился… Надень-ка эту куртку.

Сунь (сердито). Какую ты ему даешь куртку?

Ян Мэй-сян.Как какую? Старую, конечно…

Сунь.Дай моему младшему брату новую куртку!

Сунь Чун-эр.Боюсь, стоит опять заявиться этим двум негодяям, и брат снова проникнется к ним верой.

(Поет.)

Заключительная ария

 
Мерзавцы! Словно в два гнилых колодца,
В них то вино, то чай без меры льется.
Их уподоблю я бездонной яме:
Что в ней пропало – все мы знаем сами,
Ты братьями считал их? – Заблужденье!
Затменье по причине самомненья.
Рассеялось, однако, наважденье,
Пришло к тебе иное озаренье:
Ты тратился – прохвостам на потребу;
Одаривал – поклоны били Небу;
Имея власть, добро б творить кому-то,
Но ловко ею пользовались плуты;
Ты пировал – и видел только лица,
За счет чужой готовых поживиться;
Ты пьян бывал, а проходимцы рады.
От пьяного щедрей идут награды;
Шатался ты, бывало, по притонам —
И тут была пожива пустозвонам.
 

Сунь.Отныне я никогда больше не стану якшаться с этими прохвостами!

Ян Мэй-сян.А я вспомнила вот какие стихи.

(Декламирует.)

 
Зачахнувший было среди плевел – о, чудо! —
раскрылся прекрасный цветок наконец.
Напев безмятежный я слышу откуда?
О, это созвучие братских сердец!
 

Сунь Чун-эр

Окончание заключительной арии

 
Когда б все было так, как говорится
В стихах, что прочитали вы, сестрица,
О госпоже, что дерево взрастила [171]171
  О госпоже, что дерево взрастила… – У некой госпожи Тянь во дворе росло дерево; когда ее сыновья захотели разделить имущество, оно засохло. Сыновья устыдились и отказались от своего намерения.


[Закрыть],
Которое детей ее стыдило!..
Семь поколений предков встань из гроба,
Но ты, мой брат, не слушал никого бы! Действие четвертое
 

Сунь Чун-эр.Сегодня старший брат поручил мне присмотреть за закладной лавкой. Посижу-ка.

Появляются Лю Лун-цин и Ху Цзы-чжуань.

Лю и Ху.Вот уже два дня юаньвай Сунь не выходит из дома. Не уважает нас. Наверно, потому, что той ночью мы не согласились унести труп от его ворот. Он убил человека, а хотел свалить вину на нас. Надо его отыскать сегодня. (Стучатся в дверь.)Юаньвай Сунь! Вы почему не выходите за ворота?

Сунь.Я боюсь вас. Не решаюсь выходить из дома.

Лю и Xу.Вы убили человека. Куда вы спрятали труп? Мы должны вместе с вами отправиться к судье.

Сунь.Не надо шуметь, власти могут услыхать. И вообще, что это на вас нашло?

Сунь Чун-эр.Вы, бездельники и негодяи, потеряли стыд и совесть! Да если бы я не выручил брата, кто бы его тогда выручил?

Лю и Ху тянут Суня в суд.

Сунь.Я вам вынесу денег, только пощадите меня…

Сунь Чун-эр.Ни в коем случае не делай этого, брат! Будем считать, что человека убил я, и судиться с этими двумя разбойниками буду тоже я!

Лю и Xу.Все понятно! Убийство – это дело рук их обоих!

Сунь Чун-эр

(поет)

На мотив «Белая бабочка» в тональности «чжунлюй».

 
Вымогатели,
В грехах нас уличая,
обвиненья предъявляют
Очень грозно.
Ты ж за это время,
Идет на чашку чая,
Дважды, трижды
Попросил пощады слезно.
 
 
Не мужчина ты, скажу тебе,
А просто…
Презирай
Все эти подлые уловки,
Пусть потешатся немного
Два прохвоста,
Пусть звучат в суде
Нелепые издевки.
Пусть подумают:
«Сунь Старший побоится!»
Преступленье небывалое
Навяжут… Ложь ли даст
Неправой силе укрепиться?
Нет, лжецов она
Как следует накажет!
 

На мотив «Опьянен весенним ветром»

 
Не обращай вниманья никакого
На посторонних, брат. Гони их прочь!
Твой младший брат, тебе даю я слово
Во всем, коли доверишься, помочь.
 
 
Ответчик – я, и мужества мне хватит
Пойти прямой дорогою в Юньян [172]172
  Юньян– в юаньских драмах место совершения казней.


[Закрыть].
За брата брат и животом заплатит,
Навет разоблачая и обман.
 
 
За доброту, что ты являешь брату,
В ответ одну лишь преданность найдешь,
Бегом, «истцы», в судебную палату!
Покажет суд, где правда, а где ложь.
 

Лю Лун-цин.Человеческая судьба зависит от воли Неба, от него зависит и то, чьей голове лететь. Пойдем с тобой в присутствие по уголовным делам. Представим суду обвинение.

Ху Цзы-чжуань.Брат Лун-цин! А ведь если бы юаньвай вынес три тысячи лянов серебра, мы бы его, пожалуй, простили…

Уходят. Входит «вай» в роли Ван Ю-жаня.

Ван Ю-жань

(говорит нараспев)

 
Муж, и правдивый и прямой,
не ищущий казны богатой,
Лишь он и должен управлять
судебной, цензорской палатой.
Чист, как вода, я, и мои
решения неоспоримы.
Я всех виновных осужу
и накажу неотвратимо.
 

Моя фамилия Ван, имя Ю-жань. Я – начальник судебной палаты южного ямыня при управе города Кайфэна. Ныне на троне утвердился государь великой Сунской династии Жэнь-цзун. Я недавно возвратился из пограничных войск и вот сегодня буду разбирать судебные дела. Служители, объявите о начале присутствия.

Входят истцы и ответчики, становятся на колени.

Истцы, встаньте по правую сторону, ответчики – по левую. Какие распри возникли между вами? Не поделили вы тутовые деревья или спорите насчет земельных участков? Может быть, допущена несправедливость при разделе имущества? Говорите медленно, но торопясь, – я слушаю вас.

Лю Лун-цин.Ваша милость, я – истец, а вот он – ответчик. Это юаньвай Сунь, очень богатый господин. С нами, двоими бедняками, он заключил союз о братстве. Однажды, после крупной попойки, он возвращался домой и в винном угаре убил человека. Он просил, "чтобы я вместо него отнес от ворот его дома труп. Но как же, как же я мог нарушить закон и унести труп?! Таково дело.

Ван Ю-жань.Беззаконное дело! Мыслимо ли совершать убийства в нашем совершенном и спокойном мире!

Сунь.Я не виноват в убийстве! И действительно, я возвращался домой пьяный. И увидел около задних ворот своего дома убитого человека.

Ван Ю-жань.Вот ты сам и признался в преступлении! Если ты не убивал, как же труп убитого оказался около задних ворот твоего дома?

Сунь Чун-эр.Ваша милость! Не верьте этому негодяю Лю Лун-цину.

(Поет.)

На мотив «Туфли с красным узором»

 
Так дело повернул истец
и факты так он изложил,
Что ясно: все его слова
основаны на явной лжи.
Сужденья древних мудрецов
истцу, конечно, не пример;
К тому же этот человек —
бездельник, вор и лицемер!
Наносит в спину он удар
невинному из-за угла.
Необходимо, чтобы ложь
судом развенчана была!
 

Лю и Xу.Это говорит младший брат юаньвая Суня. Они оба и совершили убийство.

Ван Ю-жань.Почему ты вместе со старшим братом пошел на убийство? Лучше признай свою вину!

Сунь Чун-эр.Ваша милость, выслушайте меня, ничтожного!

(Поет.)

На мотив «Цветы граната»

 
Присягну, в Бяньлянчэне они проживают,
Тунеядствуют оба. Их жизнь такова,
Что в друзья не годятся они юаньваю,
Не имеют они с юаньваем родства.
Но, прикинувшись «братьями» и «добряками»,
Залезали они к юаньваю в карман,
В кабаках и веселых кварталах с дружками
Юаньвай сплошь да рядом не в меру был пьян.
Струны циня звенели, им вторила флейта…
Так семью разорял, веселился мой брат;
Приходили и пили с ним плуты с рассвета,
А теперь – в преступлении тяжком винят.
 

Лю Лун-цин.Оба мы ученые сюцаи. Нелепо утверждать, что мы зарились на его имущество. Можете спросить о нас у кого угодно в Бяньлянчэне и в округе!

Ху Цзы-чжуань.У меня тоже не было причины ссориться с юаньваем. До тех пор, пока я не узнал, какое преступление он совершил, подняв руку на человека и сделавшись убийцей.

Ван Ю-жань.Так, значит, твой брат действительно совершил убийство?

Сунь Чун-эр.Нет, брат не виновен в этом преступлении. Все это преднамеренная клевета двух прохвостов. А цель у них одна – выманить деньги.

(Поет.)

На мотив «Дерутся перепелки»

 
Плуты, любители легкой поживы,
Вы прихлебательством только и живы.
Можете влезть человеку в доверье,
Что вы ни скажете – сплошь лицемерье.
Книги ли Песен [173]173
  «Книга песен» – «Шицзин», древнее собрание песен и поэтических произведений, вошедшее в состав конфуцианского канона.
  Мэн-цзы – философ IV в. до н. э., виднейший из последователей Конфуция.


[Закрыть]прочтете вы строки?
Вам ли усваивать Мэн-цзы уроки?
Если глядите вы – злобно и косо.
Если вы пишете – только доносы!
Уши стыдятся речей сумасбродных.
Изображаете вы благородных.
Тщетно! Ведь суд все равно разберет,
Вы просвещенные люди иль сброд.
 

Оба они обманом вытягивали у старшего брата деньги. Когда же настал этому предел, они озлились и составили ложный донос!

(Поет.)

На мотив «Поднимаюсь на башенку»

 
Слово Правды – его не продашь,
Слово Чести – его не убьешь,
А у вас что ни слово – то блажь,
А у вас что ни слово – то ложь!
Сколько б вы ни болтали зазря,
Что вступаетесь, мол, за мораль,
К добронравью стремленьем горя, —
Вам притворство поможет едва ль…
Кулаками стучите вы в грудь,
Всем морочите головы… Но
Вам попранием Правды отнюдь
Свой навет доказать не дано!
Доведется отведать вам палок —
Будет вид ваш плачевен и жалок.
Теперь вам остается только одно:
 

(Продолжает петь.)

На прежний мотив

 
Вечно служит вам бойкий язык
Утверждению сплетни и лжи.
Не скрывайте ж ваш истинный лик:
Мы ученые, дескать, мужи!
 

Вань Ю-жань.Значит, Сунь не сознается! Слуги, принесите большую палку и задайте ему как следует.

Суня бьют палкой, Сунь Чун-эр загораживает брата.

Сунь Чун-эр.Брат не виновен! Я желаю держать ответ за него.

(Поет.)

На мотив «Одинокий»

 
Родные братья, вместе мы
Ответ держать должны.
Как нити шелковые, с ним
Мы вместе сплетены.
Из корня одного взросли,
Как волосы в хвосте.
Пусть судит справедливый суд
О нашей правоте.
 

Ван Ю-жань.В таком деле без палок признания не добьешься. Слуга! Продолжай бить большой палкой, да как следует!

Сунь.Я уважаю закон. Мог ли я быть убийцей?

Сунь Чун-эр.Старший брат невиновен, судите меня!

Ван Ю-жань.Если и младший брат в том же деле замешан, принеси, слуга, малую палку.

Ян Мэй-сян (вбегает в помещение суда). Ваша милость! Умерьте пыл, погасите гнев! Позабудьте злобу, порожденную шакалом и тигром. В этом деле не повинны ни Сунь, ни его брат Сунь Чун-эр.Все это сделала я, низкая женщина.

Ван Ю-жань.Так! Выходит, что жена замешана в преступлении мужа. Это усугубляет его вину. Если б он один все совершил, еще могла бы идти речь о смягчении наказания. Теперь смертный приговор неминуем.

Ян Мэй-сян.Ваша милость! Издревле человеческие судьбы подвластны воле Неба и Земли! А я спрашиваю, почему же нет родственников убитого человека, а вместо них выступают здесь два отъявленных прощелыги? Вот что я хочу сказать суду. Семья Суней живет в городе Бяньцзине. Глава семьи Сунь Старший. Зовут его также Сунь Жун. У него есть брат Сунь Младший, которого зовут также Сунь Хуа. Они кровные братья. Родители у них давно умерли. Из-за наветов двух мерзких сплетников Сунь очерствел сердцем и изгнал брата из дому, и тот ютится теперь в заброшенной гончарне, что в южном предместье. Эти прохвосты отрывали Суня Старшего от дела, тянули его к беспутной жизни. Хозяйство зашаталось. Когда юаньвай встречался с младшим братом, он то и знай бранил его безвинно, а нередко и избивал. Я пыталась увещевать – напрасно. Тогда я решила во что бы то ни стало помирить братьев. Десять лет кряду ежевечерне зажигала я благовонные свечи, и вот однажды, когда я их зажгла, мимо курильницы прошла собака. Я узнала ее – собака принадлежала соседке, бабушке Ван. Я пошла к бабушке Ван и за пятьсот монет купила у нее собаку. Дома я отрубила ей голову и хвост, обрядила в платье, нахлобучила шляпу и бросила около задних ворот. В этот вечер юаньвай возвращался домой с очередной попойки и увидел там, как ему показалось, труп убитого человека. он очень испугался, и я посоветовала ему попросить Лю Лун-цина и Ху Цзы-чжуаня унести от дома труп. Оба наотрез отказались. Тогда мы пошли к Суню. Младшему и уговорили его унести этот труп. Он выполнил пашу просьбу и закопал его подле дамбы на берегу Бяньхэ. Если ваша милость сомневается в правдивости этих слов, то подтвердить мои показания может старуха Ван.

(Говорит нараспев.)

 
С юаньваем сущая беда
Жаль, повернулся он спиной к родным
Лицом к чужим.
Брат брата ни за что из дома гнал,
Бранил, ругал,
Порою избивая.
И слушать не желал он никого. —
В доверье были у него
Два прихвостня – два негодяя.
И то дружки к нему,
То он к дружкам,
И днем и ночью – все по кабакам!..
…Дом разорял,
На ветер шли достатки,
Хозяйство наше уж давно в упадке.
И мне,
Его жене,
В конце концов
С концами не свести концов.
Будь дальше так —
И ждать-то станет нечем…
Молилась я
– И зажигала свечи…
Потом пришла на ум одна затея. —
Худого ничего не разумея,
Хотелось мне
Вернуть супругу разом
И сердце доброе, —
И разум,
Ну, а семье былое положенье.
Коль ваше есть на то соизволенье,
Для целей
Справедливого дознанья
Соседка Ван
Дала бы показанья.
И стало б ясно всем к тому же:
На суд явилась верная жена.
А в чем ее вина?
Она,
Убив собаку, укротила мужа!
 

Ван Ю-жань.Но этого доказательства еще мало, чтобы судить…

Ян Мэй-сян.Раз ваша милость все еще сомневаетесь, пошлите кого-нибудь на берег Бяньхэ.

Сунь Чун-эр.Когда я относил труп, мне показалось странным, почему от него так и разит псиной…

(Поет.)

На мотив «Двенадцать месяцев»

 
Был труден дела этого разбор:
Здесь правда выставлялась на позор.
Задумался судья… Однако зло
Торжествовать над правдой не смогло.
Сестрица, брата старшего жена!
Прекрасна, словно ветвь в цвету, она:
Взяла на плечи хрупкие свои
И честь и благоденствие семьи.
И здесь конец истории о том,
Как в наше время борются со злом,
Что на семью обрушится порой, —
И кто наказан здесь, и кто – герой!
 

Ван Ю-жань.Однако, хотя дело обстоит и так, пусть слуга отправится к дамбе реки Бяньхэ и принесет в суд зарытый там труп убитой собаки.

Сунь Чун-эр

(поет)

На мотив «Песни времен Во»

 
В зал, где ныне свершается суд,
Труп собаки сейчас принесут,
И пускай наконец прояснится
Тайный умысел умной сестрицы.
Не вздыхай же, о старший мой брат,
Повинись там, где ты виноват;
Ну, а где не вина, а обман —
Есть свидетельство бабушки Ван.
О почтенный судья! Ваша честь!
Милость вашу спешу превознесть,
Но с решеньем, прошу, не спешите,
Не узнав подоплеки событий!
 

Слуга (входит в помещение суда). Докладываю господину судье. Вот собака, которую вы приказали принести.

Ван Ю-жань.Итак, два негодяя преступили закон. Каждый приговаривается к девяноста ударам палкой. После чего предписываю принудить их к полезному для народа труду. Сунь Жун был нерадивым хозяином дома, вынудил родного брата жить отдельно, и его следовало бы приговорить к сорока ударам. Но жена его, урожденная Ян, добродетельная женщина, и потому он наказанию не подлежит. На воротах города сделать надпись, прославляющую ее имя. Сунь Хуа утвердить в должности уездного чиновника степени сянь-лин.

(Декламирует.)

 
Наш закон – для праведников благо,
Наш закон – о мудрецах забота;
 
 
В Баньлянчэне отыскались двое,
Что достойны славы и почета!
 
 
Всем воздал по истинным заслугам
Ван Ю-жань, рассматривая дело.
 
 
Обратите очи к государю,
Милость чья не ведает предела!
 

Сунь Чун-эр

(поет)

Заключительная ария

 
Выну я из собаки
Все кости и жилы,
 
 
Отделю ее шкуру
От мяса и жира,
 
 
И на улице
Чучело это повешу,
 
 
Чтоб всем низким оно
Устрашением было.
 

Главная сцена пьесы: «Сунь Чун-эр смело берет на себя вину».

Полное название пьесы: «Госпожа Ян убивает собаку, чтобы образумить мужа». [174]174
  Примечания В. Сорокин


[Закрыть]

Тан Сянь-цзу. Пионовая беседка
Фрагменты

Есть ли в Поднебесной среди влюбленных девушек равная Ду Ли-нян? Она как-то увидела во сне юношу – и заболела. Когда же недуг ее усилился до крайности, она собственной рукой нарисовала свой портрет, добавила надпись – и умерла. На ее счастье, через три года после смерти отыскался в безбрежном мире тот, кто ей спился, – и она воскресла.

Только таких, как Ли-нян, и можно назвать истинно любящими: у таких, как она, чувство возникает неведомо откуда и становится все глубже. Живой от него умирает, мертвый – воскресает. Если же живой не может от любви умереть, а мертвый – воскреснуть, то все это еще недостойно называться любовью.

Любовь, возникшая во сне, – разве она не может быть настоящей? Неужели для Поднебесной такая редкость впервые увидеть человека во сне? А когда говорят, что свадьбы совершаются только на циновке и подушке, что близкими становятся, лишь "повесив шапку" в доме невесты, – все это рассуждения только о внешней форме.

Поведавший мне повесть о наместнике Ду сравнивал ее с историей дочери Ли Чжун-вэня [176]176
  …сравнивал с историей дочери Ли Чжун-вэня… – В рассказе периода Цзинь (265–420 гг.) говорится о сыне Фэн Сяо-цзяна, правителя Гуанпина. Юноша увидел во сне девушку, которая рассказала, что она умерла семи лет, хотя в скрижалях жизни и смерти записано, что срок ее жизни – восемьдесят лет. Она просила юношу помочь ей вернуться к живым. Тот вскрыл ее могилу, она воскресла и стала его женой.


[Закрыть], правителя Уду, и сына Фэн Сяо-цзяна, правителя Гуанчжоу, во времена династии Цзинь. Я же, слегка видоизменив этот рассказ, изложил его здесь. А испытание, которому правитель уезда Ду подвергает здесь студента Лю, в свою очередь, похоже на проверку, которую хуэйянский ван учинил студенту Таню [177]177
  …похоже на проверку, которую хуэйянский ван учинил студенту Таню… – Согласно легенде периода Хань, некоему студенту Таню ночью явилась девушка, ставшая его женой и родившая ему сына. В течение трех лет она запретила рассматривать ее при свете – Тань выдержал только два года. Оказалось, что только верхняя половина ее тела – живая плоть, а нижняя – сухие кости. Она объявила, что навеки покидает Таня, по оставила ему платье, украшенное драгоценностями. Тань продал платье хуэйянскому правителю (вану). Тот признал одежду, в которую была облачена при погребении его умершая дочь. Обвинив Таня во вскрытии могилы, ван велел проверить погребение. Все оказалось цело. Только увидев внука, как две капли воды похожего на умершую дочь, ван признал студента своим зятем.
  В годы Вань-ли… – Указанная дата по европейскому летосчислению соответствует 1598 г., когда была окончена пьеса «Пионовая беседка».
  Даос Цин-юань– псевдоним автора пьесы Тан Сянь-цзу.
  Комментарии Мао– комментарии Мао Хэна (II в. до н. э.) к древнейшей книге китайской поэзии «Книга песен», написанные, самое позднее, в VIII–VI вв. до н. э. Уже в век Мао Хэна язык песен стал непонятным и требовал подробных пояснений. Ко времени действия пьесы (XII в.) книга, включенная в систему китайского классического образования, изучалась вместе с комментариями. В ней триста пять песен, а не сто, как говорит ниже учитель Чэнь.


[Закрыть]при династии Хань.

Увы! Все, что происходит с человеком в течение его жизни, не может быть постигнуто за жизнь человека. И человек, не постигший даже себя, тщится разобраться в законах жизни! А потом еще берется толковать о том, для чего законов быть не может. Так откуда же ему знать, на что бывает способна любовь!

В год Вань-ли под циклическими знаками моу-сюй осенью даос Цин-юань написал.

У наместника в области Наньян Ду Бао есть единственная дочь по имени Ли-нян. А в отдаленной части страны живет молодой студент Лю Мэн-мэй, который собирается ехать в столицу сдавать экзамены. Успешная их сдача сулит ему почетную должность на императорской службе.

Ду Бао, по традициям благородных семей, решает дать своей дочери классическое образование. Для этого он приглашает престарелого начетчика Чэнь Цзуй-ляна. Вместе с Ли-нян должна обучаться ее служанка Чунь-сян. Для начала отец и учитель договариваются взять древнюю "Книгу песен", каждое слово которой давно уже нуждается в пояснениях.