Текст книги "Классическая драма Востока"

Автор книги: Мотокиё Дзэами

Гуань Хань-цин. Обида Доу Э

Сочинил при Юанях

Гуань Хань-цин из Даду [86]86
  Сведения о жизни Гуань Хань-цина, как и остальных юаньских драматургов, скудны. Большинство исследователей сходятся на том, что он родился около 1230 года и умер около 1300 года. Одно время он, возможно, служил в лекарской управе, затем стал профессиональным драматургом, сам выступал на сцене. Большая часть его деятельности протекала в столице Юаньской империи Даду (Ханбалык, нынешний Пекин), но известно, что после 1277 года он посетил бывшую южносунскую столицу Ханчжоу и другие города юго-востока Китая. Один из младших современников писал о Гуань Хань-цине, что это был человек «от рождения непохожий на других, широкообразованный и искусный в письме, насмешливый и умный, глубоко чувствующий и свободный в поступках, – словом, венец своего времени».
  Источники сходятся на том, что он был одним из основоположников жанров "смешанных представлений" – цзацзюй и самым плодовитым из юаньских драматургов. Наиболее полный список насчитывает шестьдесят три его пьесы, из которых сохранилось, в более или менее полном виде, восемнадцать (впрочем, в отношении авторства нескольких из них существуют сомнения). Известен также ряд его стихотворений в песенном жанре цюй. Академическая "История китайской литературы" (Пекин, 1963, с. 725) относит "Обиду Доу Э" к числу его поздних произведений на том основании, что в пьесе упоминается должность, учрежденная лишь в 1291 году. Однако это могло быть результатом позднейшего редактирования текста. Перевод сделан по тексту, отредактированному в начале XVII века Цзан Моу-сюнем и включенному в его "Изборник юаньских пьес" ("Юань цюй сюань", т. 4. Изд-во Чжупхуа шуцзюй, 1958).


[Закрыть].

«Буэр» в роли тетушки Цай входит и говорит нараспев:

 
Дважды цвести
порою цветам дано,
Юность одна,
у людей не бывает двух.
Почести бренны,
богатство – к чему оно?
Радость, покой —
и ты небожитель, дух.
 

Зовут меня тетушка Цай, родом я из округа Чучжоу. В семье нас было трое, да, на беду мою, муж мой умер, и теперь у меня только сын семи годков от роду. Вот мы с ним и коротаем дни и месяцы, благо денег в доме хватает. Один здешний сюцай [87]87
  Пролог(сецзы: букв.: «деревянная распорка») – добавочная, сверх обычных четырех актов, сцена в юаньских цзацзюй. Могла помещаться в начале пьесы или между актами и выполнять, соответственно, роль пролога пли интермедии.
  «Буэр»– актриса, исполнявшая роль в юаньском театре роли старух.
  Сюцай – начальная ученая степень, присуждавшаяся на уездных экзаменах.
  Лян – кусок серебра определенного веса, служивший крупной денежной единицей.


[Закрыть]по фамилии Доу в прошлом году занял у меня двадцать лянов серебра и теперь вместе с процентами должен мне сорок. Я уж не один раз напоминала ему про долг, да он никак не может отдать, все ссылается на бедность и невезение. А у него есть дочь – ей только что исполнилось шесть – девочка милая и на вид приятная. Я и подумала – что, если я возьму ее в невестки, а отцу прощу долг? Ведь так обоим будет лучше. Он сказал, что сегодня по всем приметам благоприятный день и что он сам приведет дочь в мою семью. Так что я не пойду собирать долги и подожду дома – сюцай Доу должен вот-вот прийти.

«Чунмо» [88]88
  «Чунмо»– актер, исполнявший второстепенные, преимущественно положительные, мужские роли.
  «Чжэндань»– исполнительница главной женской роли в пьесе, ведущая вокальную партию.
  Сыма Сян-жу(179–118 гг. до н. э.) – прославленный литератор эпохи Западная Хань. По преданию, в молодости был беден. Когда дочь сычуаньского богача Чжо Вэнь-цзюнь влюбилась в него и бежала с ним из дому, молодым пришлось зарабатывать на жизнь, торгуя вином. Позднее его прозоритмическая поэма «Цзысюй» понравилась императору У-ди, и он был приближен ко двору.
  Чанъань – одна из древних столиц Китая, нынешний город Сиань.
  …состоятся экзамены. – Имеются в виду государственные экзамены на знание конфуцианских классиков и умение писать сочинения, открывавшие доступ к правительственной службе. Они проводились в столице, как правило, раз в три года.


[Закрыть]в роли Доу Тянь-чжана входит, ведя за собой «чжэндань» в роли Дуанъ-юнъ, и говорит нараспев:

 
Десять тысяч книг в обложках
синих и желтых шелков
Сыма Сян-жу прочел и остался
беднее всех бедняков.
Но, принятый ханьским двором, умолчал,
как в лавке вином торговал,
Говорил о поэме «Цзысюй»,
о смысле своих искусных стихов.
 

Моя фамилия Доу, зовут меня Тянь-чжан, а родина моих предков – округ Цзинчжао близ Чаньани. С детских лет упражняюсь я в конфуцианском учении, одолел множество книг, да только не повезло мне с судьбой: ни чинов, ни славы еще не добился. Другая беда – умерла у меня жена, и я остался с этой девочкой. Дуань-юнь шел третий годик, когда не стало ее матери, а теперь ей уже седьмой. Я вконец обнищал, пока добрался до этого Чучжоу. А здесь есть тетушка Цай, женщина весьма богатая. Жить мне было не на что, пришлось занять у нее двадцать лянов серебра. Теперь, вместе с процентами, нужно отдавать ей сорок. Она уже не раз спрашивала про долг, но чем я с ней расплачусь? Вдруг – кто бы мог подумать: тетушка Цай стала подсылать ко мне людей и предлагать, чтобы я отдал свою дочь ей в невестки! А ведь уже объявлено, что нынешней весной состоятся экзамены, и мне пора бы отправляться в столицу, да где взять столько денег… Ничего не поделаешь, придется мне отдать мою Дуань-юнь в невестки тетушке Цай. (Вздыхает.)Эх! Разве это называется «отдать в невестки»! Ведь я просто-напросто продаю свою дочь. Тетушка Цай простит мне одолженные у нее сорок лянов серебра и даст еще немного для поездки на экзамены – это все, на что я могу рассчитывать. Но я заговорился – вот уже ее ворота. Дома ли тетушка Цай?

Цай (входит). Заходите, пожалуйста, сюцай, я давно вас жду.

Приветствуют друг друга.

Доу Тянь-чжан.Тетушка, вот я привел вам свою девочку. Не смею полагать ее вашей невесткой – пусть она просто прислуживает вам с утра до вечера. Мне теперь пора отправляться в столицу добывать славу. Оставляя вам свою дочь, я надеюсь, тетушка, что вы присмотрите за ней.

Цай.Вот мы с вами и породнились. Вы были должны мне, вместе с процентами, сорок лянов серебра. Я возвращаю вашу долговую расписку и даю еще десять лянов на дорожные расходы. Уж вы, сват, не посетуйте на скромность этого подношения.

Доу Тянь-чжан (выказывает знаки благодарности). Премного благодарен, тетушка! Мало того что вы простили мне такой большой долг, вы еще даете мне денег на дорогу. Такая доброта не останется невознагражденной. Тетушка, девочка моя – еще несмышленыш; очень прошу вас присматривать за ней!

Цай.Ну зачем говорить об этом, сват! Раз уж ваша девочка пришла в мой дом, она будет для меня как родная дочь, можете быть спокойны.

Доу Тянь-чжан.И еще об одном одолжении прошу вас, тетушка: если Дуань-юнь будет заслуживать битья – отругайте ее как следует, будет заслуживать ругани – сделайте ей внушение. Доченька, твой отец многое спускал тебе, здесь же будет по-другому: если станешь озорничать, тебя могут и отшлепать и отругать. Но у меня, детка, нет другого выхода. (Выказывает печаль, поет.)

На мотив [89]89
  На мотив… – Мелодии песен, составлявшие музыкальную основу в юаньских цзацзюй, обычно обозначаются первыми словами их первоначального текста. Поскольку эти тексты утрачены, перевод названий нередко гадателен.
  Лоян– один из крупных политических и культурных центров средневекового Китая, столица при ряде династий.


[Закрыть]«Любуюсь цветами» в тональности «сяньлюй»

 
Я жалкий бедняк и, увы, никак
денег на жизнь добыть не могу,
в доме царит нужда.
Я должен расстаться с дочкой родной,
ей суждена разлука со мной, —
о, злая беда!
Я вскоре отправлюсь
пыльной дорогой
в столицу Лоян.
Бесконечно далек возвращения срок;
когда же его череда?!
На устах печать, остается молчать,
словно душа из тела ушла навсегда.
 

(Уходит.)

Цай.Студент Доу оставил свою дочь мне в невестки, а сам поехал прямо в столицу на экзамены.

Дуань-юнь (выказывая печаль). Папа, и тебе не жалко бросить здесь свою дочь!

Цай.Теперь ты будешь жить в нашей семье. Я – твоя родная свекровь, ты – моя родная невестка, ты будешь для меня как собственная дочь. Не нужно плакать, пойдем лучше займемся домашними делами.

Уходят.

«Цзин» [90]90
  «Цзин»– актер на вторые мужские роли, преимущественно комические и отрицательные.
  Сай-лу– букв.: «Превзошедший врача из Лу» (знаменитого врача древности Бянь Цюэ). В юаньских драмах это прозвище часто употребляется в ироническом смысле.
  «Книга о травах»– древнейшая китайская фармакопея.


[Закрыть]в роли лекаря Сай-лу входит и говорит нараспев:

 
«Книга о травах»
до тонкостей ведома мне:
С чувством и с толком —
лечу по сходной цене.
Своим лекарством
покойника не воскрешу,
Зато живого
угробить могу вполне.
 

Моя фамилия – Лу. Люди говорят, что я силен в искусстве врачевания, и поэтому прозвали меня «лекарем Сай-лу». Я держу аптеку за Южными воротами уездного города Шаньян. В нашем городе живет тетушка Цай, у которой я занял десять лянов серебра, а теперь с процентами должен ей двадцать. Она уже не раз приходила за деньгами, да мне нечем расплатиться. Если она больше не придет, то и говорить не о чем. Но если придет – я знаю, как мне быть. Посижу-ка я в аптеке, посмотрю, не явится ли кто-нибудь.

Цай (входит.)Я – старая Цай. Я давно уже переселилась сюда, в Шаньян, и живу себе потихоньку. Тринадцать лет назад сюцай Доу Тянь-чжан оставил мне в невестки свою дочь Дуань-юнь. Мы сменили ей это детское имя на Доу Э. Не прошло и двух лет после свадьбы, как мой сын вдруг заболел чахоткой и умер. Моя невестка уже три года вдова и скоро снимет траур. Я сказала ей, что пойду за город получать долг с лекаря Сай-лу. (Идет.) Я миновала городские стены, завернула за угол и подошла к его дверям. Дома ли лекарь Сай-лу?

Лекарь.Заходите, тетушка!

Цай.Что-то мое серебро у вас залежалось, пора бы и возвратить!

Лекарь.Тетушка, я не держу денег в аптеке. Пойдемте со мной в деревню, там я с вами и рассчитаюсь.

Цай.Что ж, пойдемте.

Идут.

Лекарь.Вот мы и дошли до удобного местечка – ни на востоке, ни на западе ни души. Где же и приступать к делу, коль не здесь? У меня тут припасена веревка… Эй, тетушка, кто это вас кличет?

Цай.Где?

Лекарь начинает душить старуху. Вдруг появляются старый Чжан и «фуцзин» [91]91
  «Фуцзин»– актер, играющий персонажей того же плана, что «цзин», но менее значительных по положению или более молодых.


[Закрыть]в роли Чжана Осленка. Лекарь Сай-лу в испуге убегает. Старый Чжан приводит тетушку в чувство.

Осленок.Смотри-ка, отец, эту старуху едва не задушили.

Чжан.Эй, тетушка! Откуда ты, как тебя зовут? За что хотел задушить тебя этот человек?

Цай.Меня зовут Цай, живу я в этом городе со своей невесткой-вдовой. А этот лекарь Сай-лу задолжал мне двадцать лянов серебра, вот я и пришла к нему сегодня требовать долг. Кто же мог знать, что он решил заманить меня в безлюдное место и задушить, лишь бы не платить долга! Не окажись здесь вы, почтенный, и этот молодой человек, не быть бы мне, старухе, в живых!

Осленок.Слыхал, отец? Она говорит, что живет с невесткой. Коли я спас ей жизнь, она должна меня отблагодарить. Ты, если хочешь, бери эту тетку, а я возьму ее невестку – нам обоим будет хорошо. Поговори-ка с ней!

Чжан.Слушай-ка, тетушка! У тебя нет мужа, у меня нет в доме хозяйки. Может, пойдешь ко мне в жены, а?

Цай.Как вы можете говорить такое? Пойдемте ко мне, я хорошо отблагодарю вас деньгами.

Осленок.Значит, ты не согласна, хочешь откупиться от нас деньгами? Тут валяется веревка лекаря Сай-лу, задушу-ка я тебя, доведу до конца его дело! (Подбирает веревку.)

Цай.Братец, позволь мне немного поразмыслить!

Осленок.Да чего тут размышлять? Ты пойдешь к моему папаше, а я возьму твою невестку.

Цай.Если я буду противиться, он меня придушит. Ну хорошо, хорошо! Пойдемте ко мне домой.

Все уходят.

Доу Э (входит.)Моя фамилия – Доу, детское имя – Дуань-юнь, предки мои родом из Чучжоу. На третьем году жизни я лишилась матери, на седьмом рассталась с отцом. Отец отдал меня в невестки тетушке Цай. На семнадцатом году я стала женой ее сына. На беду мою, муж умер вот уже три года тому назад. Сейчас мне идет двадцатый год. За Южными воротами живет лекарь Сай-лу, – задолжал моей свекрови, считая с процентами, двадцать лянов серебра и, сколько ни напоминали, не возвращает долга. Сегодня моя свекровь сама отправилась к нему за деньгами. Эх, Доу Э! До чего же горька твоя судьба!

(Поет.).

На мотив «Алые губы»

 
Нутро изболело, томится тело
который год.
Ныне и впредь суждено терпеть
бремя невзгод.
Знает ли Небо, как тяжек
подобный гнет?
Оно исхудало бы, услыхав мои жалобы,
и со мною рыдало бы
ночь напролет.
И никто не знает, когда придет конец этой скорби! (Поет.)
На мотив «Замутивший реку дракон»
В желтые сумерки, в белые дни,
безмерно грустна и сна лишена,
Забыв о еде, вопрошаю: где окончанье беде,
ужель мне без меры она суждена!
На вдовьем ложе одно и то же
я вижу в мареве сна,
Весь день-деньской той же тоской
томлюсь допоздна.
Если ветка в цвету, блестя, как парча,
коснется расшитого полога
исторгнет слезы она.
Сердце рвется, когда гляжу из окна,
и вижу, как, совершенно кругла,
над женским покоем повисла луна.
Душу жжет непонятный пламень палящий,
неуемные мысли все чаще и чаще
бегут за волною волна.
Грузно гнетет тоска, складка на лбу глубока,
с бровью бровь сведена.
Хочу с собой совладать, но вдвойне нарастает
смятенье во мне
и горшим горем душа полна.
 

На мотив «Полевой сверчок»

 
Неужто гласили «восемь примет» [92]92
  «Восемь примет». – Имеются в виду «восемь знаков» – циклические знаки, обозначавшие (по лунному календарю) год, месяц, день и час рождения ребенка и использовавшиеся для составления гороскопа.
  Поднебесная– метафорическое обозначение Китая.


[Закрыть]и сочетанье планет,
что мне горевать до конца моих лет?
Кто несчастней меня?
Дайте ответ!
Не могут сердца, как воду, точить без конца
боль безысходную.
Я трехлетней была, когда мать умерла,
покинула свет.
На седьмом году с отцом в разлуке,
он ушел, и я потеряла след.
Выдали замуж,
супругом стал наш сосед,
Но краток был его жребий,
быстро поблек его цвет.
Со свекровью вдвоем
сторожим мы пустынный дом,
Кто проявит заботу о нас, —
никому дела нет!
 

На мотив «Радость Поднебесной»

 
В прежнем рожденье, быть может, мало
благовонья во храме я воскуряла:
не потому ль на себя навлекла
В жизни нынешней столько горя и зла?
О бытии предстоящем заботясь, спешите
сегодня творить благие дела!
Стану свекрови служить —
жизнедатна ее похвала.
Буду траур носить —
сколько бы я ни прожила!
 

Свекровь ушла получать долг – что же ее до сих пор нет?

Тетушка Цай входит вместе со стариком и Чжаном Осленком.

Цай.Вы оба подождите тут, у дверей, я войду первой.

Осленок.Что ж, иди и скажи, что твой зять стоит у дверей.

Цай встречается с Доу Э.

Доу Э.Вы вернулись, матушка? Будете обедать?

Цай.Доченька, уж и не знаю, как я буду с тобой говорить…

Доу Э.

(поет)

На мотив «Наполовину»

 
Почему она слезы льет без конца?
Это странно весьма!
Побранилась, что ли, взимая долги,
обозлясь: мол, пуста сума?
Лучше к ней поспешу да быстрей расспрошу:
что же с ней приключилось?
Сдается, она мне хочет поведать сама.
 

Цай.Как я начну разговор? Стыдно ведь!

Доу Э.

(поет)

 
Она, вполовину колеблясь, вполовину смутясь,
от стесненья нема.
 

Матушка, чем вы так расстроены, отчего плачете?

Цай.Когда я пошла за деньгами к лекарю Сай-лу, он заманил меня в безлюдное место и хотел задушить. Спасибо, старый Чжан и его сын по прозванию Осленок спасли мне жизнь. А потом старый Чжан захотел, чтобы я взяла его в мужья. Вот из-за этого я и расстраиваюсь.

Доу Э.Матушка, ну как же так можно! Подумайте сами как следует! Разве у нас в доме нечего есть или не во что одеться? Или у нас нет денег и мы кругом в долгах? Опять же и возраст у вас преклонный, седьмой десяток идет. Зачем же вам брать мужа?

Цай.Доченька, ты говоришь сущую правду. Но ведь они, отец с сыном, спасли мне жизнь. Я уж им говорила: мол, вернемся домой, я отблагодарю вас за то, что спасли меня, деньгами и подарками. А Осленок откуда-то узнал, что в доме есть еще невестка, и говорит: «У тебя с невесткой нет мужьев, у меня с отцом нет жен. Знать, само Небо хочет породнить нас!» И тут он пригрозил удушить меня, если я не соглашусь. Тогда я перепугалась и не только сама дала согласие отцу, но и тебя пообещала отдать сыну. А что мне еще оставалось делать?

Доу Э.Матушка, послушайте меня!

(Поет.)

На мотив «Цветы на заднем дворике»

 
Чтобы не вышло зла и мимо напасть прошла,
выбрав счастливый день,
совершите должный обряд:
Идите в семейный храм, усердно молитесь там,
да заботьтесь о том, хорошо ли
благовонья горят.
На иней и снег ваших волос
достойно ли невпопад
Сходный с облаком и зарей
парчовый накидывать плат?
Вовсе нет греха, когда невесте ищут жениха,
выдать ее хотят, —
Но вам-то сейчас, простите, на глаз
едва ли не шестьдесят.
Говорится не зря ведь, что нужно оставить
мирские дела, если старость пришла,
иначе это разврат.
Разумно ли напропалую верность отринуть былую
и ждать от нового мужа, что он
вашей жизни украсит остаток:
Будет людям потеха – они от смеха
разинут рты, надорвут животы —
истинно вам говорят.
 

Цай.Они, отец с сыном, спасли мне жизнь. И уж коль так случилось, пусть люди смеются – мне все равно.

Доу Э

(поет)

На мотив «Зеленый братец»

 
Разумеется, вас он от смерти спас —
велика его доброта.
Но зачем вам супруг – стан ваш боле не юный
бамбук,
поблекли уста.
Как вам не стыдно: вы лелеете бабочки-брови,
выйти замуж хотите внове,
но какая из вас чета?!
Припомните хоть на миг, что прежний ваш
господин —
велика его щедрота! —
Вам оставил земли – и не затем ли,
чтоб не знала вас нищета.
На утро и вечер он вас обеспечил
рисом и супом.
На зной и холод
платьем и теплым тулупом.
Как мечтал ваш господин, чтоб его жена и сын —
вдовица и сирота —
Без печали, без слез до седых волос
Прожили вместе честь по чести, —
не сбудется, видно, его мечта!
 

Цай.Доченька, они сейчас думают только о том, как бы войти в нашу семью и поскорее справить свадьбу. Разве я смогу отделаться от них?

Доу Э

(поет)

На мотив «Худая трава»

 
Ты молвишь, вот-вот день свадьбы придет…
Бахвальный зарок!
Но весьма печалюсь я о тебе,
невзгоду сулит тебе рок.
Я печалюсь, мой друг, ослабеешь ты вдруг,
и едва ли от чарки взаимного счастья
отопьешь хоть глоток.
Я грущу и скорблю: ты не вденешь застежку в
петлю —
потемнеет в глазах у тебя,
и вся свадьба будет не впрок.
Я печалюсь о том, что в смятенье ума
не уснешь ты на шитой цветами постели
ни на часок.
Хочешь ты непременно, чтоб под звуки шэна [93]93
  Шэн– духовой инструмент, состоящий из тринадцати трубок.


[Закрыть]
тебя позвал в узорчатый зал
твой будущий муженек.
Но мне кажется, что не стоит тревожиться, —
ибо свадьба твоя отложится
на долгий срок.
 

Цай.Доченька, довольно укорять меня. Отец и сын ждут у наших дверей. Раз уж вышло такое дело, будет лучше, если и ты возьмешь себе мужа.

Доу Э.Если вам, матушка, хочется, вы и берите, а мне никакого мужа не надо.

Цай.С чего ты взяла, будто я хочу мужа? Но что я могу поделать, когда они сами в дверь вломились!

Осленок.Вот и мы! Давайте сегодня же сыграем свадьбу. «Если шапка радует взгляды – значит, это жених что надо! Раз узки у него рукава – будет в доме он голова!» Хороши женихи, хороши! Ручаюсь, не прогадаете! (Входит вместе со старым Чжаном и отвешивает поклон.)

Доу Э (не отвечая на приветствие). Осади назад, парень!

(Поет.)

Заключительная ария

 
Не должно женщине верить тому,
что твердит мужчина.
Беда с моею свекровью. —
Что может быть хуже – о покойном муже
нет и помина!
Собирается в дом ввести
невежду простолюдина,
А заодно и достойного казни злодея —
мужичьего сына.
 

Осленок (корча рожи). Да ты взгляни только, какого мы с отцом изящного сложения! Разве мы не годимся в мужья? Чем даром терять время, давай-ка поскорее исполним обряд!

Доу Э

(не обращая на него внимания)

 
Ведь подобный брак что подземный мрак!
Гибель, кончина!
Ты, свекровь, совсем лишена стыда,
поступаешь бесчинно!
Мой свекор честный по всей Поднебесной
колесил, выбивался из сил, но добра накопил:
денег – корзина!
Разве не святотатство, коли все богатства
добродетельного семьянина
Осчастливят нежданно Осленка Чжана,
обогатится наглый детина.
 

Осленок хочет заставить Доу Э опуститься на колени, Доу Э отталкивает и опрокидывает его.

 
Нет, не так должна пребывать жена,
лишившаяся господина.
 

(Доу Э уходит.)

Цай.Уж вы, почтенный, не сердитесь. Ведь вы спасли мне жизнь, – я ли не постараюсь вознаградить вас! Да только у моей невестки такой нрав, что ее лучше не задевать. А раз она не соглашается выходить за вашего сына, мне тоже неудобно выходить за вас, почтенный. Я сейчас подам доброго вина и вкусной еды, вы с сыном поживете у нас в доме, а я буду исподволь уговаривать свою невестку. Вот когда она передумает, тогда и завершим дело.

Осленок.Ишь потаскушка! Да будь она непорочной девицей, которую первый раз тискают, и то нечего было так толкаться! Все равно я с пустыми руками не уйду. Так вот мое слово: если я вскорости не сделаю ее своей женой, можете не считать меня мужчиной.

(Говорит нараспев.)

 
Десять тысяч и даже больше
женщин зналось со мной,
Но такой занозистой, как эта,
не видывал я ни одной, —
Ты, старуха, была бы мертва без меня,
давно бы не видела света —
Так что же не хочет невестка твоя
любиться со мной хоть за это?
 

Лекарь

(входит, говорит нараспев)

 
Науку о врачеванье
я до тонкостей изучил.
Понятия не имею,
скольких до смерти залечил.
Вечно боюсь доноса,
дела ото всех таю,
Но запертою – ни дня
не держал аптеку свою.
 

Есть тут в городе старуха Цай. Я ей задолжал двадцать лянов узорчатого серебра, так она столько раз за ним приходила, едва хребет не сломала. А я не сумел придумать ничего умного, взял да и заманил ее в заброшенную деревню. Откуда ни возьмись – два неведомых мужика. Кричат: кто это, мол, творит тут злодейство, нарушает законы вселенной, хочет задушить невинного человека? Я с перепугу бросил веревку и побежал, только ноги замелькали. Хотя ночью со мной ничего не случилось, я все равно мучился так, словно душа ушла из моего тела. Тут-то я понял, что человеческая жизнь – это не пыль на стене, ею вправе распоряжаться лишь Небо и Земля [94]94
  Небо и Земля– в системе традиционных представлений китайцев – верховные безличные божества, предопределяющие (особенно Небо) судьбы каждого человека и всей страны.


[Закрыть]. Я решил отныне сменить ремесло, замолить свои грехи и изменить судьбу. Я хочу, чтобы каждому, кого я залечил до смерти, достался свиток со священным текстом, избавляющим его душу от мучений.

Я – лекарь Сай-лу. Чтобы не платить тетушке Цай долга, я заманил ее в глухое место и хотел задушить, да двое мужиков спасли ее. Как же мне быть, если она снова придет требовать долг? Как говорится в одном присловье, "есть тридцать шесть разных хитростей, но самая лучшая – бегство". К тому же я бобыль, семья мне руки не связывает. Соберу-ка я свои вещи, сложу их в узел и потихоньку отправлюсь в другое место. Займусь там каким-нибудь другим делом, буду жить, ничем не запятнанный, – как хорошо!

Осленок (входит). Я – Чжан, по прозванию Осленок. Ничего у меня не выходит – эта Доу Э никак мне не покоряется. Сейчас ее старая свекровь заболела. Добуду-ка я яду и подсыплю ей. А уж когда отравлю старуху, эта девка волей-неволей станет моей женой. (Идет.)Нет, надо подумать! В городе люди горазды пялить глаза да болтать языками. Стоит кому-нибудь увидеть, как я покупаю яд, – пойдут всякие толки. Третьего дня за Южными воротами я видел одну аптеку. Там тихо и безлюдно, самое место покупать отраву. (Показывает, что дошел до аптеки, кричит.)Господин доктор, мне нужно лекарство!

Лекарь.Какое тебе нужно лекарство?

Осленок.Мне нужна отрава!

Лекарь.Ишь какой наглец! Да кто же тебе рискнет продать яд?

Осленок.Ты что, и вправду не хочешь продать мне лекарства?

Лекарь.Вправду не хочу, а что?

Осленок (тащит лекаря). Ладно же! А это не ты ли третьего дня хотел убить тетушку Цай? Думаешь, я тебя не узнал! А ну, пошли к судье!

Лекарь (выказывая испуг). Братец, отпусти меня! Вот твое лекарство, вот! (Передает яд.)

Осленок.Теперь лекарство у меня, и я, так и быть, прощу тебя. Недаром говорится: «Где можно не применять силы – не применяй; когда можно простить человека – прощай». (Уходит.)

Лекарь.Вот уж не везет, так не везет! Оказывается, за снадобьем приходил тот самый парень, что спас старуху. Пришлось дать ему отраву. Но если это дело откроется, мне придется совсем худо. Закрою-ка я поскорее эту аптеку и поеду в Чжочжоу торговать крысиным ядом. (Уходит.)

Входит Цай, показывая, что болеет, держится за стол. Затем входят старый Чжан и Осленок.

Чжан.Стоило мне попасть к тетушке Цай, как сразу же захотелось взять эту старую вдовушку в жены. Но ее невестка ни в какую не соглашалась. Тетушка оставила нас с сыном в своем доме. Она все твердит, что хорошего дела второпях не сделаешь и что надо подождать, покуда она не переубедит свою невестку. Да и кто же мог подумать, что тетушка заболеет? Сынок, ты бы погадал на наших «восьми знаках» – когда придет день «красных фениксов и небесной радости» [95]95
  День «красных фениксов и небесной радости»– благоприятный, по данным гороскопа, для свадьбы день (считалось, что божество звезды Красный Феникс ведает браками).


[Закрыть]?

Осленок.Чего там ждать какой-то «небесной радости»? На себя надо полагаться. Коли смелости хватает, делай все сам.

Чжан.Сынок, тетушка Цай болеет уже который день. Пойдем узнаем, каково ей сегодня. (Встречается с Цай.)Как вам сегодня, тетушка, не полегчало?

Цай.Худо мне, совсем худо.

Чжан.Может, поели бы чего-нибудь?

Цай.Я, пожалуй, съела бы супу из бараньих кишок.

Чжан.Сынок, ступай, скажи Доу Э, что тетушка хочет поесть супу из бараньих кишок.

Осленок (направляясь к выходу.)Доу Э! Тетушке захотелось супу из бараньих кишок, приготовь-ка поскорее!

Доу Э (входит, неся суп). Я Доу Э. Моей свекрови нездоровится. Ей захотелось поесть супу из бараньих кишок, я сама его приготовила и принесла свекрови. Тетушка! Нам, вдовам, всякий раз надо стараться не вызвать пересудов. Вот мы приняли в дом Осленка с отцом, а гоже ли это? Не родственники, не свойственники, а живут в нашей семье – как тут избежишь людских толков? Лишь бы вы, тетушка, тайком не согласились на свадьбу и не втянули меня в это дело. Видно, ненадежная это вещь – женское сердце!

(Поет.)

На мотив «Цветущая ветка» в тональности «наньлюй»

 
Под вышитым пологом хочет свекровь
почивать и ночи и дни,
Но не хочет она почивать одна
ни за что, ни-ни!
Была господину Чжану женой, а нынче, к примеру, Ли —
и поди, упрекни!
Много женщин, что делом не занимаются,
друг за дружкой слоняются,
сплетни плетут они,
Ни хозяйства не ведают, ни стряпни.
Только и слышишь: как бы убить им феникса,
как изловить дракона [96]96
  …убить… феникса… изловить дракона… – строить ловушки с целью получить выгоду.
  Лянчжоу– город в нынешней провинции Ганьсу; многие популярные в средневековом Китае мелодии пришли через Лянчжоу из Центральной Азии.
  Чжо Вэнъ-цзюнъ– жена Сыма Сян-жу.
  Мэн Гуан– жена ханьского чиновника Лян Хуна (V в.); так почитала мужа, что, подавая ему еду и вино, всякий раз высоко поднимала столик.
  Великую стену подмыли… – По преданию, верная жена Мэн Цзян-нюй отправилась разыскивать своего мужа, который был угнан на строительство Великой стены. Узнав, что он умер и похоронен в стене, Мэн Цзян-нюй стала так рыдать, что стена обвалилась и явила труп ее мужа.
  …шелк промывала. – Когда древний полководец У Цзы-сюй вынуждеп был бежать, спасаясь от смерти, он встретил у реки девушку, стиравшую белье. Та сжалилась над беглецом и накормила его, а потом утопилась в реке, чтобы У Цзы-сюй не думал, будто она сможет выдать его преследователям.


[Закрыть]:
не спастись от их болтовни!
На мотив «Седьмая песня из Лянчжоу»
Одна, словно Чжо Вэнь-цзюнь, хлопочет,
продает вино, моет посуду
и мужа уверить хочет,
что она, домашнего рвенья полна,
никогда не вступает в спор.
Другая, как Мэн Гуан, угощая супруга,
покорно столик до лба поднимет,
потупит взор.
Скупы они на слова, опущена голова,
закрыты ноги;
так ведут разговор.
И, покуда не сделано дело,
в их речах не поймешь, где правда, где ложь,
их речи – вздор!
Вот новой любви черед, – ей честь и почет,
а старой – урон да разор.
На мужней могиле комья земли
не просохли до этих пор,
а на вешалке – новое платье,
новый убор.
Где же ныне жена, чьи слезы
Великую стену подмыли, когда рыдала она на могиле
и плач оглашал простор?!
Где же ныне жена, что шелк промывала
и, спасая героя, почила на дне, в речной
глубине, —
многим женам пример и укор.
Где же ныне жена,
что мужа ждала, взойдя на скалу,
и стала одной из гор [97]97
  …стала одной из гор?! – Согласно легенде, некая древняя жена так долго стояла на горе, ожидая возвращения мужа, отправившегося служить государю, что сама обратилась в камень.
  «Сладкая роса»– согласно буддийской легенде, эликсир, дающий человеку силу, здоровье и даже бессмертие.


[Закрыть]?!
Горе, горе, стыд и позор,
если нынче жена совсем лишена
всех достоинств супруги,
и кругом цветут распущенность, блуд,
долгу наперекор.
Все они опозорены, посрамлены
перед доблестью жен древних времен.
Не природа виновна, что вдова греховна,
вы сами – ваш приговор!
 

Тетушка, суп готов. Может, отведаете немного?

Осленок.Давай я отнесу. (Берет суп, пробует.)Тут хватает соли и уксусу, пойди принеси.

Доу Э выходит. Он кладет яд в суп.

Доу Э (входит). Вот соль и уксус.

Осленок.Добавь немного в суп.

Доу Э

(поет)

На мотив «Предварительная кода»

 
Что ж, поневоле перцу и соли
добавить надо, видать.
Если кушанье пресно, то вам известно,
как тончайший запах ему придать.
Одного желаю – лишь бы матушка стала
здорова опять.
Лучше выпить бульону, чем в «сладкой росе»
тело свое искупать.
Здоровье телесное – счастье небесное,
подлинная благодать.
 

Чжан.Сынок, готов ли суп?

Осленок.Готов, можешь его отнести.

Чжан (подавая суп). Тетушка, отведайте супу!

Цай.Да вы не беспокойтесь! (Изображает рвоту.)Что-то меня нынче тошнит, не надо мне супу. Вы уж, почтенный, возьмите его себе!

Чжан.Это же для вас готовили, съешьте хоть чуток.

Цай.Нет, не могу, возьмите себе.

Чжан ест.

Доу Э

(поет)

На мотив «Поздравляем жениха»

 
Говорит она:
«Господин, извольте поесть».
Он в ответ:
«Прежде вы окажите честь», —
Их разговоры – хуже ссоры,
тошнотворная лесть.
Известно мне, что к нашей родне
их даже нельзя причесть.
Как тяжело, что столь быстро могло
былое чувство отцвесть.
Вам стало желанно ложе мужлана —
этого не перенесть.
Матушка! Не бесчесть
наше семейство. Это злодейство!
Неужто затем,
чтоб мирские блага обресть,
Ты, зная, что мало кому удается
до белых волос добресть,
Забыла о старой любви
и посмела новую предпочесть?
 

Чжан.Съел я суп, и вдруг голова стала тяжелой. (Изображает падение.)

Цай (выказывая смятение). Крепитесь, крепитесь, почтенный! Не поддавайтесь! (Плачет.)Смотрите, ведь он умер!

Доу Э

(поет)

На мотив «Дерущиеся лягушки»

 
Ваша печаль минует вскоре,
не плачьте от пустяка.
Ведь жизнь и смерть – это круговерть,
длящаяся века.
То горькое горе, то долгие хвори;
и вот уже смерть близка.
Трудные годы, скорби, невзгоды —
разница невелика, —
От ветра, от холода, от боли, от голода,
даже от сквозняка,
От вечной заботы, от трудной работы,
от хозяйского тумака —
Только в час кончины ее причины
узнаешь наверняка.
Человечий жребий ведом на земле ж да небе,
он изменчив, словно река,
Свою ли, чужую судьбу изменить
попробуйте-ка!
И в своей судьбе ни мне, ни тебе
не изменить ни вершка.
Ваша совместная жизнь
слишком была коротка.
Говорить о супружестве странно – вы еще
не кололи барана,
не отведали ни куска,
И даже вина не выпили вы
ни глотка,
Не были вам подарены
свадебные шелка.
Просто: стали жить вместе —
в руке рука,
А разымите руки – в знак разлуки,
беда невелика!
Ведь дело не в том, что я дерзкая дочь,
ни непочтительна, некротка,
Но я больше всего пересудов боюсь,
сплетен исподтишка.
Взгляните на дело здраво – ведь, право,
это горе не на века.
Денек подождите и гроб купите
для бедного старика,
Ткани дорогой кусок-другой
достаньте из сундука
И отправьте на родовое кладбище
несостоявшегося муженька.
Да разве он вам настоящий супруг?
Ваша доля не столь уж горька.
А по мне и вовсе плакать не надо
из-за этого чужака.
У меня не нашлось для него бы слез,
ни малого ручейка.
Не ходите, молю, словно вы во хмелю,
выйдите из столбняка!
В толк никак не возьму – скажите, к чему
ваши слезы и ваша тоска?
 

Осленок.Хорошенькое дельце! Ты отравила моего отца и думаешь легко отделаться?

Цай.Что же теперь будет, доченька?

Доу Э.Да откуда у меня взяться яду? Это он сам подложил отраву, когда посылал меня за солью и уксусом!

(Поет.)

На мотив «Предварительная кода»

 
Этот парень втерся к свекрови в дом,
чтоб ее разорить дотла, —
Отравил отца и меня порочит,
запугать меня хочет,
ну и дела!
 

Осленок.Чтобы я, сын, отравил своего родного отца, – да кто же этому поверит? (Кричит.)Эй, соседи, слушайте меня! Доу Э отравила моего родителя!

Цай.Подожди же! Чего ты так раскричался, испугал меня до смерти!

Осленок.Ага, перепугались?

Цай.Еще бы не перепугаться.

Осленок.Хочешь, чтобы вас не трогали?

Цай.Еще бы не хотеть.

Осленок.Тогда скажи Доу Э, чтобы она покорилась и три раза назвала меня своим любимым муженьком. Тогда я ее прощу.

Цай.Доченька, ты бы покорилась ему…

Доу Э.Тетушка, как ты можешь говорить такое!

(Поет.)

 
Посчитайтесь со мной – у кобылы одной
не может быть два седла.
Со своим господином – с вашим сыном! —
два года я прожила,
И нынче опять хотите, —
чтобы я за другого пошла?
Никогда!
Ответ я дала.
 

Осленок.Доу Э, ты отравила моего отца. Хочешь иметь дело с властями, или поладим между собой?

Доу Э.Как это – с властями или между собой?

Осленок.Если захочешь иметь дело с властями, я отведу тебя в суд и тебя будут допрашивать, как полагается. Наперед можно сказать: ты битья не выдержишь и сознаешься, что отравила моего отца. Ведь ты такая слабенькая! А если захочешь, чтобы мы поладили между собой, то выходи поскорее за меня и считай, что тебе повезло.

Доу Э.Я не убивала твоего отца. Могу пойти с тобой в суд.

Осленок уходит, ведя за собой Доу Э и старуху. Входит «цзин» в роли чиновника, сопровождаемый прислужником, говорит нараспев.

 
Я верный чиновник, я твердо стою
на страже чужого добра.
Если с просьбою кто приходит ко мне —
пусть принесет серебра.
Если ж начальство нагрянет внезапно,
проверить ведение дел —
Больным скажусь, дома запрусь,
и – ни на шаг со двора.
 

Я – Тао У, правитель области Чучжоу. Нынче утром я разбираю дела в присутствии. Эй, люди, впустите просителей!

Прислужник возвещает начало аудиенции.

Осленок (входит, ведя за собой Доу Э и старуху). Приношу жалобу! Приношу жалобу!

Прислужник.Давай сюда!

Осленок опускается на колени, чиновник делает то же самое.

Чиновник.Прошу встать!

Прислужник.Ваша милость, чего это вы кланяетесь? Это же просто жалобщик!

Чиновник.Экий непонятливый! Для меня жалобщики – что родные отец с матерью, кормят меня и одевают!

Прислужник возвещает начало разбирательства.

Кто здесь истец, кто ответчик? Рассказывайте все по порядку.

Осленок.Ваша милость, истец – это я, Чжан по прозванию Осленок. Вот эту женщину по имени Доу Э я обвиняю в том, что она приготовила яд, положила его в суп из бараньих кишок и отравила моего родителя. А это моя приемная мать, ее зовут тетушка Цай.Явите вашу милость, большой господин, рассудите нас!

Чиновник.Так кто из вас подложил отраву?

Доу Э.Не я!

Цай.Не я!

Осленок.И не я!

Чиновник.Значит, не вы? Наверно, это я подложил яд?

Доу Э.Моя свекровь вовсе не приходится ему приемной матерью. Его фамилия – Чжан, а фамилия моей семьи – Цай. Моя свекровь пошла к лекарю Сай-лу требовать долг, тот заманил ее за город и начал душить, а он с отцом спасли ей жизнь. Чтобы отплатить им за это благодеяние, свекровь пообещала содержать их в своем доме до конца дней. Кто мог знать, что у них вдруг такие нехорошие мысли заведутся! Один стал величать себя мужем моей свекрови, другой стал принуждать меня выйти за него. А я была мужняя жена, еще траур не кончила носить. Ясно, что я наотрез отказалась. Тут, как на грех, моя свекровь захворала и попросила меня приготовить суп из бараньих кишок. А Чжан Осленок где-то раздобыл яд и держал при себе. Он взял суп и сказал, чтобы я пошла принесла соли и уксусу, а сам потихоньку подсыпал яду. Только Небо не попустило – свекровь вдруг стало тошнить. Не дотронулась она до супа, отдала его отцу Осленка. Он проглотил чуточек и тут же умер. Я, ваша милость, тут совсем ни при чем. Явите же вашу прозорливость, исполните правосудие!