Текст книги "Классическая драма Востока"

Автор книги: Мотокиё Дзэами

(Поет.)

На мотив «Застава пастуха»

 
Большой господин, лишь ты один
ясен, как зеркало, чист, как вода.
Ты все поймешь, ты правду и ложь
различишь без труда.
Повторю опять: в супе были все пять
вкусов, поскольку без них
несовершенна еда!
Одни приправы – никакой отравы
не было и следа.
Но «свекор» мой новый бульон готовый
попробовал, как всегда,
Сделал едва глоток или два,
и тут же случилась беда.
Я вовсе не лгу и отнюдь не бегу
от праведного суда.
Никого не кляну, но чужую вину
не приму на себя никогда.
 

Осленок.Дозвольте, большой господин, рассказать все, как было. Конечно, ее фамилия Цай, моя фамилия – Чжан. Только если ее свекровь не взяла в мужья моего отца, зачем ей было содержать нас обоих в доме? А эта невестка хоть и молоденькая, да прожженная, видать, побоев не боится.

Чиновник.Человек – подлая тварь, не побьешь – не признается. Эй, люди, возьмите палку потолще да всыпьте ей!

Прислужник показывает, что бьет Доу Э и трижды обливает ее водой.

Доу Э

(поет)

На мотив «Браню милого»

 
Больно мне, больно, палач, пощади,
о Небо, как больно мне!
Не гневайся, матушка, на других,
по твоей страдаю вине!
Пусть по всей Поднебесной об этом известно
станет каждой жене;
Пусть и помыслить вдовам о муже новой
неповадно будет вдвойне!
На мотив «Тронут монаршей милостью»
Кричу! Свой голос узнать не могу!
Прислужник, повремени!
Рвется из тела моя душа!
Гнев на милость смени!
Вот бить перестанут – очнусь едва
и вновь сознанье теряю.
Десять тысяч казней и тысячу мук
для меня измышляют они.
Голова в огне – кровь на спине —
содранной кожи ремни.
На мотив «Песнь сборщиц чая»
Льется крови струя, клочья плоти моей
наземь летят, —
Кому расскажу все, что молча сношу,
дрожа с головы до пят,
Где, простая женщина, я
достала бы яд?
О праведный суд, что же в темный сосуд
проникнуть лучи не хотят?
 

Чиновник.Ну как, сознаешься или нет?

Доу Э.Я вправду не подсыпала яд.

Чиновник.Раз ты не подсыпала, бейте эту старуху.

Доу Э(поспешно). Стойте, стойте! Не бейте мою свекровь! Лучше уж я возьму на себя вину. Это я отравила свекра!

Чиновник.Раз она созналась, пусть сделает отметку на протоколе допроса. Наденьте на нее кангу [98]98
  Канга– тяжелая (25 фунтов) деревянная колодка, надевавшаяся на шею осужденному.


[Закрыть]и отведите в темницу для смертников. Завтра она будет приговорена к обезглавливанию, доставлена на рыночную площадь и казнена.

Цай (плача). Доу Э, доченька, это из-за меня ты лишаешься жизни. Ох, я умру от горя!

Доу Э

(поет)

Заключительная ария

 
Осуждена судом неправым, стану духом безглавым
по дорогам мрака брести,
Но как от тебя, от убийцы отца, от распутника, подлеца,
обиду перенести?
Ведь нельзя без конца людские сердца
по ложному следу вести.
Земля и Небо знают о моей обиде напрасной!
Не поддамся кривде вовеки, живая ли, мертвая!
Но где же, где в этой страшной беде
мне справедливость найти?
Я готова признаться в чужой вине,
чтоб от вас приговор отвести!
Но если я умереть не решусь,
как же мне вас спасти?
 

(Уходит вслед за прислужником.)

Осленок (отбивает земной поклон). Спасибо, государь синее небо, что постоял за меня! Завтра, когда казнят Доу Э, смерть моего отца будет отомщена.

Цай (плача). Завтра на базарной площади казнят Доу Э. Я умру с горя!

Чиновник.Чжан Осленок и тетушка Цай, возьмите охранные грамоты. Если понадобитесь, вас вызовут в ямынь. Эй, люди! Ударьте в барабан – аудиенция окончена. И подайте мне коня, я отправлюсь домой.

Все уходят.

Входит «вай» [99]99
  «Вай»– актер, исполнявший второстепенные мужские роли.


[Закрыть]в роли распорядителя казни:

Я – распорядитель казни. Сегодня будет предана смерти преступница. Пусть стражники преградят все переулки, чтобы прохожие не шлялись здесь без дела!

«Цзин» в роли служителя трижды ударяет в барабан и трижды в гонг. Входит палач, держа в руке меч и размахивая флагом; за ним следует Доу Э с кангой на шее.

Палач.Пошевеливайся, пошевеливайся, распорядитель давно уже ждет на площади.

Доу Э

(поет)

На мотив «Осмотрительность» в тональности «чжэнгун»

 
Говорят, что мной нарушен закон:
как наказана я тяжело!
Не ждала никогда, что по слову суда
склоню на плаху чело.
Вот я о своей обиде кричу,
чтоб Земля содрогнулась
и Небо заплакать могло.
Скоро душа моя оставит земные края.
и войдет во дворец Сэньло [100]100
  Сэньло– дворец владыки ада Янь-вана, в котором он судит грешников. Янь Юань– один из учеников Конфуция, отличавшийся умом и добродетелью. Жил в бедности и умер молодым. Разбойник Чжи (Дао Чжи) – в традиционной историографии – предводитель огромной шайки бандитов, творившей всевозможные злодейства; современные китайские авторы считают его вождем крестьянского восстания.


[Закрыть].
А Земля и Небо взирают
на подобное зло?
На мотив «Катится вышитый мячик»
В утренний час, в вечерний час светят для нас
солнце и луна.
Добрые духи, злые духи владычат людьми,
власть их равна.
О Небо! О Земля!
В чем моя вина?
Вам известно всегда, где чиста вода,
где мутна.
Но дай, о Небо, ответ: отчего же мало лет
прожил праведпик Янь Юань, —
А разбойнику Чжи за какую заслугу, скажи,
долгая жизнь была суждена?
Светоч доброты умер от нищеты —
был короток век его.
Делатель зла жил посреди тепла,
жизнь его оказалась длинна.
О Небо! О Земля!
В чем моя вина?
Ведь это великий грех – возвеличивать тех,
чья власть сильна,
и принижать живущих кротко.
Попустительством вашим правосудная лодка
по течению унесена.
О Земля! Разве ты мудра, если не отличаешь
зла от добра, —
разве ты Земля?!
О Небо! Велика твоя слепота, тобою попрана
чистота, —
разве ты Небо?!
Горька судьбина моя, по щекам струятся два
слезных ручья —
я остаюсь одна!
 

Палач.Двигайся поживее, мы и так опаздываем.

Доу Э

(поет)

На мотив «Бестолковый сюцай»

 
Канга меня давит, и я клонюсь:
не снести мне позора такого, —
То влево, то вправо,
то взад, то вперед меня влечет
снова и снова.
Снизойди, почтенный, к мольбе, говорю тебе:
«Дай молвить слово!»
 

Палач.Ну, говори, что у тебя?

Доу Э

(поет)

 
Прошу тебя, улицей главной
меня не веди – нет у меня
желанья иного!
Веди по заулкам, в обход, чтоб не видел народ,
и буду я к смерти готова.
Это так легко, не бранись, что идти далеко,
не встречай мою просьбу сурово!
 

Палач.Мы подходим к рыночной площади; если ты хочешь повидать родных, можешь позвать их, пусть идут туда.

Доу Э

(поет)

На мотив «Докучливая песенка»

 
Одинока я, будто сирая тень,
я готова сгореть со стыда.
Но стон проглочу, не вздохну, промолчу,
не унижу себя никогда.
 

Чжао-цзюнь едет за пределы Китая. Ксилография, цветная печать, подкраска от руки. Государственный Эрмитаж.

Палач.Значит, у тебя – ни отца, ни матери?

Доу Э.Есть отец, только он тринадцать лет назад уехал в столицу держать экзамен и с тех пор не подавал вестей.

(Поет.)

 
Я тринадцать лет не видала лица родного отца,
он все не вернется сюда.
 

Палач.Тогда с какой стати ты просила меня идти кружным путем?

Доу Э

(поет)

 
Если пойду у всех на виду,
опасаюсь я, что свекровь моя
увидит меня тогда.
 

Палач.Так ведь тебе все одно умирать, чего же ее-то бояться?

Доу Э.Если свекровь увидит, как меня в канге с замком ведут на казнь,

(поет)

 
И она умрет от волнения,
какая в том нужда?
Умрет она от волнения —
какая в том нужда?
Послушай, стражник почтенный – будь
подобрей, – и без того беда!
 

Цай (входит, плача). Небо! Да ведь это моя невестка!

Палач.Посторонись, старуха!

Доу Э.Раз уж моя свекровь пришла, попроси ее подойти поближе, я хочу сказать ей кое-что.

Палач.Эй, старуха, подойди поближе, невестка хочет с тобой говорить!

Цай.Доченька, я умру с горя.

Доу Э.Матушка, когда Осленок клал в суп яд, он хотел отравить тебя и заставить меня стать его женой. Вы же вдруг отдали суп старому Чжану, и вышло, что он погубил своего отца. Я же побоялась, что вас, матушка, будут мучить, и повинилась в том, будто это я отравила свекра. И вот теперь я иду на место казни, чтобы встретить смерть. Матушка, прошу вас: зимой, в праздник Нового года, в первый и пятнадцатый день каждого месяца ставьте для меня лишних полчашки каши и сжигайте, если найдутся, немного бумажных денег! Делайте это хотя бы в память о своем сыне!

(Поет.)

На мотив «Трое веселых»

 
Поминай обезглавленную Доу Э,
неприкаянного мертвеца.
Поминай Доу Э – женщину эту казнили по навету
низкого подлеца.
Поминай Доу Э, что вела все домашние дела, —
не говоря ни словца.
Пожалей, свекровь, Доу Э, что не знала
ни матери, ни отца!
На мотив «Старый Бао»
Поминай Доу Э, сделай милость, она для тебя трудилась
верней любого слуги.
He жалей погребального дара – чашку рисового отвара
подноси богам в надлежащие дни, – себя не вини,
упокоиться мне помоги.
Забудь все страхи, связку денег бумажных [101]101
  Бумажные деньги– разрисованные кусочки бумаги, которые сжигались в честь умершего. Считалось, что эти «деньги» пригодятся ему в загробном мире.


[Закрыть]у плахи
сожги, —
Как если бы ты поминала сына,
могилу мою береги!
 

Цай.Доченька, успокойся, старая свекровь все запомнит. О Небо, я же умру с горя!

Доу Э

(поет)

 
Не плачь, не стони, свекровь, отдохни,
не пришлось мне увидеть удачу,
я на казнь иду и не плачу,
у судьи справедливости нет, ибо навет
на меня возвели враги.
 

Палач (кричит). Эй, старуха, отойди в сторону, пора начинать.

Доу Э опускается на колени, палач отпирает замок на канге.

Доу Э.Ваша милость, господин распорядитель, у меня есть к вам просьба! Согласитесь – и я умру спокойно.

Распорядитель.Говори, в чем твоя просьба!

Доу Э.Прошу положить мне под ноги чистую циновку, а к древку флага привязать длинную ленту из белого шелка. Пусть, когда упадет моя голова, ни капли горячей крови не прольется на землю, пусть вся она устремится вверх, на белый шелк; и будет видно, что я умерла безвинно!

Распорядитель.Ладно, сделаем, как ты хочешь.

Палач достает циновку и кладет ее под ноги Доу Э, затем берет белую ленту и привязывает к древку флага.

Доу Э

(поет)

На мотив «Шаловливое дитя»

 
Я к Небу мольбу возношу, не из прихоти я прошу
о столь необычном ныне;
Ведь обиды страшной такой
не стерпеть и рабыне!
Людям было бы худо, если бы чуда
не являли порою святыни,
Мы, земные люди, не знали бы мощи
правосудной Небесной Сини.
Воля моя тверда: пусть от крови моей ни следа
не будет на красной глине,
Но пускай будет так: по древку на белый флаг
кровь вверх моя потечет, – и узнает народ
о моей безвинной кончине,
Ужаснется тот, кто на площадь придет,
на ту, что с плахою посредине, —
Вспомнят люди о древнем чуде,
о том, как кровь Чан Хуна [102]102
  Чан Хун– древний сановник. После того как он был казнен по ложному навету, народ собрал его кровь. Она застыла и через три года превратилась в драгоценный камень.
  Ван-ди– прозвание Ду Юя, правителя древнего княжества Шу. Говорили, что после смерти его душа превратилась в кукушку, которая жалобно кричала ночью и днем.
  Цзоу Янь– сановник древнего царства Янь. Будучи оклеветан и посажен в темницу, он своим плачем так растрогал Небо, что оно в разгар лета ниспослало иней в знак его невиновности.


[Закрыть]яшмою стала,
а крови – нет и в помине.
Пусть припомнят Ван Ди, чья душа из груди
упорхнула и стала кукушкой в долине.
 

Палач.Если еще хочешь что сказать, говори его милости сейчас, потом будет поздно!

Доу Э (вновь опускаясь на колени). Ваша милость, сейчас самые жаркие дни лета! Так вот, я терплю напрасную обиду, пусть же Небо ниспошлет после казни густой-густой снег и укроет им мой труп!

Распорядитель.Что ты там городишь? Да если даже твоя обида достигнет Неба, все равно в такую жару ни снежинки не упадет.

Доу Э

(поет)

На мотив «Третья ария от конца»

 
Твоя правда: с утра немилосердна жара
и не время для снегопада,
Но запомни слова, что скажет вдова —
будто ты заучил их измлада —
Цзоу Янь казнен, но истребовал он
у Неба – снега и хлада,
Ведь обида моя горячей огненных ключей,
в душе у меня – злая досада,
Небеса услышат ее, и падет на тело мое
снежинок прохлада,
Укроют они пеленою белой мое бездыханное
тело
от постороннего взгляда.
Не надо ни дрог, ни коня, чтоб отвезти меня,
ни траурного наряда,
Чтоб меня погребли средь пустынной земли, —
никакого не нужно обряда!
 

(Третий раз опускается на колени.)Раз я действительно страдаю понапрасну, то пусть здесь, в области Чучжоу, три года подряд будет засуха!

Распорядитель.Заткнуть ей рот, что она мелет!

Доу Э

(поет)

На мотив «Вторая ария от конца»

 
Говоришь ты, бесчестный, что Государь Небесный
знает – что прямо, что криво.
Мол, оставь в покое сердце людское —
мол, ему неведома жалость.
Но тайну открою – Небо порою
поступает человеколюбиво.
Доказательств немало – бездождье стояло
три года без перерыва;
Ибо судьба лихая почтительной вдовы из Дунхая [103]103
  Вдова из Дунхая. – В «Истории Ханьской династии» рассказывается о молодой вдове из Дунхая (Восточный Китай), по имени Чжоу Цин. В течение десяти с лишним лет она преданно ухаживала за свекровью. Та, не желая долее обременять семью, покончила с собой. Ее дочь обвинила в смерти матери Чжоу Цин, под пыткой «сознавшуюся» в преступлении. После ее казни в округе три года продолжалась засуха. Когда в округ прибыл новый правитель, справедливый чиновник Юй-гун, ранее безуспешно пытавшийся спасти вдову, посоветовал ему принести жертву духу невинно казненной. (По другой версии, Юй-гун сделал это сам.) После этого Небо послало большой дождь. «Чоу»– актер, исполняющий шутовские роли.


[Закрыть]
была несправедлива.
Грядет беда: дошла череда
до уезда Шаньян, и не диво,
Ибо чиновники тут закон не блюдут,
важна им своя нажива,
А простой народ и открыл бы рот,
но стоит молчаливо.
 

Палач (размахивая флагом). Откуда вдруг взялись эти тучи?

За сценой изображают вой ветра.

И ветрище какой холодный!

Доу Э

(поет)

На мотив «Заключительная ария»

 
Воля Неба высока – ради меня облака
вдоль окоема летят.
Судьба ко мне добра – ради меня ветра
готовят снег и град.
Я верю, что Небо исполнит
три желанья моих подряд.
 

Матушка, вот увидишь – в середине лета повалит снег, три года будет стоять засуха.

(Поет.)

 
Срок пролетит – Доу Э отомстит
свою обиду стократ!
 

Палач взмахивает мечом, Доу Э падает.

Распорядитель.Вот чудо! И вправду снег повалил!

Палач.А я вам скажу – когда рубишь голову, вся земля кругом в крови, а у этой Доу Э кровь до последней капельки поднялась на белую ленту. Чудеса, да и только!

Распорядитель.Видимо, казненная была действительно невиновна. Два ее предсказания уже исполнились. Осталось узнать, будет ли три года стоять засуха. Что ж, поживем – увидим. Эй, люди! Нечего ждать, пока кончится снегопад. Заберите тело и отнесите его старухе Цай.

Служители выражают повиновение и уносят труп.

Входит Доу Тянь-чжан в чиновничьем облачении, за ним «чоу» в роли слуги Чжан Цяня и свита.

Доу Тянь-чжан

(говорит нараспев)

 
В зале пустой одиноко стою,
мысли мои мрачны.
Дымка окутала лес, над горой
светится серп луны.
Нет, не дела сегодня гнетут
усталую душу мою: —
Тревога в душе не дает уснуть
и видеть спокойные сны.
 

Я – Доу Тянь-чжан; лет шестнадцать назад я расстался со своей дочкой Дуань-юнь. Добравшись тогда до столицы, я сразу же выдержал экзамен и был пожалован титулом советника по государственным делам. Обласканный императором за скромность и честность, за непоколебимую твердость в отстаивании правды, я удостоился назначения на пост правительственного инспектора в Лянхуай [104]104
  Лянхуай– область в восточной части Китая, по обеим сторонам реки Хуанхэ.


[Закрыть]. Обязанности мои – разъезжать по провинции, опрашивать узников, проверять судебные дела, выискивать казнокрадов и взяточников. При этом мне дано право наказывать их без предварительного доклада властям. На душе у меня и радость и печаль. Радуюсь я оттого, что приближен ко двору, облечен полномочиями карать преступников, имею почетный меч и золотую пластину, слава моя распространилась на десять тысяч ли.

Горюю же я о дочери, о моей Дуань-юнь. Шести лет отдал я ее тетушке Цай, чтобы, когда вырастет, стала женой ее сына. Получив назначение, я посылал в Чучжоу человека посмотреть, как живется тетушке Цай и ее домашним. Только соседи ему сказали, что тетушка в первый же год переехала куда-то и не подает вестей. Я так тосковал по своей дочурке, все глаза выплакал, поседел от горя. Вот сегодня прибыл я сюда, в Хуайнань; хотел бы я знать, отчего это в Чучжоу третий год подряд не выпадает дождей? Сегодня вечером буду отдыхать в здании окружной управы. Чжан Цянь, объяви чиновникам: сегодня аудиенции не будет, пусть являются завтра пораньше.

Чжан Цянь (подходит к двери). Господам чиновникам велено передать: сегодня аудиенции не будет, просьба явиться завтра пораньше.

Доу Тянь-чжан.Чжан Цянь, передай писарям всех шести палат управы: пусть принесут дела, подлежащие ревизии. Я хочу вечером прочесть часть из них.

Чжан Цянь приносит документы.

Зажги лампу, Чжан Цянь! А теперь можете все пойти отдохнуть, вы тоже намучились. Если понадобитесь, я вас позову.

Чжан Цянь зажигает лампу, затем уходит вместе со свитой.

Что ж, пора приняться за дела. Так. "Дело преступницы Доу Э, отравившей свекра". Любопытно, в первом же документе речь идет об однофамилице! Значит, и среди моих однофамильцев есть люди, способные на такое преступление. Убийство близкого родственника – одно из десяти видов злодеяний, не подлежащих амнистии. К тому же дело это давно решенное: пожалуй, нет нужды с ним знакомиться. Положу-ка я его в самый низ да возьму другое. (Позевывает.)Ох, и устал же я! Да и то – постарел я, утомляюсь от верховой езды. Подремлю прямо здесь, за столом. (Засыпает.)

Появляется дух Доу Э.

Дух Доу Э

(поет)

На мотив «Свежая вода» в тональности «шуандяо»

 
Я на «Башне духов» [105]105
  «Башня духов». – По поверью, в загробном царстве есть высокая башня, с которой души умерших могут видеть, что происходит в мире живых. По другому поверью, души несправедливо казненных или убитых злодеями не находят успокоения до тех пор, пока их смерть не будет отомщена.


[Закрыть]стою и слезы лью,
стенаю безгласно и ежечасно
встречи жду
С теми, кто злою властью обрек меня несчастно,
кто ввергнул меня в беду.
Скитаюсь, брожу, неспешно кружу
во мраке, на холоду,
Тенью летучей скольжу над тучей;
в небесах, на земле, в тумане, во мгле,
ставшая духом, бреду.
 

(Осматривается вокруг.)На дверях наклеены изображения божества, они не дают мне войти в дом! Пропустите меня, я дочь инспектора Доу Тянь-чжана, хочу явиться ему во сне, чтобы рассказать ему о своей безвинной смерти.

(Поет.)

На мотив «Опьянен восточным ветром»

 
Я не злодей из мира людей,
дайте дорогу мне,
Я дочь судьи, – пока он в забытьи,
с ним побуду наедине.
Хоть на краткий срок пустите на порог,
я предстану ему во сне,
Так мала поблажка – ведь мне столь тяжко
глядеть на него извне!
(Кричит.)Батюшка!
Ты верховный судья, но власть твоя
в невысокой нынче цене!
Не может бесчестья пресечь
твоя золотая пластина, твой меч [106]106
  …твоя золотая пластина, твой меч… – символы власти чиновников высших рангов.


[Закрыть],
Три года прошло
от неправедной казни,
так помоги же мне
Вызволить истлевшие кости мои,
что потонули в море скорбей,
в бездонной его глубине!
 

(Входит в зал, узнает отца и плачет.)

Доу Тянь-чжан тоже плачет.

Доу Тянь-чжан.Дочь моя, Дуань-юнь, где ты? -

Дух Доу Э исчезает.

Как странно! Едва сомкнул глаза, как приснилась мне моя Дуань-юнь, да так отчетливо, словно наяву! И вот вновь исчезла… Что ж, займусь опять делами.

Появляется дух Доу Э и убавляет фитиль лампы.

Что такое? Только хотел приняться за дела, лампа начала мигать, вот-вот погаснет! Чжан Цянь спит, придется мне самому снять нагар. (Снимает нагар с фитиля, тем временем дух Доу Э перекладывает документы.)Ну, лампа разгорелась, можно почитать документы. «Дело преступницы Доу Э, отравившей свекра». (Изумленно.)Ведь я с самого начала смотрел это дело и положил вниз, как же оно опять оказалось первым? Все равно, дело это давно решенное, положу его вниз и возьму другое.

Дух Доу Э вновь убавляет фитиль.

Что ты будешь делать – опять лампа замигала. Придется еще раз спять нагар. (Снимает нагар, дух снова перекладывает документы.)Так, лампа горит, возьму новый свиток. «Дело преступницы Доу Э, отравившей свекра». Что за наваждение! Только что собственными руками спрятал свиток, и вот он снова наверху! Уж не завелись ли в окружной управе злые духи? Если же это не их проделки, значит, в деле Доу Э допущена несправедливость. Попробую еще раз спрятать – что-то будет дальше?

Дух Доу Э вновь убавляет фитиль.

Опять лампа гаснет! Не иначе, злой дух с ней забавляется. Пойду еще раз поправлю. (Поправляет фитиль.)

Перед ним появляется дух Доу Э, они видят друг друга. Доу Тянь-чжан выхватывает меч и ударяет по столу.

Ага, я говорил, что здесь водятся духи! Слушай меня, дух! Я правительственный инспектор, прислан сюда самим государем, при мне императорский ярлык. Только попробуй подойти – разрублю пополам вот этим мечом! Чжан Цянь, довольно спать. Подымайся живей, а то как бы эта чертовщина не перепугала меня до смерти.

Дух Доу Э

(поет)

На мотив «Подделка»

 
Он не в силах меня понять —
догадками он смущен.
Я всплакнула – и вдруг сковал его испуг,
страшно взволнован он, —
Верховный судья, взгляни, это я,
бедный дух, что плоти лишен, —
Доу Тянь-чжан, в эту ночь твоя несчастная дочь
Доу Э тебе бьет поклон!
 

Доу Тянь-чжан.Ты ошибаешься, дух! Ты говоришь, тебя зовут Доу Э, а я – твой отец? Так знай, мою дочь зовут Дуань-юнь, шести лет я отдал ее в семью тетушки Цай. У тебя совсем другое имя, как же ты можешь быть моей дочерью?

Дух Доу Э.Батюшка, в семье Цай мне дали другое имя, стали звать Доу Э.

Доу Тянь-чжан.Так ты и есть моя дочь Дуань-юнь? Но, молю, скажи мне одно: ты ли обвинялась в отравлении свекра?

Дух Доу Э.Да, я.

Доу Тянь-чжан.Тогда молчи, подлая девчонка! Твой отец выплакал по тебе глаза, поседел с горя, а у тебя поднялась рука совершить такое страшное преступление! Заслужена тобой казнь! Я приближен ко двору, я приехал в Лянхуай, чтобы карать преступников, проверить судебные дела, выискивать казнокрадов и взяточников. Как же я буду судить других, если не проявлю строгости к собственной дочери? Вспомни: отдавая тебя в семью Цай, наказывал я тебе блюсти три завета: в родной семье слушаться отца, выйдя замуж – слушаться мужа, овдовев – слушаться сына. И еще наказывал я вести себя, как подобает достойной жене, – ухаживать за свекром и свекровью, почитать супруга, дружить со снохами, жить в мире с соседями. И что же? Ты презрела заветы, ты совершила тягчайший грех! У нас в роду уже много поколений подряд не было ни одного преступника, ни одна вдова не выходила замуж во второй раз! А теперь ты наложила пятно на весь наш древний благородный род, на мое непорочное имя! Расскажи же мне все, как было, по правде, не смей лгать и хитрить! Попробуешь сказать хоть полслова неправды – прикажу заточить тебя в храм бога-хранителя города, будешь до скончания века мучиться в аду, никогда не возродишься в облике человеческом!

Дух Доу Э.Отец, смири свой гнев, утишь грозную ярость! Прислушайся к словам дочери. Третий год мне шел, когда умерла матушка, седьмой – когда ты уехал, отдав меня в семью Цай. На семнадцатом вышла замуж, а еще через два года нас постигло несчастье – умер сын тетушки Цай, мой муж, и остались мы две вдовы. А за Южными воротами Шаньяна жил лекарь по фамилии Лу, и он задолжал моей свекрови двадцать лянов серебра. Свекровь пошла получать с него долг, а он заманил ее на пустырь и хотел задушить. Мимо проходили Чжан Осленок с отцом и спасли ее. Этот Чжан Осленок как узнал, что в доме Цай есть еще молодая вдова, так сразу и говорит: «Раз у тебя с невесткой нет мужчин, забирай нас с отцом в свой дом». Тетушка сначала не соглашалась, тогда тот пригрозил: «Не согласишься – задушу». Свекровь испугалась и не смогла отказать им, привела в наш дом, стала кормить-одевать. Младший Чжан много раз приставал ко мне, но получал по рукам. И вот однажды тетушке нездоровилось, и захотелось ей супа из бараньих кишок. Я сварила, хотела было подавать, да тут пришли отец с сыном справиться о здоровье тетушки. Младший попросил супа попробовать и говорит: «Суп хорош, только соли и уксусу маловато». Я, ничего не подозревая, пошла за солью и уксусом, а он потихоньку подсыпал в суп яду. Хотел он отравить тетушку и заставить меня выйти за него замуж, только вышло по-иному. Тетушку вдруг затошнило, не стала она есть супа, отдала старому Чжану. Тот не успел сделать и одного глотка, как изо рта хлынула кровь, и старик умер. Осленок сразу же говорит: «Доу Э, ты отравила моего отца! Как хочешь кончить дело – через властей или полюбовно?» Я спрашиваю: «Что значит через властей или полюбовно?» – «Через властей, говорит, значит, я подам в суд, и тебя со старухой казнят. А полюбовно – становись моей женой, и дело с концом». Ваша дочь ответила ему так: «Добрый конь не ходит под разными седлами, порядочная женщина не выходит вторично замуж. Умру, но не буду твоей женой! Можешь вести меня в суд!» Привел он меня в суд, стали меня допрашивать да пытать, подвешивали, били, скручивали веревками, а я не сознавалась, хоть убей. Правитель округа видит, что из меня ничего не выжмешь, велел пытать свекровь. Я испугалась за нее – старая, не выдержит побоев, и приняла вину на себя. Отвели меня на площадь и казнили. Перед смертью я умолила Небо совершить три чуда. Раз я невинна, просила я, пусть моя кровь не прольется на землю, а вся до капли попадет на белую шелковую ленту, привязанную высоко на древке флага. Пусть в разгар лета выпадет глубокий снег и укроет мой труп. Пусть в Чучжоу три года стоит засуха. И все это ради твоей дочери, отец!

(Говорит нараспев.)

 
Я Небу обиду свою вознесла,
и не стала тревожить суд.
Но горечь, таимую в сердце моем,
слова не передадут.
Я не стала доказывать правоту
и взяла вину на себя, —
Надеясь на то, что признанья мои
свекровь от пыток спасут.
Снег тело мое слоем в три чи [107]107
  Чи– мера длины, около 30 см.


[Закрыть]
прикрыл, белей полотна,
Была моя всем и каждому кровь —
на белом флаге видна.
Так же, как некогда Цзоу Янь,
я доказала всем,
Какая страшная Доу Э
обида причинена.
 

На мотив «Дикий гусь»

 
Изучи непотребное дело судебное,
отец мой, сперва.
Я стерпела бы всё, и наветы и ложь,
но я же была права!
Рассуди сурово: прогнала я мужлана чужого,
а ценой – моя голова.
Защищала свою честную семью —
и вот я за это мертва.
 

На мотив «Одержана победа»

 
Мой дух одинокий томится печалью,
я этого часа ждала, —
Отец! Тебе ведомы все виновные, ты вправе
вершить дела уголовные
и равно гражданские дела, —
Рассуди, как тебе государь повелел,
и за это тебе хвала.
Склони свой взор, оцени приговор,
сколь задача ни тяжела, —
Это ничтожество пустое рушит нравственные устои,
мужлан, рассадник зла!
Если даже за подлый ков на десять тысяч кусков
расчленит злодея пила —
И этого мало, чтоб терзаться я перестала
и покой обрела.
 

Доу Тянь-чжан (плача.)Дочь моя, невинно погибшая! Твой рассказ разрывает мне сердце. Хочу спросить только: это правда, что из-за тебя в Чучжоу три года нет дождей?

Дух Доу Э.Из-за меня, отец.

Доу Тянь-чжан.Значит, случается и такое! Подожди немного, настанет утро, и я помогу тебе.

(Говорит нараспев)

 
Печалью сражен безысходной
твой седовласый отец.
Сколь мерзки твои палачи —
в мире нет жесточе сердец.
Близок рассвет, дочь моя,
в свою обитель вернись —
Наутро возмездье настигнет
преступников наконец.
 

Дух Доу Э исчезает.

О, уже рассвело! Чжан Цянь, вчера я читал судебные дела, как вдруг появился дух и стал жаловаться на свою обиду. Я несколько раз звал тебя, а ты не откликнулся. Крепко же ты спал!

Чжан Цянь.Ваша милость! Я всю ночь лежал, не смыкая ни глаз, ни даже ноздрей, но не видел никаких духов, не слышал ни их жалоб, ни ваших криков.

Доу Тянь-чжан (сердито). Хватит! Пора начинать аудиенцию. Объявляй, Чжан Цянь!

Чжан Цянь (кричит). Слушайте все! Господин инспектор начинает аудиенцию! (Докладывает.)Явился правитель округа!

Входит с поклоном правитель округа.

Явился секретарь управы.

Кланяясь, входит секретарь.

Доу Тянь-чжан (обращаясь к вошедшим). Почему у вас в Чучжоу третий год нет дождей?

Правитель округа.Знать, такова воля Неба – ниспослать бедствие на жителей Чучжоу, но нашей вины в том нет.

Доу Тянь-чжан (гневно). Ах, так вы не знаете за собой вины? А вот в уезде Шаньян некую Доу Э обвинили в отравлении свекра. Она перед казнью просила у Неба: "Если я погибаю напрасно, пусть у вас в Чучжоу три года не будет дождей, пусть ни травинки не вырастет! Было такое?

Правитель.Этот случай расследовался предыдущим правителем округа, господином Тао, ныне получившим повышение. Документы хранятся в управе.

Доу Тянь-чжан.Такой олух еще получает повышение! Вы сменили его три года назад; приносили ли вы хоть однажды жертву духу оклеветанной женщины?

Правитель.Преступление, совершенное ею, относится к числу десяти тягчайших: молельни в ее честь никто не воздвигал и, естественно, жертв не приносилось.

Доу Тянь-чжан.Некогда при династии Хань жила одна добродетельная вдова; ее свекровь удавилась, а золовка обвинила в убийстве вдову. Правитель Дунхая казнил вдову, и из-за этой несправедливости в округе три года не выпадало дождей. Однажды Юй-гун разбирал судебные дела в Дунхае; вдруг ему почудилось, что казненная женщина плачет перед зданием суда, держа в руках прошение. Юй-гун пересмотрел приговор, самолично принес жертвы на могиле вдовы, и тогда Небо послало обильный дождь. Разве не ясно, что засуха у вас в Чучжоу происходит по такой же причине? Чжан Цянь, прикажи служителям управы отправиться в уезд Шаньян, схватить Чжана Осленка, лекаря Сай-лу и старуху Цай и доставить их сюда без малейшего промедления.

Чжан Цянь.Будет исполнено. (Уходит.)

Входит стражник, ведя за собой Чжана Осленка и тётушку Цай.

За ними идет Чжан Цянь.

Стражник.По вашему повелению доставлены обвиняемые из уезда Шаньян.

Доу Тянь-чжан.Чжан Осленок!

Осленок.Здесь, ваша милость!

Доу Тянь-чжан.Тетушка Цай!

Цай.Здесь, ваша милость!

Доу Тянь-чжан.Почему нет столь важного обвиняемого, как лекарь Сай-лу?

Стражник.Лекарь Сай-лу скрылся три года назад; повсюду уже разослан приказ поймать его и сразу доставить сюда.

Доу Тянь-чжан.Чжан Осленок, приходится ли эта старая женщина тебе мачехой?

Осленок.Ясно, приходится, а то стал бы я звать ее матерью!

Доу Тянь-чжан.Из документов не ясно, кто приготовил яд, которым был отравлен твой отец. Можешь ты ответить?

Осленок.Доу Э сама и приготовила.

Доу Тянь-чжан.В таком деле без аптекаря не обойтись. Сомнительно, чтобы молодая женщина могла сама все устроить. Уж не ты ли, Осленок, готовил яд?

Осленок.Да если бы даже и я, стал бы я поить родного отца?

Доу Тянь-чжан.Мое загубленное дитя! Это очень важно выяснить, и никто, кроме тебя, не поможет нам узнать правду; где сейчас твоя оскорбленная душа?

Дух Доу Э (появляясь). Чжан Осленок, чей это яд, если не твой?

Осленок (испуганно). Злой дух, злой дух! Растворись, рассыпься, именем Великого старца заклинаю тебя!

Дух Доу Э.Ты подсыпал в суп яду, чтобы убить мою свекровь и заставить меня быть твоей женой. Но свекровь есть не захотела и отдала суп твоему отцу, тот и отравился. Попробуй-ка отпереться!

(Поет.)

На мотив «Река колышет весла»

 
Негодяй, злодей, достойный плетей,
у тебя на уме разврат.
Лишь одно нам скажи:
откуда взялся яд?
Задумавши лихо, все обстряпал
был своей выдумке рад,
Твоя западня ловила меня,
да старался ты невпопад.
И хотя отравил родного отца,
оказался не виноват —
По какой же причине безвинную ныне
терзает ад?
 

(Бьет Чжана, тот старается уклониться.)

Осленок.Помоги мне, Великий старец! Ваша милость говорит, что яд делался в аптеке; так вот, ежели разыщут и приведут сюда того аптекаря, что продал яд, пусть мне рубят голову!

Странник вводит лекаря Сай-лу.

Стражник.Из уезда Шаньян доставлен обвиняемый лекарь Сай-лу!

Чжан Цянь (громко). Подойди сюда.

Доу Тянь-чжан.Рассказывай, как три года назад ты пытался убить тетушку Цай, чтобы не платить ей долга.

Лекарь (бросается ему в ноги). Ваш раб на самом деле не хотел платить долг тетушке Цай; только она не умерла, ее спасли двое прохожих.

Доу Тянь-чжан.А ты знаешь имена тех прохожих?

Лекарь.В лицо я их узнаю, а вот имени не назову – до того ли мне тогда было?

Доу Тянь-чжан.Узнаешь ли тех, что стоят внизу, перед возвышением?

Лекарь (спускается и всматривается в лица). Это тетушка Цай. (Глядя на Осленка.)Не иначе, опять всплыло дело об отравлении! (Вновь поднимается.)Осмелюсь доложить, это он. Тот самый, что вместе с отцом спас старуху Цай, когда я пытался ее задушить. Через несколько дней он явился в мою аптеку и потребовал яду. Я же верую в Будду, соблюдаю посты и не посмел пойти против совести. Говорю ему: «В моей аптеке есть лишь разрешенные законом лекарства, яд не держу». А он как вытаращил глаза: «Хочешь, отправлю в суд за то, что собирался удушить на пустыре старуху Цай?» Я же всю жизнь ничего так не боялся, как попасть в суд, вот и пришлось дать ему яд. Вижу – физиономия у него злодейская; значит, непременно отравит кого-нибудь, а потом преступление раскроется, и я окажусь замешан. Подался я в Чжочжоу, стал торговать крысиным ядом. Крыс переморил немало, но в душегубстве, ей-ей, не повинен.

Дух Доу Э (поет)

На мотив «Семь братьев»

 
Жалок твой удел, ибо ты не хотел
платить долги.
А с ядом все выяснилось.
 

(Вновь поет.)

 
Оказался яд по карману Осленку Чжану,
недолгими были торги.
Чужая вина мне была вменена;
умоляю, отец, помоги!
Судью сменили, но, как прежде, в силе
мои враги.
 

Доу Тянь-чжан.Подведите ближе старуху Цай. Тетушка, ведь вам на вид уже седьмой десяток, и деньги в доме водятся; как же случилось, что вы вышли вторично за старого Чжана?